home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12. 13 июня 1985 года

Муха билась в оконное стекло гостиной в доме семьи Стенли. Вверх-вниз, из стороны в сторону. Упав на оконный карниз, она на мгновение замерла, затем взлетела и закружилась над столом, за которым сидели Ирен, Нэт и два юриста.

— Прежде чем мы начнем, — произнес окружной прокурор Арнольд Брайэм, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, — мой помощник, мисс Аарон, и я хотим выразить вам наше соболезнование по поводу вашей огромной потери. Мы понимаем, как вам тяжело, и сожалеем, что это случилось. Тем не менее прошлое невозможно повернуть вспять, и мы уверены, что мистер Роббин больше никогда не сможет совершить ничего подобного.

Ирен посмотрела мимо присутствующих в сторону окна, за которым летнее солнце ярко освещало лужайку и высаженный ее собственными руками ряд розовых кустов: семь кустов сорта «Авраам Линкольн», призванных напоминать ей о родительском доме.

— Однако, — продолжил прокурор, — нам необходимо задать вам несколько вопросов. О чем-то таком, с чем вы бы не хотели иметь дело прямо сейчас.

Нэт принялся нервно постукивать ногой по полу.

— Мне казалось, у вас уже имеется все необходимое. При обыске у него нашли пистолет. Его, как я понимаю, отправляли на экспертизу?

— Да, верно, отправляли. И все же мы даже не можем продемонстрировать хотя бы какой-то мотив преступления. Кроме того, этот парень ни в чем не признался, так что в этом направлении еще предстоит поработать.

— Зачем? Что нам еще нужно? — удивился Нэт.

— Было бы неплохо иметь свидетеля. Того, кто видел бы, как он убегал из дома, слышал выстрел или крики. Но похоже, у нас до сих пор нет никого, кто что-либо видел до прибытия машины скорой помощи. Могу сказать вам одно: подозреваемый допустил немало ошибок, и первая и главная из них состоит в том, что он выбрал для преступления ваш дом. — Прокурор указал на серебряную звезду, привинченную к рубашке Нэта. — Власть по-прежнему очень многое значит в нашей стране, и мы гарантируем вам, что напомним об этом всем, кто будет присутствовать в зале суда.

— Кроме того, — вступила в разговор мисс Аарон, бросив взгляд на своего начальника, — не будем забывать о небезупречном прошлом подозреваемого. Приемные родители, наркотики, воровство. В четырнадцатилетием возрасте он попал в исправительное заведение в Макларене за грабеж…

— Самое главное, — перебил ее Брайэм, — мы знаем, что этот парень собой представляет. Теперь для нас очень важно, чтобы защита не смогла сделать что-то такое, что настроило бы присяжных… — прокурор втянул нижнюю губу и издал чмокающий звук, — на неправильное понимание гражданского долга.

Мисс Аарон согласно кивнула.

Помощник прокурора позвонила им еще накануне, чтобы назначить эту встречу, и Ирен всю ночь не сомкнула глаз, размышляя о том, что принесет ей завтрашний день. Насколько ей было известно, арестован именно тот, кто совершил преступление. В конце концов, ведь у него нашли пистолет. И хотя он ни в чем не сознался, он ничего и не отрицал. Это дало Ирен основание думать, что все решится очень скоро. А ей хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрей.

— А как же он сам? — спросил Нэт. — Сказал этот парень что-нибудь? Или ничего не сказал?

Брайэм бросил взгляд на часы.

— По слухам, он не произнес ни слова. Даже своему адвокату ничего не сказал. Но вы знаете, как это бывает… завтра он возьмет и от всего откажется. Или заявит, что он душевнобольной или что это была самооборона или просто несчастный случай…

— Несчастный случай? — Ирен расправила плечи. — Моего сына избили, мистер Брайэм. Ему сломали челюсть, выбили плечо из сустава. Как вы думаете, он бы тоже назвал это несчастным случаем? А что касается кражи со взломом… вы думаете, он сказал бы, что это кто-то случайно вломился к нам?

Брайэм посмотрел на свою помощницу:

— Вообще-то, насколько известно следствию, взлома практически не было. Дверь была цела, замок тоже. Не было ничего даже близко похожего на взлом.

— Неужели? Но как тогда он оказался в нашем доме, этот тип? Чужой, посторонний человек, забравший наши вещи…

— Послушайте, мистер Арнольд, — перебил ее Нэт, перегнувшись через стол. — Мы уже рассказали детективу Мейси, что не привыкли запирать двери. Мы никогда не закрывали ее на ключ в Карлтоне. Но из этого не следует, что незаконного проникновения в наш дом не было.

— Достаточно верно. Я просто хочу сказать, что нам придется доказать, что он там не был по какой-то другой причине, только и всего. Вы и я, мы с вами знаем, что Роббин виновен. Нам просто нужно убедить в этом двенадцать присяжных.

Прокурор улыбнулся Ирен. Она выдержала его взгляд, но через пару секунд отвела глаза. У нее уже не осталось сил. Не осталось ни воли, ни сил.

— В любом случае, — продолжил Брайэм, — что-то я сегодня заболтался о пустяках. Дело в том, что мы должны быть готовы ко всему. Мы не можем угадать, какую линию поведет адвокат Роббина, особенно после того, как мы задействуем тяжелую артиллерию. — Помолчав несколько секунд, он положил руки на стол и нагнулся к супругам Стенли. — Смертная казнь. Избиратели в прошлом году потребовали, чтобы ее снова ввели, и у меня такое предчувствие, что в этом деле все движется именно в этом направлении.

— Смертная казнь? — произнес Нэт. — Но его возраст… ему ведь, насколько я помню, только недавно исполнилось девятнадцать, верно? Этот возраст подпадает под казнь? Я имею в виду, проголосуют за нее присяжные?

— Мы подберем таких, которые проголосуют. Это тип Роббин мерзавец еще тот, и мы добьемся, чтобы все в зале суда почуяли это.

Как будто в ответ на его слова, муха вернулась в гостиную и зажужжала над столом, после чего приземлилась на кожаный портфель окружного прокурора.

Ирен закрыла глаза. Шэп в свое время прошел период увлечения насекомыми, перечитал о них все, что было в библиотеке. Затем стал брать книги в спальню и читал их ей каждый вечер перед сном. Она знала, что у мух на лапках имеются такие присоски, которые позволяют им передвигаться даже по гладкой поверхности стекла. А таракан способен целую неделю прожить с оторванной головой. Значит, есть в его теле что-то такое, что берет на себя функции мозга. У Ирен это вызывало довольно неприятные ассоциации, но Шэп был просто очарован жизнью насекомых. Сколько ему тогда было? Семь? Восемь? Они с ним, лежа калачиком на кровати, читали книги про всяких жуков…

— Что ты скажешь, дорогая? — спросил Нэт и сжал ее колено. — Мисс Аарон просит чашечку кофе.

— Да, конечно. Извините. — Ирен встала. — Разумеется. У меня, правда, есть только «Санка» без кофеина, — добавила она виноватым тоном.

— Отлично, пойдет, — произнесла мисс Аарон и последовала за хозяйкой на кухню.


Ирен щелкнула выключателем электроплиты и сняла с полки банку кофе. В круглых боках заляпанного пятнами жира чайника отразилось искаженное лицо мисс Аарон.

— Вы давно работаете юристом?

— Девять лет.

— Вам, наверное, нравится ваша работа?

Отражение сделалось крупнее.

— Если честно, то я даже не ожидала, что проработаю так долго. Во всяком случае, не в этих краях. В Орегоне не так уж много американцев еврейско-японского происхождения.

— Интересное сочетание.

— Отец был евреем из России, мама родилась в Осаке. Я всегда планировала работать в отцовской фирме в Портленде. Но работа с уголовными делами мне кажется более важной.

Ирен взяла в руки кухонное полотенце, несколько раз сложила, затем снова расправила.

— Извините, но я не запомнила ваше имя, — произнесла она.

Мисс Аарон прикусила губу, подошла ближе и взяла в ладони руки Ирен.

— Меня зовут Барбара, — тихо проговорила она. — Барбара Аарон. Можете называть меня Барб.

Ирен посмотрела на свои руки.

— Мою дочь тоже так зовут. Барбара Ли. Но мы называем ее Блисс.

— Замечательное имя. Мне нравится.

— Так придумал ее отец.

Мисс Аарон выпустила руки Ирен и усмехнулась:

— А вот мой отец до такого никогда не додумался бы. Скажите, это ваш муж придумал называть сына Шэпом? Я ни разу не слышала, чтобы вашего мальчика называли его настоящим именем.

— Верно. Стивеном звали моего отца, но Нэт его всегда недолюбливал. Вернувшись домой после военной службы, он стал называть нашего мальчика Шэпом. Наверное, так звали кого-то из его боевых товарищей. Я точно не знаю, он ничего не рассказывает о войне.

— Ваш муж воевал во Вьетнаме?

Ирен кивнула:

— Он был морпехом. Первые два года нашего брака он провел на войне.

— Там, наверное, было нелегко.

Нэт уехал в учебный центр на Пэррис-Айленде через два месяца после того, как они поженились. Но уже спустя полтора месяца вернулся домой, чтобы взять на руки первенца сына, после чего сразу же отправился во Вьетнам.

— У меня есть семья и конечно же церковь.

Чайник на плите начал закипать. Ирен открутила с банки кофе крышку, насыпала по большой ложке в каждую чашку и открыла кухонный шкафчик. Ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы дотянуться до третьей полки. Здесь она нашла пакет шоколадного печенья «Орео», перехваченный резинкой. Печенье она прятала от детей. Его особенно любил Шэп, он всегда ел печенье с молоком. Он лакомился им, придя домой из школы, если она ему это разрешала. Ирен положила несколько печенюшек на тарелку и посмотрела на кухонный стол.

— Хотите знать, как там было трудно? — едва ли не шепотом спросила она.

Барбара шагнула к ней ближе.

— Вот этот чайник. Вот это печенье, — снова заговорила Ирен. — Эта банка кофе. Все это было в нашем доме, когда Шэп… — Она несколько секунд помолчала. — Я постоянно думаю о таких вещах. Практически каждую минуту.

— Откуда-то с улицы донесся треск мотоциклов.

— Нельзя так быстро ездить, — произнесла Ирен.

— Вы о чем?

— Об этих мотоциклах. На улице полно детей, которые катаются на велосипедах.

— Да, да, вы, конечно, правы. Это очень опасно.

Ирен согласно кинула:

— Очень опасно.

Мисс Аарон побарабанила пальцами по пластику столешницы, как будто это клавиши пианино.

— Соседи не могут сказать о вашей семье ничего, кроме добрых слов. Особенно о Шэпе.

Ирен попыталась улыбнуться.

— Послушайте, миссис Стенли, я, наверное, не смогу выразить вам мое сочувствие. Это ужасно — потерять сына. Хуже быть ничего не может. Признаюсь вам, я удивлена, как вы находите в себе силы стоять здесь и разговаривать со мной. Не знаю, смогла бы я повести себя так же.

Ирен ухватилась за кухонный стол. Слова Барбары Аарон показались ей чем-то вроде теплой воды, в которую так приятно нырнуть. На плите стоял привычный чайник, в шкафчике лежало то же печенье. Она даже не поменяла белье на кровати сына, не смогла заставить себя выбросить его зубную щетку, не могла спать в одной постели с мужем, зная, что обязательно станет винить его в случившемся.

Чайник засвистел. Барбара Аарон потянулась к плите и выключила ее. Разлила кипяток по чашкам и помешала в каждой из них ложечкой. Из гостиной, подобно отдаленному раскату грома, донесся голос Нэта:

— …он лежал на полу, когда я вошел.


Ирен открыла дверь в комнату Шэпа и щелкнула выключателем. Жалюзи так и оставались опущены после того, как Кэрол устроила здесь генеральную уборку. Вынесла отсюда небольшой коврик, лампу и плакат с изображением Бетховена.

«Они безнадежно испорчены», — туманно пояснила она.

— Это его труба? — показала мисс Аарон на полку возле окна.

Ирен кивнула. Каждый день после гибели Шэпа она огромным усилием воли поднимала себя с кресла в гостиной и отправлялась в эту комнату, где позволяла себе прикоснуться только к одному предмету за один раз: книге, одеялу, листу бумаги, трубе. Она подносила ее к глазам и вспоминала своего мальчика, обращалась к нему по имени, разговаривала с ним, молилась, плакала. За несколько дней до прихода юристов она сидела на кровати сына и читала его книжку. Классическую детскую книжку «Старый брехун» Фреда Джипсона. Боже, как это было глупо! Каждая страница причиняла ей боль — она знала, что произошло со старой собакой, о которой рассказывалось в книжке, знала, какая судьба постигла ее сына, но все равно не могла остановиться.

Барбара подошла к столу Шэпа. Здесь на ржавом лобзике лежали несколько наконечников стрел. Из одной пустой жестянки торчали перья, из другой — ручки и карандаши. Над столом висело несколько фотографий горы Сент-Хеленс — до и после извержения вулкана. Барбара повернулась к Ирен:

— Хочу извиниться перед вами за моего шефа. Я знаю, ему порой не хватает такта. Но лишь потому, что он хочет, чтобы подозреваемого осудили.

Ирен посмотрела себе под ноги. Она даже не озаботилась надеть приличную обувь и встретила гостей в тапочках. Тапки были старые, но она упорно отказывалась их выбросить, потому что в Блейне так и не смогла купить себе ничего подходящего.

— В тот день я не заперла дверь. Я это точно помню. Я торопилась и вышла из дома, даже…

— Вам нужно поскорее забыть о том, что случилось. Этот человек в любом случае проник бы к вам в дом, даже будь окна и дверь наглухо заколочены.

— Не знаю. Мне кажется, он потому и выбрал наш дом, что дверь осталась открытой. Как же иначе? Ведь у нас в общем-то ворам даже нечем поживиться. Я сама, если можно так выразиться, пригласила их к себе в дом.

— Миссис Стенли, возможно, существует немало других причин, почему он выбрал именно ваш дом.

— Например?

— Например, близость — Роббин работал рядом, на соседней улице. Может, он услышал, что вы недавно живете в Блейне. Вероятно, посчитал, что у вас вещей больше, чем у всех этих безработных, тех, что раньше трудились на здешней фабрике. Не исключено, что он что-то мог иметь против вашего мужа или в целом против закона. А что, если он знал Шэпа? Хозяин Роббина полагает, что подозреваемый мог видеть вашего сына на автозаправке.

— На автозаправке? Шэп мог подкачивать там шины велосипеда, но он наверняка не знал этого человека. И пригласить его к нам в дом никак не мог.

— Вероятно, так оно и было. И все же, на всякий случай, считаю своим долгом предупредить, что вам могут задать такой вопрос.

Ирен опустилась на кровать.

— Возможно, — сказала она и вздохнула.

Мисс Аарон ободряюще улыбнулась ей, затем повернулась к столу:

— Он у вас был настоящий коллекционер, ведь верно?

— Мой сын практически не слезал с велосипеда. Домой всегда приезжал, нагруженный всяким добром.

— Вы знаете, куда он ездил?

— Шэп любил рыбачить на берегах Крукид-Ривер. Точные места назвать вряд ли смогу. Он упоминал о каком-то горном кряже, который обнаружил неподалеку от заповедника.

— Он ездил один?

— Да, насколько мне известно, один.

— Кто-то из друзей ездил с ним? У него были друзья?

— Один мальчик, которого он учил играть на трубе.

— Эдгар Сайлз?

— Да, его так зовут.

— Славный мальчишка. Мы с ним уже разговаривали. Похоже, что Шэп действительно учил его играть на трубе. Но он вряд ли ездил на велосипеде вместе с вашим сыном. Он и так не может далеко ходить пешком, не говоря уже о велосипедных поездках.

Ирен кивнула, вспомнив неуклюжую походку Эдгара Сайлза.

— А кроме Эдгара, у Шэпа были друзья?

Ирен отрицательно покачала головой:

— Шэп всегда был не слишком общительным. Даже когда мы жили в Карлтоне, он не очень близко сходился с двоюродными братьями и сестрами. Предпочитал оставаться один, сторонился людей. Любил исполнять музыку и кататься на велосипеде. Но только в одиночку.

Барбара Аарон подошла к стене, на которой висел календарь. Он по-прежнему был открыт на майской странице. Под красочной картинкой несколько дат было отмечено зелеными точками. Последней датой было 4 мая. Через два дня Шэпа убили.

Барбара потянулась к календарю, затем убрала руку.

— Вы не против, если я взгляну на это?

Ирен прикусила губу, однако кивнула. На ее глазах мисс Аарон сняла календарь со стены и принялась перелистывать назад, месяц за месяцем. Вскоре она добралась до начала года.

— Эти отметки, — она указала на несколько страниц, — что они могут означать?

Ирен непонимающе покачала головой.

— Класс? Может быть, работа? Какой-нибудь школьный проект, которым он занимался?

— Я ни о чем подобном не слышала.

— А вот эта, последняя страница? У вашего сына было что-то назначено на субботу?

Ирен провела рукой по щеке.

— Мы встали… сделали кое-что по дому… потом Шэп куда-то поехал на велосипеде. Я помню, что в тот день на улице было жарко и он перегрелся на солнце. Домой приехал весь красный, жаловался на головную боль. Рано вечером лег спать. Ужинать не стал. Мы поужинали вдвоем с Блисс. Нэт допоздна задержался на работе.

— Утром он как себя чувствовал?

Ирен помедлила с ответом. Шэп решил утром не идти в церковь, заявив, что у него нет настроения, поэтому она пошла с Блисс и Нэтом. После этого они заехали в несколько мест. Когда вернулись домой, Шэп по-прежнему был в своей комнате. Они вместе поужинали, и сын даже предложил свою помощь в мытье посуды. Ирен ответила, что справится сама. Она пожелала ему спокойной ночи и скорого выздоровления.

— На следующий день, в понедельник, он, как я понимаю, чувствовал себя достаточно хорошо, раз решил пойти в школу.

— Кажется, да. То есть, я хочу сказать, он выглядел гораздо лучше.

Барбара Аарон прошла из одного угла маленькой комнаты в другой.

— Позвольте задать вам еще один вопрос. Что Шэп обычно делал после занятий в школе? То есть, я хотела бы знать, он сразу приходил домой? В тот день он мог из-за плохого самочувствия прийти домой раньше обычного?

Вопрос заинтересовал Ирен. Ей даже в голову не приходило, что ее сын все еще мог плохо себя чувствовать.

— Я не знаю, что Шэп обычно делал после школы. В будние дни я работаю до пяти вечера. Когда я возвращалась, он уже был дома.

— Значит, вы точно не знаете, был ли необычным его приход домой сразу после школы? Потому что в противном случае это могло бы объяснить, почему мистер Роббин оказался в вашем доме именно в это время. Он мог наблюдать за вашим жилищем и выяснить, что в нем никого не бывает с четырех до пяти часов. Насколько мне известно, ваша дочь Блисс всегда возвращалась из школы гораздо позже.

— Да, у нее в школе всегда много дел.

— Верно. Но если вы знали о том, что Шэп…

Слова Барбары поразили Ирен, как только их смысл наконец дошел до ее сознания. Ей следовало бы иметь более достойные ответы на вопросы юриста. Ей следовало быть в курсе того, что делал ее сын в эти часы, куда ходил, чем занимался, с кем общался и проводил время. Тоньше чувствовать его настроение и физическое состояние, особенно в тот день.

— Это я виновата, — прошептала она. — Вы ведь знаете, как у людей порой бывает предчувствие чего-то нехорошего. Но тогда я ничего не почувствовала, то есть у меня не было никакого предчувствия. Совсем никакого. Мне казалось, что здесь, на новом месте, все наладится. Мы надеялись начать здесь новую жизнь. Я даже не представляла себе, что нас ждет. Не имела ни малейшего представления!..

Барбара Аарон подошла ближе, опустилась на корточки и положила руку на колено Ирен.

— Но вы же не могли…

— Не могла? — Ирен посмотрела на собеседницу. Элегантный костюм, красивые черные волосы, на шее жемчужное ожерелье. — Вы приходите ко мне и спрашиваете про жизнь моего сына. Вы, помощник прокурора, находитесь в комнате моего мальчика, спрашиваете о том, как он жил и чем занимался, интересуетесь, были ли у него друзья. А я, я сижу перед вами и не имею об этом ни малейшего представления. Я всегда думала, что мы с ним близки, что хорошо понимаем друг друга, а я даже не знаю, что он обычно делал после школы. Я понятия не имела, что Шэп был знаком с Эдгаром Сайлзом, я узнала об этом только на похоронах. Я ничего не знаю, мисс Аарон. Ничего не знаю.

— Все в порядке, миссис Стенли.

— Нет, не в порядке. Мать должна знать такие вещи. Просто обязана знать.

Рука Барбары чуть сильнее сжала колено Ирен.

— Вы не должны себя ни в чем винить, честное слово. Да что вы могли знать или сделать? Миссис Стенли, человек, который это совершил, сейчас сидит в тюремной камере. Он виноват, и ему придется ответить за содеянное. Люди разгневаны, миссис Стенли. Разгневаны. И они хотят справедливости. Я понимаю, что это звучит не слишком убедительно. Поверьте мне, это очень важно — наказать Дэниэла Роббина за то, что он совершил.

Ирен, образно выражаясь, ухватилась за хрупкие края мечты. Неверные края, которые обламывались, уступая место чему-то более твердому, жесткому, острому и реальному.

— Справедливости? — На ее губах появилось подобие усмешки. Она встала с кровати. — Мой сын мертв, и вы мне что-то говорите о справедливости? — Она вновь усмехнулась. — О какой справедливости можно говорить в подобном случае? Когда вор что-то украл, то похищенное можно вернуть владельцу. Если кого-то изобьют, этот человек может поправиться и вновь обрести здоровье. Но убийство! Убить мальчишку, почти ребенка? Справедливость? Я не знаю, черт побери, ничего ни о какой справедливости! Для меня это лишь пустое слово, которое люди произносят лишь для того, чтобы чувствовать себя лучше в отношении тех вещей, которые вы даже не в состоянии исправить!

— Миссис Стенли!..

— Разве я не права? Справедливость? Боже мой. То, чего я хочу, не имеет ничего общего со справедливостью. — Ирен тыльной стороной ладони вытерла губы. — Вы понимаете? Я жажду мести, и да поможет мне Бог, — произнесла она. — Хочу, чтобы тот, которого поймали и посадили в тюрьму, страдал. Хочу, чтобы он умолял пощадить его, чтобы он страдал так же, как мой мальчик, которого он лишил жизни. Пусть на шею этого мерзавца набросят петлю. Вот чего я хочу, мисс Аарон. Я бы с удовольствием нажала на рычаг и полюбовалась бы, как он болтается в петле. Вы понимаете меня? Вы в состоянии осознать такое? Если что и может называться справедливостью, то только это.

Из глаз Ирен брызнули слезы. Барбара осторожно обняла ее и погладила по спине, успокаивая, как малого ребенка.

— Успокойтесь, миссис Стенли, не волнуйтесь. Мы займемся Роббином, обещаю вам. Успокойтесь. Ему мало не покажется. А потом вы почувствуете, что все кончилось. Все будет хорошо, обещаю вам.


Глава 11. 23 мая 1985 года | Плакучее дерево | Глава 13. 2 октября 2004 года