home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Первые шаги Григория при высочайшем дворе

После смерти Елизаветы Петровны ставший российским государем Петр Федорович стал поступать, мягко говоря, неразумно. Кроме явных политических ошибок, возмущавших в первую очередь военных, двор не мог не заметить странностей в его развлечениях и увлечениях.

Приведем здесь полностью рассказ А. Т. Болотова, переведенного в Петербург на службу флигель-адъютантом при уже знакомом нам Н. А. Корфе. Корф занимал в это время пост столичного генерал-полицмейстера, и в обязанности Болотова входило все то, чем занимался Г. Орлов при П. Шувалове.

По прибытии Болотова в столицу Корф первым делом поинтересовался, приходилось ли ему когда-нибудь бывать в императорском дворце и, услышав отрицательный ответ, дал провожатого и послал во дворец с необычным заданием. Зайти надо было «с заднего крылечка» через сени в левую дверь, за которой всегда стоял часовой, в обязанности которого входило в случае появления кого-либо вызывать лакея. Болотову велено было вызвать не кого-нибудь, а некоего Карла Ивановича Шпрингера, и когда тот выйдет, представиться и поклониться ему, после чего попросить (непременно по-немецки, чтобы часовой ничего не понял) «распроведать о том, что теперь государь (Петр III) делает, и чем занимается, и весел ли он?». Таким образом, генерал-полицмейстер установил тайную слежку за новоиспеченным государем.

Вынужденный повсюду сопровождать Корфа, состоявшего в свите Петра III, Болотов насмотрелся на бесконечные «куртаги» — вечеринки, происходившие то во дворце, то у одного, то у другого вельможи. По его словам, Петр неплохо и бегло умел играть на скрипке. Пока не пришла весенняя пора с ее воинскими парадами и смотрами, двор занят был пьянками, балами и дурацкими развлечениями. Один эпизод описан по личным наблюдениям Болотова.

Собралось множество вельмож. Лакеи внесли длинные курительные трубки и пакеты с табаком; император увлекался курением и заставлял приближенных подражать ему. Отказы сулили немилость. Стол постоянно пополнялся, разговоры и смех становились все громче, и, когда государственные мужи «дошли до кондиции», то вышли во двор на усыпанную песком площадку и затеяли такую игру: надо было скакать на одной ноге и, гоняясь друг за другом, стараться угодить коленом под зад и сбить с ног. Лежачему тут же подносили новый бокал. Украшенные орденами, при полном параде, министры и генералы, не стыдясь прислуги, валялись в песке под пьяный хохот.

А с началом весны пошли бесконечные парады, смотры и занятия с «игрушечными» полками голштинцев.

Перед тем как перебраться из старого дворца в новый Зимний дворец, который был уже готов для житья, но не отделан изнутри, перед государем встала проблема по очищению окружающего старый дворец обширного пространства от застроек, — различного рода хибар, в которых жили строители и содержались мастерские, где велись различные подсобные работы. Их было столько, что для избавления от них требовалось немалое количество народа, транспорта и времени. Петру же непременно хотелось переехать в новый дворец к наступающей Пасхе. Задачу предложил решить Н. Корф: он посоветовал государю через городскую полицию известить народ о том, что можно без всякого дополнительного разрешения приходить пешком или приезжать сюда на возах и тащить к себе на двор все, что ни приглянется. Оперативность расчистки превзошла все ожидания: на следующий день на прилегающем ко дворцу пространстве не осталось ни доски, ни бревна, ни осколка кирпича.

Но вернемся к внутриполитической обстановке. Очевидно, посылая Болотова выведать через прислугу о роде занятий государя, Корф, входивший в число приближенных к Петру Федоровичу и чувствуя слабость государя, стоял перед выбором — кому служить, Петру или Екатерине? Екатерина и Г. Орлов, в свою очередь, хотели иметь глаза и уши при генерал-полицмейстере, от которого в случае заварухи зависело многое. В подтверждение приведем еще один рассказ А. Болотова.

