home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Разгром

Но это было и в самом деле только перемирие. 3 сентября 113 членов ЦК и ЦКК во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым подготовили к XV съезду ВКП(б) проект «Платформы большевиков-ленинцев (оппозиции)». Но только теперь они решили действовать уже иными методами.

«Это заставляет сделать тактические выводы: совет „пацифистскими методами“ искать пути к партийному середняку правилен в том смысле, что мы должны спокойно и настойчиво разъяснять нашу точку зрения, не отбрасывая никого личным и формальным обострением наших выступлений, но было бы глубоким заблуждением думать, что центр вопроса лежит в форме наших выступлений, что от этой формы зависит, пробьем ли мы себе путь к партийному середняку. Партийный середняк хочет слушать, а те, которые ему в этом мешают, для тех дело не в форме. Они не хотят позволить партийному середняку слушать. Мало того, партийный середняк не является центральной фигурой в партии. В партии есть два элемента, имеющие громадный удельный вес. Партаппарат и партийные низы. Партаппарат имеет решающее значение в моменты затишья, низы – в моменты, когда вода приходит в движение под влиянием объективной обстановки. Середняк дает себя запугать аппарату в обыкновенное время и пасует перед настроением партийных низов, в первую очередь, рабочих, в критические моменты. Из этого уже следует, что основная наша установка должна быть на партийные низы. Мы можем и должны настойчивой пропагандистской работой вербовать приверженцев среди партбюрократии и т. н. середняков, но архимедовой точкой являются интересы рабочих масс. Для партийного середняка в ближайшие месяцы в центре внимания будет стоять партсъезд. Для рабочих низов партии центральным вопросом ближайших месяцев будет кампания по колдоговорам. Мы должны готовиться с одинаковой энергией и к одному и к другому».

(Л. Д. Троцкий)

Троцкий и другие деятели оппозиции пошли ва-банк. Складывается впечатление, что к этому времени они уже утратили чувство реальности. Хотя… Но давайте поглядим, что дальше случилось.

А случилась очень некрасивая история. В сентябре 1926 года ОГПУ накрыло подпольную типографию. Ее организовал гражданин Щербаков, сын фабриканта, связанный с антибольшевистскими эмигрантами. В этом факте не было ничего необычного. В 1927 году непримиримые белогвардейцы из Российского общевоинского союза (РОВС) резко активизировали террористическую деятельность против СССР. ОГПУ, понятно, с этим боролось. Так что хватало обнаруженных конспиративных квартир, захваченных агентов, перестрелок с белогвардейцами и прочей подобной романтики.

Снова вспомним в виде иллюстрации роман «Двенадцать стульев». По сюжету, в августе 1927 года Остап Бендер в Тифлисе (Тбилиси) выманивает деньги у нэпмана (бизнесмена) Кислярского, члена «подпольной» организации – под предлогом, что «нас ждет засада», и даже предлагает дать Кислярскому парабеллум, дабы тот помог отбиться от «органов». Кислярский, чтобы отвязаться, легко отдает 500 рублей, весьма серьезную по тем временам сумму даже для бизнесмена. Тогдашние читатели прекрасно понимали, почему «великий комбинатор» выбрал именно такой вариант «разводки». Газеты очень много и подробно писали о действиях боевиков РОВС и об операциях против них сотрудников ОГПУ. Это было на слуху – примерно как сегодня борьба с исламистскими террористами.

Итак, в самом факте обнаружения подпольной типографии не было ничего особенно нового. Но! Всплыла связь владельца подпольной типографии с деятелями оппозиции. Что тоже неудивительно. Ведь наверняка в рядах «несогласных» имелись и те, кому не нравился не только Сталин, но и Советская власть вообще. Так всегда бывает. ОГПУ, ссылаясь на показание одного из арестованных, в прошлом – белого офицера, заявил: «В военных кругах существует движение, во главе которого стоят тт. Троцкий и Каменев».

Это было страшным ударом. Поясню. Для сегодняшнего человека противостояние красных и белых – это история. Кто-то может сочувствовать одним, кто-то другим, кто-то вообще осуждать всех, кто участвовал в Гражданской войне. Или полагать: «Бог им судья». Право каждого. Но в то время РОВС вел террористическую войну против СССР. Так что подобные связи вызывали понятно какие реакции. Мало того. Оппозиционеры откровенно подставились, потребовав освободить своих, замешанных в этой истории. Чем-то похоже на историю с Ходорковским, правда? Ничего в этом мире не ново…

Сталин впоследствии хорошо проехался по этому поводу: «Говорят, что контрреволюционные элементы проникают иногда и в советские органы, например, на фронтах, вне всякой связи с оппозицией. Это верно. Но тогда советские органы арестовывают их и расстреливают. А как поступила оппозиция? Она потребовала освобождения арестованных при нелегальной типографии буржуазных интеллигентов, связанных с контрреволюционными элементами. Вот в чем беда, товарищи, вот к какому результату приводит раскольническая работа оппозиции. Вместо того, чтобы подумать обо всех этих опасностях, вместо того, чтобы подумать о той яме, в которую тащат себя наши оппозиционеры, – вместо этого они изощряются в клевете на партию и всеми силами стараются дезорганизовать, расколоть нашу партию».

