home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5 Социальное познание людей и ситуаций

Мы никогда не можем, даже при самом тщательном рассмотрении, полностью понять тайные пружины человеческих поступков.

Иммануил Кант

Социальная психология

Все мы – члены общества. У нас есть круг родных и друзей, ежедневно мы встречаемся с сокурсниками и преподавателями, проходим мимо огромного числа людей на улицах городов. Все мы знаем, как нам себя вести, или считаем, что знаем. Однако откуда берется это социальное знание, как мы его приобретаем и усваиваем до такой степени, что большая часть наших контактов с другими людьми, особенно близкими, носит непринужденный характер, который мы даже и не стремимся анализировать и осмыслять? Мы уже рассматривали часть этих вопросов, когда рассказывали о развитии социального «Я» человека. Предварительно можно сказать, что социальное познание – это присущее людям умение (свойство, качество) постоянно приобретать знания о себе и о других людях, а также о ценностях, нормах, законах и правилах жизни в обществе.

Социальное познание – это длящийся всю жизнь процесс, который чаще носит автоматический, спонтанный и непосредственный характер. Он мало заметен и самому человеку, поскольку с самого рождения человек включен в социальные ситуации как наблюдатель, участник, а позднее их создатель. Вспомните, как часто вы думаете о себе и других людях в связи с собой. Оказывается, все наше время, все наши мысли занимают наши отношения с другими людьми, суждения о них и о себе. Особенно интенсивно процесс социального познания идет в первые годы жизни, поскольку перед растущим человеком стоит задача освоения способов взаимоотношений с другими, языка, жестов, мимики, понимания отношений между людьми, определения своего места в кругу семьи. Это знание позволяет позднее человеку эффективно взаимодействовать с другими, строить свои отношения в семье, в дружеской компании сверстников, в учебном и рабочем коллективе.

Условно социальное познание можно разделить на две части, которые в обыденной жизни слиты воедино: на социальное познание как понимание других людей (его часто называют социальным восприятием) и на социальное познание как понимание социальных ситуаций, связанных с отношениями людей.

5.1. Особенности социального познания

Какое же социальное знание мы приобретаем в течение жизни? Оказывается, что всю жизнь мы, сами того не осознавая, учимся. Мы учимся поддерживать контакты, вести непринужденные беседы и деловые переговоры, мы учимся любить, сочувствовать, сопереживать, откликаться на чужие радость и боль, мы учимся помогать и с благодарностью принимать помощь. Мы учимся вместе работать, творить и решать социальные проблемы, участвовать в ритуалах и семейных событиях (крестины, свадьба, похороны). Одновременно мы учимся соперничать, конкурировать, отражать атаки, противостоять агрессии. Но главное заключается в том, что мы умеем выбирать себе друзей и самых близких людей, например партнера, потому что у нас есть свое мнение о каждом человеке, с которым мы вступаем в контакт. Откуда к нам приходит это знание? Каким образом мы научаемся различать хороших людей и плохих, добрых и злых, покладистых и не очень?

С момента рождения человеческое дитя дышит, спит и пьет самостоятельно. И так же самостоятельно ребенок овладевает социальными и человеческими умениями, вначале бессознательно, благодаря наличию рецепторов и врожденных умений, связанных с адаптационными возможностями всех живых существ на Земле. В предыдущей главе мы рассказывали, как материнская поддержка и привязанность положительно влияют на познавательную активность ребенка. Гипотеза о врожденных способностях людей к установлению и развитию контактов с окружающими, о спонтанном характере социального познания подтверждается опытом обучения слепоглухонемых детей. У таких детей из всех органов чувств, являющихся главными средствами приспособления человека к окружающему миру, отсутствуют наиболее важные – зрение и слух, а многие из «особых» детей имеют в своем распоряжении только кожную чувствительность (осязание), вкус, обоняние и ощущение гравитации. Опыт обучения таких детей свидетельствует, во-первых, о том, что даже в условиях ограниченных возможностей для познания человек обнаруживает способность усваивать социальные отношения во всех их сложности и даже успешно функционировать в обществе, а во-вторых, в работе со слепоглухонемыми особенно заметна социализирующая роль других, поскольку без привязанности родных, специального обучения с помощью учителя и других взрослых у ребенка мало шансов адекватно познать мир.

Наиболее интересный опыт был поставлен в СССР с участием философа Э. Ильенкова в 70-е гг. XX в. Четверо воспитанников Загорского детского дома поступили и успешно окончили психологический факультет МГУ. А один из них, любимый ученик философа Александр Суворов, стал вполне оригинальным ученым (63, 1975). Но, пожалуй, наиболее яркое описание такого обучения оставила американка Анна Салливан (A. Sallivan), которая была учительницей известной общественной деятельницы начала XX в. Элен Келлер.

История Элен Келлер

В книге «История Элен Келлер» описывается первая встреча учительницы со своей ученицей и начальный, самый сложный период обучения: «Она (Элен), волнуясь от приезда нового человека, стояла на пороге. Вот она почувствовала вибрацию от незнакомых шагов на крыльце, затем шаги стали приближаться. Незнакомцы часто оказывались врагами. Она нагнула голову вперед и бросилась в атаку на незнакомого человека, и он отступил. Снова послышались приближающиеся шаги, и человек попытался обнять ее. Пинками и щипками Элен освободилась от объятия мисс Салливан. Она обнаружила, что незнакомка держит сумку, и, вырвав ее, Элен бросилась в дом. Когда мать догнала ее и попыталась отнять у нее сумку, она стала сопротивляться, потому что знала, что мать уступит. Мать уступала ей всегда. Но Анна разрешила оставить ей сумку у себя и отнести ее наверх.

Вскоре в комнату внесли чемодан, и Элен бросилась на него, ощупывая пальцами крышку, пока не нашла замок. Мисс Салливан дала ей ключ и позволила отпереть чемодан и поднять крышку. Элен начала копаться в его содержимом, ощупывая все. Приезжая вынула из чемодана куклу и положила ее Элен на руки, а после этого она сделала нечто удивительное, странное. Она взяла руку Элен и начала делать на ней своими пальцами какие-то непонятные движения. Сначала она сомкнула большой и средний пальцы, выпрямив указательный, затем она сделала кольцо из большого и указательного пальцев, и, наконец, она раздвинула большой и указательный пальцы как можно шире. Отпрыгнув от нее, как дикий зверь, Элен оказалась у двери, но незнакомка поймала ее, привела обратно и силой заставила сесть на стул. Элен неистово сопротивлялась, но незнакомка была сильна. Она не уступала ей, как члены ее семьи и прислуга.

За обедом незнакомка села рядом с ней. Элен ела по-своему, и никто никогда не пытался ее остановить. Спотыкаясь, она ощупью находила дорогу от одного стула к другому, хватая и поедая пищу с чужих тарелок, залезая пальцами во все что угодно. Когда она подошла к гостье, ее ударили по руке. Элен снова потянулась к тарелке гостьи. Еще удар! Она бросилась всем телом вперед – ее оттащили. Затем ее насильно усадили на свое место, не давая ей встать оттуда, и снова она неистовствовала, дралась, лягалась. Наконец она вырвалась, но обнаружила, что все остальные стулья пусты. Ее семья бросила ее, все ушли, оставив наедине с этим ее врагом. Враг снова схватил ее, заставил сесть, вложил в руку ложку и принудил есть из ее собственной тарелки… Схватки с вновь прибывшей повторялись ежедневно. Элен сопротивлялась, когда должна была принимать ванну, причесываться и застегивать ботинки… А однажды, когда ее враг ослабил бдительность. Элен с размаху ударила мисс Салливан по лицу и вышибла ей два зуба». [3]

Как видно из этого краткого отрывка, шестилетняя девочка не имела элементарных социальных умений, которыми ей предстояло овладеть с помощью дактильного письма. [4] Это был сложный и трудный путь, в процессе которого Салливан, сама того не подозревая, сделала несколько открытий, касающихся социального познания, понимания других людей и их взаимоотношений.

Во-первых, Элен, не имея нормальных средств общения, изобрела собственный язык жестов, с помощью которого эффективно общалась с окружающими. Эффективно – поскольку она умела заставить других делать то, что она хотела.

Поэтому можно считать, что первая особенность социального познания человека есть способность к изобретению знаковых систем, которая необходима для того, чтобы человек мог сообщить о себе и своих потребностях другим. К таким знаковым системам относятся все средства человеческой коммуникации.

Во-вторых, у человека существует особая способность оценивать и соотносить новую информацию с уже имеющимися знаниями о предметах и явлениях. Благодаря способностям к анализу и построению гипотез на основе разрозненных фактов у человека формируется целостная система отношений к предметам и явлениям. Салливан заметила, что слова дактильного письма лучше запоминаются, когда связаны с предметами. Элен, обучаясь ощупыванию предметов, поняла, что учительница «называет» их, дактилируя в руку ученицы или складывая названия ее пальцами. Так они знакомились со всеми доступными им растениями и животными, ощупывали цыплят, кузнечиков, кроликов, белок, лягушек, полевые цветы, деревья. И для всего, с чем они знакомились и делали, был соответствующий знак, проделываемый пальцами: для гуляния, бега, стояния, питья, для лепестков и крыльев, для реки и лодок и т. д.

