home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

Перед глазами Боряты плывут деревянные постройки в один поверх. При малейшем движении грубо смотанные веревки больно врезаются в запястья. Рядом топают вооруженные герулы, поверх кожаного нагрудника наброшена кольчуга с крупными кольцами, лица скрывает неподвижная личина, широкие мечи на перевязи шлепают по бедрам, в руках полированные десятками ладоней древки копий, смертоносные навершия блестят холодным огнем.

Хлипкие домишки герулов громоздятся близко друг к другу, нависают деревянной стеной, угрожают обрушиться и погрести под собой пленных славян. После антских просторов и древлянского городища эти строения казались чем-то нелепым. Хотя и его взор приметил, что этот народ очень похож и на антов, и на древлян, и на русов. От Веслава он когда-то слышал, что есть непокорные, воинственные герулы, что живут восточнее границ Русколани. Но он и представить себе не мог, что когда-нибудь окажется в их городе. Откуда тогда ему было знать, что путь его толкнет сюда? Он был тогда уверен, что этого не произойдет, ведь у него был дом, не любимое, но ремесло, Горяна в конце концов.

Тут мысли Боряты осеклись, горечь и боль внезапно сжали сердце. При воспоминании о Горяне жар волной пронесся по телу, горло сдавило.

«Гунны! – про себя злобно прошипел ант. – Это они во всем виноваты! Эх, если бы чуть везения да умения, не плелся бы сейчас связанный по рукам, аки глупый заяц. Да и Горянушку вместе с дядей Веславом оборонил бы… Эх, Горянушка, как жить теперь без тебя…»

Борята всхлипнул, оступился, нога угодила в зловонную лужу. Ант едва не плачет от накативших воспоминаний о доме, о семье, о любимой. Но вскоре волна грусти и безысходности сменилась ледяным холодом, что медленно проникает в каждый уголок тела. Желание мстить обручем сдавило грудь.

Перед славянами вырастают массивные врата храма. Йошт спешно пробежался по замысловатой клинописи.

– Это же… Храм Табити!.. – выдохнул венед.

Кондовая древесина обита медными листами. Славяне невольно зажмурились – взошедшее солнце косыми лучами бьет в эти двери, и блеск желтого металла буквально ослепляет. Но Борята успел разглядеть причудливый и вместе с тем давно знакомый орнамент: по краям огромные языки пламени стекаются к центру, где замер лик какого-то существа. Его он видел впервые. Ант не сразу разобрал отлитую в меди голову женщины с клыками у рта, но взор таил в себе столько нежности, заботы и любви… По коже Боряты пробежала стайка противных мурашек.

– Зри, треклятый рус, вот она мощь, которая в скором времени сокрушит вас! – послышался чей-то властный голос. Борята узнал герульского вождя.

Перед глазами внезапно возникло умертвие Кияк-сара – скифского великого вождя. Глазницы светились спокойным огнем. Странно, но он больше не вызывал ужаса. Царь скифов будто кивает анту, подбадривает…

В это же мгновение что-то щелкнуло, громыхнуло и ворота медленно подались вперед. Лик Табити стал грозно приближаться, Борята и Йошт завороженно смотрят на врата храма. Славян грубо впихнули внутрь.

Йошт во все глаза смотрел на врата с открытым ртом, с губ сорвалось:

– Та самая Табити? Скифская богиня ог…

Договорить ему не дали – в спину ткнули кулаком. Йошту показалось, будто сзади в него врезался огромный дубовый таран. Он согнулся и закашлялся.

– Умолкни! – грозно пророкотал голос герульского волхва. – Не порочь Ее имени своим поганым ртом!

Наконец врата замерли, впереди чернеет проход. Они ступили внутрь.

После ослепительного света анту и карпенцу кажется, будто они попали прямиком в преисподнюю, ноги ступают наугад, до уха доносятся странные шорохи. Постепенно глаза свыклись и сквозь мрак проступил сначала один огонек, потом второй, третий, четвертый… Славяне идут вдоль стен, утыканных масляными лампадами, коридор квадратным жерлом тянется вперед. Пленники прошагали пару сотен шагов и оказались в просторном зале, на потолке овалом зияет голубое небо. Посредине зала стоят три огромных валуна, очень напоминавших сильно вытянутую кверху дыню. На белой отполированной поверхности виднеются золотые кольца-обручи, они обхватывают монумент точно бочку. На них высечены древние письмена. «Точь-в-точь как в скифском кургане», – приметил Йошт.

