home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвёртая. Конвой

Итак, отношения между Аней и Рин с каждым днём ухудшались. С Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реганом Аня поначалу ладила, но впоследствии они с трудом могли уживаться вместе в одной палатке в периоды сна. Реган не мог понять, в чём дело — он старался полностью удовлетворять её. Всё чаще и чаще ходил он к Рин, чтобы обсудить с ней свои проблемы. Она выслушивала его, но советов почти не давала. Регану стало казаться, что он разлюбил Аню и что она начинает презирать его, но он не мог понять, почему. Создавалось впечатление, что она нарочно перечит и вредит ему, по причинам, которые не желает открывать. Со своей стороны, он находил её тело таким же привлекательным и желанным, как и раньше, но теперь они уже не смотрели перед сном в голубое небо, болтая о пустяках.

Без секса он мог обойтись, но этих интимных минут беседы ему отчаянно недоставало. В Рин он нашёл человека, с которым можно было говорить о чём угодно, как когда-то с Аней. Ему казалось странным, что, будучи любовником одной женщины, он находил духовную близость с другой. Первый раз, когда он попытался объединить свои чувства и перейти к Рин, она лишь отмахнулась, как мать от рано повзрослевшего ребёнка, и он, посмеявшись вместе с ней, вдруг заплакал. Она прижала его голову к своему плечу и сказала, чтобы он приходил к ней, когда только пожелает, но для него было очевидно, что она всё ещё продолжает любить Аню, несмотря на их ссору, и ревнует не столько его к ней, сколько её к нему.

Армия насчитывала теперь несколько сотен человек, и всё это благодаря Ане и её способности убеждать крестьян в деревнях, через которые они проходили. Пищи, воды и вина у них было больше чем надо, но Аня не хотела избавляться от провианта, объясняя, что впереди их может ждать всё что угодно. Они уничтожили ещё два эллонских конвоя, и теперь большая часть армии была одета в эллонскую форму, а остальные играли роль крестьян, которых солдаты уводят в Эрнестрад в рабство.

Такая комбинация оказалась эффективной. Последний эллонский конвой сам вышел им навстречу, и солдаты были обескуражены, когда их начали убивать. Рин была уверена, что Дом Эллона ещё не подозревает об их существовании.

Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган сомневался в этом. Проводя время в походах по Альбиону и играя в деревнях на своих инструментах, он узнал о методах, с помощью которых Дом Эллона собирал сведения в провинции. Он знал, что некоторые из певцов зарабатывали тем, что шпионили на Эллонию, к тому же во многих деревнях жили эллоны, выдававшие себя за крестьян. Реган был уверен, что теперь и Деспот и Главный Маршал знают о том, что в Альбионе появилась ещё одна повстанческая армия, и приблизительно представляют её местоположение.

Если бы не Рин и Аня, Реган давно бы покинул армию и спрятался где-нибудь в холмах, в безопасности. Так же как и Рин, он следовал за Аней не из-за неё самой, а из-за того, кем она была. Он боготворил и презирал её одновременно. Рин, хоть и любила Аню больше, чем Реган, относилась к ней значительно хуже, чем к её отцу. У Лайана было много недостатков, но он никогда не таил злобы на своих товарищей по борьбе. У Ани всё было по-другому, и на глаза Рин наворачивались слёзы всякий раз, когда она думала об этом.

Они шли по дороге между холмов, ведя за собой лошадей, запряжённых в повозки, когда их неожиданно атаковали. Лошади в панике попятились, а одна из крестьянок, вскрикнув, схватилась за древко торчащей из её тела стрелы. Её трофейная эллонская форма пропиталась кровью, а сама она, упав на землю, тут же умерла.

В считанные секунды крестьяне укрылись за телегами, глядя на вершины холмов, откуда, без сомнения, стреляли атакующие, но их не было видно.

Рин качнула головой, пытаясь привлечь внимание Ани, но та смотрела в другую сторону.

