home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Встречи А. Г. Орлова и Екатерины II в последние годы ее жизни

Несмотря на возникавшие иногда трения в отношениях императрицы с Алексеем Григорьевичем, Екатерина до последних дней жизни считала его своим другом. А. Грибовский, призванный с 1792 г. вести дела последнего фаворита Екатерины П. А. Зубова, а с 1795 г. занимавший должность статс-секретаря императрицы по делам прошений, оставил рассказ об одном из приемов императрицей А. Орлова в Таврическом дворце, принадлежавшем Г. Потемкину, умершему за несколько месяцев до того. Сюда переезжала императрица на весеннее время.

«Государыне было угодно, — пишет он, — чтоб я вошел в кабинет, где она находилась, не через уборную, а через камер-юнгферскую комнату. Государыня сидела за большим письменным столом в утреннем платье… когда я хотел выйти первым [тем же] путем, то она сказала: „позовите сюда графа Алексея Григорьевича“ и взглянула на противоположную дверь; из кабинета вышел я в уборную, где тогда давно находились уже в собрании все бывшие при собственных ее величества делах, или имевшие для доклада дела… гр. Безбородко, Попов, Трощинский, Турчанинов, и между ними у камина стоял поседевший Чесменский богатырь, с шрамом на щеке, в военном отставном мундире. Все они немало удивились, увидев, что я вышел из кабинета, в который не знали как я вошел. Хотя я никогда не видел гр. Орлова, но не мог ошибиться: по высокому росту и нарочитому в плечах дородству, по шраму на левой щеке я тотчас узнал в нем героя Чесменского; на нем был генеральский мундир без шитья (хотя тогда и отставные шитье могли носить); сверх онаго Андреевская лента, а под ним Георгиевская первой степени. Подойдя к нему, сказал я с большой вежливостью: „Государыня просит ваше сиятельство к себе“. Вдруг лицо его возсияло и он, поклонясь мне очень приветливо, пошел в кабинет. Через некоторое время граф, встретясь со мной во дворце, спросил меня: „Вы обо мне государыне доложили, или сама она изволила приказать вам меня к себе просить?“» Убедившись в том, что императрица и без доклада ждала его и приняла первым, граф еще более был удовлетворен ее приемом и с той поры оказывал Грибовскому «знаки благосклонности».

Далее Грибовский продолжает: «Спустя некоторое время видел я, когда он представил государыне в Зимнем дворце дочь свою, графиню Анну. Отец был в военном аншефском мундире с шитьем, а дочь в белом кисейном платье в бриллиантах. Государыня приласкала ее рукою за подбородок, похвалила и в щечку поцеловала. Когда они вышли, то государыня сказала бывшим тут: „Эта девушка много доброго обещает“. Представление в уборной почиталось знаком особенной милости царской. Граф Алексей Григорьевич, хотя был в отставке и обыкновенно жил в Москве, но находился в особенной милости у государыни; писал к ней письма, в которых называл ее иногда добрым молодцом, и всегда получал собственноручные от нее ответы».

До последних лет своей жизни Екатерина регулярно обменивалась с А. Орловым письмами, подарками, любезностями. В начале 1795 г. она благодарит его в письме за присланный ковер, вытканный руками умелиц из дворовых графа: «в награждение трудившимся в работе онаго посылаю на раздел тысячу рублей» [49, 112]. Через полгода она посылает Орлову табакерку с изображением ростральной колонны, выполненной из цельного уральского мрамора (весом 1950 пудов) в честь победы при Чесме и доставленной из Петербурга в Царское Село на катках. В сопроводительном письме приписка: «Я бы в табакерку насыпала табаку, растущего в Моем саду, иного ныне не нюхаю, но опасалась, что дорогою засохнет».

Алексей Григорьевич, разумеется, не мог ни остаться в долгу, ни побрезговать даже засохшим матушкиным табаком, он тут же предлагает ей лошадей на радость внукам, и спрашивает мнение государыни, каких лошадей для великих князей она предпочитает приобрести. Екатерина выражает удовлетворение по поводу восхищения графа табакеркой и пишет далее: «Касательно лошадей для внуков Моих тебе скажу, что старшему верховая хороших статей да доброезжая весьма приятна может быть, а молодшему — либо таковая ж, либо санник, которым сам править удобно [так в письме], весьма непротивен будет; но Я при том головоломных прошу не присылать, дабы не подать случай к неприятным происшествиям». И к этому письму приписка: «Желаемого табаку, выращенного в Моем саду, банку посылаю» [49, 114].

Желаемые лошади доставлены, ответ государыни от 23 октября 1795 г. гласил: «Два письма ваши, от 4 и 15 октября Я получила и сегодня лошадей, присланных для внуков Моих смотрела: они прекрасные и за оных благодарю именем Моим и внуков Моих. Они оба ими веселиться будут, как ваше желание есть». В приписке: «Книги и планы коннаго рыска Я получила и вижу, что все происходило в лучшем порядке» [49, 114].

Все эти письма написаны императрицей собственноручно, что говорит о се неизменном уважении к старому верному другу.


Мария Семеновна Бахметева | Орлы императрицы | Смерть Екатерины Великой