Перед валунами, поджав ноги, сидит старец, что говорил с Гонорихом. Под белой рубахой волхва угадываются очертания кожаного нагрудника. Рядом лежит ритуальный кинжал, солнечные искры скользят по лихо изогнутому лезвию. Тут же чадят три чаши, жирный дым жгутом поднимается вверх, стелется по куполу и устремляется в небо через овал проема.

– Великий, мы привели их… – коротко произнес полушепотом вожак в волчовке и отступил в тень.

Верховный жрец храма Табити медленно повернулся, взгляд скользнул по лицам русов, им сразу стало не по себе. Йошт и Борята ощутили волну жара и холода одновременно.

– Оставьте нас! – властно бросил волхв.

Тихонько забряцал металл, скрежетнул засов – герулы спешно покинули храм. Пришли русы в себя, когда за ними громыхнули врата. Только теперь Йошт и Борята увидели, как перед вершителем культа Огненной Табити на мягкой пурпурной материи лежит факел, подаренный Йошту самим Кияк-саром.

Взгляд волхва скользнул по реликвии, зло проговорил:

– Откуда это у вас? Отвечайте, сучьи дети!

Его глаза вонзились в Йошта и Боряту, зрачки зловеще сузились. Славяне тут же ощутили нестерпимый жар в груди, потом волна переместилась к голове. Венед вскрикнул, его голову будто сжимают обручи, а внутри бесцеремонно шарят чьи-то лапы. Борята сопротивляется молча, вида старается не показывать, лишь заметно, как подрагивает жилка на шее и напрягаются желваки.

– Хм… Какие упорные, – просипел жрец. – Ну это ничего, это поправимо.

У пленников голова пошла кругом, к горлу подкатывает тошнота. Йошт ощущает, как мутится сознание, трясущиеся ноги едва держат тело. Но внезапно дурнота отпустила. Старец шумно вздохнул, веки медленно опустились, по лбу скользнула капелька пота.

– Вы хоть знаете, что это? – произнес он, не поднимая глаз.

– Ппп. палка… – промямлил Йошт, Борята покосился на него, Йошт виновато улыбнулся. – Обычная палка. Правда, малость пожженная с одного края. Это мы…

Венед громко вскрикнул и повалился на глиняный пол. Колени прижаты к груди, руки обхватывают, на лице гримаса боли.

– Глупец!.. – зло прошипел волхв. – Дурня хотите из меня сделать?!

Старец не отрывает глаз от русов, он изучающе смотрит на катающегося по полу рыжеволосого славянина, потом взгляд перевел на широкоплечую фигуру белоголового. Этот из крепкого камня сделан, отмечает жрец. Ну что ж, тебе же хуже, поломать совсем – магии не требуется.

– Так это всего лишь палка, говоришь? – Герульский волхв вновь уставился хищными щелками на Йошта.

– Д-дд-да! То есть… Не совсем! Это… это другое?

Послышался вздох разочарования – Борята обреченно мотнул головой.

– Ооо… Не просто палка? А что же это тогда?

– Это-это непростая палка! Она из… из… – Йошт запнулся, краем глаза приметил лицо Бора, на нем – удивление. Венед незаметно подмигнул ему, потом громко кашлянул и выпалил в один голос:

– Это факел из какого-то древнего захоронения! Мы его нашли случайно – в лесу!

Под куполом храма раздался лязгающий, будто кто-то размахивает железной цепью, хохот.

– Глупцы! Это огонь самой Табити!

Йошт и Борята переглянулись, волхв вновь взорвался истерическим смехом. Потом резко осекся, взгляд холодных серо-зеленых глаз уставился на них.

– Вы думаете, я поверю вам?! Вы, русские выродки, наверняка что-то задумывали. Но вам, видать, ума не хватило правильно воспользоваться этим даром!

Герульский волхв придвинулся к ним, губы сжаты в две бледные полоски:

– Кто вам передал эту реликвию? Согласно преданиям, ее вечный владелец – сам Кияк-сар, легендарный скифский царь! Отвечайте!

Но славяне молчат.

Волхв зарычал, взгляд метнул сотни острых игл в ненавистных русов. Те скорчились и брякнулись на пол. Жрец взревел:

– Отвечайте, сучьи дети!

Герульский волхв вскочил в один удар сердца, лицо страшно перекошено злобой. Он шагнул к славянам, те пытаются подняться, но ослабевшие руки подламываются под вдруг ставшими невыносимо тяжелыми телами. Жрец Табити выставил вперед ладонь, пальцы скрючены. На шее волхва вздулись мышцы, по лицу пробежала судорога.

