home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

Факелы нещадно чадят. Языки пламени змеиным клубком обволакивают кончик древка, черным жирным дымом устремляются в вечернее небо. Легкий ветерок подхватывает эти черные жгуты, разбивает, смешивает с прохладой надвигающихся сумерек. Где-то громко шумят сверчки.

На небольшой полянке раскинут шатер, рядом на коновязи негромко фыркают лошади, жуют удила, изредка мотают гривой – сгоняют редких, но назойливых припозднившихся кровопийц. За шатром в надвигающейся темноте утопает небольшой лагерь в несколько палаток с плоскими крышами. Костров не жгут, громких разговоров не слышно. Лишь изредка доносится вжиканье металла о точильный камень да редкое ржание коней.

У входа в главный шатер застыли два воина, роста невысокого, но в теле коренастые, отсвет пламени факелов языками бегает по окаменелым лицам. Оба облачены в стеганые куртки с нашитыми железными бляхами, на головах войлочные колпаки, в руках копья, ветер подхватывает и колышет конские пряди у основания острия, небольшой круглый щит перекинут за спину, кривые сабли покоятся в ножнах у бедра.

В шатре приглушенные голоса. Трескучий гуннский вперемешку со славянским. Изредка позвякивает сталь, скрипит кожа. Невысокий мужской силуэт ходит из одного конца шатра в другой, голова в остроконечном шлеме опущена, рука поглаживает бороду.

– Советник, знатный сын Степи, обмана быть не может! – Голос донесся из дальней, сокрытой в тени, стороны шатра. – Я ему верю как себе!

Советник хана ничего не ответил, лишь брови сильнее сдвинулись на переносице. Шаги вновь отмеряют ход взад-вперед по шатру.

– Он – лучший из лучших своего племени. Много походов за его спиной. Воин знатный, настоящий рубака! Однажды по пьяни на спор притащил откуда-то три русколанские башки! Еще спешно так приторочил к ремню, у одной язык вывалился наружу, у другой – глаз сочился и прямо по штанине. Так и ходил весь вечер. Все забрызгал и заляпал вокруг поганой кровью русов.

Из затененной стороны шатра послышался кашляющий хохот. Гунн остановился, колючий взор устремился в темноту, брови на мгновенье распрямились, легкая улыбка тронула уголки губ. Но через мгновение советник хана вновь прохаживался взад-вперед, печать задумчивости опять опустилась на его изъеденное морщинами лицо.

– Я дело говорю, знатный и мудрый советник хана! Из всех только его присоветовать могу. Дело серьезное, а он толк в пускании крови русколанскому отродью знает. Ему дай волю, напущал бы ее с полноводную реку. – В углу шатра вновь раздался короткий лязгающий хохот.

Советник остановился, вновь бросил колючий взгляд в темный угол шатра.

– Он родовит? Кого с собой привести сможет? – спросил советник и одновременно опустился на мягкую подушку, расшитую по краям золотистой бахромой. Звякнул металл – ятаган бряцнул о кольчугу. – Ваши воины доблестью славятся, да и силой я, наслышан, обладают неимоверной. Впрочем, наши гуннские – тоже, как у вас у славян говорят – не шиты лыком…

– Не лыком шиты…

– Да-да, именно так. Но все же несколько славянских мечей лишними не будут. – Советник тронул бритый подбородок, ухмыльнулся и добавил задумчиво: – Никогда не понимал – что вы, славяне, делите между собой? – Советник гуннского хана осторожно взял спелое яблоко, взвесил в руке и внезапно с силой сжал. Плод смачно треснул. Сок брызнул сквозь пальцы, шатер наполнился ароматом сочного яблока. – Единое племя, и боги одни и те же, да и лицом вы все как один. Но драчливые, как голодная свора псов!