Рин пожала плечами и поползла в сторону, дёрнув по пути полу плаща Регана. Они достали мечи и двинулись сквозь жидкий кустарник, растущий у основания холма. Стрелы противника свистели над головой, а ответные стрелы крестьян не долетая, падали на склон холма. Одна из них чуть не вонзилась в плечо Регану, пролетев всего лишь в нескольких сантиметрах от него.

Вскоре они оказались в густых зарослях папоротника и под этим более надёжным прикрытием стали карабкаться вверх, на холм. Запах поломанных стеблей щекотал Регану ноздри, но он пытался не обращать на него внимания. Рин впереди передвигалась с удивительной скоростью, извиваясь всем телом и стараясь как можно меньше задевать папоротник. Реган изо всех сил следовал её примеру.

На лоб села оса и ужалила его. Закусив губу, он задавил насекомое ударом ладони. Рин строго посмотрела на него, но, увидев, что произошло, улыбнулась. Он стёр со лба останки насекомого и пополз вперёд, стараясь не отстать.

У него были меч и праща, сделанная из старого чулка, с помощью которой он мог разбить чей-нибудь череп. Он чувствовал, что у него слишком мало оружия. У ползущей впереди Рин был надет на спину лук, на поясе висел меч, а в правой руке она держала страшный на вид боевой топор.

Регану в этот момент захотелось быть настоящим солдатом, а не просто попутчиком. Хоть он и не имел желания убивать людей, где-то в глубине души он чувствовал постыдное восхищение перед теми, кто, как Рин, хорошо владел этим ремеслом. Он злился на это чувство: ведь своей музыкой он мог создавать радость и страсть, он мог возвращать прошлое так, чтобы настоящее не казалось таким уж плохим; и вместе с тем в нём жил этот тоненький голосок, говоривший, что огромным недостатком является неумение делать настоящее ещё хуже. Разве убийство — это искусство? Он был доволен, что он певец, но одновременно хотел быть кем-то другим, притом сейчас с этим другим ему даже не хотелось встречаться…

— Быстрее! — прошептала Рин.

Пыльца с каких-то жёлтых растений попала Регану в нос: он чихнул и замер на пару минут. Рин обернулась и со злостью посмотрела на него.

— Ничего не могу поделать, — прошептал он.

Она ничего не сказала, но так быстро поползла по склону холма, что ему стало неимоверно трудно поспевать за ней.

Она вдруг попала рукой в кроличий капкан, и на её бронзовой коже выступила кровь. Через несколько секунд Реган оказался рядом и, шепча какие-то успокаивающие слова, снял с её руки острую проволоку. Порез можно перевязать позже, решил он, а сейчас не надо обращать на него внимания.

Теперь он полз первым, а Рин осторожно следовала за ним.

Когда они выбрались из зарослей папоротника, до вершины ещё оставалось около тридцати метров. Они преодолели это расстояние бегом и спрятались за пирамидой, сложенной из кусков гранита.

— Спасибо за помощь, бродяга, — поблагодарила Рин, глядя на противоположный склон и пытаясь разглядеть атакующих.

Он видел перед собой лишь море папоротника.

— Нам придётся спуститься к ним, — сказала Рин, и он вновь последовал за ней.

Её первая стрела вонзилась в шею эллона так метко, что остальные даже не заметили его смерти. Регану захотелось сделать то же самое, но он решил, что лишь выдаст своё присутствие. Пока он размышлял, Рин незаметно уложила ещё одного солдата из эллонского конвоя. Теперь Реган пополз вперёд, чтобы перерезать эллону горло, и, обернувшись, улыбнулся ей. Она лишь пожала в ответ плечами.

Вскоре все солдаты из эллонского конвоя были мертвы, причём, по большей части, от рук Рин. Тяжело дыша, Рин и Реган побежали обратно по склону холма, маша руками и крича о своей победе.

Их встретили довольно прохладно. Большинство крестьян восприняли их триумф без воодушевления. Они оба скромно присоединились к остальной армии, продолжившей свой путь, будто ничего не случилось.

