home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



США

Несмотря на то, что США входили в так называемую вторую группу государств в списке приоритетов Разведуправления РККА, а их отношение к СССР было далеко от доброжелательного, до 1925 г. разведывательная работа на их территории не велась. Объяснялось это довольно просто: при общей слабости советской разведки и вечной нехватке денег Разведупр в первую очередь обращал внимание на сопредельные страны и наиболее значимые государства Европы. Что же касается США, то в первую половину 20-х гг. сведения о них собирались на основе прессы и случайных материалов, получаемых европейскими резидентурами.

Но в начале 1925 г. в США, так сказать, на рекогносцировку был направлен первый резидент советской военной разведки Феликс Вольф.[146] Он должен был выяснить общую обстановку в стране, возможности ведения разведывательной работы, подобрать легализационные прикрытия и приступить к созданию агентурной сети с центром в Нью-Йорке. Личность первого американского резидента Разведупра настолько интересна, что о нем необходимо рассказать более подробно.

Настоящая фамилия Феликса Вольфа, имевшего советский паспорт и работавшего в Разведупре под именем Владимира Богдановича Котлова — Вернер Раков. Он родился в 1893 г. в Адзель-Койкюль в Курляндии, где его отец работал в лесничестве. В 1900 г. семья вернулась в Германию, чтобы дети могли посещать немецкую школу. Феликс Вольф учился в гимназии, а затем стажировался в банковских фирмах Ганновера. В 1914 г. он вернулся в Россию и поступил на работу бухгалтером на резиновую фабрику, впоследствии прославившуюся на весь мир под названием «Красный треугольник». В начале Первой мировой войны он был интернирован и отправлен на поселение сначала в Вологду, а затем на Урал в город Ирбит Пермской губернии, где работал железнодорожным рабочим. После Февральской революции Вольф является одним из организаторов большевистской группы в Ирбите. Позднее, ввиду угрозы ареста он бежит в Омск, где создает одну из крупнейших в Сибири организаций военнопленных. В период белочешского мятежа, участвуя в боях, он был ранен. Летом 1918 г. Вольф переезжает в Москву, где сначала работает редактором газеты «Мировая революция» на немецком языке, а затем направляется ЦК РКП(б) в Белоруссию для ведения пропаганды среди германо-австрийских войск. Здесь, будучи в Минске, Вольф получает новое задание — направиться в Германию. Вместе с Карлом Радеком и Эрнстом Рейтером (будущим бургомистром Западного Берлина в период берлинского кризиса) под видом освобожденных австрийских пленных он прибывает в Берлин, где участвует в учредительном съезде Компартии Германии. Именно в этот период он действует по паспорту некого Карла Феликса Вольфа, под именем которого и входит позднее в мировую историю.

Участвовал Вольф и в создании Бременской советской республики. А весной 1919 г. его направляют в Кенигсберг, а затем в Гамбург. Здесь до конца 1920 г. он является одним из руководителей Северного округа КПГ, одновременно возглавляя советскую военную резидентуру в Северной Германии. Вольф быстро создает сеть агентов, которые внедряются в различные структуры, в том числе в рейхсвер, полицию и другие государственные организации. С 1921 г. Вольф — информатор Малого бюро Коминтерна и сотрудник Западноевропейского секретариата Коминтерна в Берлине. В 1922 г. под именем Владимир Инков он — резидент советской военной разведки в Вене. Этот псевдоним был придуман Вольфом на основе имени своей супруги — Инны Натановны Беленькой. Официально числясь руководителем отдела полпредства РСФСР в Австрии, Вольф руководит из Вены подготовкой сети агентов на Балканах.

В сентябре 1923 г. в связи с подготовкой революции в Германии Вольф возвращается в Берлин и становится руководителем разведывательного аппарата Компартии Германии. В короткий срок ему удается создать внушительную организацию, которая позднее на протяжении многих лет служила неистощимым источником кадров для советской военной разведки. Аппарат Вольфа имел осведомителей во всех крупных партиях и организациях Германии, начиная от социал-демократов и кончая фашистами. Вольфу удалось внедрить своих людей во многие государственные учреждения Германии, в том числе в Прусское министерство иностранных дел. Одновременно Вольф входил в созданный для руководства восстанием германский ревком.

Как известно, в 1923 г. попытка организации социалистической революции в Германии потерпела фиаско. Как всегда бывает в таких случаях, в партии начались дрязги, разборки и поиски виновных. Вольфа обвинили в приверженности к правому крылу и потребовали его отзыва в Москву. Перед отъездом Вольфа из Германии многие его сотрудники — Карл Штюке, Хейнц («Эрих») Меллер, Эда Танненбаум и другие — были переведены на работу в Разведупр. Самого Вольфа, после недолгого пребывания в Москве и Париже, где он был в 1924 г. резидентом Разведупра, отправили на нелегальную работу в США.[147]

Как уже было сказано, Вольф прибыл в США в начале 1925 г. Прикрытием его миссии в Америке служила стажировка в Колумбийском университете Нью-Йорка в области философии и социальных наук. Параллельно Вольф сотрудничал и с «Амторгом», который с этого времени становится основной базой для деятельности советской разведки в США.

