home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СВИДЕТЕЛЬСТВО

«Вследствие предписания конторы пятигорского военного госпиталя от 16 июля за № 504-м, основанного на отношении пятигорского окружного начальника господина полковника Ильяшенкова от того же числа с № 1352-м, свидетельствовал я в присутствии из следователей: а) пятигорского плац-майора г. подполковника Унтилова, в) пятигорского земского суда заседателя Черепанова, с) исправляющего должность пятигорского стряпчего Ольшанского 2-го и находящегося за депутата корпуса жандармов господина подполковника Кушинникова, тело убитого на дуэли Тенгинского пехотного полка поручика Лермонтова.

«При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастении ребра с хрящом; пробила правое и левое легкое, поднимаясь вверх вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча; от которой раны поручик Лермонтов мгновенно на месте поединка помер. В удостоверение чего общим подписом и приложением герба моего печати свидетельствуем. Город Пятигорск июля 17-го дня 1841 года.

Место печати.

Пятигорского военного госпиталя ординатор лекарь титулярный советник Барклай де Толли.

При освидетельствовании тела находились:

Плац-майор подполковник Унтилов.

Заседатель Черепанов.

Исполняющий должность окружного стряпчего Ольшанский 2.

Корпуса жандармов подполковник Кушинников».

ИРЛИ, ф. 524, оп. 3, № 16, л. 30.

Погребение на пятигорском кладбище. Запись в метрической книге Пятигорской Скорбященской церкви за 1841 год, ч. III, № 35: «Тенгинского пехотного полка поручик Михаил Юрьевич Лермонтов 27 лет убит на дуэли 15 июля, а 17 погребен, погребение пето не было».

Выпись из метрической книги, часть третья, об умерших, за 1841 год, выданная причтом Пятигорского Спасского собора, № 1419. ИРЛИ, ф. 254, оп. 3, № 23: Дело по архиву Кавказской духовной консистории. ИРЛИ, ф. 524, оп. 3, № 24. Воспроизведение выписки из метрической книги см.: ЛН, т. 45–46, 1948, с. 717; воспроизведение свидетельства доктора Барклая де Толли об осмотре тела убитого Лермонтова. ЛН, т. 45–46, 1948, с. 713.

«На другой день были похороны при стечении всего Пятигорска. Представители всех полков, в которых Лермонтов волею и неволею служил в продолжение своей короткой жизни, нашлись, чтоб почтить последнего почестью поэта и товарища. Полковник Безобразов был представителем от Нижегородского драгунского полка, я — от Тенгинского пехотного, Тиран — от лейб-гусарского и А. Арнольди — от Гродненского гусарского. На плечах наших вынесли мы гроб из дому и донесли до уединенной могилы кладбища на покатости Машука. По закону священник отказывался было сопровождать останки поэта, но деньги сделали свое, и похороны совершены были со всеми обрядами христианина и воина. Печально опустили мы гроб в могилу, бросили со слезою на глазах горсть земли, и все было кончено». (Н. И. Лорер. Записки декабриста. М., 1931, с. 262).

«На другой день, когда собрались все к панихиде, долго ждали священника, который с большим трудом согласился хоронить Лермонтова, уступив убедительным и неотступным просьбам князя Васильчикова и других, но с условием, чтобы не было музыки и никакого параду. Наконец, приехал отец Павел, но, увидев на дворе оркестр, тотчас по вернул назад; музыку мгновенно отправили, но зато много усилий употреблено было, чтобы вернуть отца Павла. Наконец, все уладилось, отслужили панихиду и проводили на кладбище; гроб несли товарищи; народу было много, много, и все шли за гробом в каком-то благоговейном молчании. Это меня поражало: ведь не все же его знали и не все его любили? Так было тихо, что только слышен был шорох сухой травы под ногами» (Э. А. Шан-Гирей. Воспоминание о Лермонтове. РА, 1889, кн. 6, с, 320).

