home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Примечания

1

Речь идет о Василии III.

2

Речь идет о Василии III.

3

«Промежуточная» точка зрения высказывалась А.Л. Юргановым и М.М. Кромом: совет существовал, но довольно быстро утратил свое значение. М.М. Кром также подчеркивает возрастание роли Боярской думы в 1530-х — 1540-х годах. По его мнению, Дума превратилась в «коллективный орган руководства страной». См.: Кром М.М. «Мне сиротствующу, а Царству вдовствующу»: Кризис власти и механизм принятия решений в период «боярского правления» (30—40-е годы XVI в.)// Российская монархия: вопросы истории и теории. Воронеж, 1998. С. 47—48.

4

Что, правда, современной медициной не отвергается.

5

Факт «рассечения» не подтверждается русскими источниками.

6

Впрочем, свидетельство Герберштейна сумбурно, неточно и недостаточно достоверно: в годы правления Глинской он не посещал Московское государство и вынужден был довольствоваться слухами и сплетнями. Русская летопись противоречит этой версии. В соответствии с известием Никоновской летописи князь И.Ф. Телепнев-Оболенский был уморен голодом и тяжелыми кандалами по желанию придворной партии Шуйских вопреки воле государя-мальчика. См.: Никоновская летопись// Полное собрание русских летописей. М., 2000. Т. XIII. С. 123.

Вряд ли официальная летопись могла содержать искаженную информацию об этой истории, поскольку ее редактированием активно занимался сам царь. См.: Шмидт С.О. Царские летописи// Шмидт С.О. Российское государство в середине XVI столетия (Царский архив и лицевые летописи времени Ивана Грозного). М., 1984. С. 211—213; Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVIII веков. М., 1980; Амосов А.А. Лицевой летописный свод Ивана Грозного. М., 1998; целый ряд трудов Д.Н. Альшица, В.В. Морозова, Р.Г. Скрынникова.

7

Хотя высказывались мнения о существовании в XVI веке тайного наследника Василия III и, следовательно, претендента на престол. См., напр.: Григорьев Г.Л. Кого боялся Иван Грозный? М., 1998; последовал критический отзыв: Зимин А.А. Существовал ли «невидимка» XVI века?// Знание — сила, 1971, вып. 8.

8

См. подробнее главу III.

9

К тому же, как отмечает А.А. Зимин, Шуйские обрели прямые права на престол в случае смерти Ивана и Юрия Васильевичей, устроив брак князя В.В. Шуйского на двоюродной сестре Ивана IV, дочери казанского царевича Петра Обреимовича. См.: Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 249.

10

В суждении князя A.M. Курбского содержится намек на жен Ивана III — Елену Волошанку и Софью Палеолог, а также на супругу Василия III Елену Глинскую.

11

В союзе с князем И.Ф. Вельским, по всей видимости, выступали князь Ю.М. Голицын-Булгаков, князь П.М. Щенятев, И.И. Хабаров, М.В. Тучков.

12

Семья Старицких с момента мятежа князя Владимира Андреевича до конца 1540 года просидела «в нятстве», и лишь после освобождения вновь стала набирать политический вес.

13

Символом особого положения Шуйских стало принятие князем Василием Васильевичем Шуйским древнего, ставшего к середине XVI столетия архаичным титула наместника Московского.

14

Результатом мятежа стало пожалование боярским чином трех сторонников Шуйских: князя Андрея Дмитриевича Ростовского, Ивана Семеновича Воронцова и князя Федора Ивановича Скопина-Шуйского. См.: Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV—XVI веках // Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958. С. 57.

15

Иван Васильевич называет людей, переметнувшихся на сторону врагов Московского государства, — князя Семена Федоровича Вельского, Ивана Васильевича Ляцкого и большого дьяка псковского Радиона.

16

Подробнее о службе знати после смерти Василия III см. главу III.

17

Между прочим, наследник св. Иосифа Волоцкого в его обители, блистательный книжник, богослов, неутомимый борец с ересями, человек, способствовавший появлению фундаментального исторического памятника — Никоновской летописи. Иными словами, личность неординарная.

18

Со святительскими одеждами также вышла отвратительная история: когда св. Макарий, митрополит Московский по просьбе Ивана IV выступал ходатаем за Ф.С. Воронцова (1543 г.), на нем «подрали» мантию…

19

При этом нельзя отрицать тот факт, что семейство Шуйских породило немало талантливых воевод и администраторов.

20

Разумеется, если эти силы не покушаются на главенствующее положение монарха.

21

Впрочем, А.А. Зимин предлагает иную трактовку: падение Воронцовых было результатом интриг партии Глинских. См.: Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV— XVI веках// Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958. С. 58.

Остается необъяснимая загадка: по какой причине двум кланам, совсем недавно союзничавшим против Шуйских, потребовалось враждовать столь жестоко? Таким образом, гипотеза А.А. Зимина должна быть поставлена под сомнение.

22

По словам князя A.M. Курбского, были также «зарезаны в самом младенчества» еще два представителя аристократических родов: «…князь Иван Дорогобужский, из рода великих князей тверских, и Федор, единственный сын князя Ивана, по прозванию Овчина, из рода князей тарусских и оболенских». См.: Курбский A.M. История о великом князе Московском// Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 225.

23

Страсть великого князя к скоморохам дискуссионна. Другой источник утверждает, что Иван Васильевич не любил «…ни гусельного звяканья, ни прегудниц скрипения», ни бесовских плясок скоморохов. Тогда зачем же Максим Грек поучает великого князя не забавляться скоморошьими представлениями? На всякий случай?

24

Ситуация с коллективным челобитьем в неурочное время повторилась до странности сходно в 1547 году, когда в роли жалобщиков выступили уже псковичи. Их Иван Васильевич разогнал со срамом и бесчестьем.

25

Царский статус европейские страны признали не сразу. Да и от Константинопольского патриарха Иоасафа подтверждение пришло только в 1561 году.

26

Молодые бесчинства продолжались еще какое-то время.

27

См. подробнее в главе VII.

28

Сам он впоследствии напишет о своем аристократическом окружении тех времен (конец 1540-х — 1550-е гг.): «…всю власть вершили по своей воле, не спрашивая нас ни о чем, словно нас не существовало, — все решения принимали по своей воле и желаниям своих советников. Если мы предлагали даже что-либо хорошее, им это было неугодно, а их даже негодные, даже плохие и скверные советы считались хорошими». См.: Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным// Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 53.

Впрочем, источники показывают, что влиять на дела в то время (особенно ближе к середине 1550-х) государь все-таки мог.

29

Большинство академических историков встретило появление концепции А.И. Филюшкина критически. Однако во всем и окончательно опровергнуть его выводы не представляется возможным, поскольку для этого просто нет достаточной источниковой базы.

30

А.Ф. Адашев происходил из богатого и влиятельного костромского рода (служил по I статье списка «тысячников»). В Боярской думе заседал еще его отец — Федор Григорьевич Адашев, дослужившийся до боярского чина. Однако представителям знатнейших княжеских семейств России, попавших в Думу, Адашевы значительно проигрывали и в родовитости, и в богатстве. Вероятно, это позволяло А.Ф. Адашеву играть роль доверенного советника царя, не вызывая острого недовольства аристократов: он был слишком незначительной фигурой, чтобы дать перевес одной из партий. В роли «ничьего» человека, нейтрального вельможи, своего рода пред-Сперанского он оказался идеален. Но при всем том окольнический чин А.Ф. Адашев получил только в конце 1553-го или в 1554 году. Видеть в нем главу группировки, «отражавшей интересы дворянства», как полагал А.А. Зимин, нет достаточных оснований. См.: Шмидт С.О. Правительственная деятельность А.Ф. Адашева// Ученые записки МГУ. М., 1954. Вып. 167. С. 25—54; Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV—XVI веках// Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958. С. 61, 66; Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в./ Подг. к печати А.А. Зимин. С. 54, 57,112,113.

31

Так, например, в нем повышена норма выплат за право крестьян покинуть земельный участок, прежде ими обрабатывавшийся.

32

Некоторые земли России имели уставные грамоты и прежде, так что их выдача была не столько нововведением реформаторов, сколько последовательной политикой.

33

Тогда же было ограничено право богатейших князей-вотчинников распоряжаться своими владениями.

34

Некоторое время именовался Троицким собором.

35

Или, иначе, Фуников-Курцев.

36

Подробнее см. в главе III.