В-третьих, социальное познание обусловлено обыденным человеческим общением и рождается в ходе естественного разговора. Салливан спросила себя: как обычные дети обучаются общению? Наблюдение показало, что малыши, еще не умея говорить, правильно показывают на свои глазки, ротик, носик и ушки, когда их об этом просят взрослые. Малыши дают таким образом знать, что они отлично понимают речь и способны к общению. Дети научаются языку и речи, как птицы учатся летать, легко и непринужденно.

В-четвертых, особенностью социального познания следует считать способность к обобщению, когда усвоенные абстрактные понятия творчески используются в новых языковых ситуациях. Американский психолог Дж. Брунер (J. Bruner), исследовавший познавательные процессы у детей, писал, что «формирование понятий становится необходимым, когда человеку приходится осуществлять процесс общения в отрыве от непосредственного контекста ситуации» (31, с. 351). Элен Келлер удерживала в памяти множество слов и целые фразы, о значении которых она не имела ни малейшего понятия. Но впоследствии, когда она начала писать и говорить, эти самые слова и фразы совершенно естественно у нее появлялись к месту, что свидетельствует о понимании контекста.

Наконец, в-пятых, еще одной достаточно важной особенностью социального познания людей можно считать уровень коммуникативной одаренности, который подобно всем другим человеческим качествам бывает развит больше и меньше у разных людей. Тот же пример с первыми шагами в обучении социальным умениям и навыкам Элен говорит о том, что ребенок, лишенный возможности адаптироваться с помощью простого подражания, требует специального обучения и специальной помощи со стороны других людей. И если повседневные навыки (уход за собой и гигиенические процедуры) постепенно усваиваются всеми, то социальные умения, предполагающие установление и развитие контактов с другими людьми и освоение средств коммуникации, связаны как с врожденными психологическими способностями, так и с особенностями социализации, тем социальным окружением, культуру общения которого усваивает ребенок.

Пример Элен Келлер, прожившей долгую жизнь и ставшей известной общественной деятельницей, и пример воспитанников Загорского детского дома показывают, что даже в случае отсутствия важнейших органов чувств человек способен к социальному познанию как пониманию других людей и характера взаимоотношений между ними. Это говорит о том, что люди обладают способностями к общению, к установлению контактов с окружающими и развитию отношений с ними, к пониманию закономерностей человеческого взаимодействия и мотивов поступков в разных ситуациях. Люди приобрели такие способности в процессе эволюции, но степень коммуникативной одаренности у разных людей, безусловно, различна. Вместе с тем следует учитывать и то, что до 18 месяцев Э. Келлер была нормально развитым ребенком и только в результате болезни лишилась важнейших органов чувств. Частично сохранные слух и зрение были и у воспитанников Загорского детского дома. Что же касается успехов детей, слепых от рождения, то они, конечно же, гораздо более скромные. Все это свидетельствует о том, что в первые годы детства социальное познание находится на пике своих возможностей и имеет решающее значение для всего последующего развития.

Социальное познание это деятельность человека, которая связана с его способностью отбирать, использовать и интерпретировать информацию о других людях при вынесении суждений и принятии решений.

Социальной психологии еще предстоит выявить особенности усвоения сложных паттернов взаимоотношений и взаимодействия с окружающими. Можно говорить, что предрасположенность к познанию и пониманию других людей, как и познавательная деятельность в целом, присуща человеку изначально, то есть с момента рождения, но, в зависимости от жизненной ситуации, познавательной активности и коммуникативной одаренности у каждого человека она реализуется по-своему.

5.2. Социальное восприятие: как нам удается понять других людей

Ежедневно мы вступаем в бесчисленное количество контактов с другими людьми. Одни люди нам нравятся, к другим мы равнодушны, а третьи нам откровенно неприятны. Очень часто мы говорим: «Он мне понравился/не понравился с первого взгляда». Почему так происходит?

Процессы, сопряженные с пониманием других людей, называют в психологии социальной перцепцией, или социальным восприятием. Это активный процесс, связанный с одним из основных аспектов социальной жизни. Мы пытаемся понять других людей, наблюдая за выражением лица, отслеживая интонацию и движения тела (невербальные сигналы), приписывая им те или иные качества (каузальная атрибуция). Из этих наблюдений у нас формируется первое впечатление, которое, по свидетельству ученых, действительно имеет большое значение для взаимодействия и довольно часто подтверждается.

Социальное восприятие это способность человека определенным образом формировать впечатление о других людях и давать им характеристику.

В процессе социального взаимодействия (контактов, общения, коммуникации) люди обмениваются не столько словами, сколько несловесными знаками, которые в психологии получили название невербальной информации. Дело в том, что человек общается всем телом – движениями, жестами, мимикой. Значение имеют малейшие изменения выражения лица, контакт глаз, различные модуляции в голосе, способные выразить настроение и тончайшие оттенки чувств. Наконец, каждый акт коммуникации предполагает расположение участников в пространстве и во времени. Невербальному поведению людей посвящено множество исследований. В психологии даже сложились специальные области знания, которые изучают отдельные аспекты общения людей. Кинесика исследует мимику, жесты и другие поведенческие аспекты бессловесного общения, что нашло отражение в ее втором названии – наука о языке тела. Паралингвистика рассматривает влияние голоса на собеседника, «вокальные особенности» людей и их сообщений, а также все, что связано с интонацией. Экстралингвистика изучает «добавки» к речи, то есть смех, покашливание, темп речи, паралингвизмы – все то, что называют «околоречевыми приемами». Проксемика и хронемика исследуют нормы пространственной и временной организации общения.

5.2.1. Понимание невербального поведения

Контакт глаз. Мы часто оцениваем людей по их взгляду. Может быть, поэтому древние греки называли глаза «зеркалом души». Именно на глаза сначала обращают внимание при разглядывании портрета или фотографии. Эта автоматическая реакция досталась нам «по наследству». Многие хищные животные так же, как и люди, обладают бинокулярным зрением, которое позволяет точнее определить расстояние до любого объекта и предмета, судить о его объеме и скорости движения. Благодаря такой оценочной функции человеческий взгляд приобрел особую выразительность, а первый обмен взглядами в общении между незнакомыми людьми – особенную значимость.

Исследователь невербального поведения Дж. Фаст так описывает ситуацию, свидетелем которой стал: «Однажды в одном учреждении, я ехал в лифте со своим знакомым. На четырнадцатом этаже в кабину вошла красивая девушка, и мой приятель стал рассеянно смотреть на нее. Девушка краснела и краснела, а когда лифт остановился на первом этаже, она воскликнула: «Ты что, девушек не видел, старый пошляк!» Мой друг, которому еще не исполнилось сорока, повернулся ко мне с удивлением и спросил: «А что, собственно, я сделал?»»

На самом деле он нарушил одно из основных правил бессловесной связи: «Если ты не знаком с человеком, постарайся побыстрее отвести от него свой взгляд» (191, с. 40).

Прямой взгляд в европейской культуре обозначает готовность к общению, демонстрирует интерес, внимание, открытость, готовность к диалогу. Взгляд сбоку, искоса, свидетельствует о скепсисе, недоверии, иногда кокетстве. Взгляд снизу при склоненной голове (исподлобья) указывает на недоверие, часто на неуверенность и готовность к обороне, а может, и к агрессивным действиям. Если человек избегает контакта глаз, мы можем заключить, что он недружелюбен, что мы ему не нравимся или что он просто застенчив.

В японской культуре, напротив, прямой взгляд считается верхом неприличия. С еще большей осторожностью следует использовать пристальный взгляд. Когда пристально смотрят женщины, мужчины могут интерпретировать это как проявление интереса. Но если пристально смотрит мужчина – это часто рассматривается как признак гнева и враждебности. При наличии такого сигнала люди стараются свести свой контакт к минимуму.

Мимика и жесты играют большую роль в налаживании контактов. Если вы попадете в Китай или в Африку и вступите в контакт с жителями этих стран, то быстро поймете по улыбке или нахмуренным бровям, как вас воспринимают хозяева. Конечно, существует множество оттенков и отличий в подаваемых мимических сигналах в разных культурах, но самые распространенные из них носят универсальный характер. Иными словами, люди, живущие на разных широтах и в разных географических зонах, демонстрируют сходные выражения лица в сходных эмоционально значимых ситуациях. И эти сигналы безошибочно распознаются представителями других культур.

Систематические исследования подтверждают, что когда людям из совершенно разных стран показывают фотографии чужеземцев, изображающие гнев, страх, грусть, удивление и отвращение, они достаточно точно определяют переживаемые эмоции. Во всем мире улыбка интерпретируется как признак счастья и хорошего настроения, а нахмуренные брови – как признак гнева, страха и агрессии. Именно эта связь мимики и эмоциональных переживаний делает последнюю универсальной и доступной пониманию людей.

Широко известен факт, что русские редко улыбаются на улице, а тем более не улыбаются незнакомцам. «Смех без причины – признак дурачины», – гласит русская пословица. Поэтому еще в XIX в. наблюдатели из стран Западной Европы называли русских «мрачными дикарями», хотя и были вынуждены отмечать, что при более близком знакомстве русские проявляют удивительную сердечность и искренность чувств.

Наше исследование понимания межкультурных различий России и Финляндии на уровне невербального поведения показало, что молодые переселенцы из России по-разному интерпретируют улыбки. Дискуссия, проведенная в трех разных группах, свидетельствует, что свой опыт понимания человеческих взаимоотношений в России и странах СНГ молодые люди переносят на все сферы социальной жизни Финляндии. С одной стороны, им нравится приветливость и улыбчивость финнов, работающих в сфере обслуживания, – это фиксируют все вновь приехавшие. Но с другой стороны, ребята обвиняли финнов в неискренности, лицемерии и фальши, хотя некоторые утверждали, что «просто у них такая жизнь», и приводили примеры некоторых изменений в своей стране.