– Придется все рассказать! Все-все, что знаете и о чем только догадываетесь!

Йошт корчится на полу, судорога бьет в ноги, по рту вдруг скользнула болезненная улыбка, он наконец выдавил из себя:

– Так тебе, мил человек, бредни про задастых баб да лихие забавы степняков придется слушать до утра… Или временем волхвы нынче не дорожат?

– Дерзить вздумал, щенок! Ах ты!..

Волхв зарычал, глаза страшно выпучены, жилы на шее страшно вздулись – вот-вот лопнет тонкая кожица, по лбу скользнул соленый ручеек, но тут же запутался в густых бровях старца.

Их взгляды встретились. Глаза Йошта на мгновение затянула молочно-белая пелена, вспыхнули странные образы, в желудке противно защемило. Венед застонал, из белой мути вдруг стали проступать очертания какого-то гигантского существа с крыльями, оно растет, ширится, крылья медленно похлопывают воздух, вместо перьев холодно сверкнули остро отточенные клинки. Внутри Йошта похолодело: крылатое чудовище неотрывно смотрит на него… миловидным личиком славянской беззаботной девчушки, тот же румянец на щеках, тот же немножко вздернутый носик, манящие алые губы. Но вот глаза… охваченные огнем зрачки пронзают венеда насквозь. Точь-в-точь как та фигура человекоптицы из сна. Ее рот пыхнул жаром. Карпенец поморщился, однако вместо боли он ощутил волну тепла, она будто подхватывала его и ставила на ноги. И в самом деле, Йошт уже ощущает земную твердь. Пелена дрогнула, перед ним стали проступать очертания герульского волхва, тот выставил вперед обе руки, пальцы заметно дрожат, рот от натуги оскален.

Схватка продолжалась всего несколько мгновений, но Йошт устоял. «Как же так? – со злостью подумал герул, – перед его чарам падает даже самый искусный маг, а этот рыжеволосый… устоял!

Йошта все еще шатает, ноги трясутся, но держат вроде крепко. Он медленно обвел взглядом храм. Борята лежит рядом, спина мерно вздымается, глаза полузакрыты. «Дышит!» – радостно приметил венед.

Герульский жрец культа Табити тяжело дышит, плечи устало опущены, пот градом струится по лбу и щекам, горячие ручейки скользят по морщинистой коже, путаются в волосах, смоченные соленой влагой косички свисают безобразными сосульками. Он бросил уморившимся голосом:

– Стража! Этого белоголового недоумка, – палец жреца уткнулся в Боряту, – в жертву этого сукиного сына!

В храм ворвались трое вооруженных герулов, в руках наготове клинки. Они подскочили к распластанному на холодном глиняном полу Боряте, схватили за плечи и поволокли к выходу. Ант содрогнулся, уперся ногами в пол, умело перехватил руки, крепко ухватился за предплечье герульского воина, но тут же ойкнул, лицо скорчилось от боли. Один из стражников пнул внезапно заартачившегося Бора под дых, тот мгновенно перестал упираться, хватка на руке герула ослабла. Обмякшее тело поволокли в один из темных проемов храма.

Йошт дернулся было на помощь другу, но даже не смог пошевелиться: руки и ноги будто перехвачены огромными железными оковами. Можно лишь вертеть головой. Венеду остается провожать взглядом обреченного друга да зло скрипеть зубами. Герульский колдун с нескрываемым презрением и одновременно с удовольствием глядит то на удаляющегося Боряту, то на рыжеволосого карпенца. Видно, судьба их крепко связана, подумал герул. Но это как раз и к лучшему – быстрее сломается этот рыжеголовый остряк-недоносок.

– На меня! – воскликнул стальной голос жреца. – Смотреть на меня, выродок!

Йошт все еще силился пошевелиться, ухватить за шею этого наглого волхва и удавить, но вместо этого он послушно повернул голову и уставился прямо в глаза герулу. Зрачки больно режет, в голове нарастает шум. Венед взмок от напряжения, он силится оторвать взгляд от проклятого колдуна, но глаза как завороженные смотрят в его отливающие холодной сталью зрачки. Воля к сопротивлению рушится, словно песчаный домик под ударом волны. Виски взорвались острой болью, Йошт застонал. Сквозь шипение и шум он услышал голос, полный язвительной усмешки герульского волхва:

– Ну что, никак не совладать? Да не напрягайся так – тебе же лучше будет. Обещаю сильно не давить… если скажешь мне, как к тебе Огонь Табити попал. И не забудь поведать, кто вы такие, откуда… нет, лучше просто скажи: куда и зачем идете?

