home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Нужна собственная партия

В сущности, Столыпин был рожден для роли лидера крупной политической партии, и, родись он в стране с упрочившимся парламентарным строем, он, несомненно, таковым и был бы.

(В. И. Гурко)

Набираясь опыта работы с Государственной думой, Столыпин чем дальше, тем сильнее осознавал необходимость иметь собственную политическую структуру. Причем не только в Думе, но и за ее пределами. Это давало ему дополнительные возможности.

Столыпин обратил свой взгляд на умеренных националистов. Тем более что эта публика была очень плохо организована. Они имели думскую фракцию. Но фракция – это штука очень ненадежная. В тогдашней Государственной думе имелись все знакомые нам реалии – расколы фракций, переходы депутатов из одной партии в другую, наплевательское отношение к фракционной дисциплине…

Что же касается общественных организаций…

В 1906 году в Петербурге была основана еженедельная газета «Окраины России».

«По заявлению самой газеты, она возникла “в самый разгар смут, охвативших всю Россию”, когда “с особою силою проявился сепаратизм окраин… Проповедь обособления окраин и расчленения России раздастся еще и ныне”, поэтому “кто исповедует начало единства, нераздельности и целости России… тот не может не страшиться за ее будущность”.

Спустя два года после своего появления газета выступила инициатором создания “Русского окраинного общества”. 30 марта 1908 г. состоялось первое собрание учредителей общества, на котором был окончательно утвержден устав и избран руководящий орган – Совет общества. В Совет вошли: члены Государственного совета Дейтрих, Д. И. Пихно, Н. Д. Сергиевский (председатель), А. А. Ширинский – Шихматов, член Думы С. Н. Алексеев, сенатор Зверев, А. М. Золотарев (товарищ председателя), Позднеев (секретарь), Кулаковский, академик А. И. Соболевский, исполняющий должность статс-секретаря Государственного совета В. М. Якунчиков, А. А. Тарасов (казначей)».

(А. Аврех)

Как видим, главной задачей Общества было противостояние сепаратизму. Причины для этого имелись – во время революции сепаратисты засветились очень даже неплохо. Наиболее «горячими токами» были Польша и Финляндия. Причем тамошних сепаратистов поддерживали не только революционеры, но и либералы. Среди последних имелись и те, кто просто использовал этот вопрос для критики правительства, и те, кто искренне полагал: если наступит демократия, никаких проблем не будет. Ирландию, которая сотни лет бунтовала против «демократической» Великобритании, старались не замечать.

Вообще эта тема с XIX века и до сегодняшнего дня – классика политической демагогии и политики двойных стандартов. В самом деле – почему англичане давили требовавших самостоятельности ирландцев, но поддерживали Польшу, которая стремилась к независимости от России? Так же как и сегодня – почему Грузия имеет право на независимость, а Абхазия – нет? Никаких членораздельных «общечеловеческих» объяснений этому не существует. Тут голый прагматизм – если сторонники «самостийности» тем или иным силам выгодны – они «борцы за свободу». Если нет – «сепаратисты».

В «Окраинах России» Общество напечатало и свою программную статью. Там отмечалось, что до революции «забота о целости России… ложилась целиком на плечи правительства… Теперь наступило другое время… теперь все мы ответственны за будущность нашего Русского государства… А в наши дни освободительной вакханалии… эта ответственность еще усугубляется… очевидно, задача русских людей сводится к тому, чтобы бодрствовать и содействовать власти держаться ясного и определенного пути».

Идею подхватил и известный консервативный журналист О. М. Меньшиков.