Рин взяла Регана за руку.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Ты серьёзно?

— Да.

В этот период сна он спал с Аней, но ему хотелось быть с Рин. Рин же осталась наедине с собой — единственным человеком, с которым она предпочитала спать. О Регане она думала лишь как о мальчике, с которым можно переспать разок или, может быть, два. Она надеялась, что он не войдёт в её жизнь глубже, чем уже вошёл. Она почти не заметила, как в её постель лёг мужчина.

Она надеялась, что Джоли спит далеко от лагеря и что сны его не такие яркие, как у неё. А ей снились эллоны, окружившие их маленькую армию, и тучи стрел, от которых крестьяне, включая её саму, замертво падали на землю. Эллоны сидели верхом на больших птицах, чёрных, как вороны, но в сотни раз больше их. Стрелы летели в голову Рин, и её череп раскалывался на тысячи кусков. Она падала с коня, чувствуя жжение в тех местах, где наконечники стрел вонзились в тело. Тяжёлое существо наступило на неё, раздавливая живот.

Джоли и впрямь спал вдали от лагеря. Он положил голову на пук травы, завернулся в одеяла и спал, наслаждаясь теплом.

Человеком, который пришёл к Рин в этот период сна, был Реган. Когда она проснулась, они не стали заниматься сексом. Просто, ощущая наготу друг друга, улыбнулись и уснули обнявшись. Он слышал, как она ворочается во сне, преследуемая кошмарами, и, чувствуя свою вину, повернулся к ней спиной. Она обняла его, и он почувствовал, как её рука нежно гладит волосы у него на груди.

* * *

Наступили тяжёлые времена.

Рин видела много плохого за это время.

Она видела, как эллоны обстреливали маленькую армию крестьян, собранную Той Кто Ведёт. Однажды крестьяне под руководством Ани убили сразу более сотни молодых солдат Дома Эллона без всякого сожаления. Но для Рин не было более грустного зрелища.

Во время периодов сна она спала, прижавшись к Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Регану и не раз позволяла ему делать с собой всё что угодно.

Она любила его за то удовольствие, которое он доставлял ей, хотя его тело казалось ей иногда даже неприятным. Она любила его за шутки и весёлые истории, которые он рассказывал ей, когда они не занимались сексом. Она не отдавалась мужчинам с юности, с тех самых пор, когда ей приходилось платить своим телом за постой и еду на пути в Лайанхоум, Она с радостью обнаружила, что существуют мужчины, способные возбуждать её и думать о её желаниях. Ей было легко доставлять ему удовольствие, хотя тело её жаждало чего-то совершенно иного.

Аня, напротив, всегда восседала на Регане, как на коне. Она получала удовольствие эгоистично, не давая ничего взамен, и всё же он не мог противиться её желаниям. Рим была опытней, а Аня красивей. Некоторое время он не рассказывал Ане о своих отношениях с Рин, а когда признался, был удивлён, что она лишь кивнула в ответ, сообщив, что давно всё знает от Рин.

Ещё несколько десятков эллонов было убито.

Спустя один период бодрствования Рин проводила обучение крестьян-новобранцев. Реган, к её удивлению, да и к своему собственному, неплохо научился владеть мечом, да так, что часто выбивал оружие из её рук. Она надеялась, что он будет сражаться с эллонами с таким же мастерством. И не ошиблась.

Вскоре он убил пятерых верховых солдат пятью ударами. Реган пригнулся, когда они набросились на него, а затем резко выпрямился, чтобы выпустить им кишки. Когда битва была закончена, он пел свои песни и играл на бубне собравшимся вокруг крестьянским воинам. Среди его песен всегда была одна, пришедшая невесть откуда:

Семь женщин проскакали в эту ночь

По городу Старвелин.

Копыта лошадей их высекали

Из камня звёзды, падавшие в пыль

Что растворялись в бледном лунном свете.

Они смотрели в мрачные углы,

Где тени прятались, сгущаясь и темнея,

Как старое вино.