В общем, оппозиционеров загнали в угол. Что оставалось? Можно было «прикинуться ветошью» и сдаться. Их бы не то что не посадили или расстреляли, даже оставили бы на постах. Но не те это были люди. Сдаваться они не собирались. А что было делать? Если тебя загнали в угол, есть один выход – идти напролом. Терять-то нечего. А шанс пробиться, пусть и минимальный, всегда есть. И они пошли…

17 октября в Ленинграде состоялась демонстрация. Она была посвящена юбилейной сессии ЦИК, на которую прибыли все вожди.

Народ вышел на демонстрацию с большим энтузиазмом. А почему бы не выйти? И тогда, и теперь демонстрация – это в том числе массовое мероприятие, на котором можно с друзьями пообщаться, с девушками познакомиться, выпить с хорошими людьми и так далее.

Дело шло обычным путем. Колонны демонстрантов проходили мимо трибуны, на которой стояли вожди. А вот дальше… А дальше стоял грузовик, в кузове которого стояли Троцкий и Зиновьев, приветствовавшие демонстрантов. Народ тоже их приветствовал. А почему и нет? Все описанные выше дискуссии кипели в среде коммунистов. Большинство участников демонстрации таковыми не являлись. Да и вообще. Те, кто ходил на демонстрации в брежневские времена, помнят обстановку. Тогда уже ни во что не верили, но бодро орали «ура» – просто от хорошего настроения. В 1927 году народ был куда более идейно настроен, а тут они видели Троцкого, знакомого хотя бы по портретам. Так что энтузиазм был неподдельный.

Только вот Троцкий сделал из этого совершенно неправильные выводы. Он писал: «Рабочий класс Ленинграда… выразил в форме яркой демонстрации 17 октября… свое законное недовольство ростом бюрократизма и зажима». То есть он решил, что большинство ленинградских рабочих за него. Он не принимал в расчет, что даже если какое-то количество людей ему в душе и сочувствовали – это не значит, что ради него готовы пойти в бой. Ведь кричать «долой!» и всерьез действовать – это очень разные вещи…

Некоторые историки пишут, что Троцкого подвело его высокомерие. В самом деле. Лев Давидович полагал себя гением, а всех остальных, соответственно – много ниже себя. Презрения к людям он особо и не скрывал. Но дело даже не в том, что люди такого отношения к себе, мягко говоря, не одобряют. Это бы и ничего. К примеру, Наполеон тоже презирал людей. Но Троцкий никого не слушал, полагая, что он самый умный. А вот Сталин всегда внимательно всех выслушивал.

Итоги демарша оппозиции были невеселые. 23 октября Троцкий и Зиновьев были исключены из состава ЦК. Однако Троцкий так и не понял, что его песенка спета. Он говорил: «В нашей июльской декларации прошлого года мы с полной точностью предсказали все этапы, через которые пройдет разрушение ленинского руководства партии и временная замена его сталинским. Я говорю о временной замене, ибо чем больше руководящая группа одерживает „побед“, тем больше она слабеет. Июльское предвидение прошлого года мы теперь можем дополнить следующим заключительным выводом: нынешняя организационная победа Сталина предшествует его политическому крушению. Оно совершенно неизбежно и в соответствии со сталинским режимом наступит сразу».

Троцкий продолжал верить, что народ за ним пойдет.

Решающим днем стало празднование очередной годовщины Октябрьского переворота, 7 ноября. Сторонники оппозиции выставили на балконах московских квартир портреты Троцкого, Зиновьева и Ленина. Были и лозунги: «Назад к Ленину!» На демонстрации ряд колонн выкинули троцкистские лозунги. Мой дед говорил, что в Ленинграде вообще были две параллельные демонстрации. И силы у троцкистов, видать, были немалые. Чтобы развести группировки схватившихся врукопашную сталинистов и троцкистов, пришлось вызывать броневики.

