home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Афганский капкан

Очередной виток незримой, холодной войны между США и СССР, на этот раз перешедший в фазу вооруженной борьбы, был начат в канун нового, олимпийского 1980 г. после ввода Ограниченного контингента Советских войск (ОКСВА) в Демократическую Республику Афганистан.

Безусловно, с позиций сегодняшнего дня можно констатировать, что решение о поддержке антиамериканских сил в Афганистане было политической ошибкой советского руководства в лице Политбюро ЦК КПСС. Точнее – «четверки», принявшей роковое окончательное решение «по вопросу об «А»: Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова, Д. Ф. Устинова, А. А. Громыко при секретаре К. У. Черненко. Позднее она получит полуофициальное наименование «группа Политбюро по Афганистану».

В изданной в 1995 г. претенциозной книге «Семь вождей», переквалифицировавшийся из философа в «историка» бывший начальник Политического управления Министерства обороны СССР генерал-полковник Д. А. Волкогонов писал: «Разговоры об «угрозе южным границам», «контрреволюционных бандах», чьей-то «интервенции» против Афганистана расценивались в мире как смехотворные и не заслуживающие никакого внимания»[216]. В дальнейшем нам еще предстоит убедиться в «объективности» подобных скоропалительных выводов бывшего директора Института военной истории МО СССР.

Но был ли ввод советских войск в Афганистан причиной или лишь поводом для очередного обострения советско-американских отношений?

Ведь политика президента Картера была обоснована стратегией его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского. А тот считал, что с 1972 г. соотношение сил в холодной войне стало меняться в пользу США, из чего делался вывод о том, что следует проводить более жесткую, наступательную политику в отношении СССР.

Используя в качестве предлога «третью корзину» – третий раздел по гуманитарным вопросам Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного главами 35 государств в Хельсинки 1 августа 1975 г. Игнорируя при этом два других столь же важных его раздела – об экономическом сотрудничестве и обеспечении военно-стратегической стабильности. Окончательный удар по этим «корзинам» будет нанесен Р. Рейганом в 1981 г. Подчеркнем также, что позднее, в 1988 г., по инициативе того же Рейгана, Западом будет полностью предан забвению принцип нерушимости послевоенных границ в Европе.

Следствием этого стал развал Югославии в 1992 г., а затем и «силовое принуждение» в марте 1999 г. бомбардировками авиацией НАТО Белграда, столицы Республики Сербия, к отторжению от нее автономного края Косово.

После этого особенно цинична «озабоченность» глав государств – членов НАТО о «сохранении территориальной целостности» Грузии, озвученная в августе 2008 г. после отражения нападения грузинских войск на непризнанную Республику Южная Осетия.

Как мы увидим далее, США и другими западными странами также грубо попирался международно-правовой принцип невмешательства во внутренние дела других государств.

Читатель уже без труда заметил, что очень многие операции разведки и контрразведки являются весьма продолжительными по времени, осуществляются порой не одно десятилетие и завершаются в совершенно иных социально-политических условиях, нежели они начинались. Именно таким, по сути своей, стало «афганское» противостояние советской и американской, прежде всего, разведок, начавшееся в 1980 году и завершившееся лишь почти через десять лет.

Хотя сам термин «афганское» не является достаточно точным, ибо составлявшие его операции выходили далеко за пределы этого географического региона и разворачивались также на Европейском и даже Африканском континентах. И наложили свой неизгладимый отпечаток на всю историю конца ХХ века, да и не только его. Об этом необходимо помнить и при чтении последующих глав этой книги.

27 апреля 1978 г. в Кабуле группа офицеров – членов Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), совершила военный переворот, вскоре получивший название Саурской (Апрельской) революции. Со временем эти события в небольшом, граничившем с СССР, азиатском государстве объективно приобрели мирового значение.

Несмотря на высказывавшиеся различные мнения по этому поводу, этот переворот не был инспирирован Советским Союзом, а на столь внезапный шаг заговорщиков во главе с Х. Амином[217] толкнули слухи об их неминуемом аресте.

30 апреля Афганистан был провозглашен Демократической Республикой (ДРА), председателем Революционного совета (высшего органа власти) и премьер-министром которой был избран генеральный секретарь НДПА Нур Мухаммад Тараки, профессор университета[218].