Более глубокий анализ проблемы позволил понять причину отличий. Так, французский философ Ж. Бешлер (J. Bechlere, 1994) считает, что в западноевропейской культуре улыбка предполагает установление отношений равенства (26, с. 147). Действительно, улыбающаяся девушка-кассир в Финляндии как бы приглашает к равноправному сотрудничеству: ты – покупатель – выбрал товар, а она – продавец – помогает тебе точно за него расплатиться. Но в культуре традиционного общества, а тем более в культуре тоталитарного и авторитарного общества, улыбка на лице продавца означает подобострастие или заискивание перед вышестоящими. Стоящим же ниже в иерархическом обществе улыбаться не следует. А поскольку на улице прохожие не имеют знаков отличия, то улыбаться без причины, а тем более заговаривать и делиться наблюдениями о погоде, как это часто происходит в Западной Европе, не принято.

В нашем исследовании молодые люди к концу обсуждения соглашались с мыслью Бешлера, что «вежливость заменяет дружелюбие», а улыбка продавцов и должностных лиц в учреждениях – это просто проявление вежливости и приглашение к установлению партнерских отношений, важных для человеческих контактов в демократическом обществе (107, с. 100).

5.2.2. Язык тела: жесты, позы, движения

Одним из первых психологов, отметивших важную роль поз тела, жестов и движений, был Фрейд. Виды движений, в которых задействовано все тело, могут дать много информации. Такие фразы, как «она приняла угрожающую позу», «он меня встретил с распростертыми объятиями», свидетельствуют о том, что различные положения тела, или позы, могут говорить о разных эмоциональных реакциях. На выразительности движений тела построено искусство балета, когда танцовщики и балерины демонстрируют все оттенки чувств невербально. Но и в обыденной жизни мы хорошо ориентируемся в позах и жестах; мы не всегда их полностью осознаем и обозначаем словами, но понимаем их значение. Например, американские психологи М. Линн и К. Меньер (М. Linn, С. Mangier, 1993) провели небольшое исследование. В оживленном ресторане они просили официантов стоять при приеме заказа либо прямо, либо склонившись. Исследователи предположили, что наклон будет восприниматься как знак дружелюбия, так как в этой позе официант и клиент имеют более тесный контакт глаз и физически находятся ближе друг к другу. Ожидания исследователей оправдались: официанты, которые слегка склонялись, получали более щедрые чаевые, чем те, кто принимал заказ, стоя прямо (34, с. 61). Еще большую значимость имеют жесты, особенно жесты-эмблемы, то есть телодвижения, которые несут информацию о той или иной культуре. Например, во многих культурах рука с вытянутым вверх большим пальцем является знаком высшего одобрения. Точно так же зажимание носа большим и указательным пальцем понимается как жест отвращения. Эмблемы значительно отличаются в разных культурах, но любое общество имеет несколько сигналов такого типа, как приветствие, прощание, оскорбление и т. д.

«Держите паузу. Чем талантливее актер, тем длиннее пауза», – говорила героиня романа С. Моэма «Театр». Экстралингвистические дополнения, такие как покашливание или молчание, бывают красноречивее многих слов. Вместе с тем в некоторых культурах, например в Финляндии, молчание и длинные паузы могут не иметь никакого эмоционально-негативного значения и не вызывают дискомфорта у находящихся рядом людей. В Италии же такое поведение может означать игнорирование.

Проксемика. Этот термин предложил еще один известный исследователь невербального поведения Эдвард Холл (Е. Hall, 1979) для описания своей теории и наблюдений относительно территориальных зон и того, как они используются людьми. Холл считал, что использование человеком пространства имеет решающее значение для человеческих взаимоотношений, и прежде всего степени близости между людьми. Он пришел к выводу, что у каждого человека есть свои территориальные потребности, которые он разделил на четыре ярко выраженные зоны и назвал их: 1) зоной интимной близости; 2) зоной личной близости; 3) зоной социального контакта; 4) зоной общественной дистанции (191, с. 36). Нетрудно догадаться, что расстояние между людьми возрастает от одной зоны к другой по мере того, как степень близости между ними уменьшается. Расстояние в интимной близости может варьироваться от максимума сближения в 15 см до минимума в 45 см. Максимальная степень близости предполагает любовные отношения, тесную дружбу, привязанность детей к родителям. У пространственного аспекта общения есть культурные отличия. По правилам европейской культуры интимное расстояние между двумя женщинами вполне допустимо. В арабском мире такое расстояние допустимо и между двумя мужчинами, а в странах Средиземноморья можно встретить мужчин, которые ходят по улице, взявшись за руки. Такое поведение двух взрослых мужчин будет казаться шокирующим в США и странах Северной и Восточной Европы, в том числе в России.

Следующая зона, описанная Холлом, – зона личной близости. Максимальный предел личной близости составляет от 50 до 80 см, то есть партнеры находятся примерно на расстоянии вытянутой руки. По оценке Холла, жена может находиться на таком расстоянии от своего мужа. Однако если другая женщина приближается к нему на такое же расстояние, это может означать, что у нее есть определенные виды на него. В то же время такое расстояние обычно принято соблюдать на приемах, во время бесед с малознакомыми людьми.

Крайний предел зоны личной близости, по определению Холла, составляет от 80 до 130 см. На этом расстоянии все труднее дотрагиваться до партнера, и все же вы находитесь достаточно близко, чтобы вести беседы по личным вопросам. Примерно на таком расстоянии друг от друга останавливаются знакомые люди на улице, чтобы немного поболтать.

Тот же максимум и минимум присутствует и в социальных контактах и общественной дистанции. Ближний социальный контакт составляет от 130 см до 2 м. Находясь на таком расстоянии, мы ведем деловые беседы, принимаем клиентов, разговариваем с начальником. У европейских народов на таком расстоянии не принято ограничиваться быстрым взглядом и отводить глаза в сторону. Традиция требует, чтобы вы смотрели вашему собеседнику в лицо, время от времени поддерживая контакт глаз.

Наконец, Холл упоминает «общественную дистанцию» как наиболее далекое расстояние в межличностных отношениях. Близкая «общественная дистанция» составляет от 3,5 до 5 м. Такое расстояние лучше всего подходит для неформальных собраний, встреч преподавателя с учениками, начальника со своими подчиненными. Дальняя дистанции составляет 7,5 м. На таком расстоянии политические лидеры встречаются с народом, оно позволяет гарантировать защиту и безопасность политического деятеля. Интересно заметить, что именно на такое расстояние животные могут подпускать к себе особей другого вида, прежде чем пуститься наутек.

5.2.3. Невербальные сигналы и обнаружение обмана

К сожалению, ложь стала неотъемлемой частью современной жизни. Мы подозреваем во лжи политических деятелей, чиновников и представителей сферы услуг, не вполне доверяем средствам массовой информации, рекламе, а в нашей культуре – и продавцам, заинтересованным в сбыте своих товаров. Социальные психологи провели множество исследований с целью анализа процесса обмана. Эти исследования опирались на тот факт, что существует множество невербальных сигналов, которые даже искусные обманщики не могут вполне контролировать. По данным Б. ДеПауло (В. DePaulo, 1992), если лжец основное внимание уделяет контролю за выражением лица и контактом глаз, то его могут выдать телодвижения, поза, тон голоса (34, с. 64). В исследованиях по раскрытию обмана был выделен ряд важных моментов, помогающих определить, лжет человек или нет. Так, признаками обмана могут быть следующие сигналы:

–  Быстро меняющееся выражение лица. Такие реакции длятся всего доли секунды и появляются непосредственно после события, вызвавшего эмоцию. Чтобы распознать ложь, достаточно сообщить человеку что-то такое, что может его удивить, огорчить или обрадовать. Внимательно следите за выражением лица после специально выданной информации. Если одно выражение быстро сменится другим, а затем появится вновь, вас пытаются обмануть.

–  Наличие межканальных несоответствий. Поскольку выражение эмоций трудно контролировать по всем каналам одновременно, несоответствие и несовместимость невербальных знаков также могут служить сигналом проявить осторожность. Так, подсудимая может контролировать выражение своего лица, сохранять высокий уровень контакта глаз с судьей, но беспокойно переступать с ноги на ногу или, наоборот, судорожно сжимать ноги, что раскрывает высокий уровень испытываемого ею эмоционального напряжения.

–  Высота голоса. Когда люди лгут, они часто повышают тон голоса, темп их речи искажается, ускоряется или намеренно замедляется. Они допускают ошибки в построении предложений, начинают фразу, затем ее прерывают и вновь начинают сначала.

–  Нарушение контакта глаз. Люди, которые лгут, чаще моргают, а их зрачки более расширены, чем у людей, говорящих правду. Они могут избегать контакта глаз или, наоборот, смотреть пристально, пытаясь притворяться честными.

–  Преувеличенное выражение эмоций – например, слишком широкая улыбка, чрезмерное выражение печали, радостные похлопывания по спине и т. д. (34, с. 65—66).

Внимание к невербальным сигналам помогает отличить ложь от правды. Вместе с тем исследования показали, что люди, которые много улыбаются, внешне привлекательны, имеют симметричные или детские черты лица с большими глазами, обычно воспринимаются как честные. И даже когда человек не верит в искренность улыбки, улыбающийся продавец или торговый агент воспринимается с большим доверием.

