home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

– Стой! Ни шагу вперед! Стрелять будем! – Голос старосты дрогнул, но руки на мощном, двойного изгиба луке не дрожали. Он с юности славился умением попасть стрелой уску в глаз на расстоянии ста шагов. И Урхард это знал.

– Стой, Андрей! Этот придурок очень ловко пускает стрелы, ну его к демонам. Отсюда поговорим.

– Отсюда так отсюда, – согласился Андрей, занятый своими мыслями. А в мыслях у него был полный сумбур. Больше всего ему хотелось просто развернуться и уйти отсюда – туда, где шумит море, туда, где можно сесть на корабль и отправиться в Балрон. Там друзья, там Шанти, там дети. Там вся жизнь. Что он для этих людей, живущих в живом лесу, зачем он тут? Это не его жизнь. Если бы не Беата… но мы в ответе за тех, кого приручили. И с этим ничего не поделаешь. Ни в каком мире.

– …Ты держал в своем доме тварь! Ты убил односельчан! Мы знаем, мы смотрели следы! Мы изгоняем тебя из нашего села! – Голос старосты окреп и стал гулким и пафосным, как звон колокола, плачущего по усопшим. Урхарда приговорили – все, решено, обратной дороги нет.

– А как же моя жена? Моя дочь? – спокойно спросил Урхард. – Выдайте нам их.

– Твоя жена и твоя дочь обращены в рабство и будут проданы или отданы в возмещение нанесенного тобой ущерба! Так постановил совет деревни!

– Я с этими людьми прожил двадцать лет… – с горечью бросил Урхард. – Андрей, ты представляешь? Двадцать лет! Я гулял на их свадьбах, хоронил их умерших родственников, здоровался, смеялся их шуткам, как они моим. Они праздновали рождение моей Беатки. И теперь – посмотри на них! Будто и не было этих двадцати лет! Если кто-то из вас хоть пальцем тронул мою жену, мою дочь, – проревел Урхард, поудобнее перехватывая меч, – я отрублю ему руки, ноги, но он будет жить еще долго-долго. Я позабочусь об этом. Ты слышал, староста? Ты ответишь за все!

Андрей стоял в расслабленной позе, как будто его все это не касалось, и смотрел по сторонам, любуясь синим небом, которое бороздили редкие облачка, и высоченными деревьями, уходящими в это самое небо. Ему все было ясно – меч наголо, рывок вперед, и полетели головы! Вот только как потом строить новый клан? Как потом будут верить им люди, из которых нужно сколотить подобие нового народа, «народа Леса». Начать с кровавой резни? Запомниться в истории этого народа как кровавый убийца?

– Стой на месте, – тихо попросил Андрей и сделал шаг вперед, потом другой, ускоряясь все больше. Через пару секунд он уже почти бежал, прямо на ряд лучников, направивших ему в грудь стрелы с острейшими бронебойными наконечниками, работавшими не хуже, чем самая убойная из пуль.

– Стоять! – заревел староста и спустил тетиву, хлопнувшую как кнут.

Андрей усмехнулся: если уже спустил тетиву, зачем тогда вопить «стоять»? Чтобы удобнее было попасть, что ли?

Следом за старостой спустили тетивы еще десять стрелков – опытных охотников, славящихся своим умением лучников. Могучие луки, сделанные из кусков рога и дерева, укрепленные оленьими жилами, способные забросить стрелу на несколько сотен шагов, отправили свои снаряды в цель с такой силой, что, если бы стрелы угодили куда надо, они пробили бы Андрея навылет, как если бы его в упор расстреляли из пулемета. Если бы попали, конечно.

Андрей пропустил стрелы мимо себя: едва только начали свое движение снаряды, выпущенные мозолистыми руками стрелков, он рванулся вперед так, что его силуэт смазался в пространстве, и через секунду был уже возле заслона из селян.

Их было человек двадцать. Самые крепкие, самые сильные люди деревни. Андрей не хотел их убивать. Он не достал меч.

Староста свалился первым – тут Монах не церемонился.

С чего тот решил организовать такую встречу, с какой стати они так наехали на Урхарда, выяснится потом. А пока – будешь наказан. Кулак Андрея раздробил старосте нос, превратив его в окровавленный блин. Второй удар – ладонью в висок – выключил мужчину так же верно, как если бы Андрей ударил дубовым поленом. Усиленные мышцы и кости мутанта работали великолепно и позволяли творить такое, что и не приснилось бы обычному человеку. Люди разлетались в стороны, как кегли от удара шара.

Андрей знал, что потом ему будет не очень хорошо после такой траты энергии, но что делать? Конечно, если бы он работал мечом, ему было бы гораздо легче, но эти люди – костяк будущего клана. Нельзя разбрасываться людьми, это он знал твердо.

Бойцы пытались отмахиваться, некоторые успели достать мечи, кинжалы, двое даже задели Андрея клинками, оставив длинные порезы – один на левом предплечье, другой на груди. Среди селян были очень, очень быстрые бойцы.

Но это им не помогло. Через несколько секунд все лежали на земле, в бессознательном состоянии. Андрей же вышел из боевого режима и бессильно опустился рядом с поверженными противниками, пытаясь сдержать дрожь. Его руки гудели, ныли, отбитые о твердые черепа селян, и, если бы он не был оборотнем с усиленными суставами и костями, распухли бы, как подушки, и посинели.

– И что с ними делать? – озабоченно спросил Урхард. Подошел к старосте, поднимавшему голову, и пинком отправил его в обморок, безжалостно, как врага на поле боя.

– Вязать. Потом разговаривать, – пожал плечами Андрей.

– Вам нуж-ж-жна помощ-щ-щь? – раздался шипящий голос, и мужчина едва не вздрогнул, увидев чудовище, подкравшееся так незаметно, как это умеют делать только змеи, скрадывающие свою добычу. Человек-змея осмотрела людей неподвижными глазами, сморгнула, закрыв их прозрачной пленкой, и продолжила: – Хозяин спрашивает, какая вам нужна помощь. Он сделает все, что может. Он так решил.

