home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава сорок восьмая

Нелум нашел жреца Пиаса недалеко от линии фронта, все в том же джорсалирском храме. Святое место источало ароматы благовоний и времени. Вдыхая благоуханную смесь, лейтенант находил в ней утешение и забвение тягот войны. Здесь он обретал мгновения благословенной тишины.

Бои шли уже несколько дней, однако жрец по-прежнему возжигал свечи перед роскошным гобеленом на стене против входа в храм да бормотал псалмы.

Услышав стук сапог Нелума по мраморному полу, старик оглянулся через плечо.

– А, мой благочестивый солдат, – приветствовал он лейтенанта, снова поворачиваясь к гобелену. – Я искренне рад видеть тебя живым и здоровым, – видимо, Бор покровительствует тебе.

Нелум подошел ближе и поцеловал украшенное драгоценным камнем кольцо на протянутой ему руке. Перед ним был человек, исполненный истинного величия.

– Я удивлен, что вы еще здесь. Разве не благоразумнее для вас было бы покинуть город?

– Я нахожу, что в такие смутные и тяжелые времена, как нынешнее, у меня куда больше работы, чем обычно. Паства растет, когда смерть зримо являет ей свое лицо. Так было всегда. – И он тонко улыбнулся. – Людям нужен душевный покой, и я здесь для того, чтобы помочь им обрести его.

– Я понимаю, – кивнул Нелум.

– Я надеялся, что ты принесешь мне хорошую весть о судьбе своего порочного старшего офицера.

Нелум молчал, раздумывая над ответом. Он ежедневно подстерегал удобный момент для нападения, но вокруг всегда было слишком много людей. В обсидиановом зале они тоже редко оставались вдвоем. Нелум даже ослабил подпругу седла Бринда так, чтобы оно съехало набок во время боя, но это ни к чему не привело. И еще он сам мучился сомнениями, ежедневно проверяя и перепроверяя свои мотивы. Психическое напряжение не давало ему уснуть по ночам.

– Это не так просто, вы же понимаете, нужно выждать момент. К тому же иногда я думаю, что, может быть, выбрал неверный путь.

Жрец кивнул, но, как показалось Нелуму, несколько разочарованно. Его охватило смутное чувство стыда. Как он мог подвести этого человека, и не просто человека, а жреца Джорсалира?

– Он незаменимый солдат, – объяснял Нелум, надеясь, что жрец поймет его точку зрения в этом вопросе. – Он лично уничтожил огромное количество врагов, а армия благодаря его руководству и разработанной им стратегии проявляет себя наилучшим возможным способом.

– Может быть, и так, но разве не наше дело воспрепятствовать тому, чтобы грешники его толка свободно расхаживали по улицам и развращали умы других? Если рассматривать картину в целом, то его место на ней совсем незначительно. И его с неменьшим успехом можешь занять и ты… Давай пройдемся, ибо такие дела не годится обсуждать в общественном месте.

Под высокими арками, мимо мощных колонн Нелум шел за жрецом, который привел его в пропахшую плесенью комнатенку почти у самого выхода из храма. Древние тексты лежали там грудами, покрытые пылью, они и источали этот запах; Нелуму достаточно было одного взгляда на их корешки, чтобы понять – это поистине древние и редкие книги, многие даже не на джамуре.

– Это ваш кабинет? – спросил лейтенант.

– Что-то вроде. Здесь мы храним разные забытые книги и несколько жрецов составляют их описание.

– Разве их нет в каталогах?

– Многие хранились в библиотеках монастырей, разбросанных по всему архипелагу, но последние события вынуждают нас проявлять бо`льшую разборчивость в том, кому доверять эти тексты. Ну а теперь, пожалуйста…

Пиас указал на большой деревянный стул, стоявший возле массивного стола. Нелум сел, продолжая испытывать смутную тревогу, а жрец зажег свечи. Тени резче обозначили и без того острые черты его старческого лица.

Жрец подошел к полкам и отыскал на них небольшую книжечку в кремового цвета обложке. Продолжая разговор, он перелистывал ее ветхие страницы.

– Я хочу познакомить тебя с тем, что называется мантраизмом. Уйдя отсюда, ты не вспомнишь о нем ни слова. Без всякого высокомерия скажу – это одно из самых древних и таинственных наших искусств.

– Боюсь, я не совсем понимаю, что…

Старик запел на незнакомом Нелуму языке, старательно воспроизводя древние интонации, слова лились потоком, поток замыкался в кольцо. Время от времени жрец делал паузу, но его слова странным образом продолжали звучать. Речитатив повторился вновь, потом еще раз и еще, и каждый раз Пиас повышал голос, читая из книги, наслаивая и гармонизируя все, что было сказано прежде.

И вдруг в гуще незнакомых слов и интонаций Нелум явственно услышал:

– Подумай о том, какую высокую награду заслужишь ты, избавив мир от столь вопиющей скверны. Такие, как твой командир, противны природе. Мужчины должны ложиться лишь с женщинами, поскольку это делается ради созидания. Все же другое… Запрещено. Лейтенант, думай не только об этой жизни, но и о том, куда душа твоя отправится в следующей, и будешь вознагражден. Мы так часто думаем лишь о нынешнем существовании, а ведь следует задумываться и о других. Поэтому ты должен найти подходящее время, чтобы убить своего командира, и когда желание совершить это, очистить мир от мерзости станет нестерпимым…

Слова постепенно замедляли свое течение и замерли, оставив в сознании Нелума звенящую тишину. Он ничего не помнил, ничего не чувствовал, когда пришел в себя и увидел жреца Пиаса, который, улыбаясь, снова стоял над ним.

– Как ты себя чувствуешь?

– Извините, я, кажется, упустил что-то из ваших слов. Тяготы войны, должно быть, излишне утомили меня.

– Да-да, я понимаю. Мы говорили о вашем командире.

Бринд. Извращенец должен умереть.

– Помню.


У самого выхода жрец сунул ему бумажку с нацарапанным на ней адресом и сказал, что там ему помогут. Нелум украдкой выскользнул в ночь.

Вскочив в седло, он поехал в указанном направлении – на восточную окраину города, в один из новых кварталов. К счастью, это место находилось довольно далеко от линии фронта, но стоило поторопиться: люди могли начать задавать вопросы о том, куда он подевался.

Ледяная морось иголками колола ему лицо, однако в воздухе чувствовалось непривычное тепло, как будто стихии противились Оледенению – тому, чего не должно было быть.

Оказалось, что его путь лежит в один из самых опасных районов города.

Калеки и бездомные укрывались в его недрах: одни – в захваченных ими пустующих домах, другие – в наспех сооруженных убежищах и даже целых лагерях. Анархия царила в квартале, отстроенном всего десяток лет тому назад, но уже приведенном людьми в негодность. Не раз и не два Нелум готов был поклясться, что видел ни на что не похожее существо, возможно, из тех гибридных тварей с пришитыми крыльями, о которых ходило столько слухов.

Одинокие фигуры, поигрывая ножами, стерегли каждый поворот дороги, однако никто и головы не повернул в его сторону. Женщины, чьи лица были покрыты излишним количеством краски, не уступали холоду, умудряясь даже выставлять напоказ кусочки плоти. Они заигрывали с ним, строили ему глазки, чем только оскорбляли глубоко укоренившееся в нем чувство приличия.

Человек с бритой головой и изможденным щетинистым лицом шагнул навстречу Нелуму и потребовал денег. Откуда-то слева появился другой, в плаще, и самоуверенной походкой, показывавшей, что для него это дело обычное, направился к путнику.

– У меня ничего нет для вас. – Нелум спешился и пошел бандитам навстречу, подальше от лошади.

Тот, что в плаще, щелкнул ножом и лениво ткнул им в Нелума, но гвардеец сначала ударил его по руке, выбив нож, а затем схватил грабителя за запястье и переломил ему руку о колено. В этот момент на него прыгнул другой, тоже с ножом, и успел оцарапать ему щеку, но был отброшен в сторону.

И без того длинная, бандитская рожа еще сильнее вытянулась от изумления, когда он увидел, как царапина на щеке Нелума затягивается прямо у него на глазах. Разъярившись, он начал тыкать ножом куда попало, но Нелум уворачивался от ударов, делая шаг то вправо, то влево, а то и приседая так, что нож, не причиняя вреда, пролетал у него над головой. Улучив момент, он схватил противника за руку, выбил у него оружие и, сильно дернув его за запястье, одновременно нанес ему страшный удар в шею. Бандит упал на одно колено, вцепившись обеими руками в горло.

Шлюхи, следившие за ними с другого конца улицы, похихикали и скрылись, виляя бедрами, а Нелум снова сел на лошадь и поехал дальше, дивясь про себя, куда это послал его жрец.


Наконец он добрался до ветхой витрины с выцветшей вывеской «Дешевые обеды». Все соседние дома выглядели нежилыми и заброшенными, однако чувство, что за ним следит множество глаз, не покидало Нелума. Окна нужного ему дома были закрыты ставнями, двери заколочены досками, и он уже усомнился, что ему удастся попасть внутрь. Однако он спешился, стреножил свою возбужденную лошадь и обошел здание сзади, где громко постучал в дверь черного хода.

Немного погодя в двери открылось окошко и из темноты на него уставилась пара глаз, а чей-то голос поинтересовался, чего ему надо.

– Меня прислал жрец, – ответил Нелум и, посмотрев еще пару секунд в немигающие глаза, добавил: – Я хочу купить у вас кое-что.

Окошко захлопнулось, дверь со скрипом отворилась, и старик в грязных штанах поманил его за собой. В доме воняло то ли химикатами, то ли дешевыми благовониями, где-то в дальней комнате тренькало пианино, звукам вторил многоголосый смех. Старик провел его в маленькую, но хорошо освещенную комнату, похожую на бакалейную лавку, с прилавком и десятками пузырьков и флаконов, расставленных по полкам вдоль стены; стекло так и сверкало, отражая свет фонарей. На другой стене висели десятки кинжалов разной длины – словно ряды клыков. Узорчатые маски украшали третью стену. На прилавке стояли коробки, полные самоцветов. Там были янтарь, нефрит, топазы и сотни других камней, названий которых он не знал.

Нелум посмотрел на старика и выложил на прилавок несколько кругляшков сота. Старик был костлявым, с болезненно-бледной кожей, а его лицо так сильно сужалось к подбородку, что делало его похожим на гибрид человека и крысы, особенно при искусственном освещении.

Из другой комнаты донесся новый взрыв хохота.

– Мне нужно кое-что из веществ, которыми вы торгуете. Ядовитых веществ, – сказал Нелум.

– У меня есть разные, – поведал старик. – Какое пожелаете?

– Ингибитор дыхания, – выговорил Нелум, напрягшись и воскресив в памяти кое-что из учебников. – Как насчет цианида?

Старик улыбнулся, разглядывая форму Нелума и явно узнавая в нем военного, но никак не комментируя этот факт. Эта безмолвная поддержка придала Нелуму уверенности.

– Старая школа, – отметил старик. – Выбор непрофессионала. Вы, как я вижу, приверженец традиций.

– А у вас есть что-нибудь получше?

– Конечно, парень. Люди приходят ко мне за делом.

– Вот и я пришел за тем же, только мне надо, чтобы мое дело было сделано хорошо. Мне нужна отрава, попадающая прямо в кровь. И крепкая, без дураков. Чтобы на десятерых хватило.

– В кровь, значит… Как начет гемотоксинов? Нет, тут понадобятся металлы, а на это нужно время. К тому же их обычно глотают. А тебе, поди, надо быстро?

– Да.

– Хм. То есть скорее нож, чем яд?

– С ножом много крови… И я не хочу драться, только в крайнем случае.

Старик повернулся к полкам и начал разглядывать их, словно в поисках чего-то определенного.

– Клостридиум ботулинум, – выдохнул он наконец, отошел и вернулся с маленьким ножичком, благоговейно неся его перед собой. Осторожно положил его на прилавок.

Филигранная работа произвела большое впечатление на Нелума. Он в жизни не видел второго столь же изящного и в то же время пугающего клинка, с рукоятью под мрамор и позолотой на лезвии. Темная жидкость сочилась и переливалась под его прозрачной поверхностью – нет, кажется, сам нож и был жидкостью, только способной принимать и удерживать форму.

– С этим ножичком красоты тоже будет мало, ведь ботулина вызывает глубокий паралич и корчи. Один из самых опасных ядов в моей коллекции. Мифы гласят, что в древности люди пользовались им, чтобы уберечься от старения, – безумие, конечно, но, я слышал, в прошлом и не то бывало… Это называется ботулиновым лезвием. Сделано из яда.

– Откуда мне знать, что оно сработает?

– Бог весть до чего они там додумались, в стародавние времена, ясно одно – непростой они были народец, не то что нынче. Подожди здесь. – И старик шагнул в дверь, а Нелум остался в комнате один, слушать раскаты хохота, то и дело доносившиеся издалека. Хозяин скоро вернулся, неся большую клетку, в которой бесцельно бродила из угла в угол толстая крыса. Подозвав Нелума поближе, он поставил клетку на прилавок и просунул между прутьями нож. Крыса только слегка задела шкуркой его острие, но тут же сильно задрожала, забилась в конвульсиях, все ее тело изогнулось, под шерстью начали образовываться волдыри. Наконец она упала на бок, и Нелум понял, что она мертва, однако ее тело продолжало бурно реагировать на токсин.

– Беру, – объявил он.

Старик заломил такую баснословную цену, что лейтенанту пришлось доставать второй кошелек. Лезвие было завернуто и упаковано в коробку, которую Нелум спрятал под плащ, покинул ветхий дом и вернулся к своей лошади.


В дверь кабинета постучали, и Бринд, вздрогнув, проснулся и обнаружил, что заснул прямо над донесениями. Плечи и шею ломило после боя.

Связной вошел в комнату, волоча ноги, и добавил плохих вестей. Разведчики подтвердили информацию о том, что агрессоры захватили пленников. Более тысячи горожан разного возраста были заперты ими в помещении какого-то склада на западной окраине города, и корабли уже готовились вывезти их на север.


Позже той же ночью Бринд вызвал Нелума в обсидиановый зал, чтобы обсудить с ним возможную вылазку на склад. Люпус стоял у стены, изучая карты захваченных врагом территорий.

Стол посреди зала казался продолжением самого Бринда, так много разных дел вел он сейчас оттуда. И не столько военных, сколько административных.

В подробностях изложив проблему, он уперся локтями в стол и устремил взгляд на своего лейтенанта. Тот казался взволнованным, как никогда прежде, и, похоже, не услышал ни слова из сказанного. Бринд знал, что для него это нехарактерно.

– Долг ночных гвардейцев состоит в том числе и в том, чтобы защищать подданных империи, – напомнил Бринд лейтенанту. – Похоже, немало мирных граждан ожидает смерти в том складе, и я считаю, что нам надлежит разработать план их спасения, однако с минимальными потерями для личного состава.

– Согласен. – Нелум хмуро взглянул на него через стол. – Уверен, я сумею разработать стратегию.

Бринд собирался заняться этим сам, но, желая сделать по отношению к Нелуму широкий жест, отступился.

– Было бы хорошо. Учитывая, что все должно быть произведено в абсолютной тайне…

– Думаешь, я этого не знаю? – огрызнулся Нелум.

Неблагодарный ублюдок.

– Лейтенант, вам следовало бы проявлять больше уважения к старшему офицеру.

Повисла пауза, пока Нелум подыскивал нужные слова.

– Мне тяжело, вот и все. Наверное, напряжение этой кампании сказывается.

– Напряжение, говоришь? – Бринд вдруг вскочил, отшвырнув стул. – А у меня что, не напряжение, что ли? Я знаю, что на тебе сказывается, лейтенант. Но пока я здесь главный. Это понятно?

По глазам Нелума было видно, как он взбешен.

– Да, командир.

Тут Бринд понял: он только что лишил себя поддержки со стороны своего ближайшего подчиненного. А еще он заметил, что Люпус смотрит на них, широко раскрыв глаза, и не знает, как реагировать.

– Рядовой, лицом к стене, – скомандовал Бринд, и Люпус послушно повернулся к картам.

Бринд сходил за своим стулом и вернул его к столу.

– Единственный вопрос в том, как этого добиться. Я предлагаю совершить вылазку ночью. Хотя есть сведения, что окуны способны сохранять активность в темное время суток, они, как и наши солдаты, все же предпочитают воевать при свете дня; зато мы, ночные гвардейцы, отлично можем действовать и в темноте. Значит, нам нужно найти способ проникнуть вглубь контролируемой врагом территории незамеченными.

– Можно задействовать гаруд, – предложил наконец Нелум, и Бринду понравилась эта идея.


Прошли часы, а подходящий момент так и не наступил – и, похоже, не наступит уже никогда. Сон не шел к нему, и Нелум не препятствовал одолевавшим его гневным мыслям и заботам. Потом он встал, оделся и взял ящик с ботулиновым ножичком. Достал затейливую вещицу, восхищаясь технологиями, использованными при ее производстве.

Солдаты, с которыми он делил спальню, – Бруг и Хааль – ему не помешают, у них еще на добрых два часа бумажной работы.

А это значит, что сам Бринд наверняка воспользуется возможностью немного поспать.

Как он смел, этот альбинос, так говорить с ним, да еще при Люпусе! Бринд совсем его не уважает, ему наплевать, как устроены у Нелума мозги. Ему необходимо было устранить помехи, чтобы спокойно подумать о предстоящей операции, а командующий только отвлекал его своими дурацкими предложениями. Можно подумать, ему, Нелуму, нужна его помощь.

Нет, более удобного момента, чем сейчас, все равно не дождешься.

Он накинул черный капюшон, чтобы скрыть лицо, и вышел из комнаты. Мягко ступая по каменным плитам, он шел длинными коридорами, держа наготове нож. Час был поздний, все спали, но он все равно волновался, как никогда в жизни. Желание не быть застигнутым врасплох обострило все его чувства, он оборачивался на каждый шорох; завидев слабый свет где-нибудь впереди, он приникал к стене.

Дверь в комнату Бринда находилась от него по правую руку, через четыре другие; командующий спал один. В мирное время по всей длине коридора стояли бы часовые, но сейчас, во время боевых действий, дорог был каждый солдат, и потому все отдыхали.

Нелум сделал глубокий вдох, успокаивая нервы, и прислушался к звукам в комнате. Нежным, почти ласкающим движением он положил ладонь на ручку двери и бесшумно повернул ее.

Тенью скользнул внутрь.

В дальнем конце комнаты на кровати лежал человек и дышал в такт своим снам. Молочный свет лун лился сквозь круглое оконце под самым потолком, и Нелум, чьи глаза моментально приспособились к перемене освещения, разглядел силуэт командующего в постели.

Бледное лицо немного повернулось, и раздался шепот:

– А я все думал, сколько мне еще ждать.

Клинок со звоном двинулся из ножен, и Нелум метнулся вперед. Должно быть, Бринд спал с мечом под подушкой.

Их схватка в темноте была отчаянной. Напрягая мускулы, они вцепились друг другу в запястья, затем Нелум ощутил два резких удара в ребра снизу, но он боднул Бринда головой, и тот, тяжело крякнув, отлетел в сторону.

Последовала небольшая пауза – противники выжидали, кто двинется первым.

Нелум бросился вперед, действуя ножом так искусно, что Бринд вынужден был пригнуться. Лейтенант поставил ему подножку, но Бринд схватил его рукой за щиколотку и чиркнул его по лодыжкам невесть откуда взявшимся ножом. Нелуму удалось вывернуться, но резкая боль все равно бросила его на пол, давая командующему шанс отомстить.

Нелум опять ухватил Бринда за запястье и вывернул его так, что нож отлетел в сторону. Потом он пнул Бринда коленом в живот. Альбинос охнул, но тут же усилием воли выпрямился. Теперь уже он нанес Нелуму удар в скулу, что-то хрустнуло, и настала очередь лейтенанта испытать боль. Бринд ногой ударил его под колени сбоку, и Нелум опять рухнул на пол.

Новый удар, в шею.

Нелуму тут же стало нечем дышать. Бесцельно подняв вверх клинок из яда, он хватал ртом воздух. Потом потянулся руками к поврежденному горлу, и нож скользнул вниз…


Бринд наблюдал, как лицо Нелума задергалось, словно его вдруг хватил удар, и тут же исказилось. Его руки и ноги свело в нехарактерном для человека положении, тело стала сотрясать судорога. Выгнув спину, он пытался крикнуть, но изо рта вырвались только воздух и слюна. Лицевые мускулы устрашающе задергались, кожа пошла волдырями. Казалось, агония Нелума не прекратится никогда, но вот он наконец затих.

С трудом поднявшись, Бринд зажег свечу. Какой-то странный клинок, сделанный явно по неизвестным технологиям, торчал у Нелума из груди.

Бор ты мой… Что это за нож?

Кожа Нелума приняла багрово-красный цвет, тело обезобразилось так, что Бринд едва узнавал его. Его собственное дыхание стало вдруг отрывистым и частым.

Зачем тебе понадобилось преследовать меня, Нелум? Все из-за твоих дурацких верований и предрассудков? Они много лет были друзьями – такими близкими, что знали все странности друг друга. И как мог Нелум решиться на такое – после всего, через что они прошли вместе?

Бринд уткнулся в кровать головой и закрыл лицо руками.


Глава сорок седьмая | Город холодных руин | Глава сорок девятая