Таким образом, невербальное поведение многообразно и дает большое количество информации о чувствах, настроениях, эмоциях и намерениях других людей. Мы учимся распознавать эти проявления с первых лет жизни и накапливаем опыт в дальнейшем.

5.3. Теории атрибуции

Наблюдение за невербальным поведением других людей, однако, не может дать нам исчерпывающей информации об их мыслях и чувствах. Встречаясь с людьми, мы стремимся оценить их с точки зрения их свойств и качеств, пытаемся составить себе представление о человеке на основе получаемой информации. Умение объяснить поступки других людей и понять собственное поведение является одним из важных компонентов социальных умений личности. На протяжении всей жизни человек вынужден искать объяснение множеству событий и происшествий. Почему американцы начали войну в Ираке? Зачем Украине вступать в НАТО? Почему девушка, с которой я надеялся связать свою жизнь, внезапно бросила меня? Почему сегодня в столовой не было моих любимых пирожков? Подобные вопросы мы в течение даже одного дня задаем себе неоднократно и пытаемся сами ответить на них. Как именно? Психологи, изучая эти процессы, создали теории атрибуции, о которых мы уже упоминали в главе 2.

Теории атрибуции описывают, как мы объясняем причины своего поведения и поведения других людей.

Ф. Хайдер (1958) первым пришел к выводу о том, что существует два типа умозаключений, которые он назвал внешней и внутренней атрибуцией. Он проиллюстрировал свою мысль на примере двух возможных оценок поведения отца, отругавшего сына. В первом случае мы оцениваем отца как самодура, который не умеет воспитывать детей. Мы объясняем его поведение внутренними причинами – особенностями его личности, характером и мировоззрением, то есть мы считаем, что причина его поступка кроется в нем самом. Это внутренняя атрибуция. Но мы можем интерпретировать ситуацию иначе: например, сын вышел на проезжую часть дороги, где его могла сбить машина. В этом случае его отец поступил так, как поступили бы тысячи других родителей, то есть поведение отца спровоцировано ситуацией угрозы жизни ребенка. И это уже внешняя атрибуция, потому что продиктована сложившейся ситуацией. Поэтому теория атрибуции – это теория о том, как люди объясняют поведение других: приписывают ли они причину действий внутренним диспозициям человека (устойчивым чертам, мотивам и аттитюдам) или внешним ситуациям.

5.3.1. Каузальная атрибуция

В 1967 г. Г. Келли, основываясь на ранее проведенных исследованиях Ф. Хайдера, Э. Джонса и Р. Дэвиса (E.Jones, R. Davis), сумел по-новому взглянуть на проблему атрибуции. Благодаря Г. Келли теория каузальной атрибуции стала с начала 70-х гг. XX в. центральным предметом как теоретической, так и прикладной социальной психологии в США. Основной вклад ученого в теорию атрибуции заключается в установлении того факта, что мы замечаем и обдумываем не одну, а разные варианты причин поведения человека, прежде чем выбрать между внутренней или внешней атрибуцией. Подобные субъективные интерпретации имеют важные последствия для поведения: при принятии решения человек анализирует ситуацию, ее причины, а также оценивает участников событий и причины их поведения.

В том, как мы понимаем и интерпретируем социальный мир, психологи обнаружили три обобщенные характеристики на уровне здравого смысла. Неудивительно, что эти характеристики оказались весьма сходными с принципами статистического анализа, используемого при «анализе вариаций» (дисперсионный анализ). Три тенденции интерпретации поведения другого человека:

1. Тенденция постоянства. Пытаясь понять, почему человек себя ведет так, а не иначе, мы вспоминаем, как же этот человек вел себя в других ситуациях.

2. Тенденция согласованности. Мы пытаемся для себя уяснить, связана ли полученная информация с качествами конкретного человека (внутренние причины) или определена ситуацией, которую он может использовать в свою пользу (внешние причины).

3. Тенденция единодушия, или консенсуса. Мы стараемся собрать информацию о том, как вели себя другие люди в аналогичной ситуации.

Попробуем пояснить это на конкретном примере. В одном из кинотеатров, построенных в новом микрорайоне, довольно далеко от центра, начали демонстрировать новый фильм. На следующий день после первого показа Алексей с восторгом рассказывает в студенческой аудитории, какой замечательный фильм он вчера смотрел. Окружающие реагируют на рассказ, решая для себя, действительно ли стоит смотреть этот фильм. Первая ментальная операция заключается в том, чтобы вспомнить, как Алексей отзывался о других просмотренных им фильмах. Возможно, он любит боевики и они всегда вызывают у него одобрительную реакцию ( постоянство). Если мы и раньше слышали отзывы Алексея на просмотренные фильмы, мы можем приписать его энтузиазм тенденции его личной впечатлительности и восторженности ( внутреннее согласование), а если другие люди отзываются о фильме сдержанно, то мы тем более не склонны считать восторг Алексея достаточно объективной оценкой фильма ( внешнее согласование). Однако если и другие люди, смотревшие фильм, высоко его оценивают ( единодушие), то с большой вероятностью мы захотим посмотреть этот фильм в ближайшие выходные.

В дополнение к выдвинутым тенденциям Г. Келли добавил еще одну. Если у человека нет никакой предварительной информации о реакциях субъекта на другие аналогичные стимулы, он делает как бы уценку полученного сообщения, снижает его значимость, поскольку не знает о влиянии других потенциальных причин. Может быть, Алексей хочет, чтобы и другие пошли на этот фильм после занятий, чтобы составить ему компанию. Он сам живет рядом с кинотеатром, а дорога довольна дальняя и скучная. Может быть, он в действительности хочет, чтобы товарищи по пути подвезли его до дома.

Таблица 5.1. Ковариационная модель Г. Келли.

Социальная психология

Ковариационная модель – это теория, согласно которой, для того чтобы сформировать атрибуцию о причинах каких-либо действий человека, мы систематически ищем связь между присутствием (или отсутствием) возможных причинных факторов и наличием или отсутствием конкретных действий.

Эта же схема действует, когда мы выбираем, какой продукт купить, какой фотоаппарат или телевизор стоит приобрести, какого кандидата в депутаты выбрать, как провести предстоящее лето. Мы оцениваем информацию и перебираем варианты, прежде чем остановимся на одном из них. Однако люди мыслят не настолько четко и рационально, как предполагал Г. Келли. Вынося суждение о других, они часто искажают информацию, формируют совершенно неверные и не соответствующие действительности атрибуции. Эти искажения получили название фундаментальной ошибки атрибуции.

5.3.2. Фундаментальная ошибка атрибуции

Большинство из нас, объясняя поступки окружающих, исходят из убеждения, что поведение человека определяется чертами его характера, а не ситуацией, в которой он оказался. Можно сказать, что это психологический взгляд на человека, потому что большинство психологов в анализе человеческого поведения сходятся во мнении, что именно внутренние диспозиции и черты личности определяют мотивы и поступки. Однако социально-психологический взгляд, который сфокусирован на том, как ситуация воздействует на человека, позволяет сказать, что на самом деле человек вынужден чаще действовать под давлением обстоятельств. Поэтому психолог Л. Росс (1991) и назвал это явление фундаментальной ошибкой атрибуции.

Фундаментальная ошибка атрибуции это тенденция преувеличивать значение личностных факторов и недооценивать значение ситуации, в которой приходится действовать человеку.

Одна из причин фундаментальной ошибки атрибуции заключается в том, что когда человек пытается объяснить чье-либо поведение, он больше фокусируется на личности, а не на ситуации. Люди очень часто не знают, какое значение имеет для человека та или иная ситуация. В целом процесс формирования атрибуций состоит из двух ступеней. Сначала люди формируют внутреннюю атрибуцию и думают, что поведение человека полностью детерминировано им самим. Затем они пытаются согласовать данную атрибуцию с ситуацией, в которой находился данный человек, однако они слабо изменяют свое мнение на этой второй ступени. Первая ступень (формирование внутренней атрибуции) происходит быстро и спонтанно. Вторая же ступень (согласование поведения с ситуацией) требует от человека усилий и сознательного внимания. Поэтому люди часто совершают фундаментальную ошибку атрибуции (застревают на первой ступени). Перейдя на вторую ступень, люди могут пересмотреть изначальную внутреннюю атрибуцию и учесть факторы ситуации.

Кросс-культурные исследования установили, что люди западной индивидуалистической культуры чаще совершают фундаментальную ошибку атрибуции, поскольку в западной культуре особое значение придается индивидуальной свободе и автономии личности. Люди склонны преувеличивать роль диспозиционных атрибуций и преуменьшать влияние ситуации. Напротив, в культурах Востока (коллективистские культуры) люди придают особое значение групповому членству, взаимозависимости и конформности по отношению к нормам группы. Люди, придерживающиеся этих культурных ценностей, предпочитают ситуационные, а не личностные диспозиции. Благодаря другому типу социализации члены коллективистских культур совершают меньше фундаментальных ошибок атрибуции. Экспериментальные исследования показали, что у представителей восточных культур первоначальной автоматической и естественной атрибуцией является ситуационная (первая ступень атрибуции). Но если обратить их внимание на личностные особенности, тогда, возможно, у них сформируется диспозиционная атрибуция (12, с. 130—135).

Откуда берется фундаментальная ошибка атрибуции? Видимо, объяснение поступков человека с точки зрения его личностных черт не всегда ошибочно: часто люди поступают так, а не иначе, именно в силу своего характера. Поэтому главный урок социальной психологии таков: влияние ситуации может быть очень сильным и воздействовать на людей вопреки их убеждениям и даже нравственным нормам.