37

Глинских и Захарьиных-Юрьевых даже при благожелательной позиции митрополита для этого явно не хватало. Возможно, дальнейший анализ дипломатических действий того времени, состава переговорщиков с западными соседями во второй половине 1550-х годов и состава воевод в первых ливонских походах сможет дать ответ на вопрос о круге сторонников Ливонской войны в среде знати. Сейчас эта проблема недостаточно изучена. Можно твердо назвать лишь одного крупного сановника Ивана IV, активно, сознательно и тщательно выполнявшего предначертания царя в переговорах с ливонцами: это посольский дьяк Иван Михайлович Висковатый. См.: Траля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России XVI в. М., 1994. С. 235.

38

Царь подозревал подданных, в том числе и прежних членов Избранной рады, в том, что они злонамеренно погубили Анастасию. У подобных подозрений были самые серьезные основания.

39

Причиной первого служат инъекции французской социологии и марксистской исторической философии, надолго определившие магистральные пути русской исторической науки; причиной второго — оглупляющее воздействие либерального радикализма. Что может историка- профессионала заставить заниматься непрофильной для него деятельностью психиатра, уподобляясь какому-нибудь Фоменко, но только от истории, а не от математики? Политический экстремизм, в данном случае — либерально- демократического толка. В последние два десятилетия грешили этим А.Л. Хорошкевич и, в меньшей степени, покойный В.Б. Кобрин. Между тем еще С.Ф. Платонов писал: «Нет основания верить медикам, когда они через триста лет по смерти пациента, по непроверенным слухам и мнениям, определяют у него “паранойю”… “дегенеративную психопатию”, “неистовое умопомешательство”… “бредовые идеи” и в общем ведут нас к тому, чтобы признать Грозного больным и совершенно невменяемым человеком… Медики сочли Грозного помешанным выродком, тогда как современные ему политики считали его крупной политической силой…» Платонов С.Ф. Иван Грозный (1530—1584)// Платонов С.Ф. Иван Грозный (1530—1584). Виппер Р.Ю. Иван Грозный. М., 1998. С. 24—25.

40

Служба на южных и восточных окраинах была опасной и бесприбыльной. Там дрались без пощады, не на жизнь, а на смерть. Боевые действия на западных направлениях до походов Стефана Батория были в большинстве случаев делом значительно менее обременительным и опасным. На запад ходили за новыми землями, за добычей, за пленниками, а на юг — рисковать головой.

41

Польский жолнер Войтех, бежавший из русского плена, сообщил полоцкому воеводе Я.Ю. Глебовичу, что московская знать перегрызлась между собой, и дело близко к резне; поэтому воевать бояре не торопятся. См.: Архив гетмана Радзивилла времен Стародубской войны: входящие документы 1534—1536 гг.// Памятники истории Восточной Европы. Источники XV—XVII вв. М.; Варшава, 2002. Т. VI. № 39.

42

Государь московский обычно отправлялся в поход тогда, когда требовалось возглавить собранные в кулак вооруженные силы всей страны. Выходить с армиями меньшей численности и меньшего значения ему просто не было смысла.

43

Впрочем, несовершеннолетнего царя могли не допустить на театр военных действий его опекуны.

44

Замерзшие реки в ту пору использовались как наилучшие дороги для наступающих войск.

45

Дворяне («служилые люди по отечеству») в ту пору начинали служить с 15 лет, и это считалось вполне нормальным, в порядке вещей. Совершеннолетие Ивана IV, как уже говорилось, наступило в 1547 году.

46

Впрочем, беглый князь пишет об этом в полемическом сочинении «История о великом князе Московском», резко и азартно отстаивая свою точку зрения. Беспристрастным свидетелем считать его невозможно.

47

Некоторое исключение составляют три похода. Во-первых, выход к Туле против крымцев в 1555 году и к Серпухову в 1556 году (об этом речь пойдет ниже). Во-вторых, осенний 1570 года поход на юг, «по крымским вестям». Разряд сообщает: «…царь и великий князь с сыном своим с царевичем Иваном Ивановичем пошол… против недруга своего крымского царя и царевичев со многими людьми искать прямого дела». Впрочем, поход этот закончился мирным трехдневным стоянием в Серпухове. См.: Разрядная книга 1559—1605 гг. М., 1974. С. 66—68.

Это очень похоже на обстоятельства неудачного похода 1547/1548 годов. Есть сведения, которые заставляют предположить, что Иван Грозный выходил к южным границам «для славы», т.е. зная, что в этом году масштабного крымского набега не будет.

48

Нашествие крымцев или казанцев, а особенно их совместное наступление, могло привести к катастрофическим результатам. По всей видимости, верхушка военно-служилого класса России понимала это и проявляла больше энергии и самоотверженности, сражаясь с главным врагом, нежели в столкновениях с западными соседями. Кроме того, молодой царь уже вышел из детского возраста и успел «показать зубы». Поэтому московские воеводы действовали более дисциплинированно, решительно и энергично, чем в годы злосчастной Стародубской войны.

49

Воевода Владимира Андреевича Старицкого, двоюродного брата Ивана IV.

50

Не хватает здесь Шуйских да Оболенских-Телепневых. Первые пребывали в царской опале после своевольства времен «боярского правления», а Василий Васильевич Шуйский, ходивший в Стародубскую войну под Мстиславль и не сумевший взять этот город, к тому времени давно был мертв; что же касается Оболенских-Телепневых (на Федора Оболенского-Телепнева падает позор Стародубского разгрома), то их род после смерти Елены Глинской претерпел настоящую катастрофу.

51

По всей вероятности, имеются в виду дворовые воеводы князь Владимир Иванович Воротынский и боярин Иван Васильевич Шереметев-Большой, возглавлявшие государев полк. Впоследствии оба эти рода — и Воротынские, и Шереметевы — тяжко пострадали от царской опалы, а И.В. Шереметев подвергся пыткам.

52

Край не был по-настоящему замирен. Потребовались долгие десятилетия военных, политических и церковных усилий, чтобы Казанская земля стала полноценной частью Московского государства. Бунты местного населения, поражения и победы русских полков, освоение целинных земель и строительство храмов стали продолжением триумфа 1552 года…

53

При осаде Казани были использованы способности как иностранных, так и отечественных военных инженеров. Из числа последних известен дьяк Иван Григорьевич Выродков.

54

«Посоха» или «посошная рать» — вспомогательные войска, занимавшиеся в больших походах главным образом инженерно-строительными и подсобными работами.

55

К тому же, по некоторым сведениям, дистанция между отступающими крымцами и полками Ивана IV была слишком велика для организации эффективного преследования.

56

При том что российская система обороны от татарских набегов была заметно действеннее, чем литовская, и, возможно, даже превосходила польскую. Источники сообщают, что крымцам удавалось в результате «урожайного» похода увести до 100 000 пленников из Литовской Руси. Рабские рынки Черного и Средиземного морей были переполнены русскими невольниками. Потери русского народа в этой исторической трагедии сравнимы с результатами работорговли в Северной Америке и холокостом. См. подробнее: Михайлович Д. М. Русские как предмет работорговли в XVI—XVIII вв.// Михайлович Д.М. Высшие законы в истории Московского государства. М., 1996.

57

Нередко в качестве подтверждения тому особому значению, которое царь придавал Нарве как портовому центру, т.е. каналу прямой связи с Европой, называют упорную борьбу русских воевод и русских дипломатов за этот город в последние годы Ливонской войны. Но это аргумент спорный: богатая Нарва и сама по себе стоила напряженных военных усилий. Даже если не принимать во внимание ее ценность в торговом аспекте.

58

Городов и крепостей в XVI столетии, в том числе и при Иване Грозном, русские основали немало. Средств на это не жалели, и ничего необычного в этом не видели.

59

Есть документальные свидетельства того, что русские дворяне впоследствии получали поместья в завоеванных землях на территории Ливонии. Грамот по русскому землевладению в завоеванной части Прибалтики известно довольно много.

60

Участок земли, полученный на условиях службы.

61

А.Л. Хорошкевич считает, что Иван Васильевич, покорив Казанское и Астраханское ханства, а также Ногайскую орду, вынужден был обеспечивать верхушку тамошней знати средствами к существованию, а для этого в наибольшей степени была пригодна война (понятно, не против их крымских сородичей). Иначе как же ее обеспечить, эту самую верхушку, ведь на указанных территориях «большая часть населения… привыкла добывать пропитание и одежду путем грабежа и захвата». См.: Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003. С. 204. Аргумент этот имеет нулевую ценность, поскольку для того, чтобы подтвердить подобный вывод, нужно фундаментальное исследование культуры средне- и нижневолжских народов первой половины XVI столетия. Без него подобные слова звучат как необоснованная ксенофобия.