– Хорошая новость! – кивнул Андрей и указал подбородком на поверженных селян, начинавших проявлять признаки жизни. – Нужно связать всех и держать здесь под охраной до тех пор, пока мы не разрешим их освободить. А еще десяток пауков и таких же бойцов нам в помощники, чтобы они исполняли все наши приказы. И вообще, нужен какой-то способ общаться с хозяином без посредников, чтобы глава клана мог разговаривать с ним напрямую.

– Он подумает над этим, – прошипела змея. – Бойцы скоро подойдут.

– И еще: пусть никого не убивает без нашего разрешения. По крайней мере в районе деревни Темный Лог.

– Он выполнит это, – прошипела змея и потекла-помчалась в сторону кустов, исчезнув за ними, будто ее никогда не было.

– Смотри, смотри! – вскрикнул Урхард и вцепился в плечо Андрея так, что, если бы на месте оборотня был кто-то другой, самое меньшее, что осталось бы, – синяк размером с пятерню.

А посмотреть было на что – земля начала шевелиться, будто гигантские черви прокладывали себе путь в поисках пищи, вздулась нарывами и выпустила на белый свет толстые корни, тут же обвившие селян. Те, кто уже почти пришел в себя, вытаращили глаза от ужаса, попытались закричать, отбиться от живых корней, но у них ничего не вышло. Через несколько секунд все лежали спеленатые как младенцы.

Послышался шорох, топоток, и на дорогу влетел отряд из десяти пауков. Они затормозили рядом с Андреем так резко, что из-под их членистых лап полетели комья земли. Паук, на панцире которого красовалась голова мужчины, по непонятной прихоти Создателя сохранившая черты «матрицы», медленно подошел к Андрею и скрежещущим, скрипучим голосом сказал:

– Можешь говорить с хозяином через меня или через любого из нас. Проблему прямого общения хозяин уже решает.

– Пускай поставит всех пленных вертикально. Я буду с ними говорить, – устало кивнул Андрей.

Корни тут же подхватили селян, поставили их на ноги. Андрей решил выждать несколько минут, пока очнутся все. Человек пять были в отключке – видимо, он слишком сильно их приложил. А может, и притворялись, так, на всякий случай.

Подождав пять минут, подошел к старосте, уже очнувшемуся и с ненавистью взирающему на своих пленителей.

Надо сказать, что для человека, которого только что избили, а потом опутали живыми корнями, староста выглядел спокойным. Андрей даже подумал о том, что старосте просто не хватало воображения, чтобы сообразить, что с ним будет.

– Итак, слушайте меня все! – повысил голос Андрей. – То, что я вам сейчас расскажу, касается всех и слишком важно, чтобы вы этого не знали…


Андрей говорил около получаса. Пленники молчали, и он не мог понять, то ли они просто тупые, им все равно, то ли не могут переварить информацию. В любом случае на их лицах не отражалось ничего, кроме страха и боли. Никакими другими эмоциями и не пахло. Староста тоже молчал, пока Андрей не обратился лично к нему:

– Ты все понял? Что скажешь?

– А что я должен сказать? – Староста хлюпнул носом, выдувая из него кровавый пузырь соплей. – Ты победил и можешь делать с нами все, что хочешь. Что я еще могу сказать?

– А по поводу того, что я сказал? – терпеливо переспросил Андрей, стараясь говорить внятно, как с идиотом.

– А что по поводу… – начал староста и был остановлен громким шлепком в ухо. Урхард, подошедший сбоку, влепил мужчине такую оплеуху, что староста даже слегка «поплыл», как показалось Андрею.

– Ты придуриваешься, скотина?! – взревел купец. – Что ты изображаешь из себя идиота? Я что, тебя не знаю? Кто тебе сказал захватить мою жену и дочь?! Кто сказал тебе убить меня и Андрея?! Кто?!

– Никто, – вяло трепыхнулся староста, – мы решили, что ты…

– Врешь, скотина! Андрей, я не верю ему! – Урхард решительно рубанул рукой воздух, будто разрубал невидимого демона лжи. – Ты не смотри, что он такой простоватый, это изворотливая и хитрая скотина!

– Он врет, – кивнул Андрей, внимательно рассматривая старосту, тяжело дышащего сквозь разбитый нос, – что-то скрывает. Ну что же, не хотелось… придется выколачивать из него правду. Будем пытать. Ты этого хочешь, староста?

– Твари! – с ненавистью выдохнул мужчина и плюнул в сторону Андрея. Не доплюнул и прикрыл глаза, отгораживаясь от всего мира.

– Твари, говоришь? – задумчиво протянул Андрей и, обернувшись к пауку, негромко сказал: – Я не хочу его пытать. Мне нужно добыть информацию, нужно, чтобы он правдиво отвечал на вопросы. Сделай его слугой. Как быстро это возможно?

– Перестроить его сущность – около часа, – бесцветно проскрипел паук. – Полная переделка, как ты ее называешь – мутация, дело нескольких дней или недель. Зависит от того, как это тело воспримет изменения.

– Что из него сделаете?

– А тебе не все равно? – проскрипел паук. – Через час он будет готов ответить на любые вопросы. Этих тоже переделать в слуг?

– Нет, – помотал головой Андрей, – пока нет. Забирайте нового слугу. Или вы сделаете это здесь?

– Здесь, – прострекотал паук, и, будто подтверждая его слова, из опутавших старосту корней высунулись тонкие нити, белесые, шевелящиеся, как черви. Староста стал вопить, дергаться, когда черви, раскачиваясь на ветру, приблизились к его голове, но затих, едва белые нити погрузились в мозг, и лишь закатил глаза, глядя бельмами куда-то в пространство. Андрея затошнило от такого безобразия, и он отвернулся.

Кто-то из пленников тихо ругался, кто-то подвывал, как пойманный зверь, кто-то молчал, кусая губы и пристально вглядываясь в спину человека, который теперь решал их судьбу.

Андрей прикрыл глаза. Ему хотелось есть, все его рефлексы затормозились – легкий транс, как он определил бы это состояние. Ему бы сейчас перекинуться и на охоту в лес, поймать косулю и сожрать ее, хрустя косточками. Вот тогда бы силы и восстановились. Но увы, сейчас было не до того.