«Меньшиков же выступил идеологом и глашатаем создания единой партии националистов. С февраля 1908 и по октябрь 1909 г., т. е. вплоть до окончательного оформления партии, он опубликовал на эту тему десятки статей, в которых давал советы, формулировал программные установки, мирил партнеров по переговорам, сам принимал в них непосредственное участие и т. д. Первоначально эта идея вызвала у думских умеренно-правых и националистов, к которым в первую очередь и обращался Меньшиков, лишь теоретическое сочувствие. Дело не двигалось. Положение изменилось, когда за дело взялся сам Столыпин, который и стал главным создателем и хозяином партии националистов. Под его прямым воздействием фракцией умеренно-правых была учреждена также и партия умеренно-правых. 19 апреля 1909 г. состоялось учредительное собрание, на котором присутствовало около 70 человек. Был избран комитет партии во главе с лидером фракции П. Н. Балашовым, который в своей речи заявил, что целью партии является слияние с националистами в единую фракцию и партию. Начались переговоры, которые длились довольно долго: утрясались, по выражению Меньшикова, “мизерные самолюбия”, вырабатывались программа, устав и пр. Главный спор шел вокруг вопроса о том, кто будет лидером будущей партии. Каждая из сторон настаивала на своей кандидатуре. В конце концов победил Балашов; умеренных, во-первых, было больше, а во-вторых, и это оказалось решающим, глава умеренно-правых обещал быть “щедрым”, т. е. содержать партию на свой счет. Позже правый депутат крестьянин Гулькин выразил эту ситуацию в следующих словах: П. Н. Балашов стал лидером потому, что “кормил свою партию компотом”. Балашов мог себе это позволить – он был богатейшим помещиком Подольской губернии, и “кормить” свою крайне малочисленную партию ему было не так уж накладно».

(А. Аврех)

Столыпин, надо отдать ему должное, прекрасно усвоил подобный прагматичный подход. Для нас правильно то, что нам выгодно. В этом он также являлся предтечей большевиков. Те, оказавшись у власти, очень быстро стали исповедовать ту же самую политическую философию. Пусть под иными лозунгами – но это не слишком важно.

В данном подходе Столыпин выгодно отличался от черносотенцев. Они, разумеется, руками и ногами выступали за единство Империи, но продолжали жить в некоем мифологическом мире. Они полагали: достаточно посильнее врезать железным кулаком – и все проблемы будут решены. Столыпин был не против решительных мер, но осознавал: этого недостаточно.

31 января 1910 года в городской Думе произошло слияние партии умеренно-правых с другой идеологически близкой организацией – Всероссийским национальным союзом. На мероприятии присутствовало около 300 человек.

Программа партии сочетала стандартные тезисы националистов и основные положения столыпинской реформы. Иногда ее суть формулируют как «Россия для русских». Стоит отметить, что подобной политики придерживались тогда все «великие державы». Ни о какой «толерантности» речь нигде не велась.

Основные тезисы были следующие:

– неделимость империи;

– недопустимость предоставления «инородцам хозяйственного самоопределения при условии ограждения интересов местного русского населения и общегосударственных интересов»;

– неприкосновенность частной собственности;

– страхование трудящихся;

– упорядочение переселения;

– уничтожение чересполосицы;

– наделение крестьян свободными землями;

– уравнение крестьян в правах с остальными категориями населения;

– упорядочение судопроизводства;

– всеобщее обучение.

Либералы отреагировали нервно. Газета «Слово» в одной из передовых констатировала: «Бюрократизирование гг. октябристов и дружба с премьером ни к чему не привели; эту позицию заняли по праву гг. умеренно-правые, а разношерстное октябристское большинство вдруг очутилось при пиковом интересе».

В сентябре 1909 года Столыпин дал интервью газете «Волга», выходившей в месте его бывшей работы. Это интервью можно назвать программным. Примечателен выбор издания. Столыпин явно давал понять, что он делает ставку на провинцию, по той простой причине, что в ней меньше политических демагогов. Одновременно Столыпин оставил надежду приручить центральные СМИ.

«Задача провинциальной печати – верно и точно выражать настроение страны, ибо столичные газеты слишком много отдают места вопросам так называемой высокой политики и партийного политиканства, руководимого весьма часто закулисными интригами. Сколько времени, например, было потрачено, да и до сих пор тратится, на бесплодные споры о том, самодержавие у нас или конституция. Как будто дело в словах, как будто трудно понять, что манифестом 17 октября с высоты престола предуказано развитие чисто русского, отвечающего народному духу и историческим преданиям государственного устройства. Государю угодно было призвать народных представителей к себе в сотрудники. Можно ли после того говорить, что народное представительство что-либо урвало от царской власти?»

Одновременно Столыпин заявил о приостановлении курса реформ. Точнее, главной задачей он ставил доведение дела до конца в аграрном секторе.

«Когда эта задача будет осуществлена, гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно проповедуют наоборот».

Если проще, то Столыпин намертво связывал понятия «гражданственность» и «частная собственность». Это – чисто либеральный тезис. Предполагается: если человек владеет собственностью, то он обладает и ответственностью. Столыпин так и не понял, что, когда собственники набирают силу, они неизбежно стремятся подмять под себя государство. Да и насчет «гражданственности» не все просто. Так, во время Гражданской войны Белое движение не поддерживал никто из крупных русских предпринимателей, сумевших вывезти капиталы за границу.

