home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. Болтуны и прожектеры

С 1814 года в наиболее радикально настроенной части дворянской молодежи начинается организационный зуд. Возникают структуры, которые принято называть «преддекабристскими». Две из них, в общем-то, ничего особенного собой не представляли. Это офицерская артель в Семеновском полку и так называемая «Священная артель», состоящая из офицеров Генерального штаба.

Офицерские артели – явление, широко распространенное в царской армии вплоть до 1917 года. Суть их в следующем: молодым и холостым офицерам подчас не так-то просто «устроиться с питанием», особенно если их часть находится в лагерях или в других местах, где плохо с «общепитом». В те времена до офицерских столовых как-то не додумались. Где и как питаются их благородия, было личным делом каждого. И холостые люди скидывались, создавая нечто вроде кооператива. Нанимали повара, который им готовил. Тем более что обед без водки и вина в армии как-то плохо себе представляли. Так что артель являлась и чем-то вроде частного клуба.

Вот и в упомянутых артелях не было ничего необычного. Кроме того, что среди их создателей фигурируют будущие декабристы. У истоков московской «семеновской» артели стоял И. Д. Якушкин, среди организаторов «Священной артели» – Александр Муравьев, будущий основатель «Союза спасения». Интересно тут именно название муравьевской артели – «Священная». Дело в том, что за привычной формой скрывалось новое содержание. По сути, это был не клуб однополчан, а клуб по интересам. А интересы были, сами понимаете, какие: обустройство России.

Впрочем, ничего особенного в этих структурах не наблюдалось. Так, возвышенные речи под водку и вино. Что-то вроде посиделок нашей интеллигенции времен застоя. Посидели, выпили, послушали «Радио “Свобода”», поговорили о Солженицыне, поругали советскую власть… И разошлись.

Но ведь с подобных кружков начинали все. В том числе народовольцы и большевики… В упомянутых артелях спорили о просветителях, о парламентаризме; где лучше государственное устройство – в Англии или Северо-Американских Соединенных Штатах. И, конечно же, ругали существующие порядки. Тогда это было модно.

Но, видимо, разговорчики все-таки заходили далеко. И. Д. Якушкин пишет в своих «Записках»: «В Семеновском полку устроилась артель: человек 15 или 20 офицеров сложились, чтобы иметь возможность обедать каждый день вместе; обедали же не одни вкладчики, но и все те, кому в соответствии со служебными обязанностями приходилось проводить целый день в полку. После обеда одни играли в шахматы, другие читали вслух иностранные газеты и следили за происшествиями в Европе – такое времяпрепровождение было решительным нововведением… Полковой командир Семеновского полка генерал Потемкин покровительствовал нашей артели и иногда обедал с нами; но через несколько месяцев император Александр приказал Потемкину прекратить артель в Семеновском полку, сказав, что такого рода сборища офицеров ему очень не нравятся».

«Священная артель» существовала примерно на тех же принципах. Разница была лишь в том, что тамошние беседы были куда более политизированы. На огонек в квартиру стекалась молодежь, в частности лицеисты. Так что артель являлась чем-то вроде пункта первичной идеологической обработки. «Пагубный дух времени заразил нас еще в иностранной земле, и мы, как чумные, внесли заразу сию в Отечество наше», – каялся на следствии Александр Муравьев.

Булгарин писал о лицейских нравах: «Молодой вертопрах должен… порицать насмешливо все поступки особ, занимающих значительные места, все меры правительства, знать наизусть или сам быть сочинителем эпиграмм, пасквилей и песен предосудительных, знать все самые дерзкие и возмутительные стихи и места самые сильные из революционных сочинений. Сверх того он должен уметь толковать о конституциях, палатах, выборах, парламентах; казаться неверующим христианским догматам…Верноподданный значит укоризну на их языке, европеец и либерал – почетные названия». Что-то знакомое, не правда ли? Конечно, подавляющее большинство лицеистов этим и ограничились – но кто-то ведь пошел и дальше. Например, лицеист Иван Пущин, однокашник и близкий друг Александра Пушкина.

Гораздо более интересной структурой был так называемый Орден русских рыцарей. Он был основан двумя генерал-майорами – Михаилом Орловым и графом Дмитриевым-Мамоновым. Кстати, пусть в дальнейшем читателя не смущают высокие звания фигурантов. Это были достаточно молодые люди. Одному к моменту основания ордена в 1814 году было 36 лет, другому – 32 года. Такое уж было время. У Наполеона тридцатилетние ходили и в маршалах.

