home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вольная жизнь и первое хобби

Сознавая прочность связи императрицы с Г. Потемкиным, Алексей Григорьевич в возрасте 40 лет просит отставить его от всех должностей, освободить от государственной службы. Вот текст его прошения:

«Всемилостивейшая Государыня! Во все время счастливого государствования Вашего Императорского Величества службу мою продолжал сколько сил и возможности моей было, а ноне, пришед в несостояние, расстроив все мое здоровье… принужденным нахожусь пасть ко освященнейшим стопам Вашего Императорского Величества и просить от службы увольнения в вечную отставку.

Вашего Императорского Величества, Всемилостивейшей моей Государыни, всеподданнейший раб граф А. Орлов-Чесменский 1775 года ноября дня» [49, 166].

Для Екатерины потеря такого человека была невосполнимой. Она не могла расстаться с Потемкиным, но и настаивать на продолжении службы А. Орлова не решалась. Военная коллегия, возглавляемая Потемкиным, ждать не заставила: указом от 2 декабря Алексей Орлов получил увольнение «навсегда от всякой службы».

Прибытие знаменитого Л. Г. Орлова-Чесменского в Москву на постоянное жительство явилось для москвичей знаменательным событием. Граф сразу стал лидером местной знати, вокруг него сформировался своеобразный светский центр, московские вельможи, дворяне и купцы впоследствии испытали на себе в разной мере его влияние, многие вскоре уже пытались подражать ему во всем, считали за честь бывать у него на обедах и балах.

В отличие от прочих отставленных от государственной службы богатых москвичей А. Орлов-Чесменский не мог проводить свое время в постоянном безделье, его мозг был не способен пребывать в сладостной дреме, которой полностью отдавалась отвыкшая от каких-либо обязанностей московская знать.

Любовь к лошадям, этим умным и незаменимым в хозяйстве животным, с юных лет красной нитью проходит через всю его жизнь. Все более и более укрепляясь с годами, его хобби превращалось в полностью овладевшее его помыслами своеобразное учение о лошадях, без которых жизнь любого слоя российского общества XVIII–XIX веков невозможно себе представить. Запряженные телеги, повозки, кареты, экипажи, сани были единственным и незаменимым транспортным средством в деревнях, селах и городах и в сообщениях между ними (не считая водных средств). Крестьяне считали лошадей едва ли не членами семей, а не обделенные фантазией владельцы конских заводов желали иметь даже домашнюю мебель, напоминавшую формы конского снаряжения; например, делали дубовые кресла, главная часть которых имела форму подковы, округлая часть служила отклоненной назад спинкой, а концы использовались в качестве передних ножек. Вся эта часть изготавливалась из цельного толстого среза древесины, к ней приделывались наклонные задние ножки, а спереди — сиденье, образующее со спинкой тупой угол. Спинка украшалась затейливой резьбой, содержавшей обычно слова одной из народных пословиц вроде «тише едешь, дальше будешь». Подобным же образом делали кресла со спинкой в форме хомута и др.

Обладатели более быстрых и выносливых лошадей всегда имели преимущества перед другими в езде по дальним дорогам, на охоте и на соревнованиях в бегах. А. Орлов был не из тех, кто мог прощать себе проигрыши в чем бы то ни было. Это качество в соединении с редкой способностью постоянно мыслить творчески и привело его впоследствии к заслуженной славе лучшего коннозаводчика России.

Знавший графа А. Орлова лично профессор Московского университета П. И. Страхов, говорил о нем: «Едва ли какое из сведений человеческих ускользало от его любознательности; тончайшие подробности предметов, представлявшихся его просвещенному вниманию, примечал он быстро и рассудительно. Чем бы он ни занимался, все исследовал обстоятельно, изучал в совершенстве, читал, все соображал и извлекал все полезное и с удивительной верностью применял к самому делу».

Век спустя, в «Похвальном слове Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому по случаю столетнего юбилея со времени начала выведения им пород рысистых и верховых лошадей» (празднование юбилея происходило в 1875 г. по инициативе великого князя Николая Николаевича Старшего) А. Орлова называли «гениальным коннозаводчиком»; там же говорится, что «усилиями и трудами одного человека, достигшего столь плодотворных результатов своей деятельности в создании двух совершеннейших типов лошадей — рысистых и верховых, увеличена ценность улучшенного коннозаводства по всей России» [31]. После незабываемой победы при Чесме Алексей Григорьевич еще раз прославил на весь мир свое имя и вместе с тем Россию на сугубо гражданском поприще.

