home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Прогулка по городу

Прогулка по городу… Но Челябинск огромен и некомпактен. Если до конца XIX века город рос естественным путем, оставаясь плотно сколоченным, не спеша отодвигая окраины от центра, где над морем одноэтажных и редко двухэтажных домов господствовали храмы и безраздельно царил величественный Христорождественский собор, то позже, с развитием промышленности, как ни досадно, в город пришел беспорядок, начиная даже с железнодорожных путей: проложенные к случайно размещенным предприятиям, например, к элеватору, они бессистемно расчленяли территорию города. Жилые массивы складывались близ возникавших промышленных гигантов. Годы и социальные заказы отзывались на их архитектуре: формалистический конструктивизм, неоклассицизм, «борьба с излишествами», типовуха, «хрущевки», многоэтажные шеренги с пугающе широкими дорогами, так называемый «постмодерн» с фальшивыми выпусками стен «силуэта».

Но архитектура — великое искусство. Разговаривать с нею надо только на Вы. Архитектура, тем более жилая, должна быть серьезной и теплой, приветливой, внушать спокойствие, надежность, умиротворение, существовать, прежде всего, для тебя, для человека, а не для машин. Именно такие черты присущи большинству старинных челябинских построек.

Откроюсь вам: ведь если бы не они, то, пожалуй, и не застряла бы я на всю жизнь в этом индустриальном городе. Для меня, выросшей на приокском рязанском раздолье, показался чужим гипертрофированный заводской Челябинск. Пугал безоглядный рост экологически вредных предприятий, поглощавших и без того чисто символические защитные зоны. «Челябинцам не жаль ни природы, ни людей: пришлые они; плохо станет — в другое место уйдут», — думала я.

Но… старые кварталы, старые улицы с деревянными и каменными домами и лавками, добротными надворными постройками, часто двухъярусными, — все это открыло мне своеобразную архитектурную и традиционно человеческую историю Челябинска, торгового города, когда размеренно текла жизнь за окнами со ставнями и резными наличниками, когда приветливо зазывали украшенные «солнышками» тесовые ворота.

Меня охватило страстное желание побольше узнать о прошлом челябинцев, ставивших избы и дома так ладно и так прочно не на один век. А с изучением истории города, его корней пришли глубокое уважение и настоящая любовь, желание защитить его, сохранить его неповторимую красоту. Именно неповторимую! Ни один дом, ни один наличник не повторяются. Вот, например, прибрежная улица Красного Урала в Заречье… Ах, какие славные дома уничтожили здесь «благодарные потомки»: каждый дом — драгоценный экспонат архитектурного музея. Разве нельзя было, благоустроив, примирить их с сегодняшним днем? Ведь старые кварталы не составляли и одной двадцатой части города. Сберечь их надо было как эталон строительного мастерства, как лекарство для сохранения или привязанности к родному городу. Но все лучшее из деревянного зодчества уже уничтожено, да многое и из каменного, например, челябинские лавки, лавочки.

Маленькие, коренастые по фасаду, в два окна с дверью посередине, но емкие в глубину, со стенами из кирпича или дикого камня, с задиристым, подчас наивным, силуэтом, они наделяли торговый Челябинск особой характерностью. И сейчас пригодилось бы…

Только теперь, перекормленные типовыми повторами новых жилых микрорайонов, можем мы оценить врачующую благотворность разнообразия в архитектуре — при цельности, гармоничности застройки, ее соразмерности человеку.

Бывало, когда навалятся неприятности, станет худо и муторно на душе, уходила я к старым домам, воротам. И там, сидя на скамейке, прислоняясь щекой к теплой веере (ведь дерево и зимой теплое), вдруг чувствовала, как мир нисходит в душу, обиды «усыхают» до терпимых размеров. И снова тянуло к людям, к работе, хотелось больше доброго сделать городу.

Прогулки по Челябинску… Дивная осень стоит в этом году. Она скрашивает безликую архитектуру на АМЗ, упрощенный конструктивизм на ЧТЗ (впрочем, довольно привлекательный честностью и единством замысла); особая уютность окружает челябинцев на ЧМЗ, особенно в районе проспекта имени Б. Хмельницкого. Довоенные жилые дома на КБС, по улице Свободы, по проспекту Ленина в большинстве своем обладают приятными пропорциями, деталями и, главное, лишены порока тиражирования. Но нельзя объять необъятное. Задержусь и у домов близ кинотеатра имени Пушкина, вспомню молодых авторов этих скромных приветливых построек… Пусть «друзей моих прекрасные черты появятся… И растворятся снова»…

…Однажды в сквере у кинотеатра Пушкина я нечаянно подслушала разговор между двумя семьями:

— Какими судьбами! Вы, что же, теперь тут, поблизости, живете?