62

Впоследствии некоторые кампании в рамках Ливонской войны велись Московским государством под лозунгами своего рода «крестовых походов на запад», против «прескверных лютор»…

63

Подробнее см. главу IV.

64

На главные воеводские должности зимнего похода 1562/63 года были поставлены главным образом представители все той же служилой аристократии: князь Иван Дмитриевич Вельский, князь Петр Иванович Шуйский, князь Василий Семенович Серебряный, князь Иван Федорович Мстиславский, князь Андрей Иванович Ногтев-Суздальский, князь Петр Семенович Серебряный, князь Василий Михайлович Глинский, Иван Васильевич Большой Шереметев, князь Юрий Иванович Шемякин, Алексей Данилович Басманов, князь Петр Михайлович Щенятев, князь Андрей Михайлович Курбский, Иван Михайлович Воронцов, князь Иван Иванович Турунтай-Пронский, князь Дмитрий Иванович Немой, Иван Васильевич Шереметев-Меньшой, князь Андрей Петрович Телятевский, Иван Андреевич Бутурлин, князь Михаил Петрович Репнин, Михаил Иванович Вороной-Волынский, Борис Иванович Сукин, князь Петр Данилович Щепин, князь Дмитрий Федорович Овчинин, князь Дмитрий Иванович Хворостинин, князь Юрий Иванович Кашин, князь Юрий Федорович Борятинский, Никита Васильевич Шереметев, Михаил Петрович Головин, Елизар Ржевский, Роман Плещеев, Федор Нагой. Отдельным корпусом, действовавшим самостоятельно, командовали князь Юрий Петрович Репнин (то ли погиб, то ли умер от болезни в походе), князь Александр Иванович Ярославов, князь Семен Дмитриевич Палецкий, Григорий Иванович Нагой, князь Глеб Васильевич Оболенский и Иван Федорович Карамышев. См.: Баранов К.В. Записная книга полоцкого похода 1562/1563 года// Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 119—154. Для важнейшего похода из «старой гвардии», людей действительно опытных, воевод-ветеранов, отобран командный костяк армии. Это Шереметев, Басманов, Вороной-Волынский, князья Шуйские, оба Серебряных, Мстиславский, Турунтай-Пронский, Щенятев, Ногтев-Суздальский, Курбский да Репнины (после смерти Юрия Петровича отдельный корпус вернулся: то ли остальные воеводы не очень понимали, как им действовать, то ли сами литовцы убоялись проявлять серьезную боевую активность и отступили). Настоящий парад блестящих военачальников! Остальные по сравнению с ветеранской группой почти новички! Некоторые из них впоследствии сами станут «зубрами», например одаренный полководец князь Дмитрий Хворостинин, но большинство ничем особенно не выделится, либо же сгинет в опричные годы… Запомним этот факт.

65

Это произошло в ходе гражданской войны 30-х годов XV столетия в Великом княжестве Литовском.

66

Эту цифру дают самые осторожные подсчеты. Не исключено, что на самом деле в Великих Луках собралось 200 000 человек и даже более того.

67

После сдачи Полоцка, очевидно в ходе разграбления его войсками победителя, пострадало католическое духовенство. Было также казнено несколько представителей иудейской общины, не пожелавших креститься.

68

В.И. Буганов предполагал, что этим очевидцем и участником был Иван Черемисинов. Но скорее роль летописца «Полоцкого взятия» сыграл Михаил Безнин, впоследствии видный опричник, дипломат и воевода. См.: Володихин Д.М. Лебедевская летопись о взятии Полоцка в 1563 г. (вопросы атрибуции)// Вестник МГУ, сер. История, 1995, № 1.

69

А.Л. Хорошкевич видит в сворачивании русского наступления «грубейшую ошибку — не только тактическую, но и стратегическую», и строит на этом гипотезу, согласно которой бояре заставили царя согласиться на перемирие, пойдя на поводу у литовцев. А бедняга-царь не сопротивлялся, поскольку «не чувствовал в себе силы для реализации собственной внешнеполитической линии». См.: Хорошкевич А. А. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003. С. 340.

Ужасно любят интеллигенты поучать генералов и царей, указывать им на ошибки и т.п. Много бы Иван Васильевич навоевал по мартовской-то грязи!

70

Источники не позволяют уверенно определить, было ли на самом деле у стародубских воевод изменное намерение.

71

Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М. —Л., 1950. С. 18.

Резкость и некоторая произвольность формулировок П.А. Садикова вполне простительны, учитывая время, когда создавалась его книга.

72

Перечисленные в нем репрессированные служилые аристократы подверглись опалам, пыткам и казням в разное время. Многие — до введения опричнины или даже после ее отмены. От этого общий смысл процесса не меняется: Иван Васильевич губит аристократические семейства, потенциальное командование армии. Поэтому список составлен не по хронологии репрессий, а так, как они представлены в тексте у Курбского. В список не вошли те, кто был казнен в дни молодости Ивана Васильевича.

73

Трудно понять, кого здесь имеет в виду Курбский: это может быть и князь Дмитрий Федорович Палецкий, и князь Дмитрий Иванович Хилков — оба происходят из Стародубского княжеского дома, притом Хилков — из ветви князей Ряполовских. См.: Володихин Д.М. Трудноопределимые персоны служилых аристократов из реестра репрессированных в «Истории…» князя Андрея Михайловича Курбского// Вестник МГУ. Серия 8. М., 2006. Вып. 1. С. 93-94.

74

Подвергся пыткам, от которых впоследствии умер.

75

По данным СБ. Веселовского это мог быть и князь Федор-Большой Матвеевич Булгаков-Денисьев. См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 362-363.

76

СБ. Веселовский считает, что это князь Андрей Васильевич Тулупов-Стародубский (убит в 1570 или в начале 1571 года). См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 458.

77

Крупный военный организатор.

78

Д.Г. Чулков не занимал высоких должностей, но воевал удачно.

79

Высоких должностей не занимал, но в качестве головы часто встречается на страницах разрядных книг.

80

Из летописей, разрядов, источников иностранного происхождения и работ Р.Г. Скрынникова, в частности из «Царства террора», взяты следующие видные воеводы, гибель которых никак не отмечена у Курбского: Басманов А.Д., Борисов-Бороздин Н.В., Бухарин И.Н. (?), Данилов В.Д., Федоров-Челяднин И.П., Карповы Ф.А. и М.А., князь Куракин Д.А., князь Оболенский-Лыков М.Ю., князь Ростовский Василий-Волк Васильевич, князь Сисеев Ф.В., князь Засекин-Баташев С.И., князь Оболенский Н.В., князь Катырев-Ростовский А.И., князь Гвоздев-Приимков И.Ф., Яковля (Яковлев) С.В.

81

Здесь перечислены только те, кто был казнен. Некоторые отделались насильственным постригом в монахи, опалой, ссылкой.

82

Он неполон; здесь лишь главные, наиболее заметные персоны.

83

Сведения о его смерти противоречивы. Был под арестом и в опале, но казни не подвергся.

84

Большой карьеры он не сделал, но в конце жизни занимал воеводские должности в полках.

85

Во всяком случае, та его часть, которая принадлежала командному костяку армии.

86

Подробнее см. в главе V.

87

Судя по данным разных источников, царь лукавит: несколько воевод уже погибли от его руки или по его приказанию. С другой стороны, ответ на первое послание кн. A.M. Курбскому он написал летом 1564 года, когда абсолютное большинство казней было еще впереди.

88

То есть от воздвижения опричнины до кончины Ивана IV 18 марта 1584 года.

89

Учитывались и те походы, которые не состоялись, если в разрядных книгах есть список назначенных воевод. Учитывались также посылки на строительство крепостей и в полки «на берег», некоторые другие службы. «Годование» в крепостях при составлении списка не учтено. В список попали только старшие воеводы, например те, кто занимал должность 1-го воеводы в большом полку или же первым указан в списке воевод, задействованных при посылке на какую-либо службу. О воеводе говорится «опричный» в том случае, если это отмечено в разрядных книгах. В круглых скобках поставлены годы, когда воевода получал назначение на должность командующего в той или иной операции, старшего ответственного лица в той или иной службе.

90

Под 1579/1580 годом в разрядной книге ошибочно назван Дмитриевичем.

91

Помимо перечисленных, на службе у государя оставалось несколько выдающихся военачальников, не занимавших, однако, первенствующего положения в полевых армиях. Среди них прежде всего стоит упомянуть следующих: князь Дмитрий Иванович Хворостинин, Иван Васильевич Шереметев-Меньшой, князь Иван Петрович Шуйский.

