home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XX

Комната была – образец спартанского убранства. Четыре стены, пол, потолок. Четыре кровати по углам. Без прикроватных тумбочек. В потолке решетка вентиляции.

Окна нет, зато виден проход в санузел. Прелесть какая, там и душ есть, судя по всему. Но везде камеры – во всех двух углах полусферы затемненного стекла. Еще и санузле такая же бородавкой висит.

- Ознакомься, – довольно грубо развернул меня конвоир и ткнул в бумажку на стене указующе. – Будешь нарушать, будешь наказан.

Я встал у стены, читая свод правил и распорядок дня, а конвоир в это время вышел из палаты, нет, камеры, и мягко закрыл дверь.

- Мда, забавно, - кивнул я сам себе, покачав головой.

Хотя ничего забавного не было – кормежка два раза в день, сон восемь часов, а все остальное – свободное время. Вот только чем бы его занять? Нарушать правила не хотелось – здесь такая контора, что наказать с них станется. Без соблюдения разных норм Женевской конвенции. Как раз напоминанием палец болел сильно, напоминая об экзекуции. И при воспоминаниях я непроизвольно от страха сжимался. Хоть и привык к боли в виртуальности, но здесь ощущения боли были настолько ярче, насколько были ярче краски мира в виртуальности.

Но оказалось, чем занять свободное время, предусмотрено – в углу у стены лежало несколько одинаковых томов книги «Преступление и наказание» Достоевского. Да, здесь точно люди с тонкой душевной организацией процесс налаживают. И своеобразным юмором.

Первые два дня ничего не происходило. Я периодически читал оказавшееся неожиданно интересным «Преступление и наказание», валялся на кровати, много думал, много вспоминал. Но только ад – о более далеком прошлом, а тем более о будущем думать себе запрещал – только душу бередить.

В середине третьего дня дверь неожиданно ближе к полудню - открылась. Странно – обычно в это время никто не приходит – подобрался я. Но пришли не ко мне - привели нового постояльца. Постоялицу, вернее – в сопровождении трех человек, двух охранников и одного доктора в белом халате, в камеру завели девушку. Одета она была, так же как и я в робу, напоминавшую униформу медбратьев - синие простые штаны, грубая рубаха с косым воротом и короткими рукавами. Из которых двумя спичками руки торчали. Да и сама девчонка худющая, одежда для нее явна большая, висит как на вешалке. Лишь мослы кое-где выпирают. И тоже босая, как и я.

- Здесь же этот?- удивленно спросил мужчина в белом халате, показывая на меня.

- У нас нет дискриминации по гендерным признакам, - усмехнулся один из охранников. – Да не волнуйтесь, - покачал он головой и показал на камеры по углам, - ничего здесь не случится.

 Девушку подвели к одной из кроватей, на нее она и упала мешком.  Краем глаза, делая вид, что смотрю в книгу, я осматривал новую постоялицу. Что вполне естественно – первая особо противоположного пола за несколько дней увиденная.

Впрочем, смотреть особо нечего было – кожа да кости. Девчонка исхудалая, осунувшаяся, как завалилась на койку, так и лежит, безжизненным взглядом в потолок глядя. Когда конвоиры с доктором вышли, я чуть повернулся на локте, продолжал за девушкой наблюдать, уже более демонстративно. Но она совершенно не обращала внимания.

Страшненькая. Нет, может быть, она и была когда-то симпатичной, но не особо. Спутанные светлые волосы, не очень правильной формы узкое лицо, слишком крупный нос. Только глаза огромные, как блюдца. Но даже они не яркие, серые. И еще у нее на левой щеке, спускаясь к шее, недавний шрам от ожога, будто кипятком плеснули.

- Хочешь почитать? – вдруг спросил ее я, чуть приподнимая книгу.

После вопроса повисла долгая пауза. За несколько минут молчания моя новая соседка лишь моргнула два раза. И больше никак не отреагировала.

- Ну, не хочешь, как хочешь, - пожал я плечами, наконец, отворачиваясь к  тексту.

Книгу я перечитывал уже в третий раз, но, на удивление, все находил моменты, с которых удивлялся, будто в первый раз прочитав. И заново действо переосмысливая.

Вдруг дверь опять раскрылась, и в комнату завезли тележку небольшую. При виде еды, стоящей там на подносе, у меня пачка упала – не чета той баланде, которую я потреблял. Сглотнув слюну, стараясь не показывать удивления, наблюдал, как конвоир ждет, пока второй раскладывает что-то на тележке. После чего оба удалились.