Приступить к первым опытам над лошадями Алексей смог лишь к середине 1760-х гг., закупив для этой цели в Англии и Аравии превосходных скаковых лошадей и производителей, экспериментировать с которыми начал в пожалованном ему в 1767 г. подмосковном селе Остров на правом берегу Москвы-реки. Кроме подаренных земель государыня разрешила Орлову отобрать в казенных конских заводах лучших жеребцов и маток, передав ему и пару превосходных жеребцов (Шаха и Дракона), полученных ею в подарок от персидского шаха.

Война с Турцией на семь лет прервала увлечение Алексея. Но и в плаваниях на кораблях в. далеком Средиземноморье мысли о лошадях не покидали его. Уже в 1769 г. в Остров начали поступать лошади, купленные или взятые в качестве трофея во время войны с турками. В следующем году к купленным ранее жеребцам — Балабану из Англии и «датчанину» Красавцу присоединились подаренные Алексею турецким пашой в знак благодарности за отпущенную на волю его плененную дочь чистокровные арабские жеребцы, Салтан и Старик. И вот теперь получивший полную свободу граф мог приступить со всей энергией к осуществлению своих планов. Село Остров было удобно в том отношении, что находилось поблизости от его резиденции на Большой Калужской.

Граф решает путем смешения кровей лошадей различных пород создать быструю, выносливую, красивую и приспособленную к суровым условиям российского климата породу. Это было время, когда коннозаводство становилось престижным, аристократическим делом. Уже действовали конские заводы Шереметевых, Салтыковых, Зубовых и др. Но граф Алексей пока мечтал не только о выведении, но и о сохранении новых пород в отличие от лошадей, производившихся на других конских заводах бессистемно. И как показало время, искусное сочетание английской и арабской кровей позволило вывести не только знаменитую породу рысистых лошадей. Не меньшим успехом пользовалась и верховая лошадь, одним из представителей которой был любимый графом Свирепый, легко справлявшийся с богатырским весом хозяина, отягощенного к тому же многочисленными наградами и украшениями, с которыми он выезжал в торжественные дни.

Признавая арабского скакуна совершеннейшей породой, Алексей задумал усовершенствовать его великолепные качества, мечтая создать увеличенную, более мощную породу.

Со временем планы его обретают все более широкий размах. Имея уже конский завод в селе Остров, он создает еще один, более мощный завод в селе Хреновое Бобровского уезда Воронежской губернии. Здесь, в более умеренном климате средней полосы России и при наличии богатейших тучных пастбищ, раскинутых по берегам реки Битюг (приток Дона), выполнение задачи казалось более скорым и успешным. Это произошло после 1776 г., когда Екатерина пожаловала Алексею Григорьевичу обширную часть воронежских земель. Здесь, при обилии ручьев и речек, а также благодаря высокому стоянию грунтовых вод, травы были настолько сочными, что не выгорали даже в засуху. А. Орлова не остановило и то немаловажное обстоятельство, что бездорожье и отдаленность завода мешали ему лично постоянно и детально контролировать исполнение всех своих задумок и корректировать их по своему усмотрению.

До наших дней дошло название породы мощных тягловых лошадей — «битюг». «Битюгские лошади» появились еще при Петре I, их разводили местные крестьяне. С появлением по соседству завода Орлова-Чесменского «битюги» были усовершенствованы: короткая шея, небольшая голова, сильные ноги с волосистыми щетками внизу. С 1776 по 1778 г. часть лошадей из Острова стали переводить в село Хреновое.

В Англии русский посланник С. Р. Воронцов по просьбе Алексея Григорьевича покупал английских чистокровных лошадей. Для обеспечения должного ухода за лучшими из них Орлов приступил к формированию команды специалистов. Людей созданной из числа своих крепостных команды Алексей обучал как сам, так и с помощью иностранцев. С юных лет искусству верховой езды обучалась графиня Анна. Она ездила на ослепительно белом жеребце по прозвищу Бриллиант; вместе с подругой и ровесницей Ириной Никитичной Хитрово и другими девицами высшего общества она научилась с большой ловкостью на полном скаку выдергивать копьем кольца, вкрученные в стены манежа.