21 июля. Письмо П. Т. Полеводина из Пятигорска к неизвестному о дуэли и смерти Лермонтова.

ЛН, т. 58, 1952, с. 489–490.

31 июля. В Москве получены первые известия из Пятигорска о дуэли Лермонтова с Мартыновым. Письмо А. Я. Булгакова из Москвы к П. А. Вяземскому о смерти Лермонтова.

ЛН, т. 45–46, 1948, с. 702 и 711–712.

1 августа. А. Я. Булгаков сообщил из Москвы А. И. Тургеневу первые известия о дуэли и смерти Лермонтова:

«Лермонтов написал стишки на Ник<олая> Мартынова (сына нашего покойного откупщика, не по мудрости, а токмо по имени Соломона Мартынова), с коим служил вместе. Мартынов одевался довольно странно и в этом костюме куры строил даме одной на водах. Лермонтов добавил к стишкам и портрет Мартынова, им написанный и очень похожий. Лермонтов так мало думал обидеть Мартынова, что ему же всё это поднес и посвятил, но Мартынов принял это иначе, начал его поносить и наконец вынудил Лермонтова принять дуэль».

ИРЛИ, ф. 309, № 2414, письмо № 4; ЛН, т. 45–46, 1948, с. 702.

5 августа. Письмо Екатерины Быховец к сестре из Пятигорска.

«Мы с ним <Лермонтовым> так дружны были — он мне правнучатый брат — и всегда называл cousine, a я его cousin и любила как родного брата 15-го мы отправились в шесть часов утра, я с Обыденной в коляске, Дмитревский и Бенкендорф и Пушкин — брат сочинителя — верхами.

«На половине дороги в колонке мы пили кофе и завтракали. Как приехали на Железные, Лермонтов сейчас прибежал; мы пошли в рощу и все там гуляли. Я все с ним ходила под руку. На мне было бандо. Уж не знаю, какими судьбами коса моя распустилась и бандо свалилось, которое он взял и спрятал в карман. Он при всех был весел, шутил, а когда мы были вдвоем, он ужасно грустил, говорил мне так, что сейчас можно догадаться, но мне в голову не приходила дуэль. Я знала причину его грусти и думала, что все та же, уговаривала его, утешала, как могла, и с полными глазами слез <он меня> благодарил, что я приехала, умаливал, чтоб я пошла к нему на квартиру закусить, но я не согласилась, поехали назад, он поехал тоже с нами.

«В колонке обедали. Уезжавши он целует несколько раз мою руку и говорит: „Cousine, душенька, счастливее этого часа не будет больше в моей жизни“».

PC, 1892, т. 73, кн. 3, с. 766–767.

8 августа. Письмо Мартынова к Глебову, в котором он сообщает о своем намерении просить гр. Бенкендорфа, чтобы его судили «военными законами».

РА, 1893, кн. 2, с. 501.

12 августа. Высочайший указ: «По пехоте: умерший Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов исключается из списков». Подписал военный министр генерал-адъютант кн. А. И. Чернышев.

ИРЛИ, Печатные экземпляры высочайших приказов, ф. 524, оп. 3, №. 2, л. 9; «Русский инвалид», 1841, 21 авг., с. 768; Щеголев, вып. II, с. 241.

16–19 августа. Ведется расследование по делу «о дуэли Мартынова с поручиком Лермонтовым».

Госархив Ставропольского края, ф. 79, д. № 4325, л. 183 об.; Дело 2-го стола I отделения Общего управления Кавказской области за 1841 год; Временник, с. 23.

19 августа. Начато «Дело Штаба Отдельного кавказского корпуса по дежурству судного отделения о предании военному суду отставного майора Мартынова, корнета Глебова и титулярного советника князя Васильчикова, за произведенный первым с поручиком Лермонтовым дуэль, отчего Лермонтов помер».