— Да нет. Живем мы на Северо-Западе. Но любим сюда приходить: уютно здесь; дома небольшие, неодинаковые… В общем, нам здесь нравится.

Так неизвестные мне люди одобрили труд моих коллег — моих однокашников по Московскому архитектурному институту.

Беззаветной жаждой деятельности отличались они, приехавшие в сорок седьмом году в Челябинск по окончании Московского архитектурного института: Федор Серебровский, Абрам Ривкин, Борис Петров, Анатолий Кладовщиков, а также двое из ЛИСИ: Ирина Рожкова и Алла Искоскова.

Конечно, приходится сожалеть, что на этом месте было ликвидировано кладбище, а кинотеатр имени Пушкина (архитектор Я. Корнфельд) встал на месте церкви. Но к нашему приезду от кладбища уже не оставалось никаких следов. Со временем кинотеатр с окружающей и прилегающей застройкой стал одним из самых привлекательных мест города. И как градостроительный ансамбль включен в реестр памятников архитектуры.

На двух домах вы увидите мемориальные доски в память архитекторов. Одна из них на доме № 29 по улице Тимирязева — в память о Федоре Львовиче Серебровском — талантливом зодчем и педагоге, заслуженном архитекторе России. Оригинальный жилой дом по улице Цвиллинга, 35, с «утюжками» (так прозвали мы между собой двугранные эркера), с добрыми лепными рельефами на них — одна из первых серьезных его работ. К особо значимым в городе надо отнести и его здание Челябэнерго на площади Революции: оно отличается выразительностью и монументальностью, прекрасно поддерживает просторную площадь и в то же время насыщено очень выразительными деталями, приближающими крупное здание к человеку.

Совсем неподалеку, на улице Цвиллинга, — его Дворец культуры железнодорожников, известный своей притягательностью, особенно для молодежи. Настоящий дворец! Но присмотритесь: какими скромными средствами, материалами достигнута его дворцовая торжественность. Для этого нужно быть истинным мастером. Он же, архитектор Серебровский, — главный закоперщик при создании комплексов молодежных общежитий на ЧТЗ по улицам Труда и Горького (в соавторстве с К. Евтеевым и Б. Петровым) — с запоминающейся башенкой на углу. И, конечно, автор многих других работ.

Мемориальная доска на доме № 35 по улице Цвиллинга напоминает об архитекторе Ривкине Абраме Борисовиче. Он и построил этот жизнерадостный дом с лоджиями, арочным проездом. На редкость удачно поставленный на изломе улицы, дом этот знаком всякому челябинцу. Еще бы! В нем расположена популярная «Лакомка» (впрочем, по проекту первый этаж предназначался для магазина «Автомобили»). С его руководящим участием проектировался угловой дом по улице Цвиллинга, 37 (совместно с Д. Берштейн). Коснувшись творчества А. Ривкина, нельзя не упомянуть о большом доме на проспекте Ленина, 71. К сожалению, этот крупный сгармонизированный организм расчленяется на части различной покраской и способом содержания.

Дом напротив «Лакомки», Цвиллинга, 38, через трамвайную линию (архитектор Е. Александров), удивляет своими спокойными архитектурными мотивами. Впрочем, не забудьте, что Александров нагнетает выразительные средства на здании по мере приближения его к площади Революции. Об архитекторе Александрове требуется отдельный разговор. Это необычайно плодовитый, преданный архитектуре и городу зодчий. И, посекретничаю, как знать, может, и не поехали бы мы в Челябинск, если бы не его агитация в Московском архитектурном институте в сорок седьмом году…

Разумеется, достойно внимания и творчество других челябинских архитекторов: Т. М. Эрвальда, Б. А. Бирюкова, В. Я. Гофрата, К. Д. Евтеева, О. П. Ишукова, М. Г. Семенова и других. Но нельзя объять необъятное, поэтому вернемся к скверу у кинотеатра — на своеобразный «остров премьер» молодых архитекторов.

Угловой дом с башней (Цвиллинга, 39) архитектор Борис Петров достраивал, перепроектировал заново (дом предполагался трехэтажным). И если все угловые дома на этом перекрестке отозвались на свое местоположение каким-либо акцентом, то на доме № 39 этот акцент наиболее выразителен — башня. Знаю, автор не раз сожалел о недостаточной высоте ее. Может, он и прав. Тем не менее очень экономны примененные изящные детали, гладкий — только набранный, без кронштейнов, карниз, — вся эта сдержанность убранства помогает выразительности угловой башни. Она, бесспорно, господствует, причем место на перекрестке и на рельефе таково, что этот небольшой дом приобретает флагманские черты. Это был первый большой проект молодого архитектора Бориса Петрова. Потом были и Государственная публичная библиотека на проспекте Ленина (в соавторстве с архитектором М. Мочаловой), и комплексы молодежных общежитий на ЧТЗ (в соавторстве с К. Евтеевым и Ф. Серебровским — премия СМ СССР), и выставочный зал Союза художников, и ансамбль четырнадцатиэтажных домов по проспекту Ленина, и многое другое. Но, может быть, самым задушевным созданием мастера осталась скромная первая постройка.