– Господин… не знаю, как тебя назвать… – Один из пленников, высокий мужчина лет тридцати пяти – сорока, откашлялся и продолжил: – Я понял. Все понял. Урхард… я понял. Ты главный. Я буду подчиняться. Как и все ребята. Только не надо из нас делать тварей, ладно?

– Никто не собирается делать из вас тварей, Агрос, – пробурчал Урхард. – И вообще, это не твари, это слуги Леса. Его охрана. Он не собирается без нашего ведома кого-то из вас делать своим слугой. Ты сколько по Лесу ходишь, с тобой что-то случилось? Вот. Просто теперь все будет по-другому. Мы будем новым кланом, кланом Леса. И я глава клана. Так уж случилось. Если ты пообещаешь подчиняться, не причинять нам зла, тебя отпустят. Это касается и остальных. Подходите к Андрею, говорите: «Я буду жить по законам клана Леса и подчиняюсь этому клану». Он слушает вас и определяет, кто из вас соврал. Тот, кто соврал, умрет или станет слугой Леса. Вот и все. Согласен?

– Согласен, – пробасил Агрос и нерешительно добавил: – У нас в селе стоит отряд из города, это чтоб ты знал. Староста привел. Он посылал за наемниками. Их сотня. И должны подойти еще двести – завтра вроде как.

– А зачем ему такой отряд? – удивился Урхард. – Меня захватить? Андрея?

– Староста сказал, что он теперь будет главным. Над всеми деревнями Леса. А это его люди. И теперь будет новый клан. Его клан. Что у нас будет много денег, и нам теперь ничего не страшно. У нас есть золото и камни. Он где-то нашел россыпи, богатые россыпи. Я видел камни, видел самородки.

– Странно… а зачем он вышел встречать сам? – недоумевал Урхард. – Он что, не мог прислать наемников?

– Случайно вышло, – хмыкнул мужчина. – Староста хотел пройти куда-то в Лес, что-то забрать. Нам не сказал что. Сказал только, что нужны верные люди.

– Тайничок устроил староста? – ухмыльнулся Урхард. – Камешки припрятал?

– Да похоже, не он припрятал, – скривился Агрос. – Ходил слушок… вроде как из соседней деревни мальчишка пропал в Лесу. И в тех краях видели Бирнира с сыновьями. А они дружили со старостой. Да ты сам, похоже, все скоро узнаешь. – Мужчина кивнул на застывшего старосту, в котором копошились «черви». – Слушок прошел, но никто ничего не доказал. Кроме старосты, рассказать больше некому.

– Да, я слышал что-то такое, но не поверил, – удрученно пожал плечами Урхард. – Так-то староста был нормальным мужиком, такого раньше не допустил бы.

– Ты многого не знаешь, – подмигнул успокоившийся Агрос. – Ты живешь в своей лавке, с нами мало общаешься, не выпиваешь с народом, не разговариваешь. Все вокруг жены, дочки да лавки – вот и не знаешь. Люди меняются со временем, а уж если касается денег… больших денег, тут только держись. Глава, ну ты отпустишь нас? У меня уже ноги-руки затекли!

– Отпустите их! – кивнул Урхард, и корни стали раскручиваться, уходить в землю. Через несколько минут о том, что они здесь были, напоминала лишь взрыхленная почва.

– Подходите по одному! – махнул Урхард, и первым подошел Агрос. Он скороговоркой произнес формулу подчинения, отошел в сторонку и стал разминать руки и ноги, морщась от прилива крови.

Андрей чувствовал искренность тех, кто к нему подходил. Люди и не помышляли о сопротивлении. По большому счету им плевать, какая власть теперь будет давать указания. Главное, чтобы они были живы, здоровы, чтобы имели свой кусок хлеба и кусок мяса, одежду, крышу над головой, семью – возможность жить так, как они хотят, как привыкли. Как и все люди во всех мирах.


– Папка такой смешной без бороды… – Тихий шепот в темноте.

Яркая звезда смотрит в щель между занавеской и косяком и будто подмигивает, обещая: все будет хорошо! Но Андрей знает – не всем и не всегда будет хорошо. Но пока что ему и вправду очень хорошо. В ухо дышит Беата, прижавшись упругим гладким телом, он сыт… или почти сыт, находится в ясном уме и твердой памяти, а впереди еще вся ночь, ночь любви, ночь, когда можно забыть о том, что ты не просто Андрей…

– Отрастет борода. Главное, ей есть на чем расти. – Андрей улыбнулся и погладил Беату по спине, отчего она замурлыкала как кошка и чмокнула его в ухо.

– Хорошо как… так бы и не вылезала из постели! С тобой… – мечтательно заметила девушка, помолчала и вдруг спросила ровным, бесцветным голосом: – Ты бросишь меня?

Андрей осторожно высвободил руку из-под Беаты и встал с кровати. Прошел к столу, налил из кувшина холодного морса из лесных ягод и вернулся к кровати, присев на ее край.

– Ты не ответил. Ты бросишь меня? – снова спросила Беата. – Ты уйдешь?

– Я уйду, – таким же бесцветным голосом ответил Андрей. – Ты всегда знала, что я уйду, что я не из этого мира. Зачем ты спрашиваешь?

– Не знаю… – потерянно прошептала Беата. – Я не хочу, чтобы ты уходил! Я люблю тебя! Возьми меня с собой, пожалуйста! Я ведь умру без тебя… от тоски и горя.

– Ты еще очень молода. Забудешь меня – пройдет год, два, три… заведешь нормальную семью, будешь жить, как твой отец. Теперь у вас все здесь будет по-новому, будет город… Все изменится. Лес очень богат, и вместе с ним вы будете богатеть. У вас будет все, что вы захотите.

– Я ничего не хочу. Кроме тебя. Ни-че-го. Пусть все летит к демонам, только чтобы ты был жив и рядом со мной. Я пойду за тобой. И буду идти следом, куда бы ты ни отправился.

– Лес тебя не выпустит, – вздохнул Андрей, – стоит только его попросить. Отец и мать тебя не отпустят. Я рассказал им о себе, рассказал, что меня ждет. А ждет меня кровь, смерть – война. И я не хочу тащить тебя на нее.

