home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава сорок шестая

Армия захватчиков вгрызалась все глубже в город, и Бринд отчаялся. Полоса городской земли в четыреста ярдов шириной – огромный кусок территории Виллирена – уже была украдена у защитников. От сравнительно отдаленного кладбища обломков, бывшего когда-то портом Ностальжи, враги дошли уже до центра и теперь занимали улицу за улицей в Шантиз, спускались по западным склонам холмов Пустошей.

Через несколько часов, по оценкам Бринда, еще более тысячи человек должны были расстаться с жизнью.

Седьмой драгунский был разбит, его остатки пополнили собой ряды Второго и Четвертого. Пехота вынесла основную тяжесть вражеской атаки, ее потери составили десять тысяч человек. Гаруды докладывали сначала, что все больше и больше врагов приближаются к городу на кораблях, потом стали говорить просто: вражеские войска входят в город.

Когда на город опускалась ночь, повсюду наступало странное спокойствие. Казалось, неведомая раса и их предводители-румели не готовы воевать в отсутствие солнечного света. Бринд помнил, как реагировали на изменения в освещении пленные окуны, так что, возможно, они действительно как-то зависят от солнца.

Солдаты стояли в молчании под холодным звездным небом, ждали и неотрывно следили за контурами зданий, не зашевелится ли там что-нибудь – на всякий случай. Но тьма означала передышку, возможность для обеих сторон собраться с силами. А еще это время для освобождения душ умерших, и потому повсюду распускались торжественные мрачные цветы погребальных костров, вознося к небу запах горелой плоти.

Ночью Бринд смирился с мыслью, что завтра линия защиты имперских войск отодвинется еще глубже в город. Прибудут новые корабли вторжения – их поток казался бесконечным, – а из гаруд, отправленных с реликвиями им навстречу, вернутся не все. Слишком мало он еще знал о враге, о его слабостях и его военной стратегии.

А люди в городе уже шептались, что без элитных войск не обойтись.

Он вызвал в обсидиановый зал Нелума, и они посовещались в полумраке.

– Лейтенант Валор, я полагаю, что нам потребуется усиление второго уровня, – начал разговор Бринд. – Культисты считают, что только так мы можем превратиться в силу, несокрушимую для врага. Ваши соображения касательно степени риска?

– Это искусственное усиление добавит нам отваги и мощи или просто убьет? – усомнился лейтенант. – Я предлагаю вступить в битву с тем уровнем силы, которым мы обладаем сейчас, и посмотреть, как пойдет дело, а культисты пусть пока приготовят дополнительный усилитель на всякий случай. Сила еще не всё. Душевная чистота и соблюдение норм морали тоже имеют значение.


День выдался на редкость ясным, и с первыми лучами красного солнца на улицах города возобновилась война. Прибыли новые корабли, пронеся в своем нутре через море тот же ад, что и прежде. Бринд раздавал тактические указания своим гвардейцам, когда те, глядя с неприступной пока вершины зубчатой стены вниз, ощущали содрогание цитадели и слышали вопли, доносящиеся оттуда. Всего несколько минут прошло с возобновления боевых действий, а две ключевые позиции в районе Скархауза уже были потеряны. Позже разведчики доложили Бринду, как румели буквально затопили собой эту часть города, убивая направо и налево всех солдат, которые попадались им на пути. И как они топтали мертвых лошадьми, чтобы добить всех наверняка.

Бринд, желая немедленного отмщения, вызвал гаруд.


Вырвавшись из утреннего неба, они спикировали на северные улицы города, забрасывая обработанными культистами боеприпасами основные наступающие части противника, отчего куски тел и камни разлетались во все стороны в равном количестве.

Враг дрогнул под напором пламени, которое бушевало в узких переулках, пока не выжгло оттуда всех окунов до последнего. Будь у Бринда неисчерпаемый запас механизмов бренна, он считал бы, что у него есть основания для оптимизма. Но реальность по-прежнему не оставляла ему никаких надежд. Хуже того, с кораблей захватчиков, которых теперь уже набралась полная гавань, полетели немые бомбы. Они сбивали гаруд в полете, и те кубарем летели на землю, осыпая своими перьями и орошая кровью крыши ближайших домов.


В ход пошли более эффективные орудия. К примеру, катапульты. Плотность врагов на единицу площади вполне оправдывала их применение, решили защитники города. Пехотинцы Девятого и Десятого полков вывезли вперед требушеты и мангонели, обычно используемые для ведения осад. Бринд с высоты цитадели наблюдал, как огромные орудия – длиной в пять лошадиных корпусов каждое – медленно выезжают на позиции, верхними частями почти касаясь крыш.