Девушка, полежав еще несколько минут, медленно приподнялась и присев на кровати, взяла в руки столовый прибор. Единственный – пластиковая ложка большая. Еще несколько минут молчания, пока соседка смотрела на эту ложку, а после принялась поглощать пищу. Именно так – не есть, не кушать, а поглощать. Простой механический процесс.

Непроизвольно сглотнув, вернулся к книге. Читать не получалось, мысли перескакивали с одного на другой, и я решился на одну из задумок, которая еще вчера появилась. Открыв книгу на последней странице, оторвал часть листа и, сложив ее несколько раз, сделал небольшой квадратик. Подобие монетки – когда совсем нечем заняться, к примеру, в очереди на регистрацию в аэропорту, всегда монетками играть начинаю. Подбрасываю по-разному, перекатываю по ладони.

Промочив слюной бумажную пластинку, я аккуратно сделал еще несколько про запас и положил их в книгу отлеживаться. Взяв первую, сел на кровати, скрестив ноги, и начал ее подбрасывать. Приноравливаясь к заменителю монетки, и постепенно щелкая пальцами все сильнее и сильнее, отправляя пластинку в воздух.

Девушка между тем, совершенно безо всяких эмоций закончила прием пищи, выпила стакан сока и снова легла на кровать. Когда через некоторое время открылась дверь, я немного напрягся – а ну как сейчас накажут за самоуправство и порчу книги, но нет. Пронесло – вошедший просто забрал пустой поднос.

Постепенно я отвлекся. Даже очень – пробовал новую забаву – подбрасывал пластинку одной рукой, а второй ловил. После нескольких неудачных попыток к удивлению, начало получаться. Удивленный сам себе, я щелкал пальцами все сильнее и сильнее, но ловить плотную бумажную пластинку получалось без труда еще до того, как она зависала, максимально поднявшись до того момента, когда начинается падение.

Поняв, что со мной происходит что-то странное, через несколько часов прекратил эксперименты. Раньше я так быстро точно двигаться не мог.

Несказанно удивленный и задумчивый, сделал несколько подходов отжиманий и тоже улегся на кровать, как и недвижимая до сих пор соседка. Сейчас она, кстати, лежала с закрытыми глазами.

Вечером привезли ужин – мне кусок черного хлеба и жидкий бульон с нитками мяса, а девушке снова поднос, вот только ничего тяжелого в еде не было – овощные салаты, фрукты, молочные продукты какие-то. И снова только с одной пластиковой ложкой и на пластиковых тарелках. Как и у меня, впрочем.

После ужина часик я еще посвятил упражнениям с бумажной монеткой, периодически поглядывая на соседку. А она так и лежала на кровати, вперив безразличный взгляд в потолок.  Через некоторое время свет стал чуть приглушенным – сигнал к отбою. Освещение в комнате никогда не отключалось, светло было и ночью и днем. Только ночью не такой свет яркий.

- А ты как сюда попала? – неожиданно для самого себя спросил я.

Спросил, и тут же скривился. Судя по общительности сокамерницы ответ вряд ли получу. Спать мне не хотелось совсем, а теперь предстоит самое мучительное – лежать на кровати, ворочаясь и пытаясь мысли от себя отогнать разные. С кровати даже не подняться просто так – в ночное время запрещено, этому меня в первую же ночь научили.

- Ну вот, только обрадовался, - даже больше сам с собой заговорил я, глядя в потолок, - ты первая, кто нормальным человеком выглядит в этой параше, а разговаривать не хочешь.

Оба, зацепил – голову повернула.

- Я… - с первого раза сказать не получилось, девушка на хрип сорвалась. – Я нормальным человеком выгляжу? – кашлянув, справилась она со своим голосом.

- Ну… - повернулся я на бок, глядя на нее. – У тебя тушь вроде на левом глазу потекла, - даже дотронулся я до уголка век, - а так да, выглядишь нормально. Не то, что эти рельсы, - легкий кивок в сторону двери.

Девушка машинально дотронулась до глаза своего, будто тушь пытаясь стереть, но тут же отдернула руку и смотрела на меня своими огромными глазами, не понимая – всерьез я говорю или шучу.

- Да я не шучу, серьезно рад нормальное лицо увидеть, - слегка улыбнулся я, глядя на девушку. – Меня Максим зовут, а тебя как?

Неожиданно девушка усмехнулась, не очень весело. Но отвечать не торопилась.

- Ты чего смеешься? – спросил я, когда пауза затянулась.