– Ты вернешься? Я ведь беременна от тебя. Ты вернешься к своему ребенку?

– У меня уже есть двое детей. Один из них император Балрона. Моя жена и моя любовница погибли на войне. Я не хочу, чтобы погибла и ты. Вернусь ли я? Вернусь. Если останусь жив. И если судьба не забросит меня так далеко, что я не смогу оттуда выбраться. И еще… у меня в тех краях есть девушка. Она не человек. Но она человек. Шанти любит меня. Так любит, что убьет за меня любого, даже если весь мир на нее ополчится. И я боюсь, что Шанти неправильно воспримет то, что мы с тобой близки, что я…

– Что ты любишь меня? – с затаенной радостью продолжила Беата. – Ну, говори! Чего ты замолчал?

– Люблю. Но это ничего не значит. Я полюбил тебя тогда, когда был Андрусом. Когда забыл свою прежнюю жизнь. Забыл Шанти. И любовь к тебе жива. Я ворвался в твою жизнь непрошеным, заставил полюбить себя. Но теперь все возвращается на свои места. У меня другая жизнь…

– И в ней нет места для меня? – спокойно спросила Беата. – Нет уж, дорогой мой, я буду преследовать тебя по всему миру, найду и буду рядом с тобой! Говоришь, Шанки… Шанти? Ну и что! Я буду драться с ней за тебя! И я убью ее, если понадобится! Я всех убью за тебя!

– Хм… вы с ней похожи, – ухмыльнулся Андрей. – Нет, не внешне. Характером. Она такая же… яростная. А драться с ней опасно для жизни. Даже мне. Потому что она… впрочем, не важно. Давай поступим так: я не могу взять тебя с собой. Но я обязательно вернусь. На какое время – не знаю. Но я вернусь. Я буду возвращаться и снова уезжать, пока не… ой, что-то я запутался. В общем, я вернусь и заберу тебя в Славию. А там видно будет. Согласна? Но ты не должна идти за мной.

– Я согласна, – тут же ответила Беата и слегка улыбнулась, думая, что Андрей не видит ее улыбки и того, что она показала ему язык. – Не пойду.

– Беа, негодная, я же тебе говорил, я умею чувствовать, когда человек врет, – ухмыльнулся Андрей. – Так вот, чтобы закрепить наше соглашение, поясню: я на самом деле попрошу Лес не выпускать тебя без моего разрешения. И ничего не говори – я знаю, что ты собралась идти за мной. И не надо делать такую скорбную физиономию – никто не умер, все здоровы. И будут здоровы много-много лет, спасибо Лесу. Твой отец теперь глава клана и…

– Иди сюда! Хватит болтать! Когда ты уходишь?

– Через неделю…

– У нас есть еще неделя, и я тебя не отпущу от себя, даже не спорь!

– А я и не спорю…


– Скажи… а что будет с этими… наемниками, что привел староста? То же, что и со старостой?

– Да. И так будет со всеми, кто придет к нам с войной. К вам – с войной. Они станут пауками, змеями и всевозможными гадами. Впрочем, они и так уже ими были. Сброд…

– Как они удивились, когда из-под земли полезли корни! Жаль, что я этого не видела, сидя в яме! Хотела бы я увидеть их рожи! Очень хотела бы… они разговаривали о нас с мамой… обсуждали. Мол, вечером нас…

– Забудь, – нахмурился Андрей, – не было ничего этого. Все закончилось. Теперь сюда никто не сможет прийти. Лес не позволит.

– Странно как все. – Беата провела ладонью по твердой, выпуклой груди Андрея, ухватила за сосок и стала его теребить.

Андрей поморщился и убрал ее руку. Он не любил таких ласк.

– Что странно? Сосок как сосок!

– Глупый! – Беата хихикнула и забралась на него сверху, приподнявшись на груди и уставившись в глаза Андрея. Глаза мужчины мерцали в темноте зеленым светом, и это почему-то ее очень возбуждало. – Глупый! Я о нашей жизни! Когда ты появился, все полетело кувырком, как с горки зимой, понеслось, как снежный ком. Все было так тихо, спокойно, будто в стоячем болоте, а теперь…

– Теперь вокруг смерть, кровь… – глухим голосом продолжил Андрей. – Так бывает везде, где я появляюсь. Знаешь, как меня назвали в древнем пророчестве? Вестник Смерти.

– Да ладно… перестань. Так получилось. Так захотели боги. Ты же не противишься воле богов?

– Воле Бога? Нет, – усмехнулся Андрей. – Я всегда думал, что действую по Его замыслу. Потом оказалось – не совсем так, и даже совсем не так. И я запутался – не знаю, что мне делать.

– Глупенький… когда не знаешь, что делать… делай правильно. А боги рассудят. Или бог. И вообще, у нас так мало времени – всего одна неделя! Ну чего ты все болтаешь, а кто меня любить будет?

– Так уже…

– Чего – уже? Разок-другой для перевертыша – это просто тьфу! Ну-ка, докажи свою мужскую силу… во-о-от… наконец-то…


– Десять дней на юг по тракту, как только выйдешь из Леса, увидишь – дорога уходит влево, сразу за ручьем. Вот по ней иди и никуда не сворачивай, упрешься в главный город клана Сапрас, он называется Ихдир. Из его порта корабли дойдут в островное царство, то самое, из которого в твой Балрон отправился военный флот. Что там сейчас происходит – я не знаю. До нас сведения доходят долго, мы обычно узнаем о событиях тогда, когда все уже свершилось. Впрочем, в этой глухомани чего еще ждать?

– В клане проблем не будет? Кто там командует?

– Глава клана – вполне приличный человек, получше наших покойников. Имя его Хастор Сапрас. Я с ним близко не знаком, но встречался, когда служил в охране нашего клана. Мы вместе с ним ходили в поход на клан Эстран. Никаких особых привычек, например привычки помучить врага перед обедом, у него нет. Обычный глава, себе на уме. Клан сильный, боевой, но в основном они рыбачат и занимаются перевозками грузов на своих кораблях. Ну и грабят потихоньку – чужих, конечно, не тех, с кем в союзе. Ну что еще сказать…

– Островное царство, в каких оно отношениях с вашими прибрежными кланами?