92

Если не считать отправки князя Ивана Михайловича Елецкого, не очень заметного на общем фоне аристократических семейств, в 1582 году «на луговую черемису» с тремя полками; но, по мнению А.П. Павлова, Елецкие — «довольно родословная» фамилия. См.: Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С. 110.

Следовательно, и здесь не было исключения из общего правила…

93

Разрядная книга 1559—1605 гг. М., 1974. С. 190. По другим сведениям, возвышению Чепчугова-Клементьева способствовала весьма удачная матримониальная комбинация: он обрел покровителей в среде высшей знати и высокопоставленных дьяков России.

94

Роман Васильевич Алферьев-Нащекин (или Нащокин) принадлежит роду московских дворян, не очень заметных, но и не совсем уж ничтожных. Со знатью он тягаться без государевой поддержки не мог: у него просто не было шансов выйти победителем из местнического спора. Но при Иване IV поднялся высоко: воеводствовал, занимал пост печатника… и много местничал, пользуясь милостивым отношением царя. Поднялся намного выше, чем мог рассчитывать по роду своему. Подробнее о нем см.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 200.

95

Григорий Осипович Полев принадлежал к потомкам смоленских князей, потерявшим княжеское звание. Среди прочих «молодых волков» он, пожалуй, самый «родословный» человек. Его отец занимал воеводские должности. Но Г.О. Полев сделал слишком стремительную карьеру и получил больше, чем мог ожидать. Подробнее о нем см.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 228.

96

См. подробнее главу об опричнине (V).

97

Для тех худородных опричников, кто вошел в политическую элиту, Иван Васильевич учредил чин «думного дворянина» — предел мечтаний для публики подобного рода. Это позволило дворянам, оставшимся в составе государева двора после опричнины и уступавшим служилой аристократии в знатности, сохранить положение не просто царевых фаворитов, но и политиков, администраторов высшего звена на вполне законных, приемлемых основаниях.

98

Опричные выдвиженцы Ивана Грозного вынуждены были местничать, чтобы сохранить выгоды нового своего положения для себя, своих семей и родов. И они местничали много, упорно и непримиримо. В их среде обнаруживаются настоящие «рекордсмены» по части местничества в грозненскую эпоху. Те же М.А. Безнин, Р.В. Алферьев, князь Д.И. Хворостинин, князь А.И. Хворостинин и И.Д. Колодка Плещеев — все! — входят в число самых энергичных «местников». См.: Эскин М.Ю. Местничество в России XVI—XVII вв. Хронологический реестр. М., 1994. С. 211, 213,242,254.

Только Безнину, Алферьеву и им подобным людям из средне-нижних слоев военно-служилого класса без поддержки государя отваживаться на подобные эскапады было просто бессмысленно, и при Федоре Ивановиче им продемонстрировали всю иллюзорность высоты их служебного положения, а те, кто занимал положение на уровне Хворостининых, имели шанс небезуспешно побороться за достигнутое.

99

В том числе и на возвышение худородных дворян, правда, производившееся не столь резко, как в опричные годы. Так поднялись Баим Воейков, Деменша Черемисинов, Роман Пивов, Богдан Вельский, попавшие в государеву «дворовую» Думу.

100

Местничество в полуоформленном виде функционировало при уже при Иване III. Некоторые исследователи считают, что основа этой системы была заложена в более древние времена, однако ранние памятники, вроде бы содержащие информацию о местнических делах или о чем-то похожем, требуют дополнительного осмысления. См.: Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 296-305.

101

Под литерами I и II идут разные редакции этого документа — разрядная и летописная.

102

По тому же пути шли и западноевропейские государи. Например, французские короли формировали так называемые ордонансовые роты. В большую моду вошел найм профессиональных солдат; Швейцария даже прославилась, превратившись в страну — поставщика наемников.

103

Однако в числе первых «тысячников» — весь цвет служилой аристократии 1550-х годов. Всех этих людей просто планировалось обеспечить земельными владениями недалеко от Москвы, — это облегчило бы им службу и, кроме того, действительно повысило бы управляемость армией. В опричные годы поместья от царя получали только те, кто вошел в тщательно отобранный опричный корпус. В этом принципиальная разница «тысячной реформы» от опричной земельной политики.

104

Внук Ивана III никогда не пытался действовать в духе великого деда; сама метода балансирования и тонких манипуляций противна была его характеру.

105

Подробнее см. главу V.

106

То есть не укрепленный стенами.

107

Между тем английский торговый агент Джером Горсей сообщает, что вместе с царем из-под Москвы ушел и огромный стрелецкий корпус… Почему? Нет ответа. См.: Горсей Дж. Записки о России. XVI—XVII вв./ Пер. и сост. А.А.Севастьяновой. М., 1990. С. 56.

108

Неясно, что послужило главной причиной отступления Девлет-Гирея. То ли потери его были достаточно велики, то ли прошел слух о приближении царской армии, то ли, скорее, сам грандиозный пожар вызвал у крымцев суеверный ужас.

109

По общему мнению специалистов, эта цифра завышена.

110

На самом деле это произошло в 1571 году.

111

С.Б. Веселовский считал, что Зайцева можно назвать «безродным» лишь по незнанию генеалогии, поскольку он принадлежал к «старшей линии боярского рода Добрынских». См.: Веселовский С.Б. Род и предки А.С. Пушкина в истории. М., 1990. С. 104.

Безродным он действительно не был. Но его семейство «захудало». Ближайшие родственники — отец и дядя — имели ничтожные должности. В России к середине XVI столетия было полно уездных Рюриковичей, людей крайне низкого социального статуса, если судить с высоты Шуйских или, скажем, Курбских… Что же говорить о расплодившихся потомках старинных боярских родов?!

112

В.Б. Кобрин с полным на то основанием писал, что страшного пожара могло и не быть, если бы Москву окружили каменной стеной. Царь потратил колоссальные средства на строительство укреплений в опричных резиденциях, в то время как столичные посады оставались беззащитными. См.: Кобрин В.Б. Иван Грозный. М., 1989. С. 93.

113

Последний сыграл в событиях 1572 года выдающуюся роль. См.: Володихин Д.М. Воеводы Ивана Грозного. М., 2009. С. 21—24.

114

Тогда же в Поволжье полыхнуло восстание против русских властей.

115

О численности русской армии во время Молодинской оборонительной операции 1572 года можно судить по дошедшим до наших дней документам. См.: Документы о сражении при Молодях/ Подготовил В.И. Буганов// Исторический архив. М., 1959. Вып. 4.

116

О том же и примерно в тех же выражениях сказано в Пискаревском летописце. См.: Пискаревский летописец// Полное собрание русских летописей. М., Т. 34. С. 192.

117

При отступлении Девлет-Гирей выставил два арьергардных заслона общей численностью 5000 бойцов. Эти отряды были разгромлены русскими полками, преследующими крымцев. См.: Корецкий В.И. Соловецкий летописец конца XVI в.// Летописи и хроники. 1980 г. М., 1981. С. 237. С. 238.

118

«Отписка» — делопроизводственный термин в Московском государстве: так называли отчет. Негативный смысл тогда в это слово не вкладывался.

119

Загадочными и страшными обстоятельствами первого постопричного года являются пытки и казнь героев битвы на Молодях: князей Михаила Ивановича Воротынского, Никиты Романовича Одоевского, а также видного воеводы Михаила Яковлевича Морозова. СБ. Веселовский считал, что они пострадали за какую-то «служебную провинность». См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 370, 422.

Р.Г. Скрынников полагал, что царь хотел показать тремя казнями «самых авторитетных вождей думы», что возврата к доопричным временам не будет, т.е. неограниченная личная власть, полученная им в опричные годы, впредь сохранится. См.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 2002. С. 340-342.

Высказывались также иные версии: например, Ивана IV подозревали в желании заполучить в свое распоряжение крупные земельные владения трех пострадавших воевод… Но для чего тогда потребовалось их пытать, казнить? Неужто нельзя было отобрать землю, наложив опалу? Кто бы посмел воспротивиться? Прежде Иван Васильевич легко проделывал такие вещи. Например, с тем же Воротынским. Или: царь опасался растущего авторитета Воротынского… Тогда при чем здесь Одоевский и Морозов? Возможно, опалы не связаны друг с другом, и воеводы были наказаны за разные провинности и даже, быть может, совершенные в разных походах (против восставших казанцев — «луговой черемисы» — ходил первым воеводой Одоевский, Морозов был под Пайдой, а Воротынский — на юге); просто в указе о наложении опалы эти три человека были поставлены рядом. А может быть, Иван Васильевич хотел самым жестоким образом показать, что крымцев ему нет оснований опасаться, и с ними он справится без прежних героев? Источники, к сожалению, не позволяют в данном случае дать однозначный и твердый ответ.

