home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Вращаясь в творческих кругах…

Разрыв с Ридом заставил ее сильнее сблизиться с журналисткой Роуз Уайлдер Лейн, о которой узнала от Изабель Патерсон. Вскоре после того, как Рэнд уехала в Калифорнию, они с Лейн начали переписываться, но никогда не встречались лично. Лейн была дочерью известной детской писательницы Лоры Инглз Уайлдер. Несмотря на то, что этот факт не был известен широкой общественности, Лейн по существу являлась соавтором знаменитой серии книг «Маленький домик в прериях». Она осторожно вплетала свои либертарианские взгляды в эти ностальгические книги, насыщая монологи персонажей размышлениями о свободе и ограничении полномочий правительства, а после смерти матери – удаляя из них принадлежащие ее перу фрагменты, повествующие о государственной благотворительности. В 1943 Лейн выпустила книгу «Открытие свободы», являвшую собой исторически обоснованную апологию индивидуализма.

Как Патерсон и Рэнд, Лейн не была склонна к компромиссам любого рода. Как вспоминал кто-то из друзей, «Роуз любила порассуждать о дохлых крысах. Представьте себе, что вы испекли великолепный, сочный вишневый пирог – и когда вы начинаете резать его на части, внутри пирога обнаруживается дохлая крыса. Так вот, она считала, что поддержка сенатором Робертом Тафтом государственной программы помощи образованию была как раз такой дохлой крысой». Соответственно, Лейн с пониманием отнеслась к гневу Рэнд. Она сказала ей, что проблема с Ридом объясняется просто: «Он не обладает абстрактным мышлением». Лейн перечислила многочисленные интеллектуальные недостатки, которыми, по ее мнению, обладал Рид, но отметила, что злиться на него не стоит, как не стоит злиться на неразумное дитя.

В отличие от Патерсон и Рэнд, которые предпочитали живое общение лицом к лицу, Лейн была домоседкой, распространявшей свое влияние через сеть корреспондентов. Она была культовой фигурой для Джаспера Крейна, богатого и высокопоставленного сотрудника корпорации DuPont, который спонсировал многие либертарианские мероприятия, а также обменивался насыщенными философскими письмами с Фрэнком Мейером, впоследствии – редактором National Review. В течение многих лет Лейн работала в Фонде Волкера, где она занималась оценкой идеологической пригодности потенциальных соискателей. После смерти Альберта Джея Нока она приняла на себя обязанности редактора книжного обозрения (Review of books), выпускавшегося Национальным экономическим советом. В либертарианском мире Лейн представляла собой силу, с которой нельзя было не считаться. Фактически, она играла ту самую роль, которой для себя желала Рэнд: учительницы и советницы, к которой каждый был рад обратиться за суждением или поддержкой.

Рэнд четко осознавала, что книжные обзоры Лейн могут повлиять на ее репутацию. В конце 1945 она выступила инициатором их переписки, написав Лейн благодарственное письмо за положительное упоминание «Источника» на страницах Review of Books. Первое письмо Рэнд было вежливым и даже отчасти заискивающим. Она признавала Лейн как равную себе в интеллектуальном плане, говоря ей: «Это такое редкое удовольствие сегодня – читать по-настоящему умные рецензии на книги». В следующем году Рэнд послала Лейн свою статью «Учебник американизма», после чего тепло отозвалась о нескольких поправках, которые та предложила.

Как и в общении с Изабель Патерсон, Рэнд проверяла на Лейн возникающие у нее теории – в особенности свое определение права. Лейн заинтересовалась теорией Рэнд о естественном праве, поскольку не была уверена, что сама как следует разбирается в этом вопросе. Если права человека не являются чем-то материальным, сродни электрону – то они должны быть чем-то нравственным или духовным, писала она. Но как, в таком случае, они могли уцелеть в физическом мире, учитывая тот факт, что «каждый человек довольно легко может убить любого другого»? Она пыталась найти такое обоснование понятия права, в котором не было бы излишнего дуализма. Теория права, сконструированная Рэнд – или, по меньшей мере, то краткое ее изложение, которое присутствовало в статье «Учебник американизма» – пускай и не решала этой проблемы, но хотя бы позволяла Лейн насладиться интеллектуальными изысканиями на тему, которая была ей интересна. «Я просто недотепа, которая пытается думать», – признавалась она. Идеи Рэнд подстегивали ее мыслительный процесс, но не давали окончательного ответа. Однако, между ними, все же, существовало достаточно точек соприкосновения для того, чтобы их переписка оставалась продуктивной. Поначалу хватало и того, что обе женщины полагали, что права личности должны быть четко и недвусмысленно защищены.