Советник бросил изуродованный плод на позолоченное блюдо перед собой. В углу на мгновение сквозь темноту блеснули злобно глаза, раздался голос с металлическим отливом:

– Великий сын Степи, сравнение с псами своих друзей неуместно и неразумно. У нас есть старые обиды, по ним и сводим счеты!

– Верно, верно. – Советник с улыбкой часто закивал, хитрый прищур глаз застыл на желтом лице. – Я совсем об этом не подумал. Горе мне, глупому!

Гунн картинно воздел руки к небу, но через мгновение лицо его вновь стало задумчиво-серьезным, рука привычно потянулась к бороде.

– И все-таки, сколько воинов сможет привести твой Гонорих?

– Ему не нужны воины. Он сам десятка, а то и двух стоит!

– Хм, непобедимый див-полубог, как у вас говорят? – произнес советник, его брови едва заметно поднялись от удивления.

– Говорю как есть! А что до того, что он один… Ну так ты, мудрый и отважный советник великого хана, уже воспользовался помощью ватаги, – человек в углу шатра коротко хохотнул, гунн поморщился от лязгающего, словно металлом провели по стеклу, смешка. – Говорят, собаки со всей округи гнали их за околицу на потеху жителям всего поселка.

В углу шатра вновь раздался клацающий смех.

Знатный гунн наморщил лоб, брови сшиблись на переносице, глаза злобно блеснули, костяшки на руке, держащей рукоять ятагана, побелели. Однако он тут же ослабил хватку, через силу улыбнулся и проговорил нарочито спокойным тоном:

– Хорошо. Твои речи мне по душе. Твой воин именно тот, кто мне нужен.

Советник хлопнул в ладоши. Через мгновение в шатер вбежал слуга, ноги согнуты в коленях, поверх худого тела бесформенная тряпка грязно-коричневого цвета. Он упал на колени возле знатного гунна, покорно опустил глаза. Советник поманил его пальцем, тот вытянул шею, выставил ухо, советник что-то коротко шепнул ему. В то же мгновение слуга, будто ветер, вылетел из шатра.

– Конь золота ждет тебя, – с довольным видом произнес гунн, пальцы поглаживают подбородок, хитроватый прищур не покидает лица советника. – На рассвете наше войско будет ждать твоего всемогущего воина Гонориха у реки. Но помни: без обмана. Великий хан не прощает ложь…

– Не за деньги советую тебе лучшего сына племени герулов, – раздался голос из темного угла шатра. Отчетливо послышались стальные нотки. – За правду и справедливость он идет к тебе служить. Но золото… будет не помеха, скорее даже гарантия наших интересов. Впрочем, если сможешь заплатить землей…

Знатный гунн широко улыбнулся, обнажились мелкие зубки.

– Земля, земля и нам не помешает. Много ее у урусов, но взять пока не можем. На договоре хана с князем урусов сидим. Сами на подачках живем, но, клянусь молоком Священных Кобылиц, вся степь наша будет!

Послышался хруст – гунн вновь крепко сжал рукоять ятагана. Сталь узкой полоской блеснула в свете факельных огней, глаза гунна расширились, налились кровью.

– Это без сомнения. Только, о, великий и мудрый советник, когда ломтями нарезать для своей знати землю будешь, про нас не забудь. – В голосе гуннского собеседника вновь послышалась легкая усмешка. – Впрочем, до раздела землицы еще далековато.

– Хорошо. Завтра на рассвете ждем твоего Гонориха. – Пальцы гунна пробежали вниз по бородке, глаза из-за узких прорезей коротко блеснули. – Да, чуть не забыл. Есть воля великого хана: в открытую на урусов пока не ходить! У них сильное войско, в открытом бою умелое. Эти шакалы могут всех перебить! Великий хан приказал тихо резать урусских собак. Пока слабыми не станут. Передай это своему знатному воину Гонориху. Пока пылить в степи мы не станем.

– Как скажешь, мудрый сын Степи, пара-тройка голов русов с плеч – уже дело! Нам тоже не с руки в открытой схватке с ними тягаться – этих псов несть числа! А так, по-тихому, и пару весей пустить под нож можно. И не пикнет никто!

