home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эсмеральда и хомяк Джонатан

Джошуа отвлекся от пасьянса и задумчиво уставился на искусственный огонь в маленькой печке. Лиз купила ее в каком-то порту. Хотела, чтобы в кабинете был уют.

Конечно, даже представить себе невозможно, что Роберто уйдет когда-нибудь с корабля. А некоторые приходят совсем ненадолго – да вот, даже в этом году было дело.


Эсмеральда появилась на Арубе. Яркая, звенящая на каждом шагу браслетами, серьгами и цепочками на щиколотках. Она подошла к трапу, где Джошуа по традиции поджидал гостей. Ухватила его за пуговицы рубашки длинными, нарощенными до сходства с холодным оружием ногтями:

– Вы должны взять меня с собой! Иначе я погибну!

За двадцать лет Джошуа навидался всякого, так что особо не удивился.

– Вы понимаете, что это не круизное судно? – осторожно спросил он. – Если вам хочется уехать, то вон там сейчас «Карнавал» к отплытию готовится.

– Нет-нет, мне нужен именно ваш корабль! Я видела во сне покойного отца, – тут Эсмеральда, бряцая браслетами, перекрестилась с католической истовостью, – и он сказал мне: «Эсмеральда!» – это мое имя, – и она кокетливо улыбнулась. – «Эсмеральда, ступай на корабль с книгами! Это отвлечет тебя от гнусного скорпиона Джонатана, который пьет твои молодые годы, чтоб ему гореть в огне, чтоб его маму сожрали собаки…»

Джошуа с трудом поспевал за витиеватым нагромождением испанских проклятий. Эсмеральда была хороша: казалось, она возводит из бранных слов собор Гауди. Наконец, припечатав неведомого скорпиона Джонатана финальной замысловатой виньеткой, она иссякла и перевела дух.

– Я хочу отдаться делу! – почти с человеческими интонациями добавила она. – Благородному делу. Я всегда любила читать.

В доказательство она помахала перед носом Джошуа яркой розовой книжкой. На обложке жгучий брюнет с усиками, хищно изогнувшись, швырял на софу кукольную блондинку с осиной талией.

Джошуа растерялся. Эсмеральда явно не читала ничего, кроме любовных романов. Собственно, она их не просто читала, она в них жила. Судя по всему, сейчас она переживает особо драматическую историю. Наверное, вычитанную в розовой книжке и примеренную на себя, как платье.

И вдруг Джошуа посетила шальная идея: а может, это спасение? Библиотекари терпеть не могли дежурить в зале любовных романов. Лиз заявляла, что у нее после дня дежурства сыпь по всему телу и потеря веры в человечество, Анна жаловалась на головную боль, а мужская часть команды уже не раз поднимала вопрос о том, что коль скоро это чтиво женское, то пусть женщины и дежурят. Это вызывало жуткие скандалы в кают-компании, обвинения в сексизме и часто заканчивалось заявлениями типа: «Думаешь, ты тут самый умный, а еще очки надел!» Такие недоразумения повергали Роберто в тоску на пару дней, он грустил и даже почти ничего не ломал. Только Тереза порой выручала, с удовольствием подменяя дежурного на пару часов. Но не больше: все-таки главная повариха, ей людей кормить надо, а не за книжками следить.

– Знаете что, давайте я провожу вас в один из наших читальных залов… – Джошуа говорил осторожно, боясь спугнуть удачу. – Это очень важный зал. Там собраны исключительно книги о любви.

– А что, разве бывают книги о чем-нибудь еще?! Ведите! – И Эсмеральда зацокала каблуками вслед за Джошуа.

В тот день в зале мыкалась Анна. Она оглядывала пестрые стеллажи с доброжелательной неприязнью. Приветливо отвечала на вопросы многочисленных читательниц, помогала советами.

– Анна, я тебе помощницу привел. Надеюсь, Эсмеральде понравится работать в нашем зале.

Новенькая деловито окинула глазами полки и расплылась в улыбке.

– А серия «Ее последняя страсть» у вас тут есть?

Анна кивнула, но в глазах мелькнуло сомнение вперемешку с легкой паникой. Эсмеральда направилась к полкам и тут же затеяла разговор с группой читательниц:

– Девочки, да не берите это! Адольфо ей там изменил, чтобы ему гореть в огне, лучше возьмите «Печальную розу Марокко», это так тонко, так жизненно, прямо как с меня списано, я вас умоляю!