5.3.3. Тенденциозности в социальном познании

Исследуя то, как люди интерпретируют окружающий мир, социальные психологи обнаружили еще три обобщенные тенденциозности, которые часто воздействуют на наши объяснения: 1) тенденциозность деятеля-наблюдателя; 2) тенденциозность в познании себя; 3) создание защитных атрибуций.

Тенденциозность деятеля-наблюдателя заключается в том, что люди по-разному оценивают поступки других. Если они находятся в роли деятеля, то, совершая те или иные действия, они стремятся приписать их влиянию ситуации. Но если они находятся в роли наблюдателя, то приписывают те же действия устойчивым личностным диспозициям деятеля. То есть я сам, честный благородный и хороший парень, вынужден поступить плохо под воздействием ситуации. А другие поступают плохо, потому что они бесчестные, жадные, карьеристы и т. д. Они поступают плохо в наблюдаемой ситуации из-за присущих им отрицательных черт характера. И подобным образом они действуют всегда.

Э. Аронсон, опираясь на результаты многочисленных исследований, утверждает, что тенденциозность деятеля-наблюдателя является всепроникающей. Исследования показали:

а) оценивая успехи и неудачи тестирования, студенты склонны объяснять результаты других, исходя из их способностей, а собственные результаты – исходя из сложности теста;

б) студенты, которые добровольно принимают участие в психологическом исследовании, приписывают свое участие важности данного исследования, а в качестве наблюдателей они оценивают участие других как проявление склонности к участию в любых экспериментах;

в) наблюдая за поведением сверстников, студенты приходят к выводу, что человек и дальше будет действовать в подобном духе, как он действовал в наблюдаемой ситуации; но в качестве деятеля они считают, что в дальнейшем они будут действовать иначе;

г) студенты, которых просят ответить, почему их лучший друг выбирает именно данную девушку и именно данную профилирующую дисциплину, объясняют, что это связано с качествами их лучшего друга; однако когда дело касается их самих, то они объясняют свой выбор качествами девушки или профилирующей дисциплины;

д) люди приписывают больше личностных черт другим, нежели самим себе (12, с. 180).

Тенденциозность в познании себя заключается в сохранении и улучшении нашего мнения о себе. Об этом писал еще на заре развития социальной психологии У. Джеймс: «Социальное «Я» стоит выше материального «Я». Мы больше должны заботиться о нашей чести, наших друзьях и человеческих привязанностях, чем о здоровой коже или о богатстве. А что касается духовного «Я», то эта ценность настолько высока, что ради того, чтобы не потерять ее, человек должен быть готов расстаться с друзьями, славой, собственностью, да и с самой жизнью». Может быть, в современной жизни все обстоит не столь трагично и сегодня в развитых странах человек не рискует поплатиться жизнью за свои убеждения, как Джордано Бруно. Зато от современного человека требуется немалая стойкость, чтобы не впасть в эгоцентрическое мышление и самовозвеличивающую тенденциозность.

Эгоцентрическое мышление присуще всем людям, и это означает, что человек воспринимает себя как находящегося в центре событий, играющего главную роль в развитии событий. Это часто можно наблюдать в воспоминаниях участников войн и революций. При самовозвеличивающей тенденциозности в случае успеха люди приписывают себе его причины, а в случае неудачи обвиняют обстоятельства. Особенно часто такие ситуации возникают на дороге. Вот некоторые реальные свидетельства участников ДТП:

«Телеграфный столб налетел на меня и задел бампер в то время, как я пытался увернуться от столкновения».

«В тот момент, когда я ударился задом о другую машину, моя была припаркована по всем правилам».

«Пешеход ударил мою машину и упал под нее».

Согласно многочисленным исследованиям, люди склонны воспринимать себя позитивно и отрицать наличие у себя каких бы то ни было отрицательных качеств. Конечно, это заблуждение, которое, однако, помогает человеку сохранить психическое и физическое здоровье. Серия исследований, проведенных Селигманом, показала, что оптимистический стиль мышления – вера в то, что поражение всего лишь результат невезения и может быть преодолено усилиями и способностями, – ведет к более высоким достижениям, хорошему здоровью и лучшему видению своих перспектив.

Третья особенность состоит в создании защитных атрибуций, которые призваны избежать чувства ранимости и осознания неизбежной смерти. Человеку очень трудно признать тот факт, что он смертен, может заболеть, с ним могут произойти плохие события. Одна из форм защиты – создание специальных атрибуций, с помощью которых человек утверждает, что все плохое случается с другими людьми, но не с ним. Первая форма защитных атрибуций – нереалистический оптимизм. Люди верят в то, что хорошее с большей вероятностью произойдет именно с ними, а не с другими, а плохое случится с ними с меньшей вероятностью, чем с другими. Второй формой защитных атрибуций является вера в справедливый мир, при которой люди предполагают, что каждый получает по заслугам, соответственно плохие события происходят с плохими людьми, а хорошие – с хорошими (12, с. 139—278).

5.4. Понимание социальных ситуаций

В процессе социального познания человек осмысляет социальный мир и себя в нем. Процесс этот – спонтанный и творческий, он длится всю жизнь и предполагает использование различных средств коммуникации. И если в социальном восприятии огромное значение имеет невербальная информация, то в познании социальных отношений и ситуаций главную роль играют язык и речь. Социальное познание ситуаций позволяет понимать и интерпретировать окружающую социальную действительность, представленную прежде всего в человеческих отношениях. Социальная информация используется для принятия решений и выработки суждений.

Социальное познание человеческих отношений и ситуаций это понимание, усвоение и творческое воспроизведение человеком всех аспектов социальной жизни, которые реализуются в актах повседневных отношений и во взаимодействии с другими людьми.

В процессе эволюции за счет адаптационных способностей человек приобрел необходимые познавательные умения, которые позволяют ему с помощью органов чувств воспринимать информацию об окружающей его социальной жизни, повторять ее, творчески воспроизводить в своих отношениях с окружающими и изобретать новые эффективные формы отношений, способы общения и стили взаимодействия.

5.4.1. Схемы, прототипы и стереотипы

Несмотря на всеохватность и сложность познавательной деятельности, которую ежедневно совершает растущий человек, объем социальной информации настолько велик, что без ее сокращения, упрощения и избирательного использования человек не смог бы эффективно действовать. Поэтому в процессе эволюции у людей сформировалась способность к избирательному восприятию, структурированию и упорядочиванию впечатлений. Такая способность, с одной стороны, позволяет сосредоточить внимание на нужном предмете, а с другой – дает возможность не воспринимать активно то, что в данный момент не нужно. Феномен избирательности и структурирования относится к усвоению всех видов информации. Более того, человек способен упрощать, подгонять под готовые шаблоны новую информацию об отношениях, явлениях, ситуациях и конкретных предметах, а также достраивать недостающие звенья для создания целостного образа. Для этого он прибегает к таким ментальным операциям, как схематизация, категоризация, типизация и стереотипизация.

Схемы это создаваемые человеком разнообразные предположения и знания относительно других людей, отношений между ними, самого себя, социальных ролей и определенных событий бытийного характера, повтор одних и тех же действий в конкретной ситуации.

В каждом случае наши схемы содержат основные знания и впечатления, которые позволяют нам вести себя адекватно в учебной аудитории, ресторане, церкви, музее или лечебном учреждении. Схемы включают в себя все наши знания и впечатления, на основе которых мы пытаемся оценить новую информацию. Причем чем более неопределенной является информация, тем чаще мы пользуемся схемами, заполняя пробелы и достраивая с их помощью общую картину. Если схемы касаются наций, рас, полов или групп, их называют стереотипами, о которых речь пойдет ниже.

Предположим, вы видите: на тротуаре лежит человек. Что подсказывает вам ваш опыт? Все зависит от его содержания. Если в вашей жизни был случай, когда вы наблюдали больного человека, которому нужна была срочная медицинская помощь, вы предположите, что этот человек болен, и предложите свою помощь. Если вы прежде сталкивались с людьми, одурманенными алкоголем или наркотиками, вы постараетесь «не заметить» упавшего. Если вашим соседом по дому был душевнобольной, который часто падал в обморок, то ваша реакция будет соответствующей уже имеющемуся опыту. Какие схемы, определяющие возможное поведение, будут работать в каждом случае? Психологи описали это как доступность, когда используются те схемы и идеи, которые уже есть в опыте человека, которые могут быть использованы при формировании суждений о явлениях социального мира. Схемами детерминированы и самореализующиеся пророчества.

Самореализующиеся пророчества это такие ожидания людей, которые влияют на поведение другого человека в контакте. Мы получаем то, чего ожидаем от других людей.

Выбранная заранее позиция воздействует на этого другого, заставляя его действовать в соответствии с первоначальными ожиданиями партнера. Например, вы идете на собеседование с начальником отдела кадров, о котором прежде слышали, что он требовательный и довольно жесткий человек. Предварительная информация сделает вас либо робким и неуверенным в себе, либо развязным и агрессивно-нахальным. И то и другое может привести к неприятным последствиям, которые и станут самореализующимся пророчеством. Точно так же пророчество может сбыться и в позитивном направлении. Идя на экзамен, вы знаете, что в течение семестра вы довольно много занимались и у вас сложились хорошие отношения с преподавателем. Уверенность в том, что ваши усилия должны быть оценены, повлияет на ваше поведение в контакте, и, скорее всего, ваше пророчество сбудется.