«В один день, и как теперь помню, перед обедом, когда мы все (Корф и другие его адъютанты. — Л.П.) были дома, приезжает к нам тот самый господин Орлов, который в последующее время был столь славен в свете, и, сделавшись у нас первейшим большим боярином, играл несколько лет великую роль в государстве нашем. Я имел уже случай в прежних письмах своих сказывать вам, что сей человек был мне знаком по Кенигсбергу, и тогда, когда был он еще только капитаном и приставом у пленного прусского королевского адъютанта графа Шверина, и знаком более потому, что он часто к нам хаживал в канцелярию, что мы вместе с ним хаживали танцовать по мещанским свадьбам, танцовали вместе на генеральских балах и маскарадах и что он не только за ласковое и крайне приятное свое обхождение был всеми нами любим, но любил и сам нас, а особливо меня, и мы с ним были не только очень коротко знакомы, но и дружны. Сей-то человек вошел тогда вдруг в залу, где я с прочими находился… с распростертыми для объятия руками побежал я к нему, закричав: „Ба!.. Григорий Григорьевич!“» [5/2, 126].

Болотов далее рассказывает, что Г. Орлов «узнав меня также, с прежнею ласкою ко мне, воскликнул: Ах! Болотенько (ибо он так всегда меня любя и шутя в Кенигсберге называл)! Друг мой! Откуда ты это взялся? Каким образом очутился здесь? Уж не в штате ли ты у Николая Андреевича?»

Получив утвердительный ответ, Григорий произнес: «Ко мне, братец, пожалуй, я живу здесь близехонько, подле дворца самого, на Мойке!»

Во время обмена сведениями о событиях, произошедших с ними за время разлуки, вышедший в адъютантскую комнату Н. Корф тоже дружески приветствовал Григория. Он поцеловал его и, взяв за руку, повел в свой кабинет, где пробыл с ним больше часа. Содержание их разговора осталось для Болотова неизвестным, но расположение генерала к Орлову было явным: он уговорил его остаться на обед, дружески предавался воспоминаниям о службе и житье-бытье в Кенигсберге, балах и танцах. Перед отъездом Григорий снова расцеловал Болотова и настоятельно просил навестить его в своей квартире.

Болотов обещал Орлову заехать, но не придал особого значения будущей встрече и был удивлен, когда приехал к нему нарочный от Григория с просьбой навестить его немедленно. Когда же Болотов отвечал, что сейчас никак не может, так как должен ехать с генералом, нарочный настаивал, говоря, что ему поручено проводить Болотова до дверей квартиры Орлова. Адъютант действительно не мог отлучиться, но еще раз пообещал, что непременно заедет, однако не поспешил и на этот раз, и вскоре был уже крайне удивлен новым появлением нарочного с той же просьбой, что и накануне. И вновь Болотов не мог по службе своей в сей же час навестить товарища, а подумал только, что Орлову «хочется пошалберить и повидаться» но старой памяти. Раздосадованный многими очередными поручениями генерала своего, Болотов, однако, задумался о настойчивости Орлова, все не понимая причины, так как до того никаких, кроме дружеских связей, у них не было.

Вскоре появился здесь и сам Григорий. Уговоры снова были прерваны появившимся в дверях генералом, пригласившим Орлова на несколько минут к себе. Покидая адъютантскую, он еще раз просил несговорчивого приятеля побывать у него как можно скорей. Пребывая в раздумьях, так и не решился Болотов навестить Г. Орлова, считая, что тот хочет заманить его в какое-нибудь «дурное» дело.

Размышления о встречах с Г. Орловым, возникшие вновь уже после переворота, привели самого Болотова к догадке, что его стремились вовлечь в круг заговорщиков и таким образом установить слежку за генерал-полицмейстером.


Прибытие в Петербург. Обстановка при малом дворе | Орлы императрицы | Недовольство Петром III. Дворцовый переворот 1762 года