- Да… - едва пошевелила она рукой, как будто ее смех не стоил особого внимания, - меня Даша.

- Очень приятно, - дежурно произнес я, и вновь переспросил, - так почему ты чуть не засмеялась, когда тебе свое имя назвал?

Девушка посмотрела на меня, а потом отвернулась. Ничего не ответив, она повернулась и вновь на спину легла.

- Даша… - тихо позвал я ее, но девушка не реагировала. Ну и ладно, помолчим – тоже отвернулся я.

- Мне в виртуальности такое имя дали, - вдруг послышался очень тихий голос.

- Тезка значит, - улыбнулся я, вновь недобрым словом помянув составителей имен. Но повернув голову, я увидел, что по лицу у девушки бегут слезы.

Подождав немного, пока она успокоится, я снова заговорил.

- А как ты туда попала?

- Статья сто пятая, часть вторая, - после ставшей уже привычной паузы произнесла девушка.

- Убийство что ли? – машинально вырвалось у меня. Сто пятая – знакомое что-то.

- Двух и более лиц, - подтвердила Даша.

Повисла тягучая пауза – я просто не знал, что сказать.

-А ты говоришь, что я нормальная, - тихо произнесла девушка чуть погодя.

- Да бывает,  - философски пожал я плечами, - в жизни всякое… а кого завалила, не секрет?

Вроде слышал, что на зоне, к примеру, не принято о таком спрашивать. Но мы ведь не на зоне.

- Отчима и брата его, - неожиданно ответила девушка. Не в том плане, что удивила, а неожиданно, что ответила. Мне казалось, промолчит.

- Пфф, - фыркнул я между тем, с облегчением – а ну как она действительно опасная для общества человеконенавистница?

 - Я тоже своего отчима чуть не убил в тринадцать лет, после пришлось из дома уйти, - постарался поддержать я ее, - а если я правильно догадался, из-за чего ты его завалила, так вообще… надо было еще и отрезать кое-что.

- Отстрелила, - после недолгого молчания ответила Даша.

- До того, как убила? – не удержался я от вопроса.

- Нет, я участковому отстрелила.

История оказалась проста до безобразия. Девушка росла в небольшом городке в Ленобласти, где царила безработица и беспросветность. Отца не было, но Дашина мама нашла себе мужика, на которого молилась. Хотя тот мало работал, много пил, но все же это был мужик в доме. Мужик!!!

Когда падчерица подросла, округлившись где надо, отчим ее изнасиловал по синей лавке. Первое время Даша не могла об этом маме рассказать, а когда рассказала, та предпочла не поверить. После Даша пошла в милицию, но участковый, к которому она попала, оказался, как впоследствии выяснилось, хорошим знакомым Дашиного отчима.

После этого, почувствовав полную безнаказанность, отчим совсем потерял берега и доводил до того, что несколько раз к нему присоединялся его брат. Один раз Даша попыталась неудачно  наложить на себя руки – наглоталась таблеток, но ее откачали. А потом Даша попала на учет инспектору по делам несовершеннолетних, попыталась ей рассказать, но…

По итогу, когда мать была на работе, на сутках, а пьяный отчим с братом оприходовали девушку в очередной раз, а после устроили себе тихий час, девушка взяла на кухне нож и перерезала горло одному и второму. Переодевшись, Даша достала нелегальный обрез отчима, которым тот пугал окружающих, когда напьется и пошла домой к участковому. Того она застала на участке – спрятав обрез в пакете, подошла поближе. Первым выстрелом не попала – картечью бедро разворотило, но вторым сунула куда надо. Хотя мент в оргиях ни разу не участвовал, почему-то Даша ему решила яйца отстрелить. Жалела Даша сильно только о том, что не дошла до инспектора по делам несовершеннолетних – ее приняли по дороге.

С девушкой мы проговорили почти всю ночь напролет – я  рассказывал о себе, она о себе. В виртуальный ад Даша попала давно и судя по всему, одна из первых. Была она в Хельхейме, в душных и влажных лесах болотных, но большого плато никогда не видела - судя по всему, леса знакомые мне простирались довольно далеко.

Девушка рассказала, что поначалу относились довольно неплохо, но как поток отбывающих наказание в вирте начал понемногу увеличивался, правила становились все строже. Поначалу над заключенными  персонажами производили какие-то, не очень понятные всем опыты. То отключали от капсул, то снова погружали в виртуальность. Кого-то отправляли в долгое погружение, кто-то появлялся в игре на некоторое время. А кто-то пропадал, и этих людей Даша больше не видела.