Важное исследование было проведено Р. Розенталем и Л. Джекобсон (R. Rosental, L. Jacobson) в 1968 г. Полученный результат они назвали «эффект Пигмалиона», имея в виду пьесу Б. Шоу «Пигмалион», которая хорошо известна нам по фильму «Моя прекрасная леди». Авторы провели тест IQ, (умственных способностей) со всеми учащимися школы и сообщили учителям, что некоторые из учеников показали настолько хорошие результаты, что наверняка проявят себя с лучшей стороны в наступающем учебном году. На самом деле ученики, о которых говорили, что они подают большие надежды, были выбраны случайным образом. В течение года ученые наблюдали за динамикой успеваемости учащихся, а в конце года опять проверили детей с помощью теста IQ, Искусственно созданное пророчество сбылось: все ученики, о которых было сказано, что они подают большие надежды, показали в тесте более высокие результаты, чем остальные школьники (99, с. 144).

Многочисленные дальнейшие исследования самореализующихся пророчеств дали тревожные результаты: схемы с трудом поддаются изменениям, поскольку люди находят множество ложных фактов, которые их подтверждают. Так, учительница математики была убеждена, что у мальчиков больше способностей к математике, чем у девочек. Она же дала согласие на съемку видеофильма о проявлениях дискриминации в классе по половому признаку. Даже зная об этом, учительница не смогла преодолеть свои позиции и построенные на их основе схемы по отношению к способностям девочек; она не сумела отнестись к ним так же внимательно и доброжелательно, как к мальчикам. Так на основе схем рождаются стереотипы.

Стереотип – обобщенное убеждение о свойствах и качествах членов тех или иных социальных групп.

К стереотипизации мы прибегаем в условиях недостатка информации. Роль схем выполняют и аттитюды. Социальная информация воспринимается и оседает в памяти, предварительно пройдя селективный отбор, в процессе которого человек определяет, к какому классу явлений принадлежит информация. Аттитюд выступает в виде схемы, поскольку определяет, как именно человек относится к предмету или явлению, что позволяет ему кодировать информацию и запоминать ее более эффективно.

5.4.2. Два способа мышления и принятия решений

Что происходит в головах у людей после получения ими той или иной информации, почему одно и то же сообщение воспринимается и оценивается людьми по-разному, от чего это зависит? Вопросы немаловажные, потому что от ответа на них зависят и принятие решения личностью в трудной ситуации, и политические решения в управлении государством. Для ответа на вопрос необходимо знать когнитивные процессы, которые являются связующим звеном между внешними информационными стимулами и последующими поведенческими реакциями.

Ведущий европейский психолог Г. Тэджфел (1969) высказал мысль, что «величайшее адаптивное преимущество человека – его способность модифицировать собственное поведение как функцию способа, каким он воспринимает и понимает ситуацию» (139, с. 157).

Изучение данных процессов ведется постоянно, поскольку без объяснения поведения людей трудно прогнозировать их поступки в разных ситуациях, в том числе и в ситуации экономического выбора. Об этом свидетельствуют исследования американских психологов Д. Канемана и А. Тверски (D. Kahneman, A. Tversky 1972). Авторы указали на ограниченную рациональность людей при принятии экономических решений и предложили свою теорию, обозначив ее как две системы в архитектуре познания (67, с. 6).

Ученые исходили из того, что существуют два способа мышления и принятия решений, которые в грубом приближении соответствуют обыденному представлению об интуиции и размышлении. Причем большая часть выборов и большая часть суждений делается интуитивно, а правила, которым подчиняется интуиция, в основном сходны с правилами восприятия. То есть интуитивные решения так же несовершенны, как и восприятие, и зависят от контекста ситуации, эмоционального состояния человека, его социального и учебного опыта и многих других составляющих. Представленная здесь схема демонстрирует основную идею авторов. Многолетние исследования зафиксировали несколько значимых эффектов в поведении людей при принятии решений.

Социальная психология

Рис. 5.1. Три когнитивные системы в социальном познании (67, с. 7)

1. Интуиция и размышления представляют собой взаимоисключающие способы принятия решений. Но в реальной жизни люди чаще принимают интуитивные решения (СИСТЕМА 1), так как они требуют меньше энергетических затрат, чем рациональное суждение (СИСТЕМА 2).

2. Интуиция по своим характеристикам схожа с восприятием, обладает всеми его достоинствами и недостатками.

3. При интуитивном принятии решения информация обрабатывается поверхностно, с опорой на уже имеющийся опыт, что приводит к различиям в поведении людей и групп. Одни люди накопили значительный социальный и культурный опыт и способны интуитивно принять более правильные решения, так как по мере накопления навыков новые паттерны поведения становятся интуитивными. Другие люди им не обладают и совершают больше ошибок.

4. Важнейшим достижением теории является признание роли эмоций при принятии решений. Эмоции – важная составляющая интуитивного решения (СИСТЕМА 1). Например, роль оптимистического настроения в принятии риска (риск как чувство), роль страха в предчувствии потерь, роль принятия и непринятия в предсказании развития ситуации и др.

5. В экспериментах были обнаружены: эффект интуитивного предпочтения защищать бедных, эффект обрамления, когда решение принимается под воздействием эмоционально окрашенных слов и даже порядка следования предложений. Например, студенты колледжа, которым было предложено ответить на два вопроса: «Насколько вы счастливы в целом?» и «Сколько свиданий у вас было в прошлом месяце?» отвечали по-разному в зависимости от порядка следования вопросов. Корреляция между двумя ответами составляла 0,12, когда вопросы появлялись в указанном порядке, но резко возрастала до 0,66 при обратном порядке. Такие результаты позволили авторам сделать вывод о возникновении когнитивной иллюзии.

6. Большая значимость СИСТЕМЫ 1 заставляет учитывать сильную зависимость решения от контекста, который подразумевает понятие доступности. Например, физические характеристики объекта могут определять его доступность: если одновременно демонстрируются большая зеленая и маленькая синяя буквы, то прилагательное «зеленый» придет в голову первым. Все изученные эффекты доступности, а они не ограничиваются цветом, используют дизайнеры глянцевых журналов, так как эмоционально возбуждающие стимулы привлекают внимание и повышают доступность изложенных в дальнейшем мыслей.

Д. Канеман приходит к выводу: главной характеристикой людей является не то, что они плохо рассуждают, а то, что они чаще действуют интуитивно. И поведение человека определяется не тем, что он способен прогнозировать, а тем, что ему удалось увидеть в данный момент (67, с. 23). Поэтому чтобы понять предпочтения людей, нужно учитывать их эмоции, которые редко согласуются с разумным рефлексивным размышлением.

Вместе с тем было замечено, что когда речь идет о человеческих отношениях, когнитивные задачи решаются лучше. Люди лучше понимают и решают логические задачи, если последние связаны с социальным контекстом, то есть когда ситуация описывает реальные отношения людей. Двадцатилетние исследования Л. Космидеса (L. Cosmides) показали, что если испытуемым для решения предлагались логические задачи, в которых в качестве объектов фигурировали буквы и цифры, то они плохо решались даже очень умными людьми, но когда те же самые задачи были сформулированы в терминах человеческого поведения, они решались очень легко и почти всеми (139, с. 158). Это означает, что накопленный человечеством опыт социальности позволяет всем людям легко ориентироваться в ситуациях человеческого взаимодействия и судить об отношениях между людьми.

5.4.3. Когнитивные процессы понимания социальных ситуаций

Когнитивных психология предлагает нам более простую морфологическую схему понимания социальных ситуаций людьми. Эта схема универсальна и отражает процесс переработки любой информации, а не только социальной, связанной с поведением и отношениями людей, однако прогностическая значимость позволяет использовать ее и в социальной психологии. Немецкий психолог Клаус Фидлер (К. Fiedler, 1988) предлагает следующую схему последовательности операций:

Социальная психология

Рис. 5.2. Концептуальная структура когнитивных стадий переработки информации (193, с. 160)

Восприятие. Поскольку человеческий организм оснащен органами чувств, позволяющими нам видеть, слышать, обонять, ощущать и осязать, постольку человек биологически готов воспринимать любые сигналы окружающей среды, в том числе и те, что дают информацию о человеческих отношениях, эмоциях, состояниях, намерениях, а также личности другого. Человек сохраняет способность воспринимать информацию о социальных отношениях и эмоциональных состояниях даже в условиях ограниченности органов чувств, как в случае слепоглухонемых детей. Это связано с тем, что для идентификации своих эмоциональных состояний человек опирается на те же ситуативные и экспрессивные сигналы, которые используются при толковании чужих эмоций. Зная свои эмоции, обозначая их определенными словами, мы понимаем и можем толковать чужие (193, с. 161).

Категоризация. Между восприятием и категоризацией нет четкой границы. Мы сами воспринимаем их как один и тот же процесс. Несмотря на одномоментность протекания, это разные процессы, так как категоризация связана с воспроизведением в памяти ранее имевшейся информации. То есть на основе предыдущего знания формируются категории, которые позволяют отнести предмет, человека или событие к определенному классу явлений, а на этой основе ожидать наличия у объекта каких-то характеристик и качеств. Л. Росс и Р. Нисбетт выделяют в этом процессе субъективной интерпретации два аспекта: первый – это «навешивание ярлыков», то есть соотнесение объекта с уже имеющейся информацией, а второй – устранение двойного содержания, то есть заполнение информационных лакун (пробелов), которые не согласуются с присвоенными ярлыками.