Но главные события разворачивались в Москве. Вот описание событий с точки зрения оппозиционера, И. М. Архипова. Это официальное заявление, отправленное в ЦК: «В момент сбора демонстрации у Александровского вокзала к нам приехали вожди пролетариата всего мира тт. Троцкий, Каменев и Муралов, которые были встречены рабочими Краснопресненского района приветствиями: „Ура!“ В этот момент заранее сорганизовавшаяся группа свистунов чисто фашистского характера, в которой участвовали представители нашей ячейки Эйденов, Королев и целый ряд других, набросились на машину наших вождей, имевших цель стащить их с машины. Я, как преданный член партии, всегда стоя на страже интересов рабочих, принял участие в борьбе с этими явлениями, и, когда Эйденов лез в машину к тов. Троцкому с намерением причинить ему побои, я оттащил за воротник этого отъявленного фашиста нашей ячейки. При отъезде машины с вождями всемирной революции эти фашисты забрасывали их яблоками, булками, грязью и всем, что у них было… Когда мы возвращались в ряды своей колонны, я Эйденеву сделал замечание, сказав: „Так делают только фашисты“. В это время Королев ударяет размахом кулака меня по голове только за то, что я сделал долг честного рабочего, партийца, защищая вождей мирового пролетариата и долг всякого честного рабочего, хотя бы и не коммуниста, защищая вождей… Со своей стороны, считаю долгом заявить, что подобные явления должны быть прекращены, ибо они мешают правильно войти в курс современной политики рабочему классу, и опора на этих свистунов может послужить крахом для всех октябрьских завоеваний».

Заметим, что троцкисты уже тогда называли своих противников фашистами. Германский нацизм в ту пору находился в полном упадке. Так что все ассоциации относятся к Италии, к режиму Муссолини. Который… очень неплохо относился к СССР. Благо свою политическую карьеру Муссолини начал как социалист. Кстати, итальянские фашисты не строили газовых камер и вообще по меркам ХХ века были достаточно гуманными. Американцы или англичане на их фоне выглядят куда хуже. Собственно, роль «плохих парней» итальянцы получили только потому, что Муссолини поддержал Гитлера. Хотя могло выйти и иначе. Именно Муссолини первым признал СССР.

Между двумя режимами в самом деле было много общего. И чем больше укреплялся Сталин, тем это становилось более заметно. Дело в первую очередь в том самом «социализме в одной стране», который в традиционный марксизм не лез никак, но вот на «национал-синдикализм» Муссолини был внешне очень похож. Но непростая история взаимоотношений СССР и Италии лежит вне рамок это книги.

Что же касается мордобоя между сталинистами и троцкистами, то все вышло на самый высший уровень.

9 ноября 1927 года Троцкий жаловался в ЦК: «Налет был организован на балкон гостиницы „Париж“. На этом балконе помещались т. т. Смилга, Преображенский, Грюнштейн, Альский и др. Налетчики после бомбардировки балкона картофелем, льдинами и пр. ворвались в комнату, путем побоев и толчков вытеснили названных товарищей с балкона… Ряд оппозиционеров был избит. Тов. Троцкая была сбита с ног. Побои сопровождались тем более гнусными ругательствами, что среди налетчиков были пьяные».

Но в ЦК решили, что правильно ребята сделали, что начистили репу оппозиционерам. 14 ноября Троцкого и Зиновьева исключили из партии.

Сталин хорошо потоптался на поверженных противниках. Вот стенограмма его речи на заседании объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 октября 1927 года. Подчеркну – это именно стенограмма. То есть буквальная запись происходившего. Вот так было дело. И добавить к этому нечего: «На прошлом пленуме ЦК и ЦКК в августе этого года меня ругали некоторые члены пленума за мягкость в отношении Троцкого и Зиновьева, за то, что я отговаривал пленум от немедленного исключения Троцкого и Зиновьева ив ЦК. (Голоса с мест: „Правильно, и теперь ругаем“.) Возможно, что я тогда передобрил и допустил ошибку, предлагая более умеренную линию в отношении Троцкого и Зиновьева. (Голоса: „Правильно!“ Тов. Петровский: „Правильно, всегда будем ругать за гнилую „веревочку“!“) Но теперь, товарищи, после всего того, что мы пережили за эти три месяца, после того, как оппозиция нарушила ею же данное обещание о ликвидации своей фракции в специальном „заявлении“ от 8 августа, обманув еще раз партию, – после всего этого для мягкости не остается уже никакого места. Теперь надо стоять нам в первых рядах тех товарищей, которые требуют исключения Троцкого и Зиновьева из ЦК. (Бурные аплодисменты. Голоса: „Правильно! Правильно!“ Голос с места: „Троцкого надо исключить из партии“.) Это пусть решает съезд, товарищи».

XV съезд ВКП(б) (2-19 декабря 1927 года) подтвердил исключение Троцкого и Зиновьева из рядов партии. Кроме того, вышибли основных их сторонников – 75 человек. Дело покатилось вниз, стали исключать из партии троцкистов и на местах. Теперь легальная оппозиционная деятельность была для них закрыта.

Хотя оппозиционерам и давали возможность вернуться – через полгода партийные органы имели возможность восстанавливать их в индивидуальном порядке. Условием, разумеется, было полное отмежевание от оппозиции. И ведь кое-кто вернулся. Причем далеко не все из них каялись искренне. Троцкисты переходили к иному варианту борьбы – подпольному. Так что для кое-кого покаяние было всего лишь тактическим приемом.


Освистанный оратор | Сталин против Троцкого | Часть 3. Незримый бой