home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Тюремный шансон

Этот песенный жанр в его сегодняшнем виде меня совсем не трогает, он слишком адаптирован к эстраде. И вообще, почему стиль тюремной романтики называют шансоном? И я, тонкий, творческий, эмоциональный, имеющий опыт прослушивания разной музыки, ощущаю его искусственность и пластмассовость. Мне ведь встречались музыкально одаренные заключенные, которые брали за душу своими песнями. Бывало, идет «Столыпин», и из клетки поет мальчишка — хороший голос, правильный слух и потрясающая искренность. И пройдя через тяжелые испытание судьбы, долгие годы находясь в центре уголовной жизни, прочувствовав ее каждым нервом, сейчас могу сказать одно: нет в нынешнем блатном шансоне правильности чувств, искренности надрыва, непосредственности и натурализма, который я слышал в зоне. Я вообще считаю, что на воле эти песни даже вредны, ибо способствуют излишней романтизации тюрьмы и зоны. Нет там ничего хорошего, ничего такого, к чему стоило бы стремиться. Да, это колоссальное испытание характера и силы духа, но упаси вас небо от подобных испытаний.

А вообще-то истоки тюремной песни ближе к сталинским временам, когда наряду с отпетыми уголовниками по зонам сидело много политзаключенных и просто случайных людей: опоздал на работы, подобрал колосок. Вот среди этих невинных жертв репрессий и находились настоящие музыкальные таланты, и лучшие песни слагались именно тогда. Ну а нынешние коммерческие «страдания» никуда не годятся, просто расхожий жанр. Но на чувствах играет удачно, ибо 30 процентов населения страны прошло через тюрьму. И немало, как это ни странно, ностальгирует по этим «похождениям».

И вот как-то вечером мы с приятелем тусовались на плацу, где обычно происходит поверка. Кстати, а вы знаете, что понятие «тусоваться» пришло из блатного жаргона? Это значило «ходить туда-сюда» по дворику, камере или иной маленькой локальной территории. Наверное, произошло от карточного термина, когда на 60 метрах гуляют человек 30, так просто не пройдешь, придется лавировать. Уже в 90-е годы это слово вошло в лексикон вольных, и образовалось ныне известное всем «тусовка». В общем, вдруг подбегает шустрый шнырь с вахты:

— Эй, тебя зовет начальник. Поторопись.

Я вздрогнул. А знаете почему? Да опять-таки моя обостренная интуиция. Несколькими минутами раньше по асфальтовой дорожке от вахты прошел начальник спецчасти. Ну прошел и прошел, хрен его знает зачем. А тут я врубаюсь, что наверняка он принес какое-то известие. Начальник спецчасти — нормальный мужик, майор, племянник начальника колонии. Наши отношения как минимум нормальные и деловые, друг другу по возможности помогали. Сначала я почти побежал, а потом слегка сбавил темп: «А вдруг новости безрадостны. Какой же это будет облом… Нет, да мне особо и не хочется на волю. Мне и здесь неплохо…». Но когда я зашел на второй этаж, откуда просматривалась изрядная часть зоны, и увидел довольную физиономию начальника спецчасти, я почти возликовал. Сейчас мне скажут что-нибудь приятное, я не сомневаюсь! Наверняка снизили срок. На год? Или…

— Ну, мастер, поздравляю. Срок снижен на год и восемь месяцев. До звонка тебе осталось всего четыре месяца. Так что потихоньку сдавай дела на своих участках. И отдыхай.

Чем ближе «звонок», тем медленнее сменяются дни. Время бессовестно замедляет свой обычный ход. Последний месяц длится как три предыдущих, а последняя неделя — как предыдущие три месяца… Две-три недели ушло на введение в курс дела моего сменщика, а потом я просто отдыхал и загорал, благо лето уже полностью вступило в свои права. В принципе, зона не армия, здесь работают до последнего дня. Но меня в силу исключительности трудиться не заставляли, да и не пойду же я простым рабочим! А если по совести, то я ведь столько лет вкалывал даже по воскресеньям. Если бы эти дни сосчитать…

Кстати, работал я не за деньги или не ради желания выслужиться — скучно было!

В ночь перед освобождением я устроил небольшую пирушку для кентов и соседей по бараку, я заварил изрядно крепчайшего чифира и просто «купеческого» чайку и устроил проводы. Меня о чем-то просили, что-то я обещал, кому-то позвонить, например. Но лишних обязательств на себя не брал. А то, бывает, кто-то в возбуждении от предстоящего освобождения кричит: «Выхожу за ворота — и в магазин! Обязательно переброшу — чай, сгущенку…». Тогда обязательно кто-нибудь вставит ехидно:

— Каски-то надевать?

— Зачем?

— Чтобы консервными банками не убило.

Освобождающийся часто идеализирует предстоящую жизнь, это связано, конечно, с опьянением свободой, вольным воздухом.

Но я выходил на волю уже повторно и особых иллюзий не питал.


Колония Мясорубка | От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР | 101- й километр