120

Многие ее представители к тому же отличались «книжностью», иными словами, были неплохо образованы.

121

Дворянство, стоявшее ступенькой ниже аристократии в иерархии военно-служилого класса России, оказалось неспособным дать достаточное количество искусных, талантливых, энергичных воевод и администраторов. В связи с этим емко и точно высказался Р.Г. Скрынников: «Опричнина обнаружила тот факт, что в XVI в. среднее и мелкое дворянство еще не обладало ни моральными и политическими потенциями, ни достаточным образованием и влиянием, чтобы оттеснить боярскую аристократию от кормила управления и занять ее место. Свое выступление на исторической арене “худородные” дворяне-преторианцы ознаменовали лишь кровавыми бесчинствами, бессовестным грабежом и всякого рода злоупотреблениями». См.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 2002. С. 336.

122

Об этом свидетельствует, например, сохранение чина думных дворян и дворовой думы.

123

Это высказывание Флетчера не вызывает особого доверия: при том постоянном напряжении военных сил, которое было обязательным для Московского государства, при регулярном возникновении гибельной угрозы с юга назначать высшими военачальниками ослов было бы игрой в русскую рулетку, не иначе. Трудно предположить в московском правительстве того времени столь выдающуюся дурость.

124

Вероятнее всего, имеются в виду князья Борис Камбулатович (Камбулович) Черкасский и Тимофей Романович Трубецкой.

125

По всей видимости, имеется в виду передовой полк или ертоул.

126

Ведь прежде, в 50-х и 60-х годах XVI столетия, на посты «больших» воевод достаточно часто назначались первоклассные полководцы…

127

Князь Ю.И. Токмаков умер своей смертью.

128

Относительно Волынского есть смутные известия о том, что он склонял гарнизон к сдаче. После падения города Петр Иванович пресмыкался перед Стефаном Баторием, жалуясь на князя Василия Микулинского (речь, скорее, шла о князе Телятевском, возглавлявшем гарнизон), но король не стал разбирать его жалобу.

129

Известны также другие начальствующие лица полоцкого гарнизона, очевидно, попавшие в плен после взятия города армией Речи Посполитой: воеводы «у наряда» (иными словами, командовали артиллерией) князь Иван Семенович Лобанов-Ростовский, Астафий Михайлович Пушкин, князь Захарий Иванович Сугорский-Белозерский, а также 4 стрелецких головы, дьяк Матвей Иванович Ржевский, городничие Замятия Опалев и Федор Петрович Кафтырев. См.: Володихин Д.М. О В.В. Новодворском и его исследованиях по истории Ливонской войны// Новодворский В.В. О взятии Полоцка войсками Стефана Батория в 1579 году. Полоцк, 1997. С. 4.

130

Старая Русса до того была сожжена литовцами (февраль 1581 года). Неясна судьба ее тогдашних воевод — князя Владимира Ивановича Бахтеярова-Ростовского, Ивана Федоровича Крюка Колычева, князя Федора Ивановича Кривоборского. Вероятнее всего, они также оказались пленниками литовцев.

131

Джером Горсей упоминает также некоего князя Ивана Куракина, казненного за потерю Вендена. См.: Горсей Дж. Записки о России. XVI — начало XVII в. / Пер. и сост. А.А. Севастьяновой. М., 1990. С. 62.

Кроме того, трудно установить судьбу воевод, командовавших русскими гарнизонами в целом ряде небольших крепостей, взятых войсками короля Стефана Батория. Значительные потери командирский корпус понес после взятия шведами в 1581 году Нарвы, Ивангорода, Яма и Копорья.

132

И, заметим, Р.Г. Скрынников вместе с ним.

133

Конечно, ни Салтыков, ни Тюфякины, ни другие воеводы, разбитые под Венденом, не относились к самым сливкам русской аристократии. Но Сицкий, Воронцов и Татев по роду своему стояли достаточно высоко, да и остальные были не ровней «молодым волкам» первого призыва опричнины. Видимо, Андрей Михайлович просто не захотел увидеть, что знать вновь стала в середине 1570-х годов важнейшей опорой трона.

134

В несчастливом для русских полков сражении под Торопцом корпус был разбит, и бумаги достались полякам. Таким образом, сохранились они в одном из польских архивов.

135

Подробнее о Магнусе и создании буферного государства в Ливонии см. главу IV.

136

В одном из них — Вольмаре — берут в плен Александра Полубенского, командующего силами Речи Посполитой в регионе. Его принуждают отдать подчиненным приказ о сдаче укрепленных пунктов. Этот приказ немало способствует успехам русского оружия.

137

Мы знаем об этом из хроники Бальтазара Рюссова, источника не совсем надежного, поэтому весьма возможно, что страдания Магнуса несколько преувеличены. Но другие иностранные авторы — Петр Петрей и Генрих Штаден — как будто подтверждают эти сведения: первый пишет о том, что Магнуса избивали и даже заставляли ползать у палатки Ивана IV, вымаливая прощение; второй объявляет, что с Магнусом поступили «не по-христиански».

138

Вряд ли небольшое территориальное расширение Ливонского королевства серьезно повредило бы русским интересам в Прибалтике; возможно, часть городов, перешедших под руку Магнуса по доброй воле, могла быть ему оставлена.

139

То есть царская власть.

140

Добавление произведено по смыслу.

141

Польский король упрекал его за нерыцарственное поведение: дескать, отчего война не объявлена, а русские полки берут подвластные ему города? Но Иван IV точно знал, кому эти города должны быть подвластны.

142

Вероятно, надо читать «взя».

143

Незадолго до того город был потерян нами, пришлось его отбивать.

144

Неприятель отбил Венден крайне быстро. См.: Столбцы дел московских приказов (Городового, Поместного, Разрядного) по управлению Ливонскими городами 1577— 1579 гг.// Памятники истории Восточной Европы. М.; Варшава, 1998. Т. III. Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод). 1571—1580 гг. С. 96-97.

145

Первая попытка вернуть Венден была предпринята русским командованием за несколько месяцев до взятия Полчева, но она закончилась неудачей.

146

Б.Н. Флоря заметил по этому поводу: «У войска появилось много начальников, которые могли отдавать распоряжения независимо друг от друга, и это стало одной из причин неудачи похода». См.: Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 2003. С. 351.

147

Судя по иностранным источникам, они составляли до трети армии — порядка 6000 человек одними убитыми.

148

Впрочем, Стефан Баторий тоже не церемонился с местным населением. Его солдаты ограбили город, а потом король отдал православные храмы иезуитам, хотя большинство полочан исповедовало православие.

149

Речь идет о тщетных попытках Ивана Васильевича добиться помощи от германского императора.

150

См. подробнее главу о дипломатической деятельности Ивана Грозного (IV).

151

За исключением, быть может, сибирской экспедиции Ермака.

152

Быть может, энергичные попытки царя окончательно решить казанскую проблему повлияли на то, что войска раз за разом шли на Казань, несмотря на прежние неудачи. Но, видимо, тактические решения затруднительно отнести на его счет.

153

С той оговоркой, что до сих не ясно, какой процент «тысячников» удалось обеспечить поместьями.

154

В отличие от автора этих строк, знакомого с отечественной дипломатией XVI столетия постольку-поскольку (потому и главка о ней невелика).

155

Подробнее см. в главе III.

156

Подробнее см. главу III.

157

Магнусу даже позволили остаться при своей католической вере и не стали «перекрещивать» его в православие.

158

Подробнее см. в главе III.

159

Впрочем, и судьба предателя оказалась незавидной: умер он в бесславии и нищете. См.: Цветаев Д.В. Мария Владимировна и Магнус Датский// Журнал Министерства народного просвещения. 1878. Вып. 3.

160

По иронии судьбы Мария Нагая пережила своего венценосного супруга на четверть века… Впрочем, Иван IV проявлял крайнюю неразборчивость в матримониальных вопросах. Так, незадолго до введения опричнины он сватался к Екатерине Ягеллонке, замужней даме, в то время как собственная супруга Ивана Васильевича, царица Мария Темрюковна, была жива и здорова.

161

Род шведских королей действительно знатностью не отличался. Еще и века не прошло, как Шведская провинция в результате восстания ушла из-под власти датских королей. Шведские государи, таким образом, в глазах Ивана Грозного — не выше «волостных старост» во владениях природных монархов-датчан.