НДПА имела в своем составе 2 фракции «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя»), борьба между которыми за руководящие посты и влияние являлась исключительно важным фактором внутриполитической обстановки в стране. Позднее от идейно-тактических разногласий дело дошло не только до уголовного преследования и арестов представителей противоборствующих фракций, но и до их физической ликвидации.

Нур Мухаммад Тараки представлял фракцию «Хальк», его заместителем в Революционном совете был избран «парчамист» Бабрак Кармаль[219]. А заместителем премьер-министра и министром иностранных дел являлся «халькист» Хафизулла Амин.

Понятно, что в целом НДПА не имела ни необходимого опыта, ни кадров для осуществления государственного управления в стране со сложным национальным составом и социальной структурой общества. Сильны были упования на помощь «северного соседа» – Советского Союза. Следует сказать, что Советская Россия была первым иностранным государством, признавшим независимость Афганистана в 1919 г., а 28 февраля 1921 г. заключила первый договор о дружбе с правительством Афганистана.

И до Саурской революции Советский Союз оказывал помощь Афганистану, благодаря чему «шурави», как называли граждан СССР, были хорошо известны афганцам и пользовались благорасположением у ее народов.

Советский Союз стал перед дилеммой, как воспринять события в соседнем государстве, – вопреки распространенному мнению, в действительности СССР не стремился к проведению «военно-стратегической» и территориальной «экспансии», хорошо понимая всю возрастающую обременительность для собственного бюджета вынужденной экономической помощи дружественным государствам и своим союзникам. (По этому вопросу имелось специальное Постановление Политбюро ЦК КПСС от октября 1975 г.)

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями Народно-демократическую партию Афганистана, советское руководство – о чем было прекрасно известно и в Вашингтоне, и в Исламабаде, – не рекомендовало ей форсировать социалистические социальные реформы в традиционном полуфеодальном обществе.

Социально-экономические преобразования – земельная и водная реформы, попытки секуляризации (ограничения традиционного влияния исламского духовенства на повседневную жизнь общества), а также и ошибки в государственном управлении и внутренней политике вызывали все усиливающееся недовольство части сельского и городского населения афганским правительством.

Уже в июле 1978 г., вследствие ряда значительных ошибок и перегибов в политике нового правительства (о чем, в частности, инстанцию, т. е. ЦК КПСС, информировала разведка КГБ), вспыхивают первые антиправительственные вооруженные выступления в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактрия, которые жестко и даже жестоко подавлялись властями.

Вследствие этого уже к лету 1979 г. в Пакистане появились до 400 тысяч беженцев из северных и центральных провинций ДРА.

Этот многочисленный контингент закономерно привлек внимание Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана, которое и ранее поддерживало находившиеся здесь заграничные штабы радикальных исламистских организаций, пытавшихся бороться еще против политики свергнутого в апреле 1978 г. президента М. Дауда.

Исторической правды ради еще раз подчеркнем, что правительство Тараки нередко прибегало к репрессиям против своих политических противников, одним из непосредственных руководителей и исполнителей которых являлся министр обороны Хафизулла Амин.

Под влиянием Х. Амина Тараки стал постепенно выдавливать «парчамистов» из властных структур, подвергая их преследованиям, расширяя при этом полномочия самого Амина, который стал заместителем премьера, сохраняя за собой пост министра обороны.

И бывшая метрополия Великобритания, более ста лет считавшая Афганистан своей вотчиной, и исповедовавшие стратегию «глобальной войны против Советов» Соединенные Штаты Америки не могли остаться в стороне от событий в этой стране, имевшей массу этнонациональных особенностей и противоречий.

Ф. Данинос, автор юбилейного издания «Политической истории ЦРУ», указывал: помощник президента США Збигнев Бжезинский считал, что именно осуществлявшаяся с 1978 г. «помощь» ЦРУ недовольным новым руководством ДРА афганцам «вынудила Советы активно вмешаться в борьбу против моджахедов и даже оккупировать страну».