Однако довольно скоро между ними начали возникать серьезные разногласия, по мере того, как индивидуализм Рэнд сталкивался с холистическими взглядами на мир, которые исповедовала Лейн. Так, комментируя одну из книжных рецензий авторства Лейн, Рэнд подвергла критике ее призыв «возлюбить ближнего своего как самого себя», а также внимание к теме совместных усилий. Она предупредила Рэнд, что и то и другое может быть расценено как поддержка коллективизма. За этим последовала продолжительная дискуссия об индивидуализме, коллективизме и сотрудничестве. Лейн считала, что помогать другим – действие, вполне естественное для человека, приводя в пример тушение пожара в доме соседа. Она спросила Рэнд, есть ли существенная разница между взаимовыгодным сотрудничеством или коллективизмом. «Я полагаю, что в одиночку человек просто не сможет выжить на этой планете», – писала Роуз. Отвечая на это, Рэнд подчеркивала, что, несмотря на то, что люди могут предпочесть пойти по пути взаимопомощи, они вовсе не обязаны этого делать – и поэтому никогда не должны помогать кому-либо в ущерб самим себе. Она напомнила, что утверждение о том, что люди должны помогать другим в нужде, лежало в основе политики Нового курса, когда государство объявляло одну тревогу за другой. Она успешно противостояла логике Лейн, приведя примеры гипотетических ситуаций, в которых с точки зрения морали предпочтительнее было бы не помогать своему ближнему (например, когда горит чей-то дом). Но помимо логики ответ Рэнд основывался еще и на ее собственном уникальном видении мира. «Судьба каждого человека принадлежит, по сути, ему самому», – писала она Лейн.

Но этого было недостаточно, чтобы переубедить собеседницу. «Быть может, я в чем-то и коллективистка», – сказала она Рэнд – но при этом не могла просто так поверить, что в основе всей человеческой деятельности лежит или должно лежать исключительно своекорыстие. Если бы это было так – спрашивала Лейн – то почему же она сама выступает против программы социального обеспечения? Лейн была противницей этой системы, потому что видела в ней вред для общества в целом. И это, с ее точки зрения, было благородным мотивом. Но выступать против программы социального обеспечения, руководствуясь таким мотивом, а не собственной корыстью, не являлось, по мнению Лейн, чем-то неприемлемым. Она также отвергала свойственное Рэнд атомистическое видение мира, вспоминая свое трудное детство, чтобы проиллюстрировать зависимость людей друг от друга. Она рассказывала об эпидемии тифа в ее маленьком городке в прериях: «Люди там помогали друг другу, иначе и быть не могло… Просто брали и помогали друг другу. Если кто-то заболевал, окружающие заботились о нем, до тех пор, покуда это имело смысл. Это было именно то, что люди называют совместным выживанием или добрососедством. Ненормальным я бы посчитала, если бы всего этого там не было!». Исходя из этих воспоминаний, она приходила к выводу, что взаимное обязательство людей помогать друг другу, все-таки, существует. Лейн рассматривала благотворительность, как нечто, естественным образом процветающее в человеческих сообществах. Что ее беспокоило – так это то, что такие государственные программы, как социальное обеспечение, пытались внедрить определенные моральные принципы в жизнь практически насильственным образом. Против лежащих в основе этих программ моральных принципов она ничего не имела. Но именно против таких моральных принципов всегда выступала Рэнд.