«Девочки» всех возрастов столпились вокруг Эсмеральды. Джошуа хотел было пресечь шум – все-таки читальный зал, но подумал, пусть делают что хотят, лишь бы стеллажи не ломали.

– Так вы остаетесь? – спросил он.

– Да-да, конечно, остаюсь. Там, на причале, мой чемодан и клетка с Джонатаном…

– Скорпионом? – Джошуа не хотел разводить на корабле скорпионов.

– Нет, что вы. Это мой хомяк, я назвала его в честь Джонатана, когда он меня еще любил, но потом он стал ядовитый скорпион, чтоб ему гореть…

Эсмеральда самозабвенно выводила сложносоставные рулады ругательств. Читательницы уважительно примолкли и только иногда кивали в знак согласия. Анна стояла разинув рот и замерев, как завороженная. Наконец Эсмеральда выдала сокрушительную коду. Дамы разразились аплодисментами. «Si! Si!» – доносилось со всех сторон.


Анна показывала Эсмеральде корабль, и в результате новенькая оказалась за одним столом с нею, а значит, и с Джошуа. Вообще-то, кто где сидит в столовой, никто никогда не регламентировал, все компании возникали спонтанно. За столом Джошуа вот уже восемнадцать лет обедает Роберто, последние пять лет – Стивен и Хосе, уже почти год – Анна и Александр. А Боб и Лиз появились вместе с Феликсом и Софи всего на пару месяцев раньше, чем Эсмеральда.

Феликс, краснобай и большой женолюб, немедленно разговорился с новенькой. На корабле никогда не спрашивали о прошлом, но охотно слушали, если человек сам хотел поделиться. Эсмеральда делилась своим прошлым куда более щедро, чем от нее ожидали.

Она рассказала романтическую историю своей последней любви с Джонатаном – еще до его эволюции в скорпиона. Там было все, что полагается: секс на пустынном пляже (старомодный Роберто застенчиво отвел глаза), розы – корзинами (Анна воздела палец и с дурашливой укоризной повернулась к Александру) и даже ванна с шампанским (О! – воскликнула Лиз, глядя почему-то на Феликса). Правда, Эсмеральда честно добавила, что шампанского на целую ванну не хватило, его было едва ли по щиколотку в небольшом тазике.

– Но я плескалась, я так плескалась!.. – Ее глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний.

– Но что же случилось потом? – Даже абсолютно неромантичную Софи, похоже, захватила история чужой любви.

– А потом он предал меня! Предал! И я не прощу ему этого! И я удалилась от мира, чтобы он страдал! Страдал без меня! Потому что он, конечно же, страдает, я точно знаю, иначе зачем я здесь?.. Я прощу его только на смертном одре. Если вообще прощу. – У Эсмеральды были очень долгосрочные планы.

– Он что, переспал с кем-нибудь, что ли? – Лиз задала вопрос в лоб, покосилась на окружающих, состроила забавную рожицу.

– Ну уж нет! Тогда бы я его просто убила! Он наплевал мне в душу!

После этого изложение Эсмеральды стало совершенно невразумительным. Впоследствии Анна, Лиз и Софи – мужчин это, по понятным причинам, заинтересовало меньше – попытались сверить показания. Анна была уверена, что скорпион Джонатан украл у Эсмеральды Библию, Софи думала, что он танцевал на вечеринке с лучшей подругой Эсмеральды, а Лиз утверждала, что он сбежал от Эсмеральды и стал пиратом. Сошлись на том, что ежели кому хочется самозабвенно страдать, то это его святое право.


«У Эсмеральды был хомяк, он от любви совсем обмяк». Именно такими словами начиналась песенка, которую написали Александр и Феликс. И исполнили под одобрительный шум публики на очередном импровизированном концерте.

Эсмеральда назвала хомяка Джонатаном, в честь любимого, и страшно гордилась своей изобретательностью. А также свободомыслием: в христианстве использование человеческих имен для некрещеных тварей не приветствуется. Был ли польщен любимый мужчина, осталось неизвестно.