Но самым интересным является следующий тезис, впервые публично озвученный Столыпиным, хотя в частных беседах он на эту тему неоднократно высказывался:

«Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России».

Что из этого следует? Что Столыпин высказывался решительно против любых попыток втянуть Российскую империю в военный конфликт. Смысл простой – давайте для начала наведем порядок у себя в доме, а потом будем лезть во внешние разборки.

Между тем в Европе уже полным ходом шла подготовка к большой войне. Пока что – всего лишь дипломатическая. Позиция Столыпина очень многим не нравилась. Петр Аркадьевич практически не уделял роли внешней политике. Хотя мог бы… Возможно, это оказало влияние на дальнейшие события.

Партийный проект оказался мертворожденным. Его партия не имела сколько-нибудь серьезного влияния. Призванная объединить патриотов, она напротив – раздражала всех – и левых, и правых. Тем более что вскоре правые пошли в новую атаку на «премьера»…

Холостой выстрел «финляндского вопроса»

В деятельности Столыпина заметную роль занимает «финляндский вопрос», который после 1905 года стоял крайне остро.

Дело в том, что Княжество Финляндское являлось «государством в государстве». Эта страна, хотя и формально являлась частью Российской империи, имела конституцию и собственный парламент, а также собственные деньги.

Русские уроженцы не имели избирательных прав. Они не могли занимать государственные общественные должности. Существовали ограничения в торгово-промышленной деятельности.

Примечательно, что местная элита являлась не финской, а шведской. Так будущий диктатор Финляндии Густав Маннергейм был чистокровным шведом. Он великолепно владел русским и рядом европейских языков, а вот по-фински до 1917 года не знал ни слова.

Трудно понять, о чем думал Александр I, устроивший такое. Ведь в начале XIX века Финляндия являлась захолустной шведской провинцией, в которой никакого финского национализма не было и быть не могло. Но в итоге она оказалась практически изолированной от русского влияния, зато осталась открытым шведскому. Шведы, а точнее стоявшие за ними немцы, и вырастили финский национализм.

Тут надо понимать следующее. Национализм в современном понимании появился только во второй половине XIX века. К примеру, для тех же самых ирландцев главным критерием деления на своих и чужих является вопрос веры (католики или протестанты). Национализм появился в связи с распространением определенных философских идей. (Я уж не буду «грузить» читателя, рассказывая, об этих идеях.) Поэтому главную роль во всех этих делах играла интеллигенция, которая мыслила так: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме». Именно поэтому и стали создаваться всяческие мифы, вроде «финской культуры», которой просто-напросто не существовало. Ее придумали. И это бы ладно, но особенность правового устройства Финляндии дала таким вот деятелям возможность развернуться по полной.

А что вы хотели, если право преподавания истории в школах имели только «лица лютеранско-евангелического вероисповедания». Вот и получили…

На территории Финляндии русская полиция и охранка действовать не имели права. В случае надобности они вынуждены были обращаться к местным органам правопорядка. А те делали все, чтобы в случае чего революционеры имели возможность скрыться. Так, в 1906 году Боевая организация эсеров имела базу на озере Имандра, где они чувствовали себя в полной безопасности. Оттуда террористы выезжали «на дело» в Петербург и благополучно возвращались обратно. А ведь от столицы до границы было сорок километров.

«Там организован был взрыв 12 августа 1906 г., ограбление в Фонарном переулке, причем похищенные деньги увезены были в Финляндию; покушение на убийство генерал-адъютанта Дубасова, убийство генерала Мина, убийства генерала фон дер Лауница, главного военного прокурора Павлова, начальника Петербургской тюрьмы полковника Иванова, Дерябинской тюрьмы – Гудима, Акатуевской тюрьмы – Бородулина и начальника Главного тюремного управления Максимовского. Там же подготовлялось покушение на военного министра, покушение на министра юстиции, наконец, покушение на Великого князя Николая Николаевича, и если бы не своевременный арест знаменитого Карла[73], организатора всех этих убийств и покушений, то нельзя было бы, вероятно, предотвратить и покушение посредством взрыва в зале Государственного совета».