Вольф с заданием справился быстро, и в августе 1925 г. первая резидентура советской военной разведки в США приступила к работе. Правда, неожиданно резиденту пришлось столкнуться с большими трудностями в самом, казалось бы, простом вопросе — поддержании связи с Центром. Но вскоре этот вопрос был решен: в основном донесения отправляли по почте, а письма, как правило, писались тайнописью и отправлялись на конспиративные адреса в Нью-Йорке, Париже и Берлине.

В течение последних месяцев 1925 г. и первой половины 1926 г. Нью-Йоркская резидентура сумела создать небольшую, но работоспособную агентурную сеть. Наиболее полно освещались последние достижения в области авиации, военной химии и военно-морских сил.

Весной 1926 г. Центр по личной просьбе Вольфа отозвал его и направил в Штаты нового резидента. Им стал уже знакомый нам по Парижу Ян-Альфред Матисович Тылтынь. С собой он привез и заместителя — свою жену, Марию Юрьевну Тылтынь. Они прибыли в США 2 ноября 1926 г. и сразу же приступили к укреплению и расширению агентурных связей резидентуры. В результате к концу года в резидентуре насчитывалось уже 11 агентов-источников.

В 1930 г. в США прибыли два крупных советских военных разведчика, сменивших Тылтыня на посту резидента в Северной Америке. Одним из них был прославившийся позднее на весь мир в качестве командира интербригад в Испании Манфред Штерн. В Советском Союзе он жил и служил под именем Манфреда Соломоновича Стерна и имел псевдоним «Фред». А напарником Штерна был не менее известный позднее по гражданской войне в Испании Владимир Горев.

Яркую характеристику Гореву дает хорошо знакомая с ним Надежда Улановская, жена сменившего позднее его на посту резидента Александра Улановского, в своих написанных совместно с дочерью воспоминаниях:

«Горев был необычайным человеком. Красивый, светловолосый, у немцев считался бы образцом арийца, а происходил из белорусской крестьянской семьи. И этот человек сделал из себя безупречного джентльмена. Он просвещал нас, как себя вести в обществе, показывал, например, как снимать в лифте шляпу, если входит дама. Все это он проделывал совершенно естественно. На… американцев производил впечатление настоящего аристократа. Они его все боготворили».[148]

В 1932 г., после серии провалов и неудач советской разведки в США, было принято решение создать здесь объединенную резидентуру военной и политической разведок. На должность резидента был назначен бывший работник Разведупра, а в то время уже сотрудник ИНО ОГПУ «Оскар», настоящее имя которого было Валентин Борисович Маркин.

Эльза Порецкая, вдова известного советского разведчика-невозвращенца «Людвига»-Порецкого, пишет о Маркине в своей книге воспоминаний, рисуя отвратительный образ беспринципного комсомольского выдвиженца-карьериста, столь знакомого нам по годам «перестройки»:

«Частые визиты Валентина Маркина, которого Кривицкий описывает в своей книге и с которым Людвиг встретился в Германии (Людвиг недолюбливал его) были гораздо менее естественны и очень неприятны. Маркина, известного под псевдонимом „Оскар“, направило в Германию в середине 20-х гг. IV управление. Он был в подчинении у Людвига, бывшего старше его на несколько лет. Очень способный, он быстро выучил немецкий язык, освоился и обещал стать первоклассным разведчиком. К несчастью, он почти сразу же начал пить, и драки, которые он затевал в кафе, ставили под удар весь служебный аппарат. Он не только пил, но и обожал интриговать против своих коллег, посылая на них кучу доносов в Москву. IV управление, гордившееся тем, что тщательно подбирает агентов и доверяет им, не одобрило его поведение. Маркина вскоре отозвали в СССР, где он стал интриговать еще больше. Каждый раз, когда ему что-то не нравилось, он не раздумывая обращался через голову своего начальства к партийному руководству. Берзин ухватился за первую же возможность избавиться от него… ИНО был счастлив заполучить Маркина как человека из IV управления. Он был именно тем, кто был им нужен для интриг против своих конкурентов. Маркин часто приходил к Порецкому, убеждая его также перейти в ИНО… Он мог лишь увеличить отвращение Людвига к ИНО, и Порецкий вступил контакт со Слуцким (руководитель ИНО НКВД — авт.) только после отъезда Маркина за границу. Маркин понял это отвращение и как он сказал Людвигу потом, когда они встретились в Париже в 1934 г., ему этого не простил.