Каждый раз, заканчивая петь, он видел, как Аня и Рин смотрят на него, каждая по-своему, но обе — с любовью. Каждый раз он ругал себя, что связался с ними, но затем, оказавшись у одной из них в постели, чувствовал необходимость их ласк.

Однажды он признался Рин, что ему тяжело заниматься с ней любовью, а потом, в период бодрствования, воевать. И она просто отвернулась и уснула.

Он начал уставать от убийств.

Когда Элисс велела ему присоединиться к Той Кто Ведёт, он почему-то думал, что его роль во всём этом деле будет бескровной.

Действительность оказалась совершенно другой.

Он потерял счёт эллонским солдатам, убитым его мечом. Некоторые из них были просто подростками или юношами, служившими в армии потому, что этого от них ждали с рождения. Реган хотел бы не убивать, но это означало отдать свою собственную жизнь, то есть то, что он рассматривал как самое для себя дорогое.

Джоли не чувствовал подобных угрызений совести. Ему было приказано мыться регулярно, и он выполнял этот приказ, но оставался таким же грязным, как всегда. Когда крестьяне атаковали эллонов, он всегда был в первых рядах с высоко поднятым над головой мечом, а когда его оружие отнимало у людей жизни, на лице его появлялась довольная улыбка.

Кровь.

Регану казалось, что крови было слишком много.

Он думал о том, оправдывают ли средства цель, если средством становится уничтожение многих и многих людей.

Он удивлялся, как может смотреть на Аню, режущую людей своим мечом, а затем спать с ней. Иногда ему казалось, что они занимаются любовью на матраце из трупов, мёртвые глаза которых следят за их сплетёнными телами.

Рин заметила происшедшую в нём перемену, но ничего не говорила. Она брала его за руку, когда он хотел того, или занималась с ним любовью, шепча ему на ухо ласковые слова.

Они вчетвером стояли на вершине насыпи. Кони волновались. Позади был длинный пологий склон, у основания которого стояли несколько сот воинов — армия, собранная ими за длительный поход через Альбион. Перед ними была первая серьёзная сила: почти тысяча эллонских солдат, одетых в красно-зелёную форму, хорошо вооружённых и готовых к битве. Высоко над ними развивались флаги с изображением умирающей собаки. Из солдатских шеренг доносились воинственные крики.

— Они не могут знать, сколько нас, — сказал Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, похлопывая шею своего коня.

— Нет, — сказала Аня. — Они считают, что перед ними лишь маленький отряд выскочек, который должен быть уничтожен в назидание другим, чтобы показать всю глупость мятежей. Чем дольше они будут так считать, тем лучше.

— Я хочу спать, — заявил Джоли, поворачиваясь и глядя ей прямо в глаза. — Я хочу видеть сны.

Аня махнула рукой:

— Спи… Если, конечно, сможешь контролировать свой сон.

— Смогу… На этот раз.

Он пришпорил коня и поскакал вперёд, вниз по склону холма, навстречу эллонам, затем спрыгнул на землю, а животное поскакало дальше само по себе. Солдаты громко засмеялись, полагая, что конь его сбросил. Джоли стал кататься по траве, пока у него под головой не оказался маленький стог вереска.

Аня повернула коня и сказала остальным, что они могут подняться на вершину холма. И улыбнулась в ответ на их улыбки, наблюдая, как все медленно поднимаются вверх по склону, держа наготове оружие.

— Никакой пощады, — прошептала Рин Регану, — эллоны не пощадят нас.

Рин вынула меч из ножен и рассекла им воздух, в другой руке, она сжимала боевой топор. Потом качнула головой, чтобы её седые волосы не загораживали ей глаза.

Эллоны, конечно, полагали, что им предстоит убить лишь маленькую группку из четырёх крестьян, один, к тому же, только что свалился с лошади. Когда они подъехали к основанию холма, их крики стали громче.

Джоли уснул.

И почти тотчас увидел сон.