162

Баторий, воевода Семиградский, жил в Трансильвании, являвшейся тогда вассальной территорией турецкого султана.

163

Ям-Запольский мир с Речью Посполитой заключен в 1582 году, а Плюсское перемирие со Швецией — лишь в 1583 году.

164

Намек на то, что Иван Васильевич избежал сражения с Девлет-Гиреем и отступил в Ростов.

165

Концепция Ключевского, если присмотреться, является своего рода «римэйком» карамзинской.

166

«Полицейский корпус» — меткое, хотя и не совсем верное выражение Е.М. Ельянова. См.: Ельянов Е.М. Иван Грозный — созидатель или разрушитель? Исследование проблем субъективности интерпретаций в истории. М., 2004. С. 100.

167

Если не считать оговоркой то, что слова «измена», «изменное» дело он в большинстве случаев пишет в кавычках, делая из них цитату самого грозненского времени. Но вот слово «заговор» чаще идет без кавычек.

168

С утверждением о недостатке централизации трудно согласиться: Иван III отлично справлялся с задачами обороны страны и вел к тому же масштабные наступательные войны в условиях еще меньшей централизации во всем. Другое дело, что сам Иван Васильевич страстно желал большей централизации вооруженных сил — лично ему так было удобнее…

169

Эта концепция ближе всего к взглядам Виппера. С тем исключением, что Роберт Юрьевич относился к личности государя и воздвижению опричнины на порядок позитивнее, нежели автор этих строк.

170

В первую очередь управления вооруженными силами России.

171

Это мнение обосновывается в главе III.

172

В летописи сказано, что Иван Васильевич забрал с собой «святость». Видимо, имеются в виду частицы мощей и риз святых из московских церквей.

173

Государь велел служилым людям забрать с собой и их семьи!

174

Приятно осознавать, что митрополит Афанасий сохранил лицо, не пожелав лично участвовать в этом балагане.

175

Отчасти подтверждается и другими источниками. Впрочем, Шлихтинг сообщает, что перед отъездом из Москвы Иван IV не поднимал в беседах с церковными иерархами и аристократией вопроса о ненависти и измене, но, напротив, высказал желание удалиться от власти из-за пресыщения ею и ради монашеской жизни.

176

Животы и статки — имущество.

177

Бояре, окольничие, стольники, жильцы, стряпчие — служебные и думные чины.

178

В Костровском летописце, опубликованном М.Н. Тихомировым, сообщается также, что Опричный дворец строился на месте двора князя М.Т. Черкасского. См.: Тихомиров М.Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. // Исторические записки. М., 1940. Т. 10. С. 89.

179

Квадратное в плане.

180

Таубе и Крузе сначала добились от царя больших почестей, затем, как говорили в советское время, «не оправдали доверия» и, опасаясь за свою участь, подняли мятеж, окончившийся неудачей. Им оставалось перебежать к полякам. Там дуэту пришлось «отрабатывать» художества (в том числе авантюрный проект подчинения царю всей Ливонии), совершенные на территории России. У Таубе и Крузе были все основания быть крайне недоброжелательными и к государю, и к стране. Тщательный источниковедческий анализ обнаруживает в «Послании…» фактические нестыковки и очевидную тенденциозность.

181

Р.Г. Скрынников сделал остроумное и, по всей видимости, справедливое наблюдение о времени начала опричного ордена: «Пока [митрополит] Филипп сохранял пост главы Церкви, он не потерпел бы, чтобы опричные палачи разыгрывали кощунственный спектакль. Когда Филипп покинул митрополию, руки у Грозного оказались развязанными». См.: Скрынников Р.Г'. Иван Грозный. М., 2002. С. 301.

А св. Филипп, митрополит Московский, был свергнут с кафедры осенью 1568 года.

182

Со значительными перерывами.

183

Деятельность последнего освещается в широко распространенных церковно-исторических сочинениях, с которыми Иван IV, один из образованнейших людей России, непременно был знаком.

184

«Опричнина стала в руках царя орудием, которым он просеивал всю русскую жизнь, весь ее порядок и уклад, отделял добрые семена русской православной соборности и державности от плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах и забвения своего религиозного долга… Даже внешний вид Александровской слободы, ставшей как бы сердцем суровой брани за душу России, свидетельствовал о напряженности и полноте религиозного чувства ее обитателей. В ней все было устроено по типу иноческой обители — палаты, кельи, великолепная крестовая церковь (каждый ее кирпич был запечатлен знамением Честнаго и Животворящего Креста Господня). Ревностно и неукоснительно исполнял царь со своими опричниками весь строгий устав церковный. Проворный народный ум изобрел и достойный символ ревностного служения опричников…» (имеются в виду метлы и собачьи головы) — из книги владыки Иоанна «Самодержавие духа».

185

Любопытно, что колдуном Бомелия считали как англичане (он был вывезен русскими дипломатами из Лондона, где сидел в тюрьме), так и русские. В частности, Псковская летопись отмечает, что «лютый волхв» Бомелий «отвел царя от веры». Джером Горсей именует его «лживым колдуном», «искусным математиком и магом». См.: Горсей Дж. Записки о России. XVI — начало XVII в. М., 1990. С. 63.

Вообще, судя по английским источникам, Бомелий был «придворным физиком» Елизаветы I, патентованным оккультистом и выдающимся астрологом. По всей видимости, знаком с Джоном Ди.

186

Реквизиции земель, а также выселение старых помещиков и вотчинников происходили в опричных областях не сплошным «ковром», а частично, чересполосно.

187

В миру — Федор Степанович Колычев, отпрыск старинного боярского рода.

188

Впрочем, возможно, не все. И с этой точки зрения не столь уж странно выглядит изменническая сдача Изборска в 1569 году.

189

В отношении князей Мстиславского, Вельского и Воротынского подобного рода подозрения скорее всего беспочвенны: эти люди всю жизнь честно дрались за Россию, а Вельский и голову за нее сложил. Но у Федорова основания пойти на сотрудничество с поляками были. Его держали голым в заточении в связи с расследованием событий 1546 года, и он во всем тогда винился… Потом И.П. Федорову пришлось отправиться в ссылку. Трудно забыть такие унижения.

190

Иностранные источники сообщают также, что заговорщиков выдали, помимо князя Владимира Андреевича, также главные столпы земщины — князья И.Ф. Мстиславский и И.Д. Вельский. Но Б.Н. Флоря, тщательно изучив, где и когда находились эти лица, отверг основательность данного сообщения. См.: Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 2003. С. 217-218.

191

А силы, собранные поляками, были очень значительны, и с их действиями на русском фронте связывались большие надежды. См.: Piwarski К. Niedoszla wyprawa t. zw. Radoszkowicka za Zygmunta Augusta na Moskwe (rok 1567— 68)// Ateneum Wilenskie, rok IV, zeszyt 13,1927.

192

Впервые террористические акции подобного масштаба производились именно в связи с «делом Федорова» в 1568 году, затем — в 1570-м. Курсив мой. — Д.В.

193

Подробнее этот сюжет изложен в главе VII.

194

А заодно, как подчеркивают некоторые историки, «реквизициями» и открытым грабежом добыть средства для продолжения войны, пополнить казну. Впрочем, состояние страны в 1570 году было еще не столь тяжелым, чтобы для продолжения военных действий требовались столь радикальные средства. Кроме того, царь мог просто взять все, чего бы ни пожелал. Безо всяких военизированных экспедиций… Ограбление северных русских областей — следствие бесчинств, естественная добавка к ним, но не изначальная цель похода.

195

Это мнение В.И. Корецкого, основанное главным образом на кратких летописных заметках, подверглось впоследствии критике, однако полностью опровергнуто не было. См., напр.: Солодкин Я.Г. История позднего русского летописания. М., 1997. С. 23—24.

196

Это известие в разное время датировали то 1566 годом, то 1568-м (первый вариант более распространен). Слова о «ненависти» относятся к периоду до начала массового террора.

197

Основные обвинения — измена и служебные злоупотребления.

198

В.А. Рогов убедительно доказал этот тезис в монографии «История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV—XVII вв. М., 1995.