Маркин уехал в США. Однажды, это было в 1934 г., его нашли в одном из баров Нью-Йорка с проломленным черепом. Через несколько дней он умер в больнице. Так и не было установлено, кто же ударил и ранил Маркина. Большинство из тех, кто его знал, склонялись к тому, что его ударили бутылкой по голове в пьяной драке. Но некоторые подозревали НКВД, что кажется маловероятным. НКВД еще не начало уничтожать своих агентов за границей и, конечно же, не стало бы ликвидировать Маркина, бывшего очень полезным для интриг против IV управления. Его смерть совпала с крахом попытки наводнить мировой рынок фальшивыми долларами. IV управление неохотно участвовало в этой афере, утвержденной личным приказом Сталина, верившего в пользу подобных операций. Многочисленные аресты, последовавшие в США и Европе, серьезно скомпрометировали IV управление и лично Берзина в связи с тем, что один из его протеже — латыш Альфред Тылтынь — был замешан в этом деле…

По словам Кривицкого, Слуцкий заявил ему несколько лет спустя: „Маркин был троцкистом“ и Кривицкий сделал вывод, что того убили по приказу Сталина».[149]

Надо заметить, что не один Кривицкий считал, что причиной гибели Маркина была его симпатия к Троцкому. Троцкисты уже в конце 30-х гг. занесли его в свой мартиролог «умученных от Сталина», однако серьезных доказательств по этому делу никто никогда так и не представил.

После смерти Маркина резидентом Разведупра был назначен Борис Яковлевич Буков. Его деятельность в США была чрезвычайно плодотворна вследствие опоры на сочувствующие компартии левые круги, несмотря на серию предательств и отказов агентуры от работы, произошедших в 1937–1938 гг.

Вот какую характеристику дает Букову Надежда Улановская в уже цитировавшихся выше воспоминаниях:

«Буков работал то в ЧК, то в Разведупре. В Америке он был от Разведупра, а в 1923 г. в Германии работал от ЧК. Мы его знали с 1919 г., с одесского подполья, в молодости он был ярко-рыжим, с годами седел, лысел и тускнел. Друзьями мы не стали, как человек он был нам не симпатичен: трусоват, к тому же слишком увлекался сам, наблюдая за границей „буржуазное разложение“. В 1939 г. мы встретились с ним в Москве, и он рассказал, что вернувшись из Америки, несколько месяцев ждал каждую минуту ареста. Вокруг него все время брали людей, и он решился на отчаянный шаг — написал письмо Сталину. Не помню, что это было за письмо, но факт — Буков уцелел».[150]

Легальной резидентурой в Нью-Йорке с момента установления дипломатических отношений между СССР и США руководил генеральный консул Толоконский.

Среди других резидентов Разведупра в США этого периода следует отметить Иосифа Исаевича Зильберта, длительное время находившегося в разведкомандировках, помимо США, также во Франции и Китае.

Заканчивая разговор о деятельности сотрудников Разведупра в США, нельзя не рассказать о еще одном, очень необычном человеке, который также выполнял в Америке специальные задания — Льве Термене. Ученый, изобретатель, музыкант, он в 1921 г. создал так называемый электротехнический прибор «терменвокс», позволяющий исполнять сложные музыкальные произведения, а в 1927 г. — первый телевизор, на демонстрации первой действующей модели которого присутствовали Сталин, Орджоникидзе, Ворошилов, Тухачевский.

В 1928 г. Термена командируют в Европу с целью демонстрации достижений советской науки. Его европейские гастроли с демонстрацией терменвокса имели оглушительный успех. В 1929 г. Термен отправляется в Америку. Там он выступает в залах «Метрополитен-Опера», «Карнеги-холл», открывает студию электронной музыки в Нью-Йорке. Его терменвокс выпускается серийно на специально созданной им фирме.[151] Но все это было лишь видимой частью его американской жизни. Дело в том, что в 1929 г., перед командировкой в США, Термен имел долгий разговор с Ворошиловым и начальником Разведупра Берзиным. В результате, помимо всего прочего, он занимался в Америке разведывательной работой. Связь с ним чаще всего поддерживали сотрудники Разведупра, работавшие под «крышей» посольства. Что до информации, которую он передавал через них в Москву, то оценить ее в должной мере невозможно. Ведь Термен общался не только с артистами, аристократами и финансистами. Среди его контактов были будущий президент США. Д. Эйзенхауэр, будущий руководитель американского атомного проекта генерал Гровс, созданная им фирма поставляла на предприятия ВПК уникальные охранные системы. А по просьбе Энштейна он активно участвовал в настройке телефонной связи между США и Европой. Все это говорит о том, что он был более чем хорошо информирован о военном и промышленном потенциале США и о стратегических планах американской внешней политики. А в свете приближающейся мировой войны вопрос — на чьей стороне выступит Америка — имел первостепенное значение.

С поставленной перед ним задачей Термен справился полностью. И в конце 1938 г., свернув в Америке все дела, он возвращается в Москву. На родине его уже ждали. Вместо Берзина, к тому времени уже расстрелянного, Термена встретили сотрудники НКВД. В марте 1939 он был арестован и осужден на 8 лет по статье 58-4. Обвинение стандартное — участие в убийстве Кирова.


Италия | Империя ГРУ. Книга 1 | Турция