home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Паника в Петергофе

28 июня еще ничего не подозревавший Петр III развлекался в Ораниенбауме со свитой, в которую входили канцлер М. Воронцов, фельдмаршалы Б. Миних и Н. Трубецкой, принц Голдштейн-Бек, сенатор Р. Воронцов, князь И. Барятинский, гофмаршал М. Измайлов, генерал-адъютанты И. Гудович и И. Голицын, тайный секретарь Д. Волков, И. Бецкой и другие. Королевой среди жен присутствующих чувствовала себя «госпожа Помпадур» Елизавета Воронцова. В окрестностях Ораниенбаума размещались «игрушечные войска»: полторы тысячи голштинцев, маленькая крепость для игр и орудия, но количество ядер указывало на то, что они использовались лишь в качестве дизайна.

В час пополудни были поданы кареты, коляски и длинные линейки dos-a-dos для отъезда в Петергоф. Вереница экипажей с беззаботно болтающими пассажирами в сопровождении отряда голштинских гусар остановилась у дворца Монплезир в 2 часа пополудни. К величайшему удивлению, дворец оказался пустым. В тревожном предчувствии обшарили все углы, говорили, что Петр заглянул даже под кровать — пусто! Онемевшая от растерянности толпа с полчаса пребывала в шоковом состоянии.

Наконец, опытные царедворцы внушили государю, что надо послать в столицу разведчиков; при этом канцлер высказал то, что не решались произнести остальные: «если императрица отправилась в Петербург с целью захватить престол, то он, Воронцов, пользуясь своим влиянием, попытается усовестить ее, если его величеству будет то угодно». М. Воронцов, Н. Трубецкой и П. Шувалов отправились в столицу в качестве посланцев.

Однако страшную весть в Петергофе узнали от поручика преображенцев Бернгорста, доставившего из столицы ненужный уже для праздника фейерверк. Поручик сообщил, что, выезжая в 9-м часу утра из Петербурга, «слышал в Преображенском полку большой шум и видел, как многие солдаты бегали с обнаженными тесаками, провозглашая государыню царствующей императрицей».

Все робкие надежды разом отпали. На фоне дамских слез и причитаний, наконец, было решено послать для разведки по разным дорогам, ведущим в Петербург, ординарцев и гусар. Один посланец отправился в Кронштадт, чтобы сделать все необходимые приготовления для бегства морем и передать приказ Петра никого, кроме самого государя, в крепость не пускать. По совету прусского посланника Гольца бежать в Нарву адъютант Костомаров повез приказ управляющего всей почтовой гоньбой по империи Лариона Овцына: «Приказ в ямские слободы. Получа сей приказ, выбрать пятьдесят лошадей самых хороших, послать сюда, в Петергоф с выборным, а ежели потребует адъютант Костомаров пару лошадей, то дать ему без всякой оговорки» [10, 241].

Однако посланцы странным образом исчезали без вести. Надежды на прибытие к Петергофу верных государю полевых полков исчезали вместе с лучами заходящего солнца. В 9-м часу вечера Петр получил печальное известие о том, что посланный с шестью гусарами флигель-адъютант Рейзер с приказом императора Воронежскому полку ускоренным маршем следовать к Петергофу арестован, едва добравшись до цели. Там уже встретили весть о перевороте с восторгом.

Оставались два пути: спасаться бегством или в качестве последней соломинки использовать силы голштинцев. Фельдмаршал Миних и принц Голштейн-Бек резонно отсоветовали применять оружие: обреченное на разгром сопротивление лишало последней надежды на пощаду.

Лошадей для бегства все не подавали. И вот в 10-м часу вечера в Петергоф явился один из всех посланцев государя, князь И. С. Барятинский, брат Федора, с обнадеживающей вестью о возможности бежать через Кронштадт.

Снарядили яхту и галеру, переправили кухню и провиант, приготовили шлюпки. Голштинцев с генералом Шильдом во главе отправили в Ораниенбаум с наказом вести себя спокойно.

Размещавшаяся на яхте ободренная толпа и сам Петр еще не знали, что капкан, уготовленный заговорщиками, уже окончательно захлопнулся. Едва князь Барятинский отчалил от Кронштадта, туда прибыл вице-адмирал И. Л. Талызин с собственноручным указом Екатерины, предписывавшим коменданту Нуммерсу исполнять любые распоряжения подателя сего указа. Все сухопутные и морские команды Кронштадта собрались для принятия присяги новой императрице. Официальная часть завершилась дружным «ура!», после чего Талызин предпринял все необходимые меры, обеспечивающие невозможность проникновения в крепость Петра и его приближенных. Занявшему места гарнизону в полночь была объявлена пробная тревога, показавшая надежность предпринятых мер.

В 1-м часу ночи петергофская флотилия приблизилась вплотную к крепости, но вход в нее оказался закрытым. Петр, все еще считая, что исполняется его приказ никого в крепость не пускать, кричит, что это он, император Петр, но получает дерзкий совет караульного отчаливать, пока не заговорили пушки.

С Петром случается нечто вроде обморока: сопровождаемый рыданиями придворных дам, он молча спустился в каюту, улегся на скамью и впал в забытье.

Наутро Петр начал отсылать из Ораниенбаума Екатерине письма, сначала угрожающие, потом просящие и унизительные, и, наконец, сообщил, что отрекается от престола. Ораниенбаум находится в 9 верстах от Петергофа, поэтому вскоре после прибытия туда Екатерины явился со склоненной головою и Петр Федорович. Это произошло около полудня 29 июня. Здесь Петр отобедал скрытно от посторонних глаз и отправился под крепким караулом «в уединенное, но очень приятное место, называемое Рошпей».

Таким образом, государственный переворот завершился без крови.


28 июня | Орлы императрицы | Между Петергофом и Ропшей