– В настоящее время, – доверительно говорил Бжезинский Картеру, – у нас появилась возможность позволить СССР познать свой собственный Вьетнам![220].

В ответ на просьбу правительства ДРА на основании Постановления Совета министров СССР № 549–172 от 30 июня 1978 г. «Об установлении сотрудничества КГБ при СМ СССР и органами безопасности ДРА» в Кабуле было создано Представительство КГБ, а соглашение между КГБ и Службой государственной информации Афганистана о формах сотрудничества было подписано 5 августа того же года.

Работу Представительства КГБ в Кабуле из Москвы курировали поочередно начальник ПГУ КГБ СССР В. А. Крючков, затем – его заместители В. А. Кирпиченко и Л. В. Шебаршин[221].

Как установила советская разведка, активную разведывательно-подрывную деятельности в Кабуле против нового правительства республики вели сотрудники представительств 20 капиталистических держав, в том числе Англии, ФРГ, Пакистана, Королевства Саудовской Аравии, Египта и Китая.

Впоследствии Зб. Бжезинский признавал, что еще 3 июля 1979 г., то есть за полгода до вступления советских войск в Афганистан, президент США Джимми Картер подписал секретную директиву о выделении 500 млн долларов на помощь «антиправительственным «повстанцам» в Афганистане». Весьма примечателен и тот факт, что это решение принимается, несмотря на то что 14 февраля того же 1979 г. в Кабуле «повстанцами» был убит посол США в этой стране Адольф Дабс.

Премьер-министр ДРА Нур Мухаммед Тараки и министр обороны только в 1979 г. 18 раз обращались к СССР за военной помощью, причем 7 из них – после сентября, то есть после захвата власти Х. Амином, в борьбе против антиправительственных сил[222].

К концу 1979 г. боевые действия правительственных сил с поддерживаемыми из-за рубежа (Пакистаном и Ираном) «повстанцами» (по-афгански «моджахетдинами» – «воинами Аллаха») велись в 18 из 26 провинций Афганистана.

В этой связи Политбюро ЦК КПСС неоднократно заслушивало на своих заседаниях сообщения об обстановке в этой стране начальника Генерального штаба маршала Н. В. Огаркова и начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба генерала армии П. И. Ивашутина, которые предостерегали о возможных потерях и негативном зарубежном резонансе.

13 сентября 1979 г., после возвращения из Гаваны, где он принимал участие в конференции Движения неприсоединения, президент ДРА Нур Мухаммед Тараки был арестован по приказу Х. Амина, а позднее, также по его приказу, – тайно убит в тюрьме. Считается, что именно этот факт оказался решающим для Л. И. Брежнева при принятии решения об оказании военной помощи ДРА и свержении режима Амина.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 31 октября 1979 г. отмечалось:

«В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников… Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы «Парчам», то сейчас к ним присоединяются и сторонники «Хальк», отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессий, что еще в большей степени сужает социальную базу режима»[223].

И все же на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 г. принимается окончательное решение о вводе для «нормализации обстановки и оказания помощи правительству Афганистана» советского воинского контингента и оказания «интернациональной помощи партии и правительству», под чем понималось устранение от власти Х. Амина.

Одним из его вариантов рассматривался захват его дворца «Тадж-Бек» на окраине Кабула.

25 декабря 1979 г. «ограниченный контингент» советских войск (ставшая впоследствии известной 40-я армия), имея в своем составе около 40 тысяч военнослужащих, пересек государственную границу СССР по направлениям Кушка – Кандагар, Термез – Кундуз – Кабул, Хорог – Файзабад.

Военные контрразведчики 40-й армии (первым начальником ее Особого отдела был назначен полковник, впоследствии генерал-майор, С. И. Божков, занимавший должность начальника одного из отделов 3-го Главного управления КГБ СССР) входили в горную страну морозными декабрьскими ночами вместе с военнослужащими Ограниченного контингента походным маршем «на броне» воинской техники.

Реализация решения об устранении Амина, принятого «группой Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», получила кодовое обозначение операции «Шторм-333». По линии КГБ (она осуществлялась также с участием спецназа ГРУ) в Кабуле ее подготовкой руководил полковник (впоследствии генерал-майор) Юрий Иванович Дроздов.