Кстати, Чайковский, человек другой эпохи, в опере «Евгений Онегин» сделал мужем Татьяны старика. Такие при нем были генералы. А ведь у Пушкина он был ровесником Онегина…

Но вернемся к ордену. Это уже была чисто политическая организация. Идеологом в ней выступал Дмитриев-Мамонов, очень колоритный человек. Богатейший помещик, в 1812 году он за свой счет снарядил казачий полк, во главе которого успешно сражался с французами. Надо отметить, что большинство людей, стоявших у истоков движения, были боевыми офицерами, прошедшими наполеоновские войны. Они были с головы до ног увешаны наградами, полученными не на паркете. Этого у них не отнимешь. Некоторые авторы, настроенные против декабристов, пытаются как-то обойти эту тему. Зря. Они поступают просто глупо. Но интересно и то, что большинство «отцов-основателей» в реальных антиправительственных действиях не участвовало.

Главным документом ордена был устав. Он производит несколько сюрреалистическое впечатление и сразу же отметает миф о том, что все декабристы были «западниками» и «борцами за свободу». Недаром об Ордене русских рыцарей упоминают в любом учебнике. А вот устав предпочитают не публиковать… Не могу удержаться, чтобы не привести фрагменты этого документа. Выделения в тексте – мои.


«1. Ограничение самодержавной власти:

1) лишением права издавать новые законы и отменять старые без воли Сената;

2) лишением права налагать налоги без согласия Сената;

3) лишением права объявлять войну и заключать трактаты без воли Сената;

4) лишением права ссылать и наказывать без воли Сената…

2. Учреждение Сената, составленного из 200 наследственных пэров (Pairs), магнатов или вельмож государства, из 400 представителей дворянства и из 400 представителей народа.

3. Дарование 200 наследственным вельможам государства уделов городами и поместьями.

4. Конечное и всегдашнее истребление имени Польша и Королевства Польского и обращение всей Польши, как Прусской, так и Австрийской, в губернии Российские.

8. Упразднение рабства в России (очевидно, имеется в виду отмена крепостного права. – А. Щ.)

12. Переселение половины жидов из Польши в ненаселенные губернии России и обращение их в веру.

13. Истребление раскола скопцов и всех расколов, брачное состояние отвергающих.

14. Назначение земель солдатам, урочные леты выслужившим, и дарование им привилегий и льгот с обязанностью пахать.

18. Вольное книгопечатание.

21. Вольная продажа вина и упразднение винного откупа.

25. Дарование Ордену (имеется в виду Орден русских рыцарей. – А. Щ.) поместьев, земель и фортеций наподобие рыцарей Темплиеров, Тевтонского и прочих и название рыцарей Рыцарями русского креста.

30. Сочинение проекта выгодной войны против Персиян и вторжения в Индию. (Привет, Владимир Вольфович! – А. Щ.)

31. Рассеяние донских казаков.

37. Улучшение состояния солдата.

38. Отверстие каждому путей жаловаться на притеснения губернских начальств.

39. Скорое наказание лихоимств смертию…

40. Присоединение Норвегии к России…»


Ну как вам документик, уважаемые господа? Романтический бред в духе средневековья? Так-то оно так… Да только в нем, пусть и в курьезной форме, отражены многие вещи, которые мы увидим потом и в «Русской правде» Пестеля. Такие вот были настроения у декабристов. Каша в мозгах – наряду с неистовым желанием поменять все, что только можно. Сочетание, прямо, скажем, жутковатое. Кстати, поскольку автор устава ордена уже больше не покажется на страницах этой книги, стоит вкратце рассказать его дальнейшую биографию. Граф Дмитриев-Мамонов мельтешил среди декабристов, являлся членом Союза благоденствия, в более поздних организациях не состоял, но поддерживал с их членами регулярные контакты. Он был первым из всей декабристской компании, кто угодил под арест – в 1823 году. Правда, взяли его не за антиправительственную деятельность, а за то, что он до полусмерти избил своего денщика, заподозрив в нем стукача. После провала восстания, в котором он, как и большинство «стариков», не принимал участия, его таскали в Сенатскую комиссию. Но посчитали сумасшедшим и махнули на него рукой. Он долго еще жил в своем имении, постепенно сходя с ума. А в последние двадцать лет жизни и вовсе «съехал с катушек».

Но тем не менее Дмитриев-Мамонов оказал очень сильное влияние на декабристов. И не только на них. К нему и его ордену даже через много лет неоднократно возвращался в мыслях Пушкин. Видимо, для людей того времени в мамоновском мрачноватом проекте таилось какое-то обаяние…

А события развивались стремительно. И следом за несколько анекдотическим орденом и болтологическими «артелями» пришли более серьезные организации.


1.  Перемен требуют наши сердца | Декабристы. Беспредел по-русски | 3.  От тусовки к заговору