(П. А. Столыпин)

Таким положением Финляндии пользовались не только революционеры, но разные махинаторы. Дело в том, что в торговле с западными странами Финляндия проводила самостоятельную таможенную политику Без пошлины в Финляндию ввозилось сырье. Сравнительно небольшой пошлиной облагались импортные товары и оборудование. Это привело к тому, что цены на многие товары в Финляндии были ниже, чем в России, поэтому для защиты интересов русских промышленников между Великим княжеством и Россией был установлен таможенный барьер. При этом граница была весьма условной. Через нее вовсю гнали контрабанду. Уже позже, в 1916 году, прогремело «дело петербургской таможни». Была раскрыта грандиозная интернациональная ОПГ, которая гнала контрабанду вагонами.

Можно еще вспомнить, что, едва получив независимость[74], «мирная Финляндия» тут же выкатила РСФСР претензии на Карелию и Кольский полуостров. Петроград же предполагалось провозгласить «свободным городом». Бои с финнами шли аж до 1924 года. Да и впоследствии страна занимала откровенно враждебную позицию к СССР. Что и стало причиной Зимней войны.

В общем, в верхах решили, что такое положение дел недопустимо.

«О том, что дело было задумано всерьез, свидетельствует создание при Совете министров на основании всеподданнейшего доклада Столыпина, утвержденного царем 18 октября 1907 г., Особого совещания по делам Великого княжества Финляндского. Председателем Совещания стал Столыпин, в качестве членов в него вошли государственный контролер П. А. Харитонов и члены Государственного совета Дейтрих и профессор Сергиевский, сенатор Н. П. Гарин, генерал-лейтенант Бородкин. В 1908 г. в него были введены еще три человека: Коковцов, министр юстиции И. Г. Щегловитов, по прозвищу Ванька – Каин, и финляндский генерал-губернатор (сперва генерал В. А. Бекман, а затем сменивший его генерал Ф. А. Зейн). Совещание просуществовало вплоть до Февральской революции, и всегда его возглавлял председатель Совета министров. Кроме того, в качестве рабочего органа при Совещании была создана высочайше утвержденная подготовительная комиссия, которую возглавил Н. Н. Корево. Он являлся также председателем комиссии по систематизации финляндских законов».

(А. Аврех)

22 декабря 1907 года Столыпин писал Николаю II о своем разговоре с финляндским генерал-губернатором:

«Я счел нелишним громко заявить, что Ваше величество твердо решили в случае нарушения финляндцами закона и неподчинения законным требованиям действовать силою “manu militari”. По-видимому, в Гельсингфорсе начинают понимать, что это не пустые угрозы, и мне кажется, что дело принимает удовлетворительный оборот».

Далее Столыпин организовал три депутатских запроса в Думу – от октябристов, националистов и крайне правых.

Так, в запросе октябристов говорилось:

«Руководящие финляндские власти вопреки российским основным законам дают тенденциозное направление законодательной деятельности в целях обособления Финляндии в ущерб Российскому государству».

Остальные запросы примерно о том же. Суть запросов в следующем – какое законодательство в Финляндии имеет приоритет: имперское или местное? В этом вопросе имелась неопределенность, которую каждая сторона толковала в свою сторону.

Столыпин особо и не скрывал, что за этими запросами стоит он. По закону для подготовки ответа на запрос правительству полагался месяц. Петр Аркадьевич впервые в истории Думы всех трех созывов взялся отвечать на следующий день:

«Я должен признаться, что счел бы весьма трудной и неблагодарной задачу опровергать все факты, которые лежат в основе поданного в Государственную думу запроса.

В прежние времена одно только правительство имело заботу и обязанность отстаивать исторические и державные приобретения и права России. Теперь не то. Теперь государь пытается собрать рассыпанную храмину русского народного чувства, и выразителем этого чувства являетесь вы, господа, и вы не можете отклонить от себя ответственности за удержание этих державных прав России… Правительство просит от вас лишь вашей нравственной поддержки… Я уверен, господа, что вы отвергнете запрос: но вами… будут найдены выражения, которые заставят, побудят правительство представить на ваш же суд законопроект, устанавливающий способ разрешения наших общих с Финляндией дел».

Итогом стало создание своего рода согласительной комиссии: Особого совещания по Финляндии смешанной русско-финляндской комиссии для выработки законопроекта об общеимперском законодательстве. Каждая сторона делегировала в нее по пять членов.