Организация. Способность людей к экономичной организации социальной информации заключается в том, что, наблюдая и воспринимая новый объект, люди обращаются к персональным, а не тематическим кластерам памяти, так как склонны организовывать свою память способом «от-человека-к-человеку». Недаром люди часто говорят незнакомцу: «Вы мне кого-то напоминаете, но не могу вспомнить кого именно». Но это не единственный способ организации памяти.

На организацию информации в памяти сильно влияет цель переработки. Например, двум группам были предложены разные задачи: 1) составить впечатление об Элен Келлер по ее поведенческим характеристикам; 2) запомнить информацию о девочке. Эксперименты показали, что в группах, где ставилась задача составить впечатление, были получены более полные характеристики. Еще одной особенностью организации памяти является лучшее запоминание неожиданной и противоречивой информации. Так, представление об Элен Келлер как о блестящей писательнице, благотворительнице, ведущей большую общественную работу, принятой при всех королевских дворах Европы рисует нам первоначально образ светской львицы. Но важное уточнение о ее слепоглухонемоте значительно усложняет представление и делает его более запоминающимся.

Воспроизведение. Следующий этап когнитивной переработки информации связан с ее воспроизведением из памяти. По-настоящему неожиданная информация запоминается и воспроизводится лучше, но когда измеряется узнавание, то эффект неожиданности не имеет значения. Существует общее искажение ответов в пользу предполагаемой информации, конгруэнтной (соответствующей) ожиданиям или высокоорганизованным категориям нашей памяти. Например, услышав информацию о светских львицах, мы вряд ли вспомним о слепоглухонемых детях. «Светские люди» в нашей памяти – хорошо организованная категория со своим набором значений. И наоборот, слепоглухонемые дети в дальнейшем не будут нами ассоциироваться со светскими успехами человека, так как эта информация не конгруэнтна. Таким образом, человеку легче воспроизвести из памяти те единицы, которые согласуются с высокоорганизованными категориями или схемами, присутствующими в нашем сознании. То есть при словах «светский человек» мы воспроизведем из памяти целый ряд понятий, схем и категорий, связанных с его поведенческими характеристиками: обходительность, умение вести беседу, обаяние, непринужденность, стильная и тщательно подобранная одежда, умение продемонстрировать уважительное отношение к собеседнику, умение быть приятным, информированность в разных областях знания и т. д.

Воспроизведение информации облегчается, когда в процессе воспоминания восстанавливается обстановка получения знаний. Когда мы хотим что-то вспомнить, мы часто пытаемся воспроизвести ту же обстановку, с которой связаны воспоминания. Кроме того, воспроизведение облегчается, когда совпадают настроение давнего впечатления и актуальное настроение.

Умозаключения. Когда ученые говорят о различии между воспроизведением информации и умозаключением, они опираются на допущение о том, что воспроизведение базируется на ранее усвоенной информации, которая вызывается из памяти, а умозаключение есть результат творческого процесса. Но не все психологи согласны с таким допущением, поскольку вызванная информация уже не является точной копией первичной. Кроме того, социальное умозаключение носит и более широкий характер, о чем было сказано выше в связи с теорией атрибуции. Здесь же обращаем внимание на асимметричную схему умозаключений, которая была обнаружена в оригинальном исследовании Г. Ридера и М. Бревра (G. Reeder, M. Brewer, 1979). Схема объясняет, почему негативная информация о человеке влияет сильнее и имеет больше веса в социальном суждении.

Г. Ридер и М. Бревр сравнивали умозаключения о человеке в связи с негативным поведением в двух сферах: нравственности и способностей. Если речь идет об оценке нравственности человека, то негативная информация (например, о его лживости) приводит к умозаключению о нечестности. Если же человек демонстрирует позитивное поведение (говорит правду), то для подтверждения честности требуются повторное наблюдение или индукция (от дополнительных фактов к гипотезе). Это значит, что в сфере нравственности схема умозаключений для позитивного суждения требует более сильных и весомых доказательств, а для негативного достаточно одного факта (139, с. 168).

В то же время если речь идет о сфере способностей человека, то здесь социальное суждение имеет обратную асимметрию, а более диагностичной является информация о позитивном поведении. Так, если олимпийский чемпион Сергей Бубка неудачно выступал на отдельных соревнованиях, это не изменяло общей высокой оценки его способностей.

Таблица 5.2. Асимметрия умозаключений о нравственности и способностях других людей.

Социальная психология

Наверняка с этими особенностями человеческих суждений связаны библейское изречение «Единожды солгавший, кто ж тебе поверит» и пословица «Береги честь смолоду». Вследствие такой асимметрии негативная информация является более диагностичной и весомой в социальном суждении, чем позитивная, потому что негативное поведение указывает на негативные черты, а позитивное поведение совместимо и с позитивными, и с негативными качествами. Не потому ли современные СМИ в погоне за популярностью так много внимания уделяют негативной информации, доверия к которой намного больше, чем к позитивной?

Суждения и решения. Это конечный продукт когнитивной переработки информации и ее видимый результат, поэтому процессу принятия решений было посвящено несколько исследований. Психологи понимают данный процесс как каузальный путь, ведущий от памяти к суждениям, и называют его эвристикой суждений.

Эвристика (греч. отыскиваю, открываю) – это когнитивный механизм, который дает индивиду возможность делать экономные суждения о социальных процессах, пользуясь интуицией, связанной с восприятием непосредственно наблюдаемых объектов.

Такая эвристика не требует больших усилий, но часто дает вполне правдивые результаты, когда речь идет об отношениях между людьми. Вместе с тем «ценой» такой экономии становится определенное искажение суждений, как показано выше в исследовании Канемана и Тверски. Например, СМИ больше внимания уделяют катастрофам и убийствам, чем скучному вопросу правильного питания. На самом деле люди чаще умирают от сердечно-сосудистых заболеваний, вызванных чрезмерным употреблением сахара и жиров животного происхождения. Однако в памяти и сознании людей происходит перекос в оценке причин смертности в пользу убийств и катастроф.

Таким образом, когнитивные этапы переработки информации дают представление скорее о сложности данного процесса, чем о его реальном протекании у людей. Но даже этот небольшой обзор исследований в области когнитивной переработки информации свидетельствует о большей компетентности людей в области социальных отношений, чем в любых других сферах познания.

5.5. Эффекты и особенности переработки социальной информации

«Каждый человек – исследователь», – говорил известный американский психолог Дж. Келли (1958). Он считал, что мы стремимся найти смысл в мире, в котором живем, в самих себе и в тех ситуациях, в которые попадаем. Поэтому каждый из нас снова и снова строит и совершенствует разные имплицитные (неявные) теории, которые, хороши они или плохи, составляют нашу систему личных конструктов, то есть представлений о мире, людях и социальной жизни. Согласно этим системам мы предусматриваем события, строим свое поведение и взаимосвязи с окружающими, ставим вопросы себе и другим. Исходя из той же системы мы оцениваем результаты наших действий и корректируем наши способы интерпретации (195, с. 34). Таким образом, по мысли Дж. Келли, мы являемся «исследователями», которые выдвигают гипотезы на основе своих личных теорий. Эти гипотезы каждый день подвергаются проверке на достоверность, потому что в своей деятельности мы на них опираемся, приспосабливая к ним свое поведение. Мы рискуем и можем видеть последствия наших поступков. Если они неудачны, мы вносим определенные коррективы в наши представления. При этом возникают определенные эффекты, которые характеризуют особенности переработки социальной информации в головном мозге.

1. Относительность суждений. Социальные психологи обратили внимание на относительность правильности суждений, в том числе и о таких простых вещах, как объем, вес или величина стимула. Людям предмет представляется более тяжелым, если до этого они оценивали несколько более легких предметов. Теплая вода кажется более холодной, если до того держать руку в горячей, и наоборот, если держать руку в холодной воде, то теплая будет по контрасту казаться горячей. Таким образом, суждения людей об объективных показателях стимула зависят от уровня адаптации к стимулам такого рода.

Этот эффект часто используется средствами массовой информации, когда нужно ослабить негативные впечатления от событий. На телевидении стремятся показать события с еще худшими ситуациями. И тогда сбитый украинскими ПВО израильский самолет по сравнению с разрушением башен-близнецов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. кажется не таким уж страшным событием. Такая же технология используется при продаже старых машин, когда рядом с нормальными автомобилями ставят откровенные развалюхи. В этом случае обычная подержанная машина кажется просто шикарной.

2. Эффект соотношения с контекстом. Любые извещения «работают» в контексте. В зависимости от того, какие слова мы используем, сообщение может иметь различные последствия. Как показали Канеман и Тверски, между поведением людей и ситуацией, которая может привести к потерям и прибылям, существует асимметрия. Люди более активно реагируют на возможные потери, чем на возможные прибыли, точно так же как в случае с негативной и позитивной информацией о нравственности человека.

В одном эксперименте Аронсона было показано, как контекст сообщения влияет на принятие решения. Две группы домовладельцев получили предложение по установке дополнительной теплоизоляции, на которую нужно было потратить сотни долларов. В одном случае давался детальный расчет, сколько денег они смогут сэкономить при оплате счетов по теплоснабжению. В другом случае использовался «язык утрат»: давалась информация о том, сколько денег они теряют из-за недостаточной теплоизоляции, буквально выбрасывая их на ветер. Домовладельцы соглашались на установку дополнительной изоляции чаще, когда им давали подробную информацию об утратах, и гораздо реже, когда сообщали о выгодах (10, с. 115).