– Ну в каких… хотели бы нас в рабство, да не получается. Мы такие же, как они, нас голыми руками не возьмешь. Вообще-то ждали, что островитяне в этом году попытаются сделать большой поход – на нас, конечно. Они считают нас жирными усками, сытыми и неспособными на войну. У них все подчиняется войне – с детства тренируются. Почему в этом году ждали набега? Потому, что, по нашим сведениям, их объединили в один клан. Нет теперь там кланов вообще. Есть единое королевство. Короля звать Дроган, а остров, на котором он живет, – Шинунал. Ну вот и все, что я могу рассказать. Хорошо, если эти знания тебе помогут… а вообще, лучшая помощь – это твой клинок и деньги. Денег у тебя теперь хватает, камешков тоже. По-хорошему, ты вообще можешь купить корабль и отправиться на нем в свою демонову Славию.

– А где я команду возьму? Из рабов?

– Из рабов не надо, – Урхард нахмурился и отрицательно помотал головой, – они тут же тебя прирежут и уйдут на вольные хлеба. Раб, он и есть раб. Да. Лучше все-таки попытаться нанять вольного морехода. Они иногда отправляются в дальние края – диковинки везут, то, чего здесь нет. Если заинтересуешь морехода, он может с тебя и не взять ничего. Главное, чтобы показал, куда плыть.

– Если бы я знал, куда плыть! – Андрей досадливо поморщился. – Это на Шинунале знают, куда плыть, раз Дроган притащился в Балрон, где и сложил свою башку.

– Это ты его грохнул? – не удивился купец. – Не советую говорить об этом на Шинунале, там его сильно уважали. Впрочем, скорее всего, на острове остались одни бабы да молодняк – все способные биться мужчины уплыли на завоевание юга. Ну ладно, с этим все ясно. Теперь о нас. Ты не передумал?

– Прости… нет. – Лицо Андрея стало хмурым, и он сокрушенно покачал головой. – Ты пойми, там мои дети, там мои друзья, там моя жизнь. И я не сделал все, что могу сделать. Как я брошу все и останусь здесь, с вами?

– Понимаю. – Урхард тоже погрустнел и незаметно вздохнул. – Беата плачет. Ты запретил ей выходить тебя провожать?

– Ну да… долгие проводы – лишние слезы.

– Вернешься когда-нибудь?

– Не знаю. Жив буду – вернусь. Что еще может сказать человек, отправляющийся на войну?

– Ну да, ну да… У Беаты будет ребенок, ты знаешь?

– Знаю. Знаю…

– Как назвать?

– Хм… – Андрей слегка растерялся, потом решил: – Сами выберете имя. Ну что меня спрашивать? Все, что я сделал… сделал. А вам жить. Поверь, Урхард, мне очень тяжело расставаться, очень. Вы так много для меня сделали, вы мне не чужие. И если жив буду – приеду. Вот только с делами разберусь и приеду…

– Ну-ну… посмотрим, – усмехнулся Урхард. – Если будет мальчик – назовем его Андрус, если девочка – Андра. Беата мне уже сказала. И еще – похоже, что Адана зачала…

– Да ладно?! – восхитился Андрей. – Получилось?

– Ага… ты поколдовал или Лес что-то сделал – не знаю. Но Адана говорит – получилось, и я ей верю. Она ведь еще молодая, сможет родить, правда же?

– Конечно, сможет, – кивнул Андрей. – Я ее подправил, оздоровил, теперь у нее организм как у молодой девчонки. Да и ты не старик.

– Да, спасибо тебе, – ухмыльнулся Урхард, – и Адана это заметила. Прошлой ночью сказала, что я никогда не был так силен! Врет, конечно. Я всегда был хоть куда, женщины не жаловались! А до Аданы у меня их было много… хм… что-то я не о том. Время тяну, что ли? Не хочется, чтобы ты уезжал.

Урхард неловко постучал кулаком по фургону, запряженному сильной, сытой, ухоженной лошадью. Та прянула ушами и фыркнула, недовольно глядя на человека.

– Давай прощаться. – Голос Урхарда дрогнул, и Андрею показалось, что в глазах купца блеснули слезы. – Тебе еще ехать и ехать. Дотемна надо добраться до постоялого двора Станса, там заночуешь. Старайся ночевать на постоялых дворах, говорят, что на тракте пошаливают бесклановые, да и смута сейчас в нашем клане, могут попытаться загрести тебя в какое-нибудь войско из претендентов на должность главы. Постарайся поскорее покинуть земли клана, если не будешь задерживаться, это случится через два дня пути. Ну все, прощай, Андрус. Прости, для меня ты всегда будешь Андрус…

Урхард обнял Андрея, сжал его в медвежьих объятиях. Похлопал по спине. Потом отстранил, держа его за плечи, посмотрел в глаза и охрипшим голосом спросил:

– Беатке что передать? Адане?

– Адане – спасибо за все. И здоровенького ребеночка вам, и не одного. Думаю, у вас еще будет много детей. Беате… скажи, что я ее люблю. Но… она знает.

– Скажу, – серьезно кивнул Урхард и просиял. – Да, я хочу много-много детей! Будет жить наш клан! Кстати, Лес тебе передает, что надеется тебя еще увидеть.

– Получилось, да? – улыбнулся Андрей.

– Ага… он мне семечко прислал, я проглотил, и теперь мы с ним можем общаться мысленно, – кивнул Урхард. – Он хороший парень, этот Лес! Жаль, что мы не познакомились раньше.

– Жаль, – кивнул Андрей, еще раз обнял купца и легко взлетел на облучок фургона. Взял в руки вожжи, хлопнул ими по спине лошади, и та, недовольно оглянувшись, пошла вначале медленно, потом все быстрее и быстрее.

Андрей оглянулся, когда отъехал шагов на двести, Урхард так и стоял на дороге, неподвижный и массивный, как статуя, выточенная из светлого камня. Потом махнул рукой, повернулся и пошел туда, где виднелись крыши сельских домов, из труб которых струился сизый дым. Раннее утро было безветренным и чистым, на небе ни облачка, будто и не было вчера ливня, смывающего все на свете ударами дождевых копий.