Йошт послушно разлепил губы, но вместо слов изо рта вырвался стон. Венед сопротивляется из последних сил, черные точки замельтешили перед глазами. Он умудрился до боли сцепить зубы. Однако незримая ладонь тут же ожгла болью лоб и щеки, всковырнула череп, противно зашевелилась в мозге. Йошт отчаянно замотал головой, боль на мгновение отпустила.

– Упорный малый… Ладно – поступим иначе.

В следующее мгновение карпенец застонал и бухнулся на колени, трясущиеся ладони сжали голову. В голове Йошта будто пронесся смерч, и с каждым ударом сердца по всему телу разливается то жар, то холод, каждая новая волна приносит жуткую боль. Венеду показалось, что глаза сейчас взорвутся – перед взором стало проноситься с бешеной скоростью множество картин, что-то разобрать почти невозможно, но ощущение такое, будто голову положили в тиски и медленно сжимают. Круговерть образов причудливых сливается в один громадный клубок, потом – бах! – и он лопнул как мыльный пузырь, да так, что Йошт закричал, не в силах больше терпеть такого жуткого давления на разум.

В следующий миг умопомрачительный шторм в голове венеда стих, и он будто повис в молочно-белом тумане. Стоит пронзительная тишина, слышно, как по жилам течет кровь и огромный мускул – сердце – бьется в груди. Туман начинает постепенно густеть, переходит из молочно-белого в красное зарево. До слуха Йошта стали доходить какие-то странные звуки. Он прислушивается. Чей-то до чертиков знакомый голос… Боги! Да это же его голос, но слова доносятся откуда-то издалека… Он говорил с кем-то, точнее, что-то рассказывал. Йошт жадно ловит каждое слово. Однако умудряется ухватить лишь несколько обрывочных фраз.

Вдруг Йошт понял – этот герульский жрец богини Табити использует тайный темный талант, вводит его, венеда, в забытье и теперь преспокойно будет тянуть из него все, что пожелает! Про купца, про его побег из дома, хотя это вряд ли нужно герульскому жрецу. А вот Треполь, Веслав, а также древлянское царство, сокрытое в лесах, гораздо больше заинтересует его. Рыжеволосый славянин закричал, но он беззвучно, словно пойманная рыба, открывает рот – звуки тонут в пространстве. Тело крепко охватывает невидимый кокон, даже пальцем не пошевельнешь. Йошт может лишь слушать…

Венед, наконец, пришел в себя. Перед глазами постепенно проясняется, троящаяся впереди фигура сливается в одну. Над ним возвышается жрец, в отблесках огня его тень черными линиями ломается на стенах. Глаза волхва плотно закрыты, но зрачки под веками бегают как очумелые насекомые.

Карпенец с шумом втягивает в себя прокопченный воздух храма, нашел в себе силы, попытался осторожно подняться с холодного глиняного пола. Однако ему лишь удалось приподняться на локтях – он рухнул на жесткий деревянный пол – пронзительная боль тут же скрутила его. Йошту послышалось, будто кости нещадно захрустели, выворачиваемые из суставов. В храме Табити вновь раздался голос боли.

Но вскоре на рыжеволосого славянина накатила волна блаженства. Йошт ощущает, как кожа от неведомых приятных прикосновений покрылась пупырышками, он улыбнулся – под мышками защекотало.

Внезапно герульский жрец громыхнул стальным голосом:

– Встань!

Йошт медленно начал подниматься с дощатого, отполированного тысячами ног пола храма, внимательно прислушивается к своему телу. Странное дело, подумал Йошт, секунду назад пошевелиться не мог, а сейчас ощущение, будто огромные кованые врата Треполя смогу взгромоздить на шею и донести до самого Кияра! Эх, колдун, твои б умения да во благо…

Венед пронзительно смотрит на жреца. Тот стоит перед ним, голова чуть наклонена, все те же сдвинутые на переносице брови, чуть впалые щеки, но вот глаза… на них будто навалилась вселенская печаль, в уголках застыли отчетливые паутинки новых морщин.

Карпенец переминается с ноги на ногу, неуверенно бормочет:

– А я разве ничего… я уже все рассказал, кажется, – неуверенно пробормотал карпенец.

– Рассказал, – кивнул герул. – Небылицы про каких-то заморских баб да про каких-то наемников и жирного купца рассказал. Ну еще про бога Кродо, будто ты с ним разговаривал. Хех, вот же совсем ты сбрендил. Видно, я перестарался малость…

У Йошта отлегло. Он сразу осмелел и выпалил:

– Так я сразу говорил – знать не знаю, ведать не ведаю… а вы пытать. А я… то есть мы и в самом деле нашли эту обугленную палку в лесу… далеко отсюда этот лес, я уже и не помню, где именно. Вот и все.