Вплотную к этому дому по улице Тимирязева, через проезд, примыкает дом, построенный по проекту архитектора Анатолия Кладовщикова, — тоже одна из первых работ молодого зодчего. Природа щедро одарила его талантами. Кладовщиков не только вдумчивый, яркий архитектор, но и блестящий рисовальщик, шаржист, рассказчик. Литературная одаренность его не раз приводила нас в восторг. Впрочем, известно, что одаренный в какой-то области искусства человек, как правило, бывает разносторонне одаренным. Все мои друзья увлеченно рисовали. Но Ф. Серебровский особенного совершенства достиг в рисунке пером; Б. Петров писал маслом, я влюблена в акварель. И так до седых волос…

Но вернемся на улицу Тимирязева. Между домами Петрова и Мочаловой (так между собой говорили мы о наших созданиях) оставалось свободное место. А. Кладовщиков заполнил его очень деликатно, не повторяя приемов соседних домов и не нарушая стилевого согласия. Вместе с тем очень пластичные стены его дома приятно контрастируют с почти гладкими стенами соседних, что вносит разнообразие при общем согласии архитектуры. Это один из главных принципов московской архитектурной школы. У Кладовщикова он просматривался во всех его работах. По его проекту построено одно из зданий, формирующих площадь Революции, — угловой дом с магазином «Ритм», при любом освещении играющий мужественной пластикой своих стен. Им же мастерски сделана в свое время реконструкция ДК ЧЭМК. Проект кинотеатра имени 30-летия ВЛКСМ А. Кладовщиков делал в соавторстве с архитектором Михаилом Семеновым — прекрасным человеком с трагической судьбой…

И «мой» дом, как уже упоминалось, включен в застройку вокруг кинотеатра; это угловое здание с гастрономом (Тимирязева, 29), к которому пристраивал Кладовщиков «свой» дом, отчасти продолжив мотив сграффито до раскреповки, чем проявил великую чуткость.

«Что за сграффито?» — возможно, спросит читатель.

По двухслойной цветной штукатурке в соответствии с шаблоном выцарапывается верхний слой. Непросто было архитектору добиться осуществления сграффито на такой большой площади. Пришлось и поработать с мастерами на лесах, процарапывая орнамент. По существу, очень сдержанная архитектура дома с гладкими стенами и редкими сандриками (все балконы — со двора) имела две изюминки: угловой эркер на скульптурной акантовой корзине (так называется поддерживающая часть эркера) и сграффито на ризе высотою в этаж. Сграффито проникало и внутрь дома — в интерьер магазина: покрывало орнаментом плоскости арочных ниш за прилавками и даже было запроектировано в три цвета, выполненное лишь через… 40 лет постройки — во время капитального ремонта. И на том спасибо… Да еще изюминка: пристенный фонтан — с улицы Пушкина.

Неподалеку от этого дома, рядом с ДК железнодорожников, построен по моему проекту железнодорожный техникум; здание техникума должно быть и серьезно, и выразительно, но не претендовать на первую роль, хотя по высоте и больше Дворца, должно подчиняться ему. Этому деликатному обстоятельству пришлось посвятить немало усилий. Пришлось «сбивать» скульптуры (еще в проекте отказываться от них), многое упростить. Примечательностью здания назвала бы цилиндрический объем на углу с круглыми колонными залами под купольными сводами на каждом этаже.

Дорогие мои однокашники! Прекрасные мои! Сейчас, из дали воспоминаний, я еще больше чем прежде любуюсь вами — лохматыми, кудрявыми, вспоминая о том времени, когда вместе работали, спорили, помогали друг другу в авральные дни и ночи, корпели над конкурсными проектами.

Первые годы все мы жили в гостинице «Южный Урал», и вместе с нами городской архитектор Иван Еремеевич Чернядьев. Самобытная личность! О нем нужен отдельный рассказ. Без его поддержки не был бы таким плодотворным начальный период нашего творчества.

Какая это была жизнеспособная, спаянная группа голодранцев! На неустроенность внимания не обращали. Работали взахлеб: и после рабочего дня, и сверх объема, дабы не мыслить штучным зданием, а прочувствовать, как оно впишется в окружающую среду, не диссонирует ли с близлежащими домами. Вот и шли из-под наших рук развертки, перспективы сверх необходимого, положенного. Или — сверхнеобходимые?!

Может, потому и умиротворяет, притягивает созданная таким образом архитектура?..


Наталья Багрецова Я доверяю этому городу | Городской романс | Из семейных преданий