В одном из своих писем к Лейн Рэнд сумела объяснить, в чем заключалось их отличие друг от друга, и чем оно было обусловлено. Обе женщины соглашались с тем, что они исходят из разных предпосылок. Рэнд сказала ей: «Именно поэтому я собираюсь когда-нибудь написать книгу, в которой изложу свои взгляды, начиная с самых основ мироздания». Благодаря их переписке стало ясно, что Рэнд и Лейн имеют разное понимание человеческой природы – как на индивидуальном, так и на общественном уровне. Но эти различия не были очевидны, поскольку Рэнд еще не полностью сформулировала суть своей моральной и политической философии. Например, она сказала Лейн следующее: «Сейчас, конечно, я не верю в то, что какие бы то ни было человеческие действия могут быть обусловлены инстинктами (не хочу приводить здесь обоснования такого мнения – поскольку это означало бы написать целый трактат о человеческой природе)». Изабель Патерсон разделяла с ней такое мнение, но Роуз Уайлдер Лейн – нет. Не имевшие под собой солидной «доказательной базы» идеи Рэнд представлялись ей утверждениями сомнительного толка. Рэнд понимала это, осознавая, что ее письма к Лейн являются недостаточным инструментом для того, чтобы донести свою философию до собеседника в полном объеме. «Знаешь, о чем я пишу тебе в этих письмах? – спросила она однажды. – Это тема моего нового романа. Здесь только поверхностное, частичное ее изложения – поскольку этот предмет чрезвычайно сложен. Если сейчас я говорю об этом недостаточно ясно – ты увидишь, что у меня получится намного лучше, когда я полностью разверну эту тему в своем романе».

Как дает понять это письмо Рэнд, она решила отказаться от продолжения работы над «Моральным фундаментом индивидуализма» и обратиться вместо этого к другой книге – которая стала впоследствии трехтомником «Атлант расправил плечи». Поворотный момент наступил весной 1946, когда Рэнд поругалась с Уоллисом из-за его решения продать другой проект фильма об атомной бомбе, в работе над которым она была занята. Разочарованная тем, что вся ее деятельность в этом направлении оказалась в итоге бесполезной, Рэнд уговорила Уоллиса дать ей целый год отпуска, чтобы она смогла приступить к работе над романом. Подолгу прогуливаясь по ранчо, она планировала структуру книги и представляла себе, какими будут основные персонажи. К августу у нее имелся подробный конспект. В сентябре она начала писать.

Работая над этой книгой, Рэнд стремилась радикально изменить свой авторский дискурс, глубоко вникая в диалектические взаимоотношения между персонажами и общественными структурами, а также в являющийся результатом этих взаимодействий непрерывный процесс количественно-качественных изменений в обществе. Ход повествования должен был затронуть все уровни: жизни отдельных людей, американское общество в целом, мир и мировую историю. Речь уже не шла об «активных» или «пассивных» людях, творцах и потребителях. Скорее, эта история должна была стать картиной, изображающей сразу все, как написала Рэнд в своем дневнике. По словам писательницы, «Атлант расправил плечи» стал для нее гораздо более «социальным» романом, нежели был «Источник». Первым и главным образом эта книга должна была на той группе отношений, которая составляет глобальную совокупность человеческого общества:

«Именно эти взаимосвязи должны теперь стать основной темой произведения. Таким образом, личное отходит на второй план. То есть, личное теперь необходимо лишь для того, чтобы иллюстрировать и подчеркивать взаимоотношения в обществе. В «Источнике» я показала, что Рорк движет мир вперед – в то время как Китинги подъедают с его стола и ненавидят его за это, а Элсворты Тухи сознательно пытаются уничтожить его. Но тогда центральной темой произведения являлся сам Рорк – а не система его взаимоотношений с миром. На этот раз в центре сюжета будет стоять система взаимоотношений.

Говоря другими словами, я должна продемонстрировать читателю, каким конкретным образом творцы заставляют двигаться мир, подробно проиллюстрировать для него этот процесс. Также я должна четко показать, каким образом секонд-хендеры паразитируют на творцах: как в духовном плане, так и (что особенно важно) в материальном (здесь нужно сконцентрироваться на конкретных, материальных моментах – но нельзя ни на миг забывать о том, что материальное проистекает из духовного)».