Ему снилось, что с небес падает пламя и земля открывается, чтобы поглотить вооружённых людей. Ему снилось, что весь Альбион качается из стороны в сторону и молнии поражают тех, кто несёт знамёна с изображением собаки. Ему снилось, что в груди у людей разрываются сердца, что по воздуху летят оторванные неведомыми силами головы и падают в заросли вереска. Ему снилось что кони теряют равновесие, сбрасывают своих седоков, а затем топчут копытами их тела. Ему снилось, что с вершины холма вдруг потекла целая река, затормозив наступление солдат и утопив больше половины из них. Ему снилось, что из только что образовавшегося от вод болота выползли ядовитые змеи, которые стали кусать солдат и лошадей за ноги.

Ему снилась смерть в самых разнообразных обличиях.

Аня, буквально открыв рот, смотрела на то, что творилось вокруг. Она махнула своим воинам рукой, чтобы те отошли назад.

Только несколько мгновений назад эллонская армия была хорошо дисциплинированной силой. Теперь это было страшное зрелище. Большинство сразу же погибло, а те, кто выжил, отчаянно кричали и пытались выбраться из этого ада.

Аня улыбнулась еле заметной зловещей улыбкой.

Элисс была права.

Дрёма, пусть он и не нравился Ане, был мощнейшим оружием на войне.

Головы эллонов стали вдруг разрываться по единственно причине — это было возможно во сне.

Она снова махнула своим воинам, чтобы те отошли подальше. Хотя Джоли и уверял, что может держать свои сны под контролем, она всё ещё не доверяла ему целиком: она не хоте своей армии такого же конца, как эллонской.

Новый поток воды превратил равнину впереди в ещё более непроходимое болото, и трясина поглотила ещё часть оставшихся в живых коней и всадников.

Аня тихонько хихикнула.

Она посмотрела на Рин и Регана и хлопнула себя ладонью по бедру.

Те с беспокойством смотрели на неё. Во всём этом было что-то не так, что-то, чего Аня никак не могла понять. Рин вспомнила, как давным-давно Сайор рассказывала ей о видении, в котором Аня улыбалась зловещей улыбкой, так напугавшей её мать. Теперь она видела, что пророчество сбылось. Войну Рин принимала, хоть ей и не нравилось смотреть на то, как люди умирают. Но это было что-то совершенно другое: некие магические силы убивали людей, а те не были способны ответить.

Реакция Регана оказалась более простой. Его просто тошнило. Будучи певцом, он испытывал лишь одно желание — нести радость жителям Альбиона; нести смерть было совершенно противоестественным для него. Он пел о древних битвах, но в тех песнях главными были честные и смелые люди.

Когда последний эллонский солдат погиб, Аня радостно закричала и пригласила свою армию подняться на холм. Теперь они все стояли рядом с ней, включая Джоли, который выглядел отдохнувшим и даже более чистым, чем тогда, когда он в первый раз появился в Лайанхоуме. Рин и Реган снова переглянулись и пожали плечами: то, что происходило с эллонами, было актом нечеловеческой жестокости, и они ничего не могли сделать, чтобы остановить это.

— Теперь мы возьмём Эрнестрад! — кричала Аня, размахивая мечом над головой.

— Теперь Эрнестрад возьмёт нас, — прошептал Реган.

Рин услышала его и молча кивнула.

* * *

Новости о поражении достигли Деспота раньше, чем он того желал.

Он обращался к собранию наиболее знатных аристократов и других придворных, чья единственная функция заключалась в проверке надёжности власти Деспота, хотя они редко выполняли эту функцию, помня об опасности своего дела. Маленький человечек со свежим синяком на щеке подбежал к Деспоту, вручил ему листок бумаги и выскочил из зала. Свет померк в окнах, когда аристократы смотрели в лицо Деспота, читающего послание. Через несколько мгновений он разорвал листок на мелкие части, бросил на пол, и они, как снежинки, крутясь, упали к его ногам.

— Мы находимся в состоянии войны, — сказал он. — Мы находимся в состоянии войны с крестьянами.