…Около 15 часов по кабульскому времени 27 декабря, заслушав доклад Дроздова по аппарату «ВЧ» о ходе подготовки операции, Ю. В. Андропов сказал:

– Не хотелось бы, но придется.

И объявил решение о проведении операции.

Понимая всю тяжесть задачи, возложенной на отобранных для проведения операции «Шторм-333» сотрудников, председатель КГБ СССР присовокупил, что, по моему мнению, отражает его двойственное отношение к принятому решению:

– Это не я тебя посылаю. Это они тебя посылают, – и перечислил всех членов особой «группы Политбюро ЦК по Афганистану»: Л. И. Брежнев, М. А. Суслов, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов, К. У. Черненко…

Через 4 дня, 31 декабря, уже в своем кабинете, заслушав доклад Дроздова о проведенной операции, в ходе которой оперативной группой КГБ и ГРУ Генерального штаба, помимо дворца Тадж-Бек, были заняты также Генеральный штаб, Служба разведки и контрразведки, МВД, МИД Афганистана, радио– и телецентр, тюрьма Пули-Чархи, Ю. В. Андропов произнес:

– Пробовали разрубить узел иначе, а пришлось вот так….

В тот же день об операции Ю. И. Дроздов с коллегами из ГРУ доложил начальнику Генерального штаба СССР маршалу Н. В. Огаркову.

Проведенная силами спецподразделений КГБ «Альфа» и ГРУ Генерального штаба, продолжавшаяся 43 минуты операция по захвату практически неприступного дворца Тадж-Бек, в ходе которой Амин был убит, вошла в учебники спецназа всех стран мира.

С учетом опыта, полученного в ходе проведения операции «Шторм-333», Ю. В. Андропов добился согласия Политбюро ЦК КПСС на создание в структуре Первого Главного управления КГБ еще одного спецподразделения – группы «Вымпел», приказ об образовании которой был подписан председателем КГБ СССР 19 августа 1981 г.

Афганские органы государственной безопасности получили новое наименование – Службы государственной информации ДРА (ХАД), руководителем которой стал врач по образованию Наджиб[224], а его заместителем – будущий министр госбезопасности Гулам Фарук Якуби.

Здесь необходимо подчеркнуть, что только в 1980 г. военными контрразведчиками 40-й армии совместно с органами безопасности Афганистана были разоблачены 6 агентов спецслужб США, Франции, Ирана, Пакистана, а также задержаны свыше 30 участников бандформирований.

Помимо них, участие в отражении антиправительственных атак непосредственно на территории Афганистана принимали сотрудники посольской резидентуры КГБ СССР в Кабуле, а также сотрудники оперативных групп КГБ «Зенит», «Каскад» и «Омега», советники, прикомандированные к управлениям и отделам Службы государственной информации (ХАД).

Помощь афганскому правительству также оказывалась по линии МВД и Министерства обороны СССР.

Уже на следующий день после свержения Х. Амина (о чем американский президент был проинформирован СССР по дипломатическим каналам), 28 декабря 1979 г. госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

Весьма любопытен рассекреченный в начале двухтысячных годов Меморандум президенту США советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского от 26 декабря 1979 г., часть которого мы воспроизводим без комментариев:

«Соображения о советском вторжении в Афганистан.

…мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию в Афганистане:

А. Повстанцы плохо организованы и управляемы.

Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства – всего того, чем обладали северные вьетнамцы.

В. Их поддержка из-за рубежа ограниченна….

Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно….

Выводы: Советы, возможно, смогут эффективно добиться своего, а в мировой политике ничего не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.

Что следует предпринять: Ниже изложены лишь самые первоначальные мысли, которые следовало бы продумать более полно:

А. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается. Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого для повстанцев, а также предоставление им необходимой советнической помощи.

Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.

В. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.

Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и кампании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…»

Комментируя его, британская «Гардиан» 28 декабря 2009 г. писала: «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бен Ладена. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти неизвестные в Афганистане»[225].