Постепенно пребывание в виртуальности начинало централизоваться, упорядочиваясь – в поселке Даши оставались все больше те, кто оказался в долгом погружении. И постепенно начиналось обучение – появились тренеры, которые воспитывали бойцов разных классов из заключенных, и периодически те выступали куклами на арене и не только против неизвестных игроков.

От Даши, кстати, я узнал интересную вещь, о которой даже не задумывался раньше – оказалось, нижнее белье, то есть те же подштанники мои, снять никто с тебя никто не может. Только сам. Вот на этом фоне и возникли первые разногласия до ужесточения правил содержания. Одна из девушек совершенно не горела желанием налаживать интимные отношение с неким товарищем, агрессивно это предлагающем, и началась небольшая заварушка. В ходе которой волей случая включились и все охранники, и заключенные. И вдруг выяснилось, что охранники как противники так себе. Ошалевшие от того, что в ходе внезапного и скоротечного конфликта вся охрана оказалась перебита, заключенные немного растерялись. Но довольно быстро в поселке открылось сразу несколько порталов, из которых высыпали маги, прибывшие на выручку местной администрации.

Эти быстро навели порядок, после чего начались наказания отметившихся в скоротечном восстании рабов. На этом Даша немного замялась, и уже я рассказал ей в подробностях о своих похождениях.

Утро наступило довольно неожиданно. А после завтрака – сытного для Даши, а для меня как обычно, помоечного, в камеру заявились гости. Сразу несколько охранников и уже двое товарищей в белых халатах.

У меня как раз затек локоть и увидев, что вошедшие мной совершенно не интересуются, я машинально перевернулся на другой бок, лицом к стене. Но тут сразу пожалел – интересно же, зачем эти пришли.

- Встань, - послышался негромкий голос.

Уставившись в книгу, не видя букв, я обратился в слух. Но больше никто не разговаривал – лишь раздавался шелест одежды да непонятные звуки. Несколько раз щелкнул затвор фотоаппарата, потом опять. Не выдержав, я развернулся, но увидев то, что происходит, сразу опустил глаза – девушка стояла совершенно голая, а оба белых халата суетились рядом с ней – первый осматривал, второй черным маркером линии рисовал на лице и теле. Я подзавис на несколько мгновений, рассматривая девушку – худющая сильно, кожа да кости. Сейчас еще и манекен напоминает – вся изрисованная, в полосках и точечках. Особенно лицо – присмотрелся я, но встретился с девушкой взглядом и глаза сразу же опустил. Хотя никакого стеснения в глазах у Даши видно не было.

Через некоторое время что-то побубнив негромко между собой, визитеры вышли. Я же так и лежал, не поднимая глаз и поддерживая голову локтем, еще и ладонью лицо закрыв. Ожидая, пока раздастся шум одевания девушки. Но к моему удивлению стояла тишина. И нарушилась она совсем не шелестом одеваемой робы - послышались звуки сдавленных рыданий.

Подняв глаза, увидел, что Даша мягко осела на кровати, беззвучно сотрясаясь от плача и закрыв лицо руками. Непроизвольно поднялся и, подойдя, сел рядом с девушкой, обнимая ее. Даша поначалу дернулась, отстраняясь, а потом уткнулась мне в плечо и заплакала уже навзрыд.

Просидели мы так достаточно долго – плечо стало мокрым от слез. Потом Даша немного успокоилась, и я помог ей одеться.

- Как можно себя убить? – вдруг тихим шепотом спросила она.

Ответил не сразу. На язык сразу запросилось несколько ответом с сарказмом, но сдержался – не та ситуация. Вздохнув, задумался – действительно, а как? Ничего колюще-режущего в камере нет, острых углов тоже, даже в санузле.

Блин, вот можно и в ложке супа утонуть, а так задумаешься, как себя умертвить, так проблемы сплошные.

- Можно попробовать или удавиться, или унитаз разбить и вены порезать, - выдал я после некоторого раздумья, - но скорее всего, откачают. Сразу не умрешь, а тут камеры везде. Пока удавку будешь на шею крутить или унитаз курочить, уже среагируют.

Даша снова заплакала, и я снова обнял ее, не пытаясь успокоить – все равно не умею.

- Тебе зачем? – тихо спросил я после долгой паузы.

Даша дернулась, пытаясь отстраниться, но я удержал ее, а после этого она снова расплакалась.

Но рассказала. Зачем, и почему.



Глава XIX | Седьмой Круг | * * *