Встал Его Главный Маршал Нгур:

— Сэр, если вы помните, я предупреждал Вас об этом.

— Я не желаю заниматься никчёмными воспоминаниями, — холодно произнёс Деспот, вытирая рукавом лоб.

Нгур снова сел на место.

— У нас нет альтернативы, — сказал Деспот. — Бунтовщики должны быть умерщвлены тотчас, все до одного.

Нгур, казалось, хотел что-то возразить, затем передумал и промолчал.

— Я требую от своего Главного Маршала, — продолжал Деспот, — чтобы он объяснил, как это отвратительное восстание может быть усмирено.

Среди придворных послышался шёпот: часть из них безоговорочно поддерживала Деспота, другая — больше симпатизировала Нгуру.

Нгур снова поднялся, на этот раз открыто глядя Деспоту в лицо.

— Убийства крестьян ничего не решат, — сказал он.

Большинство придворных позади него криком выразили свой протест, поэтому в зале поднялся страшный шум. Нгур упрямо продолжал:

— Мы не сможем убить их всех, а даже если сможем, новая крестьянская армия поднимется на борьбу с нами — снова, и снова, и снова. Мы хотим такого будущего?

— А разве мы хотим, чтобы крестьяне властвовали над нами? — холодно задал ответный вопрос Деспот.

Нгур улыбнулся, делая вид, что знает некую тайну.

— Если слишком много крестьян умрёт, поля придётся обрабатывать членам Дома Эллона. Нас просто недостаточно для этого, и ещё меньше тех, кто горит желанием выполнять такую работу. Вы получите ко всему прочему ещё и бунт внутри Дома Эллона, мой господин.

Снова раздались крики, но на этот раз Деспот с ужасом осознал, что крики были направлены против него. Аристократы хотели оставить крестьян на своём месте, убив лишь столько из них, сколько необходимо для подавления мятежа, они не имели ни малейшего желания идти на поля вместо крестьян. Усмирение мятежа должно проходить в определённых границах.

— Ты высказал своё мнение, Нгур, — с неохотой сказал Деспот. — Каков твой план?

— Наши шпионы, как вы уже знаете, сообщают, что крестьянскую армию, возглавляют, как минимум, четыре человека: певец, дрёма и две женщины-воина, младшая и которых — дочь человека по имени Лайан, возглавлявшего предыдущий бунт много лет назад.

Деспот раздражённо махнул рукой. Он совсем недавно говорил Нгуру, чтобы тот больше не упоминал о Лайане его потомках; но теперь этот запрет был уже как бы не актуален.

— Может быть, — продолжал Нгур, — здесь замешан ещё один певец — мы точно не знаем. Точнее, певица, почти девочка. Некоторые из наших людей упоминают её, а некоторые нет.

— Почему мы должны бояться этих нелюдей? — спросил Деспот, мельком взглянув на Главного Маршала, а потом, более продолжительно и многозначительно, на придворных, толпившихся вокруг него.

— Один дрёма убил по меньшей мере тысячу наших солдат, — тихо сказал Нгур.

— Это были дураки! — сказал Деспот.

— Отнюдь нет, — спокойно произнёс Главный Маршал. — Они были уничтожены силой, против которой мы бессильны. Ваши солдаты теперь всегда будут оказываться в подобной ситуации, когда надумают воевать с дрёмой.

— Ты пытаешься сказать мне, что силы Дома Эллона недостаточно для того, чтобы уничтожить банду крестьян, которую собрали эти четверо недоумков?

— Это именно то, что я пытаюсь сказать Вам, сэр. Жаль, что Вы не всегда решаетесь выслушать меня.

Главный Маршал говорил в спокойной и уважительной манере, но Деспоту казалось, что он не улавливает смысла в произнесённой фразе.

— Мы уничтожим их! — закричал он.

— Как пожелаете, сэр, — сказал Главный Маршал. — Что ж, попытаемся это сделать.


Глава третья. Пришельцы | Альбион | Глава пятая. Страсть