У Андрея защемило сердце, а к горлу подкатил комок.

«Опять один… как всегда, как всю мою чертову жизнь. Несет меня как перекати-поле, и, где я остановлюсь, знает лишь Бог. Интересно, что будет с Лесом? С его народом? Я уверен, что все тут будет нормально? Не-а… Человек, соединенный с растением-мутантом… как бы они не стали проблемой для всего мира. Да, Урхард – хороший человек, но… Лес желает размножаться, заполнить собой весь мир. И это понятно – инстинкт. Впрочем, а чем от него отличаются люди? Только тем, что они убивают себе подобных в бесконечных войнах, а Лес не может себя убить. Так чем же мутировавшее растение хуже людей? Может, как раз и лучше такое вот сращение человека и природы? Не знаю. Я сделал все, что смог, и пусть другой сделает лучше меня».


Дни тянулись один за другим. Пыльная дорога, лес, поля, овраги, мосты, ночевки на постоялых дворах. Пьяный гомон путников, обсуждающих свои великие проблемы, чад кухонь, дым очагов, запах лошадиного пота и конского навоза, вонь отхожих мест и аромат пышных лугов, разнотравья и болота с квакливыми лягушками – все знакомое, привычное, навязшее в зубах, как жилистое мясо.

Банды, разбойники? Андрею иногда даже хотелось, чтобы кто-то из них появился и можно было бы развеять скуку путешествия. Но нет, на этой пыльной дороге не то что разбойники, даже путники попадались редко. Они окидывали Андрея сонным взглядом и продолжали свое вечное движение в неизвестное будущее.

Все-таки Андрей больше был человеком другого мира, более энергичного, суетного, быстрого, чем обитателем этого – сонного, бредущего своей дорогой, как бык, запряженный в телегу крестьянина. Куда торопиться, когда завтра будет так же, как и вчера… как и год назад… как целую жизнь назад.

Через десять дней, как и обещал Урхард, дорога вывела Андрея к стенам города Ихдира, расположившегося на скалистом берегу Ихдирской бухты, круто вдающейся в материк. На мысе располагался маяк, сложенный из дикого камня. Наличие маяка немало удивило Андрея, полагавшего, что здешний народ не дорос до таких чудес цивилизации. А еще удивил город, чистый, ухоженный и многолюдный, похожий на столицу Балрона Анкарру, особенно в ее портовой части. Такие же трактиры, такой же пестрый народ, снующий по пристани так, будто в огромный муравейник помочился громадный бык и муравьи теперь срочно ищут источник опасности, не подозревая, что тот возвышается прямо над ними.

Андрей не любил шум больших городов, толкотню, его раздражали подозрительные личности, пристраивающиеся за каждым незнакомцем, не похожим на жителей города, в надежде поживиться содержимым его карманов или кошелька. Впрочем, при виде жесткого лица незнакомца и рассмотрев его меч, который тот придерживал с уверенностью и грацией опытного бойца, подозрительные типы тут же исчезали в толпе, так и не решившись проверить, насколько чужак обременен медью и серебром, а возможно, и золотом. И напрасно. Чего-чего, а денег у Андрея хватало, и не только денег. Он продал фургон и лошадь – не бросать же повозку и лошадь на причале, а на корабле они Андрею ни к чему. Фургон честно укрывал его от непогоды десять дней, лошадь исправно тащила повозку, так что пусть они достанутся хорошему хозяину, рассудил Андрей, когда передавал вожжи в руки перекупщика. Торгаш явно надул его на хорошую сумму, но Андрею не хотелось торговаться – деньги у него были, и много. Урхард дал ему тысячу золотых и горсть камешков в кожаном мешочке.

Андрей не очень хорошо разбирался в камнях, но по всему было видно, что это необработанные, неограненные алмазы, больше похожие на кусочки окатанного водой кварца.

Если бы не сказали, что это драгоценные камни, Андрей никогда бы не подумал, что эти мутные кусочки стекла самые настоящие алмазы. Когда Урхард показывал ему драгоценности, Андрей высказал сомнение в ценности камешков, и тогда, захохотав, купец бросил один из камешков в драгоценный хрустальный бокал с колодезной водой. Камешек пропал. Дилетантских познаний Андрея хватало, чтобы понять – это настоящий алмаз. Только алмаз, погруженный в воду, становится невидимым. Так что сейчас Андрей нес на себе целое состояние, совсем не лишнее в его положении.

Расставшись с повозкой и лошадью, Андрей отправился в гостиницу. Идти в порт прямо сейчас было глупо – вечер, солнце уже наполовину погрузилось в море, окрасив небосвод в ярко-красный цвет, тени удлинились и будто цеплялись за ноги прохожих, ускорявших свой шаг в надежде на сытный ужин, чистую постель и покой за крепкими дверями, уберегавшими людей от опасностей этого города.

Как везде и всегда, с наступлением темноты город становился местом опасным, гораздо опаснее леса с его дикими зверями. Портовые города в этом отношении были особенно опасны – бесшабашные, не особо задумывающиеся о завтрашнем дне мореходы, полукупцы-полуразбойники, только и делали, что искали возможности сцепиться с кем-нибудь из-за неосторожно брошенного слова и даже взгляда.

Уже входя в гостиницу, на вывеске которой красовался корабль с поднятыми парусами, Андрей натолкнулся на невысокого, крепкого мужчину лет сорока, увешанного всевозможными видами оружия – от короткого широкого меча, которым удобно орудовать на тесной палубе корабля, до метательных ножей на перевязи и небольшого стального арбалета, закрепленного на спине. Двое мужчин, двигающихся в противоположных направлениях, врезались друг в друга с такой силой, что их отбросило назад, как два бильярдных шара, и преимущество было на стороне Андрея – его костяк, невидный под слоем сухих узловатых мышц, был более крепким, широким и тяжелым, чем костяк соперника, не являющего мутантом-оборотнем.