Впечатлительная Анна даже побледнела, когда поняла, что хомяка сделали залогом такого глубокого чувства. У хомяка-то век недолог, всем известно. Язвительная Лиз высказалась более прямодушно: «Ну вот, хомяк сдохнет от морской болезни, а нас всех заставят носить траур».

Хомяк Джонатан действительно мучился, когда корабль качало. Эсмеральда поставила клетку в кают-компании, утверждая, что Джонатану необходимо общество. Хомяк страдал и периодически рыгал густым басом.

– Не понимаю я, это совершенно необъяснимый феномен с точки зрения акустики. Он не должен производить такие низкочастотные звуки, – озабоченно говорила Анна, делая хомяку ежевечерний массаж. – У него тельце меньше, чем четверть длины волны.

– Природа щедра на парадоксы. Взять хотя бы басовитый голос бычьей лягушки. По законам акустики бедолагу должно трясти, как в пляске святого Вита, – лениво отвечал Боб, рассматривающий глобус.

– Может, сдать его в приют для домашних животных? – вносила посильную лепту в дискуссию рациональная Софи. – По крайней мере, он перестанет блевать салатом.

– Вообще, друзья мои, это философский вопрос, – включался Роберто, который по мере сил приобщал Эсмеральду к большой литературе, пытаясь читать с ней Борхеса. Эсмеральду от Борхеса плющило, и она украдкой заедала каждый абзац хорошей порцией Коэльо. Об этом знали все, кроме идеалиста Роберто. – Вот на примере этого хомяка давайте-ка подумаем, как животные перенесли неизбежную качку в Ноевом ковчеге?

– Как? Да очень просто! – Феликс неохотно оторвался от шахмат, в которые играл с Лиз. – Половина перевешалась на прутьях клеток. С тех пор видовой состав нашей фауны очень беден.

– Но козлы остались в неприкосновенности, – завершила Лиз дискуссию, незаметно от Феликса украв его ладью. – Удивительно устойчивый подвид.


Почти целый месяц все были довольны: Эсмеральда упивалась тем, что мучает скорпиона Джонатана разлукой, а библиотекари наконец-то прекратили пререкаться по поводу дежурств в зале дамского чтива. Недоволен был только хомяк Джонатан, но выбора у него не было.

Участь хомяка пытались облегчить всей командой. Методичная Софи взяла за правило каждое утро просматривать прогноз погоды на предмет приближающейся качки, Боб конструировал амортизационную систему для клетки во время шторма, Анна раскопала руководство по массажу кенгуру – для хомяков не нашла, увы. Словом, жизнь как-то шла и казалась безоблачной.

И тут Эсмеральда затосковала. Она начала заговаривать о том, что, чем черт не шутит, может, скорпион Джонатан по ней вовсе не тоскует, а живет в свое удовольствие. Что было ей, настроенной на чистое страдание, как нож острый.

Джошуа так и не понял, сама ли она дошла до мысли такой или какой коварный призрак подучил. Дело в том, что у призраков имелось, по большому счету, одно развлечение – нашептывать всякую крамолу библиотекарям. Сеять в души зерна сомнений и всевозможных завиральных идей. Роберто не раз, посмеиваясь, говорил, что один особо настырный призрак пытался раскрыть ему смысл жизни. А когда Роберто наотрез отказался приобщиться, призрак приуныл и предложил секрет притирания от облысения. Дамы сварили это средство под неутихающие проклятья Терезы. Но испытать его никто так и не решился: панацея несносно воняла.

Так что в перемене настроения Эсмеральды скорей всего был виноват очередной призрачный шутник. Кроме того, она вдруг осознала, что, даже если скорпион страдает где-то далеко, ей от этого никакой радости нет. Она же не может наблюдать и упиваться фактом его страдания. А назначенная дата прощения и примирения на смертном одре оказалась неожиданно далека. Поди ее дождись, может, уж и не надо будет. Никакой выгоды от этих принципов!

Помыкавшись еще пару недель, Эсмеральда заявила, что уходит с корабля. И забирает хомяка, естественно. Ее высадили на острове, откуда она чартером могла добраться до дома.


– Интересно, как Джонатан перенес самолет? – задумчиво сказала Анна за ужином.

Все пригорюнились. А уже через пять минут интеллигентное собрание принялось скандалить о том, кому завтра дежурить в зале любовного чтива.


Стратег Роберто и Маленький Луис | Вавилонский голландец | Стивен и Хосе