199

Джильс Флетчер побывал в России по прошествии полутора десятилетий после отмены опричных порядков, при царе Федоре Ивановиче. Но он, во-первых, мог составить себе представление об опричнине по материалам архива Московской компании (См.: Володихин Д.М. Источники трактата Джильса Флетчера «О государстве русском» // Россия и Запад: диалог культур. М., 1994. С. 31—36); и, во-вторых, почувствовал ее дыхание в речах тех, кто ее пережил. Флетчер был уверен, что опричнине пришел конец, правда, он не пишет, когда именно. Из сообщения английского дипломата можно сделать вывод, что он говорит о начале 1570-х, но в равной степени его слова могут относиться и к окончанию царствования Ивана IV: «Столь низкая политика и варварские поступки, хотя и прекратившиеся теперь, так потрясли все государство и до того возбудили всеобщий ропот и непримиримую ненависть, что, по-видимому, это должно окончиться не иначе как всеобщим восстанием». См.: Флетчер Дж. О государстве русском // Проезжая по Московии (Россия XVI—XVII веков глазами дипломатов) / Отв. ред. Н.М. Рогожин. М., 1991. С. 49. Курсив мой. — Д. В.

200

У Генриха Штадена есть прямое и однозначное сообщение об этом, однако Д.Н. Альшиц считает сочинения Штадена источником, не заслуживающим ни малейшего доверия. В аргументах Альшица по поводу неосновательности сообщений Штадена содержится больше полемического задора, чем здравого смысла.

201

Время существования опричного корпуса четко отслеживается по разрядным книгам. С 1572 года там опричные воеводы не упоминаются. Альшиц пишет: опричные пропали, но остались воеводы из состава «особого» двора Ивана IV. Так что, скорее, двор, т.е. опричнина нового издания, поглотил земщину, чем наоборот. Но это мнение не представляется доказанным. В конце 1560-х — начале 1570-х годов разряды сообщают о походах опричных армий, целиком (считая командиров) укомплектованных опричниками. Около 500 человек непосредственно охраняли государя, и, по разным подсчетам, в 8—12 раз большее количество бойцов входило в опричное ополчение. После 1572 года о таких армейских соединениях сообщений нет. Особый двор, по подсчетам самого Альшица, не собирал и тысячи семисот человек. См.: Альшиц Д.Н. Начало самодержавия в России. М., 1988. С. 201.

Дворовые люди получали назначения в общеармейских формированиях и могли служить эмиссарами государя в действующей армии, т.е. «офицерами для особых поручений». Сам «особый» двор мог составить особый полк в составе большой армии, отправленной в поход. Но дворовых соединений, сопоставимых с теми, которые действовали во второй половине 1560-х годов самостоятельно, в разрядах не обнаруживается.

202

П.А. Садиков первым ясно высказался на этот счет: «В течение своего многолетнего существования, и в первый период (1565—1572 гг.) под именем собственно “опричнины”, и во второй — в виде “двора” (1572—1584 гг.) “опричнина- двор” в своем внутреннем строе пережила ряд модификаций». См.: Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 44.

203

Незадолго до начала правления Симеона Бекбулатовича заговорщики были схвачены и казнены.

204

Дворян, входивших в «особый» двор, тщательно «перебрали», как и в первый год опричнины, определяя, насколько они достойны царского доверия.

205

Боярин князь Федор Михайлович Трубецкой и Афанасий Федорович Нагой (из знатного рода тверских бояр). Оба относятся к числу аристократов.

206

Не менее того известно личное участие царя Ивана IV в составлении и редактуре московских летописей.

207

Любопытно, что преданность православию он сохранил и на исходе жизни яростно полемизировал и с католиками, и с протестантами. См.: Калугин В.В. Андрей Курбский и Иван Грозный (теоретические взгляды и литературная техника древнерусского писателя). М., 1998. С. 90—91.

208

Государь неоднократно показывает, что он понимает свою ответственность перед Господом за все содеянное, но никак не связывает эту ответственность с Заповедями, будто для него писаны иные заповеди. Р.Г. Скрынников назвал 1-е послание Грозного Курбскому (1564) «подлинным манифестом самодержавия». К этому мнению близки многие другие исследователи. В самодержавии как форме организации государственной власти автор этих строк видит больше благ, нежели недостатков, но только в том случае, если его естественный религиозно-нравственный ограничитель в полной мере сознается самодержцем. Б.Н. Флоря подчеркивал, что в 1-м послании Иван IV усиленно разъясняет полную независимость своей власти от воли подданных. Бог ему вручил эту власть, а предки «благословили» ею. Б.Н. Флоря показывает также: подобные представления могли быть получены царем от Сильвестра, по словам которого Бог «нарекает» монарха «начальником, судьей и пророком», желая, «дабы вся вселенная наполнилася православия».

209

И прежнего своего любимца, Василия Грязного, попавшего в плен к татарам, Иван IV в письме (1574) играючи называет «страдником», т.е. холопом. См.: Послания Ивана Грозного// Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 170.

210

Все это отражено в вопросах, заданных царем церковному собору 1551 года и попавших в текст «Стоглава».

211

В то же время государь делал послабления по вере протестантам и католикам, выезжавшим в Россию для службы, позволил немцам — насельникам Москвы завести кирху. Неоднократно царь отступал от непримиримо твердой позиции по вопросам веры ради политических успехов.

212

Содержание диспута между русским царем и Яном Рокитой через 12 лет было опубликовано в Европе.

213

То есть в силу разных обстоятельств лишенных выходных данных.

214

В этом нет ничего фантастического: итальянские инженеры и техники нередко нанимались на русскую службу в XV—XVI веках. В 1550-х годах Россию посетил датский мастер-печатник Богбиндер, однако неизвестно, работал ли он по специальности.

215

Видимо, в 1563 году.

216

Существует немало версий, отвечающих на вопрос, в связи с чем первопечатники Ивана IV оказались в Литовской Руси, но наиболее здравое объяснение — особая миссия, совершавшаяся по соглашению Ивана IV, православных магнатов Великого княжества Литовского и при благословении, полученном на Московской митрополичьей кафедре. Вероятнее всего, московские мастера выехали вместе с техническими приспособлениями в 1566 году, с посольством литовско-русского магната Григория Ходкевича. Автор этих строк, благодаря любезному позволению реставраторов Спасского собора Спасоевфросиньевского монастыря в Полоцке, имел возможность ознакомиться с граффито 1566 года: «Иван Федорович власною (т.е. собственной) рукою написа». Вероятно, это своеобразный автограф первопечатника.

217

Фактически книжная справа была одним из поводов к великому церковному расколу при патриархе Никоне и рождению старообрядчества.

218

Судя по всему, митрополит Макарий пользовался у царя значительным авторитетом и оказывал на Ивана Васильевича благотворное нравственное влияние. Многие историки считают, что подобного рода духовными наставниками царя были также священники Сильвестр и А.Ф. Адашев, но это вызывает определенные возражения. Сильвестр мог быть учителем Ивана Васильевича, но наставником — вряд ли. В большей степени он мог играть роль посредника между молодым государем и высшей аристократией; Иван IV, выросший среди заговоров, мятежей, интриг, знал цену учительству, исходящему от человека, который занял столь важную политическую позицию, уважал его и во многом должен был подчиняться ему; но любил ли он Сильвестра? видел ли в нем нравственный пример? Вряд ли. Ничто не свидетельствует о сколько-нибудь теплых чувствах между ними. Еще менее вероятно, что наставническую роль мог принять на себя Адашев.

219

Ведь не зря же царь, удалясь в Александровскую слободу в декабре 1564 года, писал, что Церковь не дает ему расправляться по всей воле с «изменниками», отстаивает их: «…архиепископы и епископы и архимандриты и игумены, сложася з бояры и з дворяны и з дьяки и со всеми приказными людьми, почали по них… царю и великому князю покрывати». См.: Продолжение Александро-Невской летописи// Полное собрание русских летописей. М., 1965. Т. 29. С. 342.

220

Тафья — головной убор, заимствованный у татар. Церковь осудила его ношение задолго до митрополичьего служения св. Филиппа.

221

Но и помощников Ивану IV в среде духовенства отыскалось немало…

222

Факт насильственной смерти св. Филиппа известен по его житию, сообщению князя A.M. Курбского, запискам бывших опричников И. Таубе и Э. Крузе и др. источникам. Палач Филиппа, Малюта Скуратов, не был как-либо наказан государем. См.: Володихин Д.М. Митрополит Филипп. М., 2009. Глава VII «Смерть пастыря».

223

Тогда же лишились сана Филофей, архиепископ Рязанский, и Пимен, архиепископ Новгородский.

224

Подробнее см. главу V.