Отбор жеребцов производился всякий раз после поступления в конюшни села Остров очередной партии («ставки») числом до 20 отобранных лучших рысаков с Хреновского завода. По пути с юга «ставка» останавливалась на отдых в Хатунской волости, в конюшне, специально для этой цели построенной на околице отрадненской усадьбы брата Владимира. В Острове граф собирал «команду» ездоков, приказывал им запряженных коней в легкие беговые дрожки собственной конструкции отправлять к главному московскому дому близ Донского монастыря, причем по дороге бег каждого рысака то ускорялся, то замедлялся, обогащая наблюдения сопровождавшего команду графа. После прибытия на место хозяин обходил и внимательно осматривал каждого, отмечая меру утомленности и прислушиваясь даже к дыханию. Такие опыты производились по нескольку раз с каждой «ставкой», чтобы не допустить случайной ошибки при отборе производителей, отправлявшихся затем обратно в Хреновое для продолжения экспериментов. Здесь развернулось широкое строительство: центральный усадебный дом, длина которого составляла 175 метров, был построен в 15 верстах от реки Битюг. Кроме главного дома здесь в короткий срок были сооружены капитальные конюшни, два манежа, выводные залы, кузница, ветеринарная лечебница и даже анатомический музей. Жеребцы-производители, жеребые матки и жеребята-отъемыши содержались отдельно от основной массы. С дальним прицелом на использование выводимых пород в условиях российской зимы граф Алексей Григорьевич распорядился закалять лошадей, по 7–8 месяцев в году они паслись в естественных условиях и лишь с наступлением сильных холодов отводились в конюшни.

Граф до того вникал в коннозаводские дела, что, не имея возможности долгое время находиться в Хреновом, знал, какая нуждающаяся в особом внимании лошадь (из общего числа в 2000 голов) в каком отделе стоит и сколько гарнцев овса получает. Особые сведения он получал о больных лошадях. Все эти данные фиксировались в специальном журнале, который регулярно отсылался хозяину для внесения в него соответствующих указаний и поправок, после чего пересылался обратно для исполнения. А. Орлов вплоть до изгнания в Германию сам часто посещал Хреновое, лично тщательно осматривая и оценивая лошадей, после чего отделял племенной состав от основной массы.

Сюда же были переведены и знаменитые чистые голуби, содержавшиеся при графском доме в Москве, для них также составлялись родословные. Хохлатые, козырные, трубастые, почтовые — всю эту живность граф Алексей требовал содержать с большой любовью. Почтовых голубей отвозили за 80 верст в Хатунскую волость и выпускали в определенные часы. Они приносили графу в Москву весточки, в которых отмечалось время отправления. А. Орлов и здесь оставил свое имя: в середине XIX века многие московские купцы содержали породу чистых голубей, также называвшуюся орловской.

О любимце и последователе А. Орлова Василии Ивановиче Шишкине следует рассказать особо. Родился он около 1780 г. и поначалу был дворовым человеком в Острове, обучался в местной школе для дворовых мальчиков, организованной А. Орловым. Умного, сметливого паренька граф приметил и вскоре доверил ему хранение своих колоссальных доходов, которыми тот стал распоряжаться по указаниям хозяина. Состоя при жизни графа главным конторщиком и кассиром, он после смерти хозяина становится управляющим Хреновского завода и имения, занимавшего 100 тысяч десятин земли с самыми разнообразными хозяйственными строениями. Как говорил один из очевидцев, А. Стахович, «Хреновая равняется пространством германскому княжеству». В этом хозяйстве содержалось не только более 2000 голов лошадей, но и 25 ватаг овец по 2000 в каждой и 20 гуртов волов. При воловьем хозяйстве содержались выписанные самим графом меделянские собаки (их родословными занимался также сам хозяин лично) и бульдоги. Весь этот гигантский «механизм» требовал постоянного контроля и корректировок, представляя собой единое отлаженное целое благодаря умелому руководству В. Шишкина.

Мясо овец засаливали, а сало и шкуры продавались ежегодно на сумму до 100 000 руб. Мясо волов шло на питание многочисленной дворни. Вся бесчисленная разнообразная живность, включая табуны лошадей, паслась на обширных лугах и полях, засеянных овсом и другими культурами, но на берега Битюга и в пойменные луга скот не выпускали: здесь заготавливалось на зиму высококачественное сено для избранных лошадей.

После смерти А. Орлова Шишкин в хреновском имении, часто посещаемом богатыми любителями лошадей, и сам уже жил по-барски в главном доме, занимая половину его, другая половина предназначалась для самой графини Анны и многочисленных почетных гостей. Воспитанный в вельможном доме, в меру образованный управляющий был до глубины души предан памяти своего великого господина, честно вел все местные дела, став истинным продолжателем окончательного выведения орловских лошадей. При нем дело было доведено до блистательного конца [31].


Глава IV Граф А. Г. Орлов-Чесменский в отставке | Орлы императрицы | cледующая глава