Советник вновь широко улыбнулся, довольно кивнул.

– Ай, хорошо говоришь! Ай, одобряю! Слова мудрого воина слышу, – довольно произнес гунн и принялся подниматься с подушки, кольчужные кольца едва различимо зазвенели. – Я этого шакала рыжеволосого собственными руками удавлю! А тех, кто его прятал, разорву лошадьми! Останки псам брошу!

Знатный гунн с силой рванул свой остроконечный шлем с земли и нахлобучил на голову, дыхание с шипением вырывалось из груди, послышались гуннские проклятия. Носовая стрелка в виде змеи с рубиновыми глазами легла точно на переносицу. От топора не спасет, но от скользящего удара ятагана или меча – вполне.

– Говорят, великий советник, с тобой будет старший сын хана? То есть наследник самого великого хана? – раздался чуть насмешливый голос из темного угла шатра.

– Будет, – раздраженно буркнул гунн. – За брата младшего, кровь свою, мстить будет!

– Это прекрасно, мой друг, только не опасная ли затея? Не хочется, чтобы великий хан и вовсе без наследников остался… Знаю, что старший ханский сын еще ни разу не бил русов, да что там – еще не ведает, с какой стороны меч держать…

– Что?! – ошарашенно просипел советник. Узкие глаза гунна грозно блеснули недобрым огоньком, стали наливаться кровью, желтое лицо побелело, руки привычно нащупали рукоять ятагана, полоска искристого металла поползла вверх.

Человек под покровом тени от неожиданной реакции степняка отшатнулся.

– Прости, если оскорбил ненароком или задел за живое, – поспешно пролепетал он. – Видят боги, умысла злого не имел. Просто переживаю за союзника племени герулов – великого хана. Негоже родителям терять детей, особенно мальчиков, и тем паче, если ты – великий хан Великой Степи! Прости за мои излишние переживания.

Советник хана продолжал стоять в грозной позе, в любой момент может броситься с обнаженным ятаганом на врага, дыхание отрывисто вырывалось из груди, глаза сверлили человека в тени шатра. Там чувствовалось напряжение, будто зверь застыл перед прыжком.

– Никому не позволено говорить плохо о потомках великого хана, недостойный! – прошипел советник, однако в голосе уже не было угрозы. – Ты слышал, никому!

– Еще раз прошу – прости глупца за речи его, великий сын степи. Не должно нам собачиться на радость нашим врагам-шакалам.

Гунн шумно выдохнул, рука, наконец, отпустила рукоять ятагана. В темном углу шатра послышался вздох облегчения, звякнул задвигаемый в ножны металл.

– Я ценю твою заботу о потомках великого хана, но будет лучше, если ты свои, как и мы, помыслы пустишь на истребление урусов, – уже спокойным голосом произнес советник.

– Это всенепременно! – довольный голос донесся из темного угла. – Думаю, уговор состоялся. Завтра Гонорих встретится с вами у реки. Кстати, мои люди говорят – воинов среди русов почти нет, да и те ушли на сенокос. Как говорят у нас – приходи и бери хоть голыми руками. Чую, ждет нас удача!

– Время покажет, – сказал советник и кивнул человеку в тени. От дальнего угла шатра послышался скрип кожи, звякнули шпоры, вечерний ветер ворвался в шатер, колыхнул пламя чадящих факелов. Советник хана застыл на месте, лишь рука не спеша поглаживает тронутую сединой бородку.

– На все воля Великой Небесной Кобылицы, – наконец произнес он негромко вслед удаляющейся фигуре. – Но если перехитрить удумаешь меня, славянский жрец Огненной Табити, тогда не спасет тебя никто, даже твои боги! А твой череп станет моей чашей для кумыса! На то воля уже моя будет.


предыдущая глава | Быть войне! Русы против гуннов | cледующая глава