2 января 1980 г. Совет национальной безопасности США рассматривал вопрос о реакции на события в ДРА, которые Зб. Бжезинский называл «вторжением». В частности, было принято решение об увеличении объема вещания на СССР радиостанций «Радио Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки» за счет специально выделяемых фондов, проводить широкие демонстрации «по осуждению советского вмешательства во внутренние дела Афганистана», что выглядит особо циничным на фоне вышеприведенных «планов» Бжезинского.

Пункт 21 принятого решения гласил: «США следует и дальше убеждать своих союзников о необходимости увеличения объема радио– и телевещания на мусульманские страны, а также на среднеазиатскую часть СССР в целях освещения событий, происходящих в Афганистане. Совместно с нашими союзниками следует периодически выпускать и распространять в ООН информационный бюллетень о состоянии и изменениях в положении Афганистана после советского вторжения…»

В частности, 7 января 1980 г. Ю. В. Андропов информировал «комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», что США обратились к союзникам по НАТО с призывами «принять ответные меры на советское вторжение в Афганистан».

Так, немедленно после ввода ОКСВ в ДРА, о мотивах и причинах чего был по дипломатическим каналам проинформирован президент США, Государственный департамент и ЦРУ начинают сколачивать за пределами Афганистана международную коалицию по поддержке и вооружению незаконных вооруженных формирований (НВФ) «моджахедов», в которую входили Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, Великобритания, Китай и Израиль. Помимо этого, финансовую, материальную и военную помощь «исламским повстанцам» оказывали и иные государства мира.

Чуть позже КГБ СССР информировал Политбюро ЦК КПСС, что подготовка «моджахедов» («повстанцев») для вооруженной борьбы с кабульским режимом осуществлялась в 124 специальных учебных центрах на территории Пакистана и 18 – на территории Ирана.

По данным советской разведки, силы мятежников летом 1980 г. насчитывали от 150 до 200 тысяч моджахедов, наиболее воинственная часть их составляла около 70 тысяч человек, объединенных в 1500 бандгрупп, руководимых жестко конкурировавшими между собой лидерами «исламских партий» Гольбуддином Хекматьяром, Бурхануддином Раббани и Ахмад Шах Масудом, каждый из которых контролировал ту или иную часть территории Афганистана. Именно они, вопреки предсказаниям многих западных аналитиков, только в результате четырех лет продолжавшейся кровопролитной борьбы смогли сломить сопротивление правительства ДРА, фактически с февраля 1982 г. лишенное помощи со стороны СССР и оставленное «один на один» со спецслужбами и армиями наемников вышеперечисленной международной коалиции «друзей Афганистана».

Афганская же правительственная армия в 1980 г. насчитывала от 180 до 200 тысяч военнослужащих. Однако не отличалась ни военной выучкой, ни высоким боевым духом. Скорее наоборот – дезертирство было отнюдь не редким явлением в войсках.

Для непосредственного ознакомления с обстановкой «на месте» тайный визит в Афганистан совершили… Юрий Владимирович Андропов (он был в Кабуле с 27 по 30 января 1980 г.) и в феврале – начальник ГРУ Петр Иванович Ивашутин, лично курировавший создание разведывательного центра 40-й армии…

Андропов остановился в апартаментах посла на территории посольства, здесь же он проводил переговоры с афганскими руководителями, а также главными советскими советниками по линии КГБ и, как член «группы Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», – с представителями других советских ведомств в этой стране.

Этот шаг однозначно свидетельствует о большом личном мужестве Андропова, не удовлетворенного ежедневными докладами о ситуации в Афганистане, не желавшего перекладывать ответственность на подчиненных, а стремившегося лично на месте разобраться во всей сложности обстановки и ее тонкостях.

1980 год, последний год своего пребывания в Белом доме, президент США Джимми Картер сделал усиление давления на СССР в связи с вводом войск на территорию ДРА главной доминантой своей международной политики.

Одновременно он предоставил ЦРУ свободу действий в отношении СССР, включая создание вооруженных отрядов антиправительственной оппозиции и активизацию военных действий против Ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

Ведущую роль в организации боевой подготовки афганских «моджахедов» в Пакистане играли Межведомственное разведывательное управление Пакистана (МРУ) и резидентуры ЦРУ США в Исламабаде и Пешаваре.