Мореход крякнул, слегка согнулся – видимо, получил ощутимый удар в живот, распрямился и посмотрел в лицо тому, кто нарушил его размышления о том, кому бы сегодня выпустить кишки – вечер начинался довольно скучно, невесело, и надо было что-то делать с этой грустью. Или пойти к девкам, или окончательно нажраться, или же… И вот самый веселый вариант – выпустить кишки этому наглецу с противной рожей записного красавчика, осмелившегося появиться там, где собираются настоящие морские волки!

– Т-ты… наглец! – начал мореход, багровея лицом. – Как ты посмел?!

Андрей посмотрел на мужчину, оценил его вооружение, прикинул, во что это все может вылиться, и спокойно, бесстрастно, чтобы не разжигать ситуацию, спросил:

– Что тебе нужно? Я не хотел тебя задеть, так получилось. С меня кружка пива, и мы разошлись в разные стороны. Согласен?

– Из северного клана? Говор у тебя, как у лесных дикарей, – выпятил губу мореход. – Теперь понятно, почему ты такой тупой. Говорят, в лесных кланах принято жениться на своих дочерях и сестрах, потому у них рождается много ублюдков, слабых на голову.

– Не заметил такого, – пожал плечами Андрей и, обойдя мужчину сбоку, направился к стойке, за которой стоял хозяин заведения – полноватый высокий мужчина пятидесяти лет, внимательно наблюдавший за происходящим.

Возле трактирщика отирались двое парней, по виду типичные вышибалы – с расплющенными ушами, свернутыми в сторону носами и шрамами по всей голове. Парни видали виды, наметанным глазом определил Андрей. Он сам когда-то работал вышибалой в подобном заведении, так что знал толк в этой работе.

Завидев, что чужак направляется прямо к ним, вышибалы насторожились и выдвинулись вперед, готовые прикрыть хозяина своими налитыми силой телами. Трактирщик сделал успокаивающий жест, вышибалы сразу расслабились, но, как заметил Андрей, далеко не ушли, встали рядом, наблюдая за полупустым залом и двумя потенциальными возмутителями спокойствия.

– Ты хозяин гостиницы? – Андрей встал вполоборота к обиженному им мореходу, следя за ним боковым зрением. – Я бы хотел снять комнату. Приличную комнату, с ванной.

– У нас есть мойня, – довольно приветливо ответил трактирщик. – Тебя она не устроит?

– Мне бы не хотелось оставлять без присмотра свои вещи, пока я моюсь. Я предпочитаю ванну в номере, – спокойно пояснил Андрей, наблюдая, как задира шагает к нему с явным намерением начать драку.

– Осторожнее! – кинул трактирщик и жестом приказал вышибалам перехватить драчуна, несущегося на Андрея с короткой, обтянутой кожей дубинкой в правой руке.

Вышибалы не успели ничего сделать – Андрей шагнул вперед, перейдя в боевой режим, перехватил руку задиры, не позволяя ударить дубинкой, а правой рукой нанес молниеносный, сокрушительный удар в солнечное сплетение супостату. И чуть не взвыл от боли – под одеждой морехода была скрыта кольчуга с нашитыми на ней стальными пластинами, одна из них как раз закрывала солнечное сплетение.

Если бы кости Андрея не были так крепки, он неминуемо сломал бы руку о стальную броню, а так всего лишь разбил костяшки до крови.

Противник, получивший удар, сравнимый с ударом молотом, отключился и рухнул на пол, закатив глаза и разбросав в стороны могучие ручищи, привыкшие без устали работать и тяжелым мечом, и веслами на борту корабля, когда штиль лишает возможности догнать жертву, уходящую от преследования.

– Крепко приложил! – уважительно хмыкнул вышибала. – Давно Харад не получал отпора! Надоел уже – так и ходит, ищет, кому бы морду набить.

– Он так зарабатывает, – пожал плечами второй. – Ты думаешь, чего до гостя докопался? Ты видишь его меч? Отличный клинок, северной ковки, с магией! Небось и деньжата водятся. Сейчас бы вызвал на поединок да и обобрал до нитки. Или просто врезал по башке, потом бы сказал – никто не запрещал биться. А что, законное дело – получить с побежденного. Господин, ты нездешний, с севера, да? Наши законы знаешь? Ты можешь забрать с него оружие и деньги. Личные вещи трогать нельзя – штаны, сапоги и все такое прочее.

– Если только кому-нибудь понадобятся его вонючие штаны! – хохотнул первый вышибала. – Ну что, давай почисть его. Хватит ему все других чистить. Смотри-ка, до сих пор не очнулся… хорошенько вырубил. О-о-о! Да ты его через кольчугу достал?! Силен, нечего сказать!

– Надеюсь, ты приехал сюда не для того, чтобы устраивать драки? – холодно спросил хозяин заведения. – Честно сказать, я не люблю скандалов и драк. После первой же драки, в которой ты будешь зачинщиком, покинешь гостиницу. Если условия устраивают, пойдем, я покажу тебе комнату.

– А с этим-то что? С Харадом?! – закричал первый вышибала, глядя вслед уходящему Андрею.

Тот остановился, секунду подумал, залез в карман и, достав серебреник, кинул его парню:

– Посади его где-нибудь в тихое место, проследи, чтобы не обобрали. Как очнется, скажешь, что у меня к нему претензий нет, пусть проваливает. Сунется с дракой – убью.

Вышибала ловко поймал монету в воздухе, выказывая завидную скорость и грацию – не зря трактирщик держал в заведении этих двух парней, – и весело причмокнул губами:

– Как скажешь, господин! Интересно будет посмотреть на рожу Харада, когда я ему это скажу! Он еще ни разу не проигрывал. Правда, у нас он особо не бесчинствует, иначе хозяин его больше к нам не пустит, а он любит наши пироги и вино. Это сегодня что-то ему моча в голову ударила, перепил лишнего, видать. А может, наоборот, недопил!