Вскоре огромные куски каменной кладки уже летели в гущу нападающих. Обломки размером с хороший валун сокрушали еще стоявшие дома, затрудняя продвижение вражеских войск и лишая их возможности вовремя пополнять солдатами уже отвоеванные позиции. Бринд понимал, что такими темпами защитники собственными руками скоро уничтожат бо`льшую часть города, но, возможно, удастся отстоять хотя бы оставшееся.

Последнее, что видел Бринд, покидая цитадель, – это как во врага стреляли трупами окунов и румелей.

Но он уже отдал приказ о временном прекращении обстрела.

Настал час Ночной Гвардии проявить себя.


Двадцать отборных бойцов, все в черном, словно сгустки тьмы, сидели в седлах как влитые. Вороные кони под ними стояли недвижно, будто не видя суеты вокруг. Бринд вынул из ножен меч и наблюдал за вспышками культистской магии, которые искрились и переливались по его поверхности. Хорошо вооруженные, защищенные удобными гибкими доспехами гвардейцы поскакали на восток, вдоль еще уцелевших бульваров, а ополченцы провожали их взглядами. Тяжкий груз чужих надежд уже давил Бринду на плечи, а спереди тянуло едким дымом бренна-бомб.

Еще несколько минут, и они окажутся на передовой.

Его беспокоило большое количество оставшихся в зоне боевых действий гражданских. Они отказались покинуть свои дома и эвакуироваться через тоннели, как им было приказано. Какая-то женщина в лохмотьях бросилась солдатам наперерез и с плачем уцепилась за ногу Нелума. Она умоляла их остановить войну, вопя, что четверо ее сыновей погибли во время первой атаки. Бринд кивнул своему лейтенанту, тот слегка отпихнул женщину ногой, она, не переставая рыдать, повалилась на землю, а ночные гвардейцы продолжили свой путь.

Вся эта война будет одной долгой, неблагодарной работой.

Сделав глубокий вдох, Бринд ощутил громкое биение своего сердца. Эти минуты показались ему самыми долгими в жизни.

Снаряд попал в угол здания шагах в пятидесяти впереди них, обломки и мусор разлетелись по всей площади, но ожидаемого взрыва не последовало. Бринда злило, что ему еще ни разу не удалось понять, откуда прилетали немые бомбы.

Вдруг новая бомба приземлилась прямо в ближайший магазин, и снова без взрыва. Но еще большее недоумение вызывал тот факт, что, приближаясь к земле, снаряд замедлил свое движение и как будто даже изменил форму.

Ближайший к Бринду драгун поехал посмотреть, в чем дело. Бринд двинулся за ним, скомандовав Люпусу следовать за собой.

Все вокруг покрывал мелкий мусор и обломки штукатурки, так что им пришлось спешиться и привязать лошадей к перилам у разбитого трактира, а уж потом идти через площадь. Старики и старухи, неспособные воевать, толклись в дверях домов, а некоторые жители даже оторвали доски, которыми были забиты их окна, чтобы наблюдать за происходящим снаружи.

Бринд и Люпус остановились у бомбы.

– Что это такое, сэр, как вы думаете? – спросил молодой драгун, явно смущаясь в присутствии командующего.

Недавно прилетевший объект копошился в снегу, молотя по нему крошечными ручками. Он был невелик – с человеческого младенца размером, его серую кожу покрывала похожая на сыпь чешуя, а с мрачного, точно у горгульи, лица на них глядели угрюмые глазки.

Это было живое существо.

Вдруг ножки существа вспыхнули, точно фитили, а само оно так и зашлось от пронзительного безумного смеха.

– Назад! – крикнул Бринд.

Его солдаты инстинктивно бросились в сторону, а сам Бринд успел прикрыть полой плаща рот. В ту же секунду раздался визг, земля под ногами содрогнулась от мощного взрыва, камни загрохотали по площади. Бринд поднял голову, оценивая причиненный ущерб, и почувствовал, что осколок стекла зацепил ему колено. Махнув на царапину рукой, он оглянулся и увидел Люпуса, который стоял рядом с ним, явно потрясенный. Они вернулись туда, где взорвалась чужеземная тварь, и увидели, что драгун погиб. Ему оторвало руки и верхнюю часть торса, лицо было изуродовано до неузнаваемости. Вероятно, это случилось потому, что его тело не было усилено культистской магией.

Бринд, пошатываясь, отошел от трупа, стирая на ходу холодный пот со лба.

– Что за чертовщина? – пробормотал Люпус, еще не придя в себя.

– Значит, ты задержал дыхание. – Бринд поправил поясной ремень, передвинул поближе меч. – Думаю, это была… ну, наверное, какая-то рептилия, только не земная. Живая бомба? Звучит странно. Понять не могу, как она могла так просто взять и взорваться.

– Может, она и летит сама, на своих крыльях?

– Это, безусловно, объяснило бы, почему мы никак не можем засечь то место, откуда они берутся.

– Похоже, оно нисколько не боялось смерти, – заметил Люпус. – Мы же оба видели, как оно хохотало, прежде чем сдетонировать, так что, возможно, это никакая не технология, а просто такой незнакомый нам биологический вид. Что, с моей точки зрения, делает цель нашей военной кампании куда более достижимой.

Бринд кивнул в ответ на это замечание, исполненное редкостного для последних дней оптимизма.

Подъехали другие ночные гвардейцы, Нелум спешился, чтобы осмотреть место происшествия.

Бринд коротко рассказал им об увиденном.

– Бомба-самоубийца? – буркнул Нелум, внимательно рассматривая землю вокруг, труп гвардейца, живого Люпуса. – Разве такие бывают?

– Очень похоже на идею гибели за свой народ, не так ли? – заметил Люпус. – В общем-то, мотивация одна и та же.

– Нет, я не согласен! – отрезал Нелум. – Это омерзительно, вот что я думаю. В этом нет достоинства, нет чести.

– У нас еще будет время поспорить на эту тему, – вмешался Бринд, обратив внимание на выражение лица Нелума. – А сейчас пора на передовую.


Едва ночные гвардейцы приблизились к передовой, как по рядам уже полетел приказ расступиться и дать дорогу легендарному отряду. Им навстречу несли солдат в форме армии Джамура, раненых или умирающих, но Бринд приказал себе не смотреть.

Они заняли позицию сразу за Шестым драгунским полком, который в составе почти ста человек запрудил широкую улицу, ведущую вглубь Скархауза. Безликие песчаниковые стены вздымались по обе стороны, ширина улицы в этом месте составляла около шестидесяти шагов.

Шум вокруг все нарастал, когда им доложили, что, по приблизительным оценкам, погибли девять-десять тысяч имперских солдат. Цифра ужаснула Бринда. Еще никогда на памяти живущих армия не несла таких потерь, а тем более на ранней стадии конфликта. Город превратился в фабрику бед и страданий.

Джамурские стрелки с длинными луками размещались на крышах самых высоких домов, откуда хорошо простреливались и гавань, и почти весь Скархауз, в то время как солдаты с более короткими луками – снайперы, прицельно выбиравшие мишени в атакующей толпе, – держались ниже, ближе к полю битвы. Многие из них теперь приветствовали ночных гвардейцев, проезжавших мимо. Бринд знал, что само присутствие его людей вселяет в солдат надежду.

Солдаты двинулись вперед и выстроились в линию, звеня доспехами. Настало время взглянуть фактам в лицо. Всего один взвод пехотинцев отделял Шестой драгунский от переднего края битвы. Дома на глубину трех кварталов в обе стороны от магистрали уже сровняли с землей, и только здесь они еще стояли, превращая улицу в подобие ущелья, куда с неистовством горного потока устремлялась вся ярость как атакующих, так и обороняющихся.

Бринд отдал своим людям приказ в последний раз проверить шлемы и доспехи и сквозь отверстия в забрале стал следить за тем, как передние ряды двинулись на врага.


Беами стояла у окна, смотрела на пустую улицу и вспоминала последний раз, когда она видела Люпуса. В обшитой деревянными панелями комнате за ее спиной трое культистов обсуждали находящиеся в их распоряжении реликвии, решая, как наилучшим образом пустить их в дело. В углу бушевал огонь, и кто-то крикнул ей, чтобы она закрыла окно и не выстуживала помещение. Она с неохотой повиновалась.

«Что-то там с Люпусом? – думала она. – А вдруг он уже мертв?»

Мысль о том, что он пойдет на войну, причинила ей такую боль, от которой все ее тело словно онемело, хотя она с самого начала участвовала в боевых действиях. Теперь настала его очередь показать, на что он способен. Какое все-таки счастье, что они вновь нашли друг друга, пусть ненадолго. У ворот цитадели, перед выступлением Ночной Гвардии, их прощание было кратким – оба стеснялись других солдат, – но тогда ей почему-то казалось, что он вернется очень скоро.

А теперь… теперь ее охватили сомнения.

– Так ты поможешь нам или нет? – окликнул ее кто-то из культистов, отвлекая от мрачных мыслей.

Она вернулась к заваленному приспособлениями столу и сосредоточилась на том, чтобы найти способ помочь городу.


Драгуны двинулись вперед, выстроившись в одну линию.

Гвардейцы наблюдали за тем, как, не ломая строя, они поскакали на окунов, засевших на другом конце улицы, и как их лошади врезались в живую вражескую стену, после чего между ними и гвардейцами осталась лишь пустая мостовая, покрытая кровавым снегом.

Бринд мрачно смотрел, как сражаются драгуны в тесном городском пространстве. Лошади налетали на копья, окуны распарывали им животы своими клешнями, всадники валились на землю. Там они продолжали бой пешими, но их рубили на части. И все это время сверху продолжали сыпаться стрелы, избирательно истребляя врага.

Солдаты падали один за другим. Их строй редел прямо на глазах, однако небольшой группе драгун удалось пробиться сквозь вражеский заслон на ту сторону, где они исчезли из виду; оставалось лишь надеяться, что они уцелеют.

Короткая пауза дала возможность потрепанному противнику сомкнуть ряды. Теперь никто не стоял между захватчиками и ночными гвардейцами.

Отряд краснокожих румелей в серых доспехах мешкал в дальнем конце улицы, не решаясь приблизиться. Они чуяли запах магии, исходивший от гвардейцев. К ним подошли окуны и тут же образовали симметричную конфигурацию с такой пугающей скоростью, точно они были частями единого враждебного организма.

Бринд размышлял над тем, что за сознание объединяет их, а враги уже двигались на них, подняв мечи и синхронно печатая шаг.

Ночные гвардейцы ждали, но вот Бринд отдал короткий приказ, и его слова эхом заметались между пустыми домами.

Они неслись на врага, копыта их лошадей пожирали расстояние – сто ярдов, шестьдесят, тридцать, двадцать, – а в голове Бринда пульсировала одна мысль: «Не смотри на мертвых, только не смотри на мертвых». Когда гвардейцы врубились во вражеский строй, их лошади, став на дыбы, смяли копытами первую линию румелей. Тела трещали под их напором; головы лопались, ударяясь о мостовую, и тут под Бриндом соскользнуло седло, а его лошадь упала. Отчаянно барахтаясь на льду, животное все же смогло подняться и умчалось куда-то, где ему ничто не угрожало.

Тем временем ночные гвардейцы уже смешались с врагами, и слух Бринда наполнился страшным ревом, а по его руке скользнуло что-то острое, разрезав рукав и оставив тонкую струйку крови. Уверенный в своей магической защите, Бринд отскочил и сделал выпад мечом, а потом продолжал рубить и колоть вслепую, думая: «Черт, я же ничего не вижу».

От одного прикосновения его клинка доспехи окунов трескались, словно яичная скорлупа, направо и налево летели отрубленные чужие руки. Жуткие хари сменяли друг друга в прорезях его забрала, но среди них то и дело возникали лица румелей, очень похожих на тех, кого он знал в привычном ему мире, и от этого армия врага из абстрактной сделалась до боли конкретной. Он видел, что его противникам тоже страшно, замечал, когда их покидала надежда, но продолжал парировать сыпавшиеся на него со всех сторон удары и, привычно работая клинком – удар, поворот, блок, – вырвался из свалки.

Бринд ненадолго остановился, оценивая положение, после чего приказал своим людям сменить тактику. В ответ они окружили его конным строем и стали плотной группой пробиваться вперед. Избиение врага продолжалось, и командующий, наблюдая за этим, ощутил приток необходимого ему адреналина. Его обработанный культистами меч резал доспехи, словно масло. Клинок входил в мякоть, брызгала кровь, острие утыкалось в позвоночник, раздавался треск. Что-то пронеслось мимо: чужой меч свистнул у него над ухом. Поворот, его меч вошел в чужое тело, ему на руку выпали кишки.

Он чувствовал, как по его лицу вперемешку стекали собственный пот и чужая кровь.

Не смотри на мертвых.

Улица была завалена телами, отовсюду слышались стоны, лязг метала. Наступило всеобщее изнеможение.

Все двигалось и мелькало, трудно было сразу понять, что именно происходит, однако вскоре он разглядел, что находится в тылу сражения. Ничего, главное, что ушедшие вперед гвардейцы теснили врага стремительно и неумолимо. Они буквально разметали ряды окунов.

Тут подоспела поддержка с воздуха и осыпала захватчиков бренна-бомбами. У дальних строений послышались взрывы, вспыхнули яркие световые шары, взметнулись вверх языки пламени. В зоне падения снарядов он увидел множество обугленных вражеских тел.

Снайперы на крышах продолжали стрелять до тех пор, пока несколько сотен краснокожих румелей и окунов не полегли все до одного, но и потом всякого, кто еще подавал признаки жизни, настигала беспощадная стрела.

Бой отодвинулся дальше. Трупы неприятелей густо устилали землю. Ночные гвардейцы наконец остановили наступление и отошли. На освободившемся пространстве тут же соорудили баррикаду, и уже обычные солдаты кинулись к ней занимать позиции.

Внезапно наступила тишина. Буря миновала, и Бринд, тяжело дыша, упал на колени посреди обледеневшей улицы. Не ощущая никакой связи с тем, что сейчас произошло, он поднял забрало.

После минутной передышки он смог оценить урон, понесенный его отрядом: погиб один человек. Это был Брокс, всего тридцати лет от роду; у него была отрезана голова, тело искромсано копытами.

Улица походила на фрагмент ада, перенесенный прямо в Виллирен. Куски тел и осколки доспехов устилали мостовую. Вдалеке чернели обугленные стены. У одного из драгун началась шоковая реакция: он стоял у стены, обхватив себя руками, и дрожал; светлая каменная кладка за его спиной была вся забрызгана кровью.

Среди гвардейцев были раненые, но главное, что они остались живы. Легкие ранения уже затягивались прямо на глазах, а теми, что оказались более серьезными, вот-вот займутся врачи. Все его солдаты должны быть готовы к новому бою, и скоро. С грустью взглянув на останки четырех вороных скакунов, он отдал приказ положить их в ближайший погребальный костер.

В жутковатой тишине линия фронта была передвинута дальше, вглубь вражеских позиций. Операция была признана удачной, и гвардейцы вернулись в цитадель.


Наступил вечер, передний край обороны твердо держался там, где его оставил элитный отряд. Пламя погребального костра отражалось в глазах Бринда, наблюдавшего за тем, как огонь пожирает тело Брокса, отпуская его душу в небеса. Кто-то из его отряда только что сообщил ему, что боевой дух горожан укрепился и оптимизма у защитников города прибавилось.

Сам Бринд не был слишком уверен в успехе, однако враг уже не казался ему абсолютно чуждым, как прежде; у него даже появилась надежда, что с ними все же удастся договориться. Для этого надо захватить как можно больше их пленников, а потом использовать их как наживку для начала ведения диалога.

Тем не менее ни одна сторона не готова была продолжать боевые действия по ночам, что вполне устраивало Бринда, сомневавшегося в эффективности действий своей армии в темноте.

Вернувшись в цитадель, он с тревогой узнал, что в море показались еще корабли, направлявшиеся к городу. Да наступит ли конец этой напасти? И что этим нелюдям вообще нужно от города, хотелось бы знать?

В обсидиановом зале ночные гвардейцы собрались за большим столом на военный совет. Все жадно поглощали пищу, какая была, кто-то принес и эля, но к нему даже не притронулись. После еды воцарилось молчание: солдаты занимались полученными в бою ранами, да и по погибшим товарищам еще горевали.

Смок, как обычно, сразу заговорил о лошадях – как им нелегко приходится. Син, похоже, получил удовольствие от возможности познакомиться с новой для себя техникой врага в прошедшем бою. Бруг все время сворачивал разговор на слабые места противника.

– Сколько еще мы сможем протянуть? – спросил Нелум. – И что будет, если нас перебьют? Они дерутся как единый организм, словно общаются друг с другом телепатически. Что можно предпринять против организации такого уровня? Если нас не станет, город обречен.

– Не обязательно, – возразил Люпус. – Драгуны удерживали фронт и до нас.

Затем на обсуждение была снова поставлена идея вторичного использования магических усилителей, против чего никто в принципе не возражал. Под конец поступило сообщение о том, что окуны окружили гражданских, захватили их и заперли в бывшем рыбном складе в районе Шантиз. Никто не знал, какая судьба ждет пленников: казнят их или используют в качестве заложников. Захвачено по меньшей мере сто человек.


Глава сорок пятая | Город холодных руин | Глава сорок седьмая