Помимо этого, британская СИС (МИ-6) готовила «моджахедов»– инструкторов для партизанской войны в Афганистане на… секретных базах в Шотландии! ЦРУ также регулярно получало отчеты МИ-6 о подготовке афганских боевиков, а также об операциях британской разведки в самом Афганистане.

Кстати сказать, сегодня многие западные аналитики признают, что Запад, и прежде всего ЦРУ США, во многом повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма, наиболее известными представителями которых являются движение Талибан и объявленный «террористом № 1 современности» Усама бен Ладен, в 1980–1987 гг. непосредственно поддерживавший связи с офицерами СИС и ЦРУ, действовавшими в этом регионе, и принимавший непосредственное участие в проведении совместных с ними операций. Именно им осуществлялось финансирование и обучение по американским методикам «добровольцев «для священной войны» («моджахедов»), которые в 90-е гг. станут костяком созданной им международной террористической организации «Аль-Кайда» («Основа»). Уже тогда бен Ладен именовал СССР «малым сатаной», с которым надо покончить, для того чтобы начать борьбу против «большого сатаны» – США.

Однако эти планы и разведывательно-подрывные акции против ОКСВА и правительства ДРА вскрывались советскими контрразведчиками еще в 1980 г.

Генерал-лейтенант ФСБ России В. С. Христофоров, сам послуживший в Представительстве КГБ СССР в Кабуле, подчеркивал, что «с первых же дней советские войска в Афганистане стали объектом устремлений спецслужб как соседних Пакистана и Ирана, так и США и ряда европейских стран. Поэтому, создавая систему мер по обеспечению безопасности войск ОКСВ, органы военной контрразведки уделяли особое внимание организации борьбы с агентурной разведкой иностранных спецслужб и афганской оппозиции»[226].

Уже в 1980–1981 гг. Особые отделы пресекли деятельность 19 агентов спецслужб США, Пакистана и Ирана. В то же время армейскими чекистами были арестованы и переданы органам безопасности ДРА свыше 30 участников бандформирований, готовивших диверсионные акции против частей ОКСВ, приобретя тем самым неоценимый опыт действия в условиях незнакомой обстановки при ведении боевых действий.

Помимо этого, совместно с подразделениями Представительства КГБ в Кабуле было раскрыто более 40 антиправительственных групп общей численностью до 250 участников, разоблачено 40 афганских военнослужащих, поддерживающих связи с антикабульскими группированиями.

Также к началу 80-х гг. относятся попытки исламских «муджахетдинов» установить контакты с населением Среднеазиатских республик СССР и перенести подрывную деятельность против советских властей на их территорию. И по крайней мере в одном случае им это удалось.

(О наличии у МРУ Пакистана специальной «Программы «М» – программы «активизации «исламского фактора» внутри СССР», КГБ информировал ЦК КПСС еще в 1980 г. Впервые же информация о «Программе «М» была предана гласности на пресс-конференции заместителем председателя КГБ Таджикской ССР 1 августа 1991 г.).

После прихода в Белый дом новой администрации сорокового президента США, семидесятилетнего республиканца Рональда Рейгана, произошло еще большее ужесточение политики всего Запада в отношении СССР под предлогом борьбы с «советским вторжением» в Афганистан.

Возвращаясь, однако, к декабрю 1979 г., когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение о вводе Ограниченного контингента Советских войск в Демократическую Республику Афганистан, следует признать, что далеко не все последствия этого политического шага были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной.

Хотя уже в 1980 г. Ю. В. Андропов дал указание генерал-майору КГБ Ю. И. Дроздову готовить план обеспечения вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана – хороший политик должен уметь предвидеть не только необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их….

В этой связи следует отметить один малоизвестный факт: вследствие предпринимавшихся советской разведкой активных действий, в июне 1982 г. в Женеве при посредничестве личного посланника Генерального секретаря ООН Диего Кордовеса начались прямые афгано-пакистанские переговоры по нормализации отношений между этими странами.

Однако такой исход конфликта явно не устраивал его заокеанских спонсоров…


В прицеле – Олимпиада-80 | Парадокс Андропова. «Был порядок!» | Новый виток холодной войны