– Много болтаешь! – оборвал строгий трактирщик и осуждающе покачал головой. – Следите за порядком. Этого посадите в угол, пока не отойдет. Потом пусть проваливает. Прошу за мной, господин.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Андрей с усмешкой подумал о том, что все гостиницы спроектировал один человек, и этот человек был полностью лишен воображения. Длинный коридор, комнаты налево и направо. Если забыть про меч на поясе и закрыть глаза на отсутствие электричества, можно подумать, что ты находишься где-нибудь в Хрюпинске Мухосранской области. Не хватает только кадки с пальмами и пожилой дежурной по этажу, с покрашенными в голубой цвет волосами. Все остальные признаки провинциальной третьесортной гостиницы налицо. И это удручало.

Андрей прикинул – номера находились как раз над кухней, а значит, весь чад от готовки будет лезть в комнату, пропитывая одежду, обувь, волосы и все, до чего доберется. Печально. Но не привыкать. Первый раз, что ли?

На удивление, в комнате, в которую трактирщик привел Андрея, оказалось довольно уютно и даже светло – два масляных фонаря, подвешенных под копотеуловителями, освещали комнату не хуже электрических ламп. У стены стояла медная ванна – небольшая, сидячая, но глубокая, можно погрузиться по шею. Стол, широкая кровать, наводящая на мысль о любовных утехах, шкаф, стулья – ничего лишнего, но все вполне пристойно. Мебель сделана из темного полированного дерева и выглядит вполне прилично, тем более для гостиницы какого-то портового городка. Кухней вопреки ожиданиям почти не пахло – так, легкий запах съестного, как и по всему зданию.

Андрей удовлетворенно кивнул, дал трактирщику золотой в счет оплаты, чем тот был вполне удовлетворен, заказал ужин, попросил прислать служанку, чтобы забрать грязную одежду для стирки, и слуг, чтобы наполнить ванну горячей водой, – все было воспринято благосклонно, клиент состоятельный, деньги есть, все к его услугам! Пока платит…

Через час Андрей уже сидел в ванне и наслаждался ощущением чистого тела, скоро его охватила истома и захотелось спать. Он вымылся, вытерся и заснул сном младенца на огромной кровати, способной вместить человек шесть, не меньше.

Ночью ему снилась Шанти. Она была в человеческом обличье, в образе рыжеволосой красотки с мраморной кожей и высокой грудью, вздымавшейся при дыхании так, что у мужчин вокруг нее всегда перехватывало горло и возникало настоятельное желание прикрыть пах. Шанти смотрела на него зелеными колдовскими глазами и молчала. Потом подошла к нему, улыбнулась и уверенно сказала: «Я тебя найду! Все равно найду! Никуда ты от меня не денешься!» Андрей хотел сказать, что никуда от нее деваться не собирается, наоборот, движется к ней со всей возможной скоростью, но драконица стала удаляться, уменьшаться, пока не превратилась в темную точку где-то на горизонте и не растворилась в воздухе.

И в этот момент Андрей проснулся, чтобы услышать, как кто-то стучит в дверь. Монах сел на постели, потом взял вещмешок, достал чистые штаны и рубаху, оделся. Подошел к двери, отодвинул засов, ожидая, что за дверью стоит служанка с чистыми, отглаженными штанами, и был немало удивлен, увидев перед собой вчерашнего задиру Харада.

Тот был в полном вооружении, и Андрей выругал себя за то, что, как дурак, открыл не спрашивая, и где – в чужой стране, в чужом, опасном городе. Это было непростительной ошибкой, которая могла стоить ему жизни.

– Я не драться! – Харад предусмотрительно отступил назад, подняв ладони вверх. – Я просто хочу поговорить!

– О чем поговорить? – настороженно спросил Андрей, едва не сломавший шею бретеру. Тот не подозревал, что был на волосок от смерти. Если бы не привычка Андрея думать прежде, чем делать, Харад был бы уже мертв.

– Позволь, я зайду? Как-то неудобно разговаривать на пороге, тебе не кажется? Я принес нам с тобой выпить и закусить. – Харад кивнул на довольно объемистую корзину, стоящую у его ног. – Не погнушаешься завтраком со старым бойцом?

Андрей внимательно посмотрел в безмятежное лицо гостя, прощупал его чувства – нет, никакой агрессии, никакой ненависти. Харад излучал любопытство, приязнь и легкое веселье – видимо, его забавляло замешательство хозяина комнаты.

Монах отошел в сторону, жестом приглашая Харада войти, тот легко подхватил корзину и шагнул за порог. Андрей подошел к окну, распахнул створки и впустил в комнату прохладный утренний воздух, пахнущий дымком, навозом и водорослями – море здесь было не очень далеко, до порта всего минут пятнадцать небыстрым шагом.

– Ну, так зачем ты пришел ко мне? – Андрей присел на кровать, наблюдая, как бретер ловко выставляет на стол принесенное угощение. – Если не отомстить, то зачем?

– А за что мне тебе мстить? – легко откликнулся Харад, красиво расставляя деревянные блюдца и раскладывая на них нарезанное копченое мясо и пироги. – Ты победил меня в честном бою и не воспользовался своим правом обчистить меня до нитки. За то тебе огромное спасибо. Я твой должник. И ты меня заинтересовал – у тебя говор северян, но ты совершенно на них не похож. Ты темноволосый, двигаешься как танцор, невероятно быстр, а силы в тебе как у десятка здоровенных мужчин – у меня до сих пор живот побаливает. Синячина с тарелку! Это надо же, пробить голым кулаком через стальную пластину! Ты ее даже погнул! Рука-то цела? Цела. Ага. Вот мне и стало интересно, кто ты, зачем тут. Скучно, развлечений не так много – захотелось поговорить с новым человеком. Если не хочешь, можешь ничего не рассказывать. Просто посидим, выпьем, по крайней мере я хотя бы посижу с тем, кто сумел меня побить. Поверь, таких людей немного. Ну все, присаживайся к столу, будем завтракать.

Харад уселся за стол и выжидающе посмотрел на Андрея. Тому ничего не оставалось, как сесть напротив и взять кружку с темной, пряно пахнущей жидкостью.

– Ну что, будем знакомы? Я Харад!

– Я Андрей.

Кружки поднялись вверх в знак приветствия, и густое старое вино полилось в глотки, исчезая, как дождевая вода в решетках канализации.


Глава 10 | Монах. Шанти | Глава 12