Совещание работало довольно долго, продемонстрировав принципиально разный подход. Финская сторона хотела оставаться «государством в государстве». В итоге русские члены Совещания внесли законопроект. В нем предполагалось, что имперское законодательство является приоритетным в вопросах:

– Участия Финляндии в государственных расходах, включая сборы, взносы и налоги.

– Отбывания воинской повинности.

– Прав русских подданных, проживающих в Финляндии.

– Употребления государственного языка.

– Исполнения в Финляндии приговоров и решений судов и требований властей других частей империи.

– Основных начал и пределов управления Финляндии особыми установлениями на основании особого законодательства.

– Охраны государственного порядка и организации такой охраны.

– Уголовного законодательства и судебной ответственности должностных лиц Финляндии.

– Основных начал судопроизводства в Финляндии;

– Основных начал школьного дела в Финляндии и устройства за ними надзора.

– Устройства, права и условия деятельности в Финляндии компаний, обществ и союзов, а также публичных собраний.

– Законодательства о печати и привоз в Финляндию литературы из-за границы;

– таможенная часть и таможенные тарифы.

– Охраны торговых и промышленных привилегий, а также авторских прав.

– Монетной системы и денежного обращения.

– Почты, телефона, воздухоплавания и других способов связи.

– Железнодорожного дела в Финляндии в связи с обороной государства и сообщением с другими частями империи и международным.

– Мореплавание и лоцманская и маячная части.

– Прав в Финляндии иностранцев.

Заметим, что вопросы связи и железной дороги являются стратегическими. Как и мореплавание.

Обсуждение законопроекта затянулось, но 25 мая 1910 года он был принят. 8 июня на заседании Государственного Совета Столыпин заявил:

«В настоящее время я считаю необходимым обратить ваше внимание в нескольких лишь словах на принципиальную сторону дела. Я должен это сделать, потому что как русские наши оппоненты, так и те из иностранцев, которые считают себя призванными влиять на русские дела, относят правительственный законопроект к области грубого правонарушения и стараются внушить нашим законодательным учреждениям, что они совершили или совершают дело чуть ли не позорное. А так как правительство, разрешая каждое дело, должно иметь в виду всегда и прежде всего интересы России, то позорным оно считало бы лишь полное равнодушие или, скорее, малодушие – забвение об этих интересах. Отсюда, я думаю, понятно вам, почему правительство считало необходимым подняться в финляндском вопросе выше местной узкой точки зрения и, столкнувшись с ней, оглянуться на прошлое, оценить настоящее и проникнуться, главным образом, одною мыслью: не попасть в юридическую ловушку, не утерять всего того, что в прежние времена было создано напряжением воли и порывом гения русского народа».

Закон был принят 17 июня 1910 года.

Сам по себе этот закон не имел никакого практического значения. Он являлся всего лишь основой для более конкретных законодательных актов. Их начали разрабатывать.

Первые два были посвящены «уравнению русских уроженцев в Финляндии с правами местных граждан» и «вопросу об отбывании населением Великого княжества Финляндского воинской повинности».

Первый законопроект начинался:

«1. Русским подданным, не принадлежащим к числу финляндских граждан, предоставить в Финляндии равные с местными гражданами права.

2. Лицам, получившим образование в имперских учебных заведениях или выдержавшим установленные в империи испытания, предоставить в Финляндии равные права с лицами, получившими образование в соответствующих финляндских учебных заведениях или выдержавшими на основании местных правил соответствующие испытания; разрешение же могущих возникать в сем отношении сомнений возложить на финляндского генерал-губернатора по соглашению с подлежащими министрами и главноуправляющими отдельными частями».

Законопроекты были приняты уже после смерти Столыпина. Однако они так и остались неработающими. Никаких практических мер по их реализации так и не предприняли до самой революции. По простой причине – руки не дошли. Ниже будет рассказано о милой обстановочке, воцарившейся после смерти Столыпина.

В итоге вся эта возня обернулась большим политическим поражением. Старое ковбойское правило гласит: «Достав оружие – стреляй». Принимаешь «крутые» законы – обеспечь их исполнение. Не можешь – не принимай. Интересно, что кадеты предупреждали: реализовать законы будет невозможно. А в итоге получилась очередная демонстрация слабости правительства.


* * * | Петр Столыпин. Революция сверху | Классовое сознание в полный рост