Рукописное отделение ЛБ, Дело Штаба Отдельного кавказского корпуса: см.: М. Ю. Лермонтов. Статьи и материалы. Соцэкгиз, М., 1939, с. 16–63.

26 августа. Е. А. Верещагина из Середникова пишет дочери, А. М. Хюгель:

«Наталья Алексеевна <Столыпина> намерена была, как я тебе писала, прибыть на свадьбу, но несчастный случай, об котором видно уже до вас слухи дошли, ей помешал приехать, Мишеля Лермонтова дуэль, в которой он убит Мартыновым, сыном Савы <Ошибка: сыном Соломона Михайловича; Савва его брат>, он был на Кавказе; вот все подробности сего дела.

«Мартынов вышел в отставку из кавалергардского полка и поехал на Кавказ к водам, одевался очень странно в черкесском платье и с кинжалом на боку. Мишель по привычке смеяться над всеми, всё называл его „le chevalier des mont sauvages“ и „Monsieur du poignard“.34 Мартынов ему говорил: „полно шутить, ты мне надоел“, — тот еще пуще, начали браниться и кончилось так ужасно. Мартынов говорил после, что он не целился, но так был взбешен и взволнован, попал ему прямо в грудь, бедный Миша только жил 5 минут, ничего не успел сказать, пуля навылет. У него был секундантом Глебов, молодой человек, знакомый наших Столыпиных, он все подробности и описывает к Дмитрию Столыпину, а у Мартынова — Васильчиков. Сие несчастье так нас всех, можно сказать, поразило, я не могла несколько ночей спать, всё думала, что будет с Елизаветой Алексеевной. Нам приехал о сем объявить Алексей Александрович <Лопухин>, потом уже Наталья Алексеевна ко мне написала, что она сама не может приехать — нельзя оставить сестру — и просит, чтобы свадьбу не откладывать, а в другом письме описывает, как они объявили Елизавете Алексеевне, она сама догадалась и приготовилась, и кровь ей прежде пустили. Никто не ожидал, чтобы она с такой покорностью сие известие приняла, теперь всё богу молится и собирается ехать в свою деревню, на днях из Петербурга выезжает. Мария Якимовна <М. А. Шан-Гирей>, которая теперь в Петербурге, с ней едет».

Архив Верещагиной, с. 53–54.

18 сентября. M. А. Лопухина пишет А. М. Хюгель (перевод с французского):

«Последние известия о моей сестре Бахметевой поистине печальны. Она вновь больна, ее нервы так расстроены, что она вынуждена была провести около двух недель в постели, настолько была слаба. Муж предлагал ей ехать в Москву — она отказалась, за границу — отказалась и заявила, что решительно не желает больше лечиться. Быть может, я ошибаюсь, но я отношу это расстройство к смерти Мишеля, поскольку эти обстоятельства так близко сходятся, что это не может но возбудить известных подозрений. Какое несчастье эта смерть; бедная бабушка самая несчастная женщина, какую я знаю. Она была в Москве, но до моего приезда; я очень огорчена, что не видала ее. Говорят, у нее отнялись ноги и она не может двигаться. Никогда не произносит она имени Мишеля, и никто не решается произнести в ее присутствии имя какого бы то ни было поэта. Впрочем, я полагаю, что мне нет надобности описывать все подробности, поскольку ваша тетка, которая ее видала, вам, конечно, об этом расскажет. В течение нескольких недель я не могу освободиться от мысли об этой смерти, и искренно ее оплакиваю. Я его действительно очень, очень любила».

Архив Верещагиной, с. 55–56.

10 октября. Рапорт пятигорского коменданта полковника В. И. Ильяшенкова командующему войсками на Кавказской линии и в Черномории генерал-адъютанту П. X. Граббе о суде над Мартыновым и секундантами Глебовым и Васильчиковым.

Ракович, Приложения, с. 34–35.


предыдущая глава | Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова | cледующая глава