3. Эффект первичности информации. Если речь идет о формировании впечатления о каком-либо человеке, особое значение имеет первая информация о нем. Было проведено несколько экспериментов, которые подтверждают этот феномен. Так, Соломон Аш (S. Asch, 1952) предложил участникам ознакомиться со следующими фразами, а после оценить человека, который описан в каждой из них:

A. Стив разумный, трудолюбивый, импульсивный, критичный, упрямый и завистливый.

B. Стив завистливый, упрямый, критичный, импульсивный, трудолюбивый и разумный.

Обе фразы содержат одну и ту же информацию о Стиве, однако в первой фразе сначала поставлена позитивная информация, а во второй – негативная. Аш выяснил, что люди, которые ознакомились с фразой А, более позитивно оценивали Стива, чем те, у кого в начале фразы была негативная информация (10, с. 356). Именно в этом и заключается эффект первичности информации.

Тот же эффект обнаружил и Г. Келли в своем классическом исследовании, когда двум студенческим группам показывали фотографию преподавателя. Первой группе его охарактеризовали как холодного, предприимчивого, требовательного, практичного и решительного человека. Во второй слово «холодный» заменили словом «сердечный», оставив без изменения все остальные характеристики. Затем преподаватель прочитал двадцатиминутную лекцию и ответил на вопросы, после чего студентов попросили написать свои впечатления. Более высокую оценку преподавателю дали те студенты, которые считали, что перед ними сердечный человек, они же задавали и больше вопросов. Таким образом, благодаря предварительно полученной схеме, студенты по-разному воспринимали и оценивали одного и того же преподавателя.

Вместе с тем эффект первичности по-разному работает при изложении аргументов в разных по составу аудиториях, чем всегда пользуются политики во время своих выступлений.

– Если аудитория настроена на позитивное восприятие коммуникатора, то можно ожидать, что одностороннее изложение информации будет более действенным, чем разностороннее;

– если аудитория придерживается противоположного мнения, то более эффективным будет изложение разных позиций с опровержением каждой из них, то есть надо приводить контраргументы. Необходимо представить позиции двух сторон;

– эффект первичности хорошо работает в смешанной аудитории, но наибольшее влияние оказывает последний аргумент. В этом случае работает эффект недавности.

4. Эффект ореола – это тенденциозность, которая проявляется при оценивании информации или поступков какого-либо человека. Если человек нам понравился, то это повлияет на наши ожидания и выводы о нем. Понравившемуся человеку мы добавляем позитивные качества, а наши ожидания относительно него приводят к тому, что мы сами создаем для него ангельский нимб. Влияние нашего расположения настолько сильно, что все плохие поступки мы стараемся игнорировать, а все хорошие оцениваем чрезмерно высоко. Особенно наглядно это проявляется в оценке красивых людей, которым симпатизируют больше, чем некрасивым. И наоборот, некрасивому человеку приписываются плохие качества, и присутствует недооценка его реальных хороших поступков.

5. Эффект ложного социального согласия относится к тенденции приумножать количество людей, разделяющих наши взгляды. Л. Росс проводил эксперимент в одном из кампусов США. Студентам предложили пройтись по студенческому городку с плакатом «Питайтесь в ресторане Джо». Те, кто согласился, считали, что большинство также согласилось, а те, кто отказался, считали, что их друзья и знакомые поступили аналогичным образом. Иными словами, мы часто считаем, и необязательно правильно, что другим нравится то, что нравится нам, что они делают так же, как и мы (157, с. 156).

Кроме указанных эффектов в социальном познании на нас влияет разная информация, которую мы по-разному перерабатываем. Закономерности, воздействующие на нашу оценку информации и на наши поступки, таковы:

– более влиятельной является информация, которая больше апеллирует к эмоциям, чем к здравому смыслу и логике (см. выше исследование Канемана);

– если информация вызывает испуг, но в ней присутствуют подробные инструкции, каким образом действовать в страшной ситуации, она более эффективна, чем та, которая только предупреждает и пугает;

– массовые статистические свидетельства проигрывают в сравнении с одиночным, но персонифицированным примером: 1000 владельцев «Вольво» готовы присягнуть в надежности автомобиля, но приятель рассказывает о неудачном «Вольво» своего брата. Этот одиночный пример перевешивает все статистические данные, по свидетельствам Нисбетта.

Таким образом, в процессе познания мира и усвоения определенных взглядов человек воспринимает разную информацию, однако и сам процесс восприятия и дальнейшее использование информации являются необъективными, поскольку на нас влияют разнообразные факторы, которые психологи называют эффектами восприятия. Эти эффекты хорошо известны манипуляторам общественного мнения, и в СМИ они применяются постоянно в зависимости от политической ангажированности авторов и их мировоззренческих позиций. «Чем наглее ложь, тем скорее в нее поверят», – утверждал Геббельс, министр народного просвещения и пропаганды нацистской Германии.

В последние годы психологи-когнитивисты исследуют процессы, которые называют структурами знания, или жизненными сценариями. Имеется в виду, что люди, оказываясь в ситуациях выбора, делают его в рамках жестко определенного набора вариантов поведения. Например, сценарий «день рождения», «лекция в университете», «вечеринка» и т. д. В основе готовых сценариев лежат представления о том, как людям следует себя вести в тех или иных обстоятельствах. Сценарии дают возможность человеку вступать в предсказанные, почти ритуальные отношения для того, чтобы удовлетворить свои потребности в общении ценой как можно меньшего напряжения и когнитивных усилий. Ритуальное поведение экономит наши силы и время, хотя и существует опасность бездумного использования схем, когда утрачиваются существенные детали, а мы невольно впадаем в лицемерие и фальшь. Последнее нежелательно, потому что из отношений людей уходит так ценимая всеми искренность.

В конце концов, все мы пытаемся действовать и думать правильно, быть рациональными в своих суждениях и мыслях. Первым это заметил английский философ XVIII в. Иеремия Бентам, который считал, что все мы принимаем участие в процессе «калькуляции блага» (felicificcalculus), который позволяет определить, что такое добро и что такое зло.

Резюме

Социальное познание – это деятельность человека, которая связана с его способностью отбирать, использовать и интерпретировать информацию при вынесении суждений и принятии решений. Социальное познание длится всю жизнь и носит автоматический, спонтанный и непосредственный характер.

Условно социальное познание можно разделить на две части: социальное познание как понимание других людей (его часто называют социальным восприятием) и социальное познание как понимание социальных ситуаций, связанных с отношениями людей.

Социальное восприятие – это способность человека определенным образом формировать впечатление о других людях и давать им характеристику. В процессе социального взаимодействия люди обмениваются не столько словами, сколько невербальной информацией.

Первый аспект социального восприятия – это невербальное поведение людей. В психологии изучают отдельные аспекты общения, мимику и жесты, влияние голоса и интонации, нормы пространственной и временной организации.

Второй аспект социального восприятия связан с атрибутивными теориями. Теории атрибуции – это описание того, как мы объясняем причины своего поведения и поведения других людей. Люди объясняют поведение других, приписывая причину действий либо внутренним диспозициям человека, либо внешним ситуациям.

В том, как мы понимаем и интерпретируем социальный мир, психологи обнаружили три обобщенные характеристики: тенденцию постоянства, тенденцию согласованности и тенденцию единодушия, или консенсуса. На основании трех тенденций была создана ковариационная модель, согласно которой для того, чтобы сформировать атрибуцию каких-либо действий человека, мы систематически ищем связь между присутствием (или отсутствием) возможных причинных факторов и конкретных действий.

Еще одним аспектом атрибутивных теорий является фундаментальная ошибка атрибуции как тенденция преувеличивать значение личностных факторов и недооценивать обстоятельства, в которых приходится действовать индивиду.

В процессе эволюции сформировалась способность людей к структурированию и упорядочиванию впечатлений. Феномен избирательности и структурирования распространяется на потребление всех видов информации. Более того, человек способен упрощать, подгонять под готовые шаблоны новую информацию о явлениях, отношениях, ситуациях и конкретных предметах, а также достраивать недостающие звенья для создания целостного образа. В этих целях человек прибегает к таким ментальным операциям, как схематизация, категоризация, типизация и стереотипизация.

Исследования социального познания показали, что существует два способа мышления и принятия решений, которые соответствуют обыденному представлению об интуиции и размышлении. Когнитивная психология предлагает нам более простую морфологическую схему понимания социальных ситуаций людьми. Схема строится по этапам: стимульное событие, восприятие, категоризация, организация информации, умозаключения, воспроизведение, решение. Когнитивный механизм, который дает индивиду возможность делать экономные суждения о социальных процессах, социальные психологи называют эвристикой. Такая эвристика не требует больших усилий, но часто дает вполне правдивые результаты, когда речь идет об отношениях между людьми.

В процессе познавательной деятельности возникают определенные эффекты: относительности суждений, соотношения с контекстом, первичности информации, ореола, ложного согласия. Они характеризуют особенности переработки социальной информации.

Таким образом, в процессе познания мира и усвоения определенных взглядов человек воспринимает разную информацию, однако и сам процесс восприятия, и дальнейшее использование информации являются необъективными, поскольку на нас влияют разнообразные факторы, которые психологи называют эффектами восприятия.


Глава 4 Я-концепция и идентичность личности | Социальная психология | Глава 6 Ценности в жизни людей