225

Его жены: Анастасия Захарьина-Юрьева, Мария Черкасская, Марфа Собакина, Анна Колтовская, Анна Васильчикова, Мария Нагая. Помимо них, царь надолго сошелся с дьячьей вдовушкой Василисой Мелентьевой, почти женой… Почитатели Ивана IV отрицают некоторые браки царя, например, с Марфой Собакиной, Анной Колтовской и Анной Васильчиковой, но источники подтверждают факт свадеб. Так, например, до наших дней дошел свадебный разряд бракосочетания с Марфой Собакиной. См.: Разрядная книга 1475—1605 гг. М., 1982. Т. II. Ч. 2. С. 285—291.

226

Как иностранные, так и отечественные источники, в том числе неофициальные летописцы, подтверждают факт убийства царем сына. Однако есть версия и о ненасильственной кончине царевича: «…предположения о естественной смерти царевича Ивана имеют под собой документальную основу. Еще в 1570 году болезненный и благочестивый царевич, благоговейно страшась тягот предстоявшего ему царского служения, пожаловал в Кирилло-Белозерский монастырь огромный по тем временам вклад — тысячу рублей. Предпочитая мирской славе монашеский подвиг, он сопроводил вклад условием, чтобы “ино похочет постричися, царевича князя Ивана постригли за тот вклад, а если, по грехам, царевича не станет, то и поминати”… Косвенно свидетельствует о смерти Ивана от болезни и то, что в “доработанной” версии о сыноубийстве смерть его последовала не мгновенно после “рокового удара”, а через четыре дня, в Александровской слободе. Эти четыре дня — скорее всего время предсмертной болезни царевича… В последние годы жизни он все дальше и дальше отходил от многомятежного бурления мирской суеты… душа его стремилась к Небу… В борниках библиотеки Общества истории и древностей помещены: служба преподобному Антонию Сийскому, писанная царевичем в 1578 году, “житие и подвиги аввы Антония чудотворца… переписано бысть многогрешным Иваном” и похвальное слово тому же святому, вышедшее из-под пера царевича за год до его смерти, в 1580 году. Православный человек поймет, о чем это говорит… Высота духовной жизни Ивана была столь очевидна, что после церковного собора духовенство обратилось к нему с просьбой написать канон преподобному Антонию, которого царевич знал лично. “После канона, — пишет Иван в послесловии к своему труду, — написал я и житие; архиепископ Александр убедил написать и похвальное слово”… В свете этих фактов недобросовестность версии о “сыноубийстве”». Версия взята из книги Иоанна (Снычева), митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского «Самодержавие духа. Основы русского самосознания» (СПб., 1997). Однако аргументы академических историков оставляют немного места для доверительного отношения к этой гипотезе; см.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 337—340; Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 2002. С. 439—444.

Сразу несколько независимых друг от друга источников сообщают о смерти царевича в результате удара, нанесенного царем, и это выглядит более убедительно.

227

Между историками высказывались мнения об умертвлении Ивана IV приближенными, однако в настоящее время большинство серьезных академических исследователей причиной смерти царя считают болезнь и преклонный по тем временам возраст. См., например: Корецкий В.И. Фрагменты митрополичьего летописания второй половины XVI в. в Московском летописце// История русского летописания второй половины XVI — начала XVII в. М., 1986. С. 70; Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 2002. С. 453.

228

Хотя иное традиционное общество, надо надеяться, когда-нибудь будет построено в России.

229

Но роль юродивого Христа ради, например, или нищего на паперти, или даже безбожного скомороха были частью спектакля. Гораздо хуже, когда человек «терял знак», т.е. расставался с твердой принадлежностью к какой-либо общественной группе. Бродяга — человек подозрительный и неприятный, а разбойник плох не только разбоем, но и оторванностью своей от общества. В этом смысле и тот и другой рассматривались как люди второго сорта.

230

Разумеется, за исключением тех случаев, когда тягло расширялось до пределов непереносимых, нездравых, бессмысленных, или же, когда за требованием государства, Церкви, общины виделся чей-то личный корыстный интерес. В этом случае бунт получал некоторое оправдание — как инструмент возвращения к доброй старине, восстановления прежнего, правильного порядка вещей. Его «бессмысленность и беспощадность» подпитывались тем, что бунтовщики чувствовали за собой высшую правду, чуть ли не санкцию Бога.

231

С 1589 года — патриарх.

232

Поворот в биографии нежелательный, но возможный. Так, например, старомосковские служилые аристократы нередко делали церковную карьеру — как, например, св. Филипп митрополит Московский из боярского рода Колычевых или патриарх Филарет из боярского же рода Захарьиных-Юрьевых. Крестьянин, при удаче, мог сделаться «торговым человеком» и даже войти в число «служилых людей по отечеству». Бывали случаи, когда богатый купец по власти и богатству намного превосходил столичных бояр и служилых князей. Так, например, при Иване IV невероятно возвысилась семья Строгановых, а при Михаиле Федоровиче — семья Светешниковых. Эти владели землями, промыслами и целыми городами… но ровно так же, как и высокородные дворяне, могли по государеву указу попасть на правеж.

233

Не считая королевича Владислава, оказавшегося на российском престоле случайно, благодаря несчастьям Великой Смуты начала XVII века.

234

Об этом писал, например, В.Б. Кобрин.

235

Обычно либерально-демократические историки и публицисты пишут о варварском тиранстве Ивана IV, о крови, обильно пролитой по его приказу, о страшных массовых казнях. Государь Иван Васильевич казнил не больше и не меньше, чем европейцы того времени. Во Франции и в Речи Посполитой религиозные войны привели к чудовищному кровопролитию. Среди европейских правителей XVI столетия были такие, по сравнению с которыми наш кровопийца должен бы считаться сущим младенцем. Не особенное «азиатское варварство» наше и не «самодержавный деспотизм» привели к огромным жертвам. Государственный строй соседей Московского государства, да и вообще политическое устройство европейских стран того времени не дают примеров более позитивных, более «мягких» по сравнению с нашей страной. Дело в личных качествах государя. Худо не то, что он множество людей казнил, пребывая в своем праве самодержца, а в том, что он множество людей казнил… Стоит ли оправдывать родное, отечественное душегубство кровавым варварством западных соседей? Стоит ли апеллировать к примерам худшего в человеческих душах и в человеческой истории? На это ли место — среди злодеев — следует претендовать нашей цивилизации, нашему народу?

236

И сам Иван Васильевич это понимал. В частности, во втором послании, адресованном князю Курбскому, он писал: «Со смирением напоминаю тебе, о князь, — посмотри, как к нашим согрешениям и особенно к моему беззаконию, превзошедшему беззакония Манассии, хотя я не отступал от веры, терпеливо Божье величество, веря в мое покаяние. И не сомневаюсь в милосердии Создателя, которое принесет мне спасение, ибо говорит Бог в святом Евангелии, что больше радуется об одном раскаявшемся грешнике, чем о девяносто девяти праведниках… Ибо если и многочисленнее песка морского беззакония мои, все же надеюсь на милость благоутробия Божьего — может Господь в море своей милости потопить беззакония мои…» Здесь же царь подчеркивает, что Господь «…милостью своей позволил нам, смиренным и недостойным рабам своим, удержать скипетр Российского Царства от его вседержительной десницы христоносной хоругви…» См.: Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным// Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 79.

Таким образом, власть Высшего Судии государь знает и склоняется перед нею.

237

Впрочем, не всем сведениям подобного рода стоит доверять. Например, известия Дж. Горсея о беспутном поведении царя сомнительны.

238

Есть несколько версий гибели архиепископа Леонида. Наиболее вероятно то, что он был уморен голодом в заточении.

239

Где тот подозрительно быстро скончался (осень 1571 года). Возможно, прав Курбский, который писал, что Пимена утопили — только не в Новгороде, как полагал Курбский, и не во время опричного разгрома 1570 года.

240

Это выразилось не только в публицистических выступлениях, но также в составлении «Молитвы царю Иоанну Грозному» и создании иконы «благоверному царю Иоанну Грозному».

241

Например, св. Димитрий, прозванный Донским.

242

Правда, в суждение архимандрита Макария вкралась неточность: во всяком случае, не известно ничего скверного о кончине Кирилла, преемника св. Филиппа на митрополичьей кафедре; умер же он, пребывая в сане митрополита в 1572 году.

243

Немудрено: государь не был фигурой абсолютно черной, инфернальной. Были в его биографии положительные преобразования, были и моменты, когда он искренне служил стране и Церкви. Тот же владыка Питирим высоко оценивает участие Иван Васильевича в борьбе с разрушительными ересями.


Саркофаги Ивана Грозного и его сыновей Ивана и Федора в Архангельском соборе Московского Кремля | Иван IV Грозный | Ссылки