Эти отношения роман «Атлант расправил плечи» исследует в каждом из измерений человеческой жизни. Рэнд прослеживает взаимосвязи между политэкономией и сексом, образованием и искусством, метафизикой и психологией, деньгами и моральными ценностями. Особое внимание она уделяет объединению материальной и духовной сфер, показывая на конкретных обособленных примерах, как отдельные творческие личности двигают мир вперед, а другие люди существуют за счет созданного этими творцами. Она пытается показать общественную значимость акта творчества путем демонстрации того, что может произойти, если люди умственного труда, которым принадлежит основная заслуга в развитии цивилизации, вдруг объявят забастовку Но никакой пересказ «Атланта» не сможет передать всех его нюансов. На страницах этой книги читателя встречает огромное количество как положительных, так и отрицательных персонажей – но у него есть и центральная сюжетная линия, повествующая о деяниях промышленников Дэгни Таггарт и Хэнка Реарде-на, которые пытаются поддерживать свои предприятия на плаву в то время, как глобальная экономика становится все менее дееспособной из-за масштабного правительственного вмешательства и нарастающей социальной напряженности, переходящей в настоящий хаос. Экономический крах, вызванный ростом государственнических настроений, усугубляется так называемым «заговором бездействия». По мере того, как государство становится все более назойливым, творческие мыслители, представляющие самые разные профессии, начинают исчезать один за другим. Они тайно объединяются под руководством Джона Голта, блестящего изобретателя, который возглавляет «забастовку людей разума». Все эти люди бросают свои предприятия, оставляя ни с чем государство, которое больше ничего не может с них получить. Они удаляются из общества, чтобы создать капиталистическую утопию в горах Колорадо, в местечке, получившем название Ущелье Голта.

Проходит довольно много времени прежде чем Дэгни Таггарт начинает понимать, что она сражается за поддержание жизнеспособности своей трансконтинентальной железной дороги в паразитическом обществе, которое медленно пожирает ее. В час, когда мир движется к катастрофе, лидер правительства Соединенных Штатов выходит в эфир, чтобы призвать к спокойствию. Но Голт, при помощи специально разработанного оборудования, прерывает трансляцию и объясняет, в чем заключаются причины заката цивилизации. Его речь затрагивает почти все основные направления философии и являет собой квинтэссенцию объективистского мировоззрения Рэнд. Голт также обращается к оставшимся в строю производителям, предлагая им прекратить совершать самопожертвование во имя окружающего их общества паразитов и присоединиться к организованной им забастовке. Состоявшись, эта забастовка останавливает мотор планеты, а люди, обладающие творческими способностями, начинают жить в мире, где они диктуют свои собственные условия – и перестраивают общество, делая его по-настоящему человеческим.


Творческий процесс был прерван плохими новостями с родной земли. На протяжении шести лет, с тех пор, как Розенбаумам было отказано в разрешении на выезд из СССР, Рэнд не поддерживала связь со своей семьей. По окончании войны она попыталась вновь наладить контакт и отправить в Ленинград две посылки с продуктами и подарками. Но практически сразу же она получила письмо от Марии Страшновой, которая ее первой учительницей английского языка и близким другом семьи Розенбаум. Страшнова, находившаяся в лагере для беженцев в Австрии, писала, что не знает ничего о судьбе Наташи или Норы – но сообщила Рэнд, что ее родители, Зиновий Захарович и Анна Борисовна Розенбаум, умерли несколькими годами раньше, во время ленинградской блокады. «Теперь ты осталась единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым», – написала ей в ответ Айн. Она настояла на том, чтобы Страшнова приехала к ней в Америку, пообещав, что оплатит все расходы и будет содержать ее по прибытии. Когда Мария действительно приехала в Калифорнию – во многом благодаря беспрестанным уговорам Рэнд – она жила на ранчо у О’Конноров около года.