Волхв будто не слушает венеда, смотрит отрешенно в дрожащую тень на стене от огня светильников. В храме нависла тишина, слышно, как легонько щелкает масло в лампадах, из дальнего темного угла доносятся странный шорох и тоненький писк.

– Чего ты хочешь? – уставшим голосом спросил герул.

Карпенец молчит, недоуменно смотрит на него.

– Чего ты хочешь за то, что все мне расскажешь? – повторил вопрос волхв. – Золота, лошадей, женщин…

– Крови!..

– Что?

– Крови твоей хочу!

Йошт внезапно побагровел и шагнул к волхву, руки до белых костяшек сжаты в кулаки, глаза сужены, через них пробивается недобрый взгляд.

Герул громко захохотал. Венед зарычал, ярость обжигающей волной накрыла его, он с криком бросился на колдуна. Тот лишь небрежно махнул рукой. Венед тут же рухнул как подкошенный, стон вырвался из его рта, капелька крови соскользнула с губы.

– Глупец. Тебе не одолеть меня! – с торжеством в голосе воскликнул герульский жрец культа Табити. – Даже твой покровитель тебе не поможет! Ничего не знаешь про Огонь Табити? Ну и хорошо! Значит, волею судьбы дар богини Табити теперь принадлежит мне!

Волхв вновь захохотал, в углу кто-то пискнул, послышался топот крохотных ножек.

Вдруг в храм Табити ворвались. Топот ног звонким эхом отражается от стен и потолка. На свет выскочил герульский воин, грудь часто вздымается, из нее вырывается тяжелое дыхание. Герульский жрец метнул на него недовольный взгляд, тот сломался в низком поклоне и тут же попятился.

– Никак белены объелся – врываться к Табити? Говори, зачем пришел! – скомандовал волхв.

– Великий… Гонорих… Гонорих исчез! И, это… раненых степняков с собой прихватил…

– Что-о-о?!

– Все обыскали, округу прочесали, даже всадников пустили в соседние поселения… Но они как в воду канули!

Герульский волхв побелел лицом, руки затряслись, страшно пучит глаза.

– Седлать мне коня! Немедля!

Герул вновь склонился едва не до земли и мгновенно исчез в темноте храма, каменный пол опять отозвался звоном быстрых шагов.

Жрец повернулся к скрюченному на полу Йошту, лицо перекошено яростью.

– А тебе, гадкое славянское отродье, я придумал участь похуже, чем твоему дружку!

Вновь венеду ударило в виски, пульсирующая боль тысячами раскаленных на огне пик вонзается в каждую клеточку и без того изрядно потрепанного тела. На этот раз даже рот открыть в беззвучном крике невозможно. Перед глазами замаячили мириады всполохов, разноцветные точки мгновенно вырастают до размеров куриного яйца и тут же гаснут, невидимые тиски вновь сдавливают голову, казалось, совсем чуть-чуть – и она лопнет, как переспелый арбуз.

Внезапно все стихло, боль ушла. Йошт слышит шум большой воды, протяжные крики неведомых птиц где-то вдалеке. С каждым мгновением они нарастают.

Наконец, карпенец слышит странный певучий голос. Человек? Но что говорит – не разобрать, какая-то тарабарщина. Этому голосу начали вторить другие, превратившись в один сплошной гомон. В нос ударил запах гнилых водорослей и тины.

– …я покупаю этого раба, – наконец отчетливо расслышал Йошт. – Но таких денег не дам – он тощ и, кажется, болен.

Йошт силится открыть глаза и посмотреть – что это за странные такие голоса? Очередное наваждение этого треклятого жреца. Или это живые люди? Веки нехотя поддаются, но венед тут же сжимает их как можно плотнее – яркий свет остро отточенными кольями вонзается в глаза, с уголка скользнули две соленые струйки.

Йошт поморщился, недовольно замычал – чьи-то руки грубо пытаются его приподнять, до боли сдавливают плечо, хватают за руки. Затем венед вскрикнул, тут же закашлялся: кто-то со всей дури давит на грудь. Через мгновение венеда и вовсе сотряс рвотный спазм: ему с силой раздвинули зубы, чья-то палка едва не раскурочила весь рот.

– …Зачем мне за такие деньги больной раб, который через десять шагов упадет замертво?


предыдущая глава | Быть войне! Русы против гуннов | cледующая глава