home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 39

Эвелин проспала остаток дня, ночь и добрую половину следующего дня. Грэм все время прижимал ее к себе здоровой рукой. Он то засыпал, то просыпался и старался как можно меньше двигаться, чтобы скорее выздороветь. Эвелин лежала рядом, он чувствовал ее тепло, вдыхал запах, и это вселяло покой в его душу. Она умиротворяла его и наполняла радостью жизни.

За все время Эвелин ни разу не пошевелилась, и он даже начал беспокоиться. Когда братья пришли навестить его, Грэм отправил их за Найджелом, а сам как следует накрыл ее простыней, которую принесла Нора, а сверху еще и меховым покрывалом, чтобы Эвелин не замерзла, если его не будет рядом.

Через минуту явился Найджел и хотел сразу размотать повязку на руке Грэма, чтобы осмотреть рану, но Грэм только отмахнулся.

— Я тебя вызвал не для себя. Меня беспокоит Эвелин. С тех пор как ты принес ее сюда вчера утром, она ни разу не пошевелилась. Она спит слишком долго. У нее очень глубокие ссадины. Вдруг она пострадала сильнее, чем мы все думаем?

Найджел перегнулся через Грэма и провел пальцем под носом у Эвелин, потом взялся за край покрывала.

— С вашего разрешения, лэрд.

Грэм бросил яростный взгляд на братьев. Те отвернулись. Грэм кивнул Найджелу. Лекарь осторожно сдвинул меховое покрывало, отогнул простыню и положил ладонь на грудь Эвелин. Увидев такое обилие синяков и ссадин на нежно-розовой коже, он нахмурился:

— Чудо, что она не свернула себе шею. Этот жеребец мог ее убить.

Грэм заскрипел зубами. Ему даже подумать было страшно о том, как близка к смерти была его жена. Собственная рана заботила его меньше, чем ушибы Эвелин и то, что она решилась сесть верхом на его коня. Он и представить себе не мог, сколько мужества потребовалось ей, чтобы преодолеть страх, ведь она боялась даже находиться рядом с лошадью, а тут ей пришлось сесть верхом и во весь опор лететь в крепость.

Как только она поправится, он серьезно поговорит с ней, чтобы она не смела больше рисковать собой.

— Думаю, лэрд, с ней все в порядке. Дыхание спокойное. Просто она очень крепко спит. Возможно, проспит всю ночь и следующее утро. Она почти не спала несколько дней и теперь очень нуждается в отдыхе. Постарайтесь ее не будить, пусть проснется сама.

— Конечно, я не стану ее будить, — пообещал Грэм. — Она будет спать рядом со мной сколько потребуется, чтобы хорошо отдохнуть.

Осторожно прикрыв Эвелин покрывалом, Найджел настоял на том, чтобы осмотреть рану Грэма. Затем тщательно ее промыл, оглядел швы, наложил новую повязку и закрепил ее полосками ткани, обмотав плечо.

— Ну что, уже можно смотреть? — нетерпеливо спросил Боуэн.

— Можно, — сказал Грэм.

Найджел ушел, а Боуэн и Тиг подтащили стул и скамью к постели Грэма, чтобы удобнее было говорить с братом.

Раздался стук в дверь. Грэм раздраженно выругался, но когда в комнату вошла Рори, смягчился и жестом пригласил подойти ближе.

— Грэм? — дрожащим голосом проговорила сестра.

— Иди сюда.

Рори подошла к кровати, с тревогой глядя на него. А увидев Эвелин, заплакала.

— Грэм, она поправится? Я видела все синяки и ссадины, когда Нора и Мэри раздевали ее в бане. А я и не знала. Она никого к себе не подпускала. Хотела, чтобы все занимались только тобой.

Грэм осторожно взял сестру за руку.

— Конечно, поправится. И очень быстро. Эту девушку нелегко одолеть. Если она что-то решила, ничто не собьет ее с пути.

Чтобы не волновать сестру, Грэм старался говорить легким тоном. За то время, что Эвелин провела в замке Монтгомери, Рори очень к ней привязалась, и сейчас Грэм видел, что она искренне тревожится о подруге.

— Здесь только что был Найджел. Он говорит, что Эвелин надо хорошо отдохнуть и восстановить силы, которые она потеряла, ухаживая за мной. Я не позволю ей встать, пока она снова не будет весела и здорова.

Рори кивнула в знак одобрения, потом встала на колени перед кроватью и взяла брата за руку.

— А ты? Ты тоже поправишься? Мне никогда не было так страшно. Я даже не знала, выживешь ты или нет.

Грэм стиснул ее руку, а Боуэн погладил по голове.

— Это всего-навсего царапина, — жизнерадостным тоном заявил Боуэн. — Видел я раны и похуже, чем эта пустяковина.

Грэм сверкнул на него глазами.

— Как твои уроки? — спросил Тиг, направляя разговор на более приятную тему.

На лице Рори расцвела счастливая улыбка, глаза заблестели. Она едва не подскочила на месте.

— Я учусь! Отец Драммонд говорит, что я очень способная из всех его учеников. Он говорит, я быстро научусь читать и писать.

Грэм улыбнулся.

— Ну, тогда ты сама будешь вести все записи в клане.

Рори восторженно закивала.

— А что же мы будем без тебя делать, Рори? — поддразнивающим тоном произнес Боуэн. — Однажды ты выйдешь замуж и уедешь, и у нас не останется никого, кто станет просвещать наши примитивные мозги.

Рори помрачнела, по лицу промелькнула тень.

— Я никогда не уеду отсюда. Не хочу выходить замуж. Мне и здесь хорошо, с вами. Мне же не придется уезжать, да, Грэм?

Грэм с досадой посмотрел на Боуэна.

— Конечно, нет, милая. Ты будешь жить здесь сколько захочешь.

Рори облегченно вздохнула и вскочила на ноги.

— Мне надо идти. Отец Драммонд ждет. Думаю, он дает мне столько заданий, чтобы я меньше беспокоилась из-за тебя и Эвелин.

— Неплохая мысль, — сказал Грэм. — Тебе не о чем тревожиться. Мы с Эвелин скоро оба будем здоровы.

Рори наклонилась поцеловать Грэма в щеку, еще раз внимательно оглядела Эвелин и выскочила из комнаты.

— Два дня, — сказал Грэм, когда дверь за сестрой захлопнулась.

Брови Тига поползли вверх.

— Два дня на что? — спросил он.

— Два дня я еще жду, а потом отправлю гонца к Тэвису Армстронгу.

Боуэн покачал головой:

— Ты не поправишься к этому сроку.

Грэм пожал плечами.

— Это дело нельзя откладывать. День-два придется ждать ответа от Армстронга, потом еще несколько дней уйдет на подготовку встречи, то есть я буду выздоравливать уже почти две недели. Мы должны докопаться до сути этого дела независимо от того, поправлюсь я окончательно или нет.

Тиг вздохнул, но кивнул в знак согласия.

— Пошлите ко мне отца Драммонда. Я продиктую ему послание. Потом выберите подходящего воина, пусть он под флагом перемирия отправляется к Армстронгам и доставит его.

— Сам поеду, — кратко ответил Боуэн.

— И я с тобой, — вставил Тиг.

— Ни один из вас не поедет. Вы оба нужны в крепости. Первая наша задача — охранять клан и надежно защищать стены. Найдите еще кого-нибудь.

Боуэну приказ не понравился, но спорить он не стал.

В дверь снова постучали — явилась Нора с едой для Грэма.

— Я принесла на двоих, — сказала она, приближаясь с подносом к кровати. — Но если малышка еще спит, не стоит ее будить. Как только она проснется, я что-нибудь принесу.

— Благодарю, — сказал Грэм. — Я так голоден, что поем за двоих.

Нора просияла.

— Это добрый знак, лэрд. Хороший аппетит — признак скорого выздоровления. Вы теперь быстро встанете на ноги.

Эвелин заворочалась. Грэм застыл без движения. Она пошевелилась в первый раз с тех пор, как ее уложили в постель. Не открывая глаз, она перевернулась на живот и отвернулась от Грэма. Покрывало соскользнуло с ее плеча. Грэм быстро прикрыл его, расстроенный приступом острой боли, возникшей от такого простого движения.

Тиг и Боуэн встали, заявив, что зайдут позднее, чтобы еще раз обсудить дело Армстронгов. Боуэн сказал, что пошлет наверх отца Драммонда, когда Грэм поест.

Нора захлопотала вокруг Грэма, устраивая его поудобнее и устанавливая перед ним поднос с едой, потом, с искренним беспокойством посмотрев на Эвелин, уже хотела было уйти, но оглянулась на Грэма, явно желая что-то сказать.

— Говори, — сдерживая раздражение, велел Грэм. Сейчас ему больше всего хотелось остаться наедине с Эвелин и в тишине обдумать возникшую проблему.

— Я уже извинялась перед госпожой, — потупив голову, начала Нора, — но, думаю, надо попросить прощения и у вас, лэрд. Я вела себя непростительно. Найдется ли в вашем сердце милосердие, чтобы простить глупую старую женщину? Мне стыдно, что я поощряла злобу против малышки, у которой такое стойкое доброе сердце.

Грэм улыбнулся. Его позабавило такое описание характера Эвелин, ведь оно было справедливо. Конечно, он очень сердится на Нору и других женщин, но сейчас она все делает, чтобы загладить свою вину.

— Мне не нравится, как ты и другие вели себя по отношению к моей жене, — суровым тоном заявил Грэм. — Вы причинили ей много страданий. Более того, из-за вас она даже хотела вернуться к своим родным.

Нора в расстройстве всплеснула руками.

— Я не хочу ее отпускать, — успокаиваясь, продолжил Грэм. — Она значит для меня очень много и останется здесь навсегда. Так что смотри, чтобы твое доброе отношение к ней сохранилось, более того, объясни другим, что они должны относиться к ней так же, как и ты теперь. Больше я не прощу ни одной нанесенной ей обиды.

Нора кивнула и поклонилась.

— Благодарю, лэрд. Ни вы, ни малышка не будете разочарованы.

Грэм жестом отослал ее прочь, а сам опустил взгляд на спутанные волосы Эвелин и ее умиротворенное лицо. Темные ресницы отбрасывали тень на порозовевшие щеки. Губы были слегка приоткрыты.

Грэм не сдержался и прикоснулся к ней. Дотянулся до щеки и погладил. Убрал золотистые пряди от лица и нежно провел по ним рукой.

— Я люблю тебя, Эвелин, — прошептал он, понимая, что она не может его услышать. — Я знаю, когда-нибудь ты услышишь меня и поймешь, что я тебя люблю так сильно, как мужчина способен любить женщину.


Глава 38 | Юная жена | Глава 40