Новости, поступавшие из России, усиливали антикоммунистические настроения Айн Рэнд. Она продолжила свою работу для Кинематографического альянса за сохранение американских идеалов, написав еще одну статью для The Vigil. На этот раз она избегла темы политических теорий и вместо этого сосредоточилась на практических мерах, которые голливудские студии должны предпринять, чтобы искоренить коммунистическое влияние. Тем не менее, статья «Путеводитель по кино для американцев», которую позднее повторно опубликовал консервативный журнал Plain Talk, в значительной выражала ее политические взгляды. В «Путеводителе» Рэнд изображала голливудских коммунистов этакими «Элсвортами Тухи», осторожно протаскивающими в невинные киноистории маленькие кусочки пропаганды, которые можно встретить то тут, то там. Чтобы сопротивляться этому процессу, кинопродюсеры и сценаристы должны понять, что политические идеи вытекают из моральных предпосылок, говорила Рэнд. После этого утверждения, однако, она воздержалась от радикальных заявлений, ограничившись тем, что перечислила тринадцать способов сохранять выпускаемые в Голливуде фильмы свободными от коммунистических оттенков. Она призывала кинематографистов избегать в своей работе высмеивания или показа в негативном свете системы свободного предпринимательства, промышленников, богатства или получения прибыли. Фильмы должны прославлять успех и избегать позитивного изображения неудачников или коллективистов. Также в процессе создания кинокартин следует быть очень осторожными, изображая современные события или критикуя американские политические институты.

«Влияние коммунистов в Голливуде существует не благодаря их собственной власти, но из-за бездумной беспечности тех, кто заявляет, что противостоит им, – писала Рэнд. – Опасные элементы «красной» пропаганды присутствуют в фильмах, созданных невиновными людьми – часто верными национальным идеалам американцами – которые сами осуждают распространение коммунизма в мире и недоумевают по поводу того, почему он распространяется. Если вы хотите защитить ваши фильмы от использования в прокоммунистических целях, первая вещь, которую нужно сделать – это отбросить заблуждение, что политическая пропаганда состоит из одних лишь политических лозунгов.

Политика не является некоей самостоятельной «вещью в себе». Политические идеи не возникают из ниоткуда. Они являют собой результат тех моральных предпосылок, которые люди для себя приняли. То, что люди считают хорошими, правильными и достойными человеческими поступками, неизменно будет определять их политические мнения. Если люди считают, что любые самостоятельные действия порочны, то они будут голосовать за любые меры, позволяющие контролировать людей и ограничивать их свободу. Если люди посчитают, что американская система несправедлива, они будут поддерживать тех, кто ее уничтожит.

Намерение коммунистов, действующих в Голливуде, не является производство политических картин, открыто выступающих в защиту коммунизма. Их цель состоит в том, чтобы проникать в фильмы, не связанные с политикой – путем представления небольших, якобы случайных фрагментов пропаганды в совершенно невинные истории – и таким образом на подсознательном уровне заставлять людей принимать базовые установки коллективизма как нечто положительное.

Конечно, мало кто, благодаря этому, незамедлительно отбросит прежние идеалы и превратится в коммуниста. Но постоянный поток намеков, подтекстов, отсылок и предположений, который обрушивается на зрителей с экрана, в конце концов сработает как капли воды, которые в течение длительного времени падают на камень. Камнем, который они пытаются проточить, является американизм».

Статья «Путеводитель по кино для американцев» привлекла внимание Комитета по расследованию антиамериканской деятельности (КРАД), который предпринял расследование предполагаемого коммунистического заговора в киноиндустрии. Эта организация начала разыскивать скрытых коммунистов еще в 1938, а в послевоенные годы ее деятельность существенно набрала обороты. В 1947 КРАД начал свое первое расследование высокого уровня, обратив внимание на политические объединения среди знаменитых актеров, режиссеров и сценаристов.

Рэнд была рада помочь. По просьбе руководства КРАД она отправилась в Вашингтон, где давала показания в качестве свидетеля. В отличие от большинства других свидетелей, которые были вызваны, чтобы быть допрошенными по поводу их коммунистического прошлого, Рэнд пошла на это очень охотно. Коротко рассказав о тяготах советской жизни, она обрушилась с критикой на фильм «Песнь о России» – приторную романтическую историю 1944 года, снятую на волне американского военного союзничества с Советским Союзом. Ее показания получили широкую известность – особенно фраза, в которой она утверждала, что фильм является пропагандистским, поскольку в нем показано слишком много улыбающихся русских. «Разве люди в России перестали улыбаться?», – спросил один из конгрессменов. «Ну, если вы спрашиваете меня в буквальном смысле, то в основном да», – ответила Рэнд, вызвав смех аудитории.

Рэнд не понимала, что «Песнь о России» является не коммунистической пропагандой – а внутренней американской пропагандой, посвященной военному союзнику США. Когда представитель штата Джорджия, Джон Стивенс Бойд, напрямую спросил ее об этом, Рэнд выглядела смущенной, спросив его в ответ: «Какое отношение ложь о России имеет к военным действиям?». Позднее она утверждала: «Я не считаю, что американскому народу нужно лгать – в публичном или индивидуальном порядке. Почему бы не рассказать американцам правду? Почему не рассказать, что российская власть является диктатурой – но были причины, чтобы объединиться с ней, чтобы вместе уничтожить Гитлера и других диктаторов?». Рэнд была по-настоящему одержима вопросом честности в политике – но, поскольку она не смогла понять истинного контекста фильма «Песнь о России», ее показания не особо помогли в деле выявления коммунистического влияния в американских фильмах. Комитет более не был заинтересован в участии Рэнд в процессе и не стал вызывать ее на второй день слушателей, когда в том же контексте рассматривался фильм «Лучшие годы нашей жизни» (1946).

Оглядываясь назад, Рэнд испытывала смешанные чувства по поводу своего участия в этом процессе. Она была обеспокоена тем, насколько правительственное вмешательство в политические воззрения американцев допустимо с нравственной точки зрения. Но в личных заметках она убеждала себя, что предметом расследования КРАД являлось потенциальное членство некоторых людей в Коммунистической партии, а не сама их вера в коммунистические идеалы. Ее не заботил тот факт, что случайные попутчики, уличенные в симпатиях к коммунизму, могут стать жертвами «охоты на ведьм». Рэнд больше волновала неэффективность всего мероприятия, которое выглядело скорее каким-то фарсом, нежели серьезным расследованием. Более того – оно нанесло болезненный удар по репутации некоторых заинтересованных лиц. Слушания вызвали обратную реакцию, и люди, свидетельствовавшие против голливудских коммунистов попали в черный список. Многие друзья Рэнд из консервативных кругов – в том числе Альберт Маннхаймер – столкнулись с огромными трудностями, пытаясь найти работу в индустрии.

После краткого визита в Вашингтон Айн продолжила окучивать Нью-Йорк, где она запланировала широкий спектр литературной деятельности. Ее главной целью было исследование, необходимое для создания романа «Атлант расправил плечи». По мере того, как в ее сознании развивался сюжет, Рэнд все больше понимала, что центральную роль в ее истории предстоит играть кровеносным сосудам современной индустриальной экономики – железным дорогам и стали. Как и в случае с «Источником», она провела кропотливое исследование материальной части, чтобы произведение выглядело правдоподобным. Основную информацию ей предоставили сотрудники Центральной железной дороги Нью-Йорка. Рэнд замучила вопросами вице-президента по операциям и посетила с экскурсией Центральный вокзал Нью-Йорка, а также его подземные коммуникации. Кульминацией стала поездка на поезде в Олбани, во время которой ей разрешили ехать в кабине машиниста. В эмоциональном письме к Патерсон она рассказывала, как на короткий отрезок времени ей даже позволили управлять поездом. В Чикаго Рэнд провела еще один ряд встреч – на этот раз с руководителями сталелитейной компании Kaiser Steel и посетила ее гигантские заводы.


Глава 20 За кулисами экономики | Кто такая Айн Рэнд? | Глава 22 Война интеллектов