home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 38. 14 октября 2004 года

Из задумчивости и Ирен, и Джеффа вывел стук — кто-то громко захлопнул дверцу автомобиля.

— Это Нэт, — сказала Ирен и засунула письмо от начальника в выдвижной ящик.

— Кого я вижу! — произнес Нэт, входя в дом. — Моя жена и наш почтальон.

Он застыл в дверях, почесывая небритый подбородок. Форма на нем была грязной, глаза налиты кровью.

— Господи, у тебя вид как из преисподней. — Ирен шагнула ему навстречу. — Признавайся, когда ты спал в последний раз?

— Два дня назад, — ответил Нэт.

— Два дня назад. Тогда ничего удивительного. Может, сразу поднимешься наверх и примешь душ? А я пока что-нибудь приготовлю на ужин. В холодильнике, наверно, уже все испортилось, но я что-нибудь придумаю.

Она протянула руку, чтобы помочь ему снять куртку, но он отстранился.

Ирен посмотрела на Джеффа:

— Мы тут разговаривали о том, какое жуткое положение в Колд-Спрингс. Джефф там помогал на почте.

Нэт удивленно вскинул брови:

— Это так?

— Да, сэр.

— Он там подрабатывает вот уже какое-то время, — улыбнулась Ирен. — Трудится в две смены, чтобы накопить детям на колледж. Разве ты не знал?

— Нет, не знал. Но похоже, я вообще много не знаю из того, что здесь происходит. Что ты скажешь, Джефф? — И он пронзил почтальона колючим взглядом.

Ирен сглотнула комок. Внутренний голос подсказывал ей, что Нэт не просто устал.

— Джефф, — сказала она как можно непринужденнее. — Полагаю, тебе хочется пораньше вернуться домой, к Хуаните и детишкам. — Говоря это, она окинула комнату глазами. — Господи, где же твоя сумка?

Нэт стоял, засунув пальцы за ремень. Он прислонился к холодильнику, и рукоятка его пистолета громко стукнула по металлу.

— Правда, Джефф, где ты оставил свою сумку? И что самое главное, то, что в ней лежит? Что-то такое, на что я хотел бы взглянуть. Или ты теперь носишь письма исключительно для моей жены?

Джефф изобразил улыбку:

— Я ношу письма тем, кому они адресованы.

— Тогда понятно.

— Да, мистер Стенли, кому они адресованы.

Ирен затаила дыхание. Зимой они иногда выбирались к озеру, чтобы покататься на лыжах. Иногда им выпадала такая возможность, иногда нет. Все зависело от того, насколько холодной была зима. Но даже когда озеро, казалось бы, встало намертво, кататься по его поверхности было страшновато. Потому что никогда не знаешь, в каком месте треснет лед. И тогда случиться может все, что угодно. Не заметишь, как провалишься в темную, ледяную воду.

— Нэт, что с тобой? — произнесла Ирен. — Может, для начала ты все-таки поднимешься наверх и переоденешься? Вот увидишь, ты сразу почувствуешь себя другим человеком.

Нэт медленно перевел взгляд на жену:

— Ирен, признайся, когда ты хотела мне все рассказать? Сегодня? Завтра утром? Или ты рассчитывала просто позвонить мне из Орегона? Скажи, ты этого хотела?

Когда лед начинал трескаться, звук был такой, будто кто-то рядом щелкнул кнутом. Сначала раздавался негромкий свист, затем щелчок, после чего по его поверхности словно пробегала дрожь.

— Мне все известно про эти чертовы письма, которые вы с Джеффом скрывали от меня.

— Нэт!

Вместо ответа, Нэт с силой лягнул холодильник. Тот и все, что было внутри, задребезжало.

— Что, по-твоему, ты делала? Какова черта тебе понадобилось писать этому Роббину? Писать убийце! Причем целых восемь лет! А ты? — Нэт перевел взгляд на Джеффа. — Ты ведь был нам почти как сын родной. Черт побери, ты жил под нашей крышей, ел за нашим столом, и теперь вместо благодарности ты предал меня? Тебе не кажется, что я имею право знать, что творится в моем доме? Ну, что ты на это скажешь? Я спрашиваю тебя, имею я такое право или не имею?

Ирен протянула к мужу руку:

— Все совсем не так, Нэт. Джефф не имеет к этому ни малейшего отношения.

— Не ври!

— Представь себе. Он не приносил мне никаких писем. Он ничего о них не знал. Я нарочно не получала их на домашний адрес, чтобы он ничего не знал.

— Не говори глупостей. Меня не проведешь.

— Ваш муж прав, миссис Стенли, не надо меня выгораживать. Я знал, я знал все эти годы. — Джефф сложил на груди руки.

— Ты слышишь?! — рявкнул Нэт.

— Джефф, ступай домой. Это тебя не касается…

— Дай мне эти письма, — потребовал Нэт.

— Что?

— Хочу на них взглянуть. Хочу прочесть, что он наговорил тебе. Как он, черт побери, пытался мне нагадить.

Ирен сжала кулаки:

— Нет!

— Что ты сказала?

— Я ничего тебе не дам. По крайней мере, не сейчас. Может, чуть позже, когда ты успокоишься. А пока ты взвинчен, нет. Я понимаю, что со стороны это смотрится не слишком красиво…

— Не слишком красиво? По-твоему, это не слишком красиво? — Нэт сорвал шляпу и бросил ее на стол. — Боже мой, Ирен. Все гораздо хуже. Это безумие — вот что это такое. Чистой воды безумие!

— Мистер Стенли…

— А ты, Джефф, заткнись!

— Мистер Стенли, ваша жена права. Сейчас не время для такого разговора. — С этими словами Джефф шагнул к столу. — Я знаю, для вас это шок, и со стороны может показаться, будто мы от вас что-то скрывали, и, возможно, вы отчасти правы. Но теперь вы все знаете. Ваша жена решилась на такой смелый шаг — она простила этого человека, а это, я вам скажу, требует мужества, и немалого. Вам ли не знать, что смерть Шэпа едва не свела в могилу ее саму. Да этого же известно всем и каждому! Как она вернулась сюда и ее невозможно было узнать. Так что считайте, что вам крупно повезло…

— Я сказал тебе, заткнись! — снова рявкнул на него Нэт.

— Но, мистер Стенли…

Нэт в два шага преодолел разделявшее их расстояние и схватил Джеффа за грудки:

— Я сказал тебе, заткни, наконец, свою грязную пасть! Ты сам не понимаешь, что говоришь, ты, идиот! Ни ты, ни она! — Нэт оттолкнул Джеффа и отвернулся от них обоих. Чтобы не упасть, он ухватился за кухонный стол и покачал головой. — Господи, это надо же! Переписываться с Роббином! Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что ты делала?

Ирен посмотрела на Джеффа и одними губами произнесла:

— Уходи.

Но тот даже не сдвинулся с места.

— Покажи мне их, — произнес Нэт, по-прежнему стоя к ним спиной. — Покажи мне эти письма.

Ирен сжала зубы:

— Хорошо.

Она сняла с холодильника коробку и протянула ее Нэту:

— Давай читай. Это только пойдет тебе на пользу. И ты прав, я должна была показать тебе их с самого начала. Может, тогда бы ты понял, почему я написала ему. Ему одиноко, Нэт. Это просто одинокий, печальный и несчастный человек, который ненавидит себя за то, что совершил, и в раскаивается в содеянном. Давай, прочти их все до единого.

Нэт взял у нее из рук коробку. На лице его читалась растерянность.

— Это все? Это все, что он говорит в своих письмах?

— А что еще, по-твоему, он должен был сказать?

— Он ничего не объяснил? Не назвал никаких причин или поводов?

— Нет. Он просто пишет, что ненавидит и проклинает этот день. Прочти сам, и ты все поймешь.

Нэт еще с полминуты с недоверием смотрел на коробку, затем поставил ее на стол.

— Скажи мне, что ты покончишь со всем этим. Больше никаких писем, никаких попыток встретиться с этим человеком. Пообещай мне.

Ирен провела рукой по лицу:

— Не могу.

Нэт побагровел.

— Прости, я, конечно, должна была поставить тебя в известность с самого начала. Я понимаю, что была не права. Прости.

— Мне не нужны твои извинения. Я хочу услышать от тебя, что ты поставишь на этом точку. Я хочу, чтобы ты поняла, что выбора у тебя нет. Я не потерплю, чтобы ты общалась с этим грязным типом! Ни секунды. Ты меня слышишь? Ты понимаешь, что я говорю?

— Мистер Стенли, послушайте. Вы не можете просить ее об этом. Вашей жене еще надо уладить много разных дел. Если вы не позволите ей это сделать…

— Это она сама тебе сказала?

Джефф не ответил.

— Признавайся, Джефф, что она тебе еще наговорила. Что еще ты поведаешь мне о моей жене?

— Скажу лишь одного. Для нее важно увидеться с Роббином. У нее есть вопросы. Ей хочется многое узнать, чтобы больше не оставалось неясностей. Вот и все.

— А если она не получит ответов на свои вопросы? Что тогда? А? Я вот что тебе скажу: пусть лучше она и дальше живет со своими вопросами. Так будет гораздо спокойнее. Тоже мне правдоискательница! Так всегда бывает, когда случается какое-то дерьмо. Оно налипает и начинает вонять. И никакие ответы ни на какие вопросы не помогут от него избавиться.

— Прекрати разговаривать с Джеффом таким тоном. Оставь его в покое. Он не имеет никакого отношения к этой истории.

Ирен подошла к столу и положила ладонь на руку Нэта.

— Я только сегодня узнала, что он был в курсе нашей с Дэниэлом переписки.

— «Нашей с Дэниэлом»? Скажи мне, моя милая, что именно ты хотела спросить у Дэниэла? Вдруг окажется, что на твой вопрос могу ответить и я. И тогда тебе никуда не придется ехать.

— Ты ничем не можешь мне помочь, Нэт. Извини, я понимаю, что история получилась некрасивая. Ты считаешь, что я зря все это сделала, но тем не менее это так, и теперь… — Она слегка пожала ему руку. — Он совсем не такой, как ты думаешь. То есть раньше мы считали его чудовищем, монстром. Но мы ошибались…

Нэт высвободил руку:

— «Ошибались»? Этот сукин сын стреляет в твоего сына, а теперь, выходит, мы ошибались?

— Я просто хочу посмотреть ему в глаза. Хочу услышать, что он скажет. Ты ведь сам только что спросил, объяснил он как-то свой поступок или нет. Так вот, не объяснил. А я хотела бы такое объяснение получить.

Нэт схватился за спинку стула и грохнул ею об стол:

— Черт побери, Ирен. Что он может тебе сказать! Он просто играет с тобой, вот и все. И как мне кажется, своего он уже добился.

Что ж, возможно, Нэт знает, что говорит. Потому что такая у него работа — постоянно иметь дело с преступниками и преступлениями. А что знает она? Роббин играл с ней? Она тотчас мысленно перебрала его письма, несколько десятков, уложенных в коробку из-под обуви. Медленно, прочитав одно за другим, она примирилась с тем, что произошло, примирилась и с преступлением, и с самим преступником. Непонятным осталось лишь одно — почему так случилось? И с каждым днем в ней крепла уверенность, что в тот роковой день Дэниэл Роббин не совершал никакого преступления. Она была в этом почти уверена, вот только не могла сказать почему. Играл с ней? Может, и так. Играл, как наигрывают мелодию.

Ирен посмотрела на Джеффа, взглядом умоляя его, чтобы он уходил. Но упрямец лишь покачал головой. И тогда она отвернулась от них обоих.

За окном солнце медленно садилось за деревья на берегу реки.

— Нэт, скажи, ты когда-нибудь думаешь о своем сыне?

— Что?

— Шэп. Ты когда-нибудь думаешь о нем? Что бы он делал, будь он сейчас жив. Каким бы он был? — Ирен потерла ладонями лицо. — А я думаю. Не все время, конечно, как раньше, и все-таки довольно часто. Мне кажется, он бы сочинял музыку или играл. Выступал бы по всему миру, стал бы знаменитостью. Его бы любили за то, какие чувства он пробуждает в людях.

Нэт вздохнул и тяжело опустился на стул.

— Ты когда-нибудь слышал такое имя — Уинтон Марсалис? — спросила Ирен. — Это знаменитый трубач. Исполняет джаз и классику, так же как и наш Шэп. У меня есть его записи. Они напоминают мне о нашем сыне… Он бы был не таким, как мы с тобой, — семья, дети и все такое прочее.

Закатное небо постепенно окрашивалось пурпуром, с легкой примесью зеленых оттенков. Последние лучи подсвечивали бледнеющую лазурь, словно неумелые полосы краски на детском рисунке.

— Он был бы вольной душой, искал бы для себя иной путь. Как он делал, когда был жив. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? — И она повернулась к мужу.

Нэт сидел сложив ладони — словно в молитве. Ей почему-то стало его жаль. Все свалилось на него одновременно — и смерч, и ее переписка с Роббином. Было в этом нечто несправедливое.

— Он был гей, — произнес ее муж так тихо, что Ирен была вынуждена наклониться, чтобы расслышать его слова. — Искал бы для себя иной путь, ну-ну. Он бы не стал обзаводиться семьей, потому что он в ней не нуждался. — Нэт вытер рот и посмотрел на жену. — Он был гей, Ирен. Гомик, педик. Голубой. Ты когда-нибудь видела это в своих мечтах?

Руки Ирен машинально сжались в кулаки.

— Что? Как ты смеешь говорить такие вещи про нашего сына? Что на тебя нашло?

— Что на меня нашло, спрашиваешь? А что, скажи, нашло на тебя? Мне эта мысль не давала покоя с того самого дня, как я вернулся из Вьетнама. Ты вечно цацкалась с ним, как с малым ребенком, вечно держала рядом с собой, никогда не позволяла ему быть обыкновенным мальчишкой, не давала набивать свои собственные шишки. Это ты превратила его в гомика. Вот что ты сделала. И тебе ни разу даже в голову не пришло, к чему все идет. Ни разу…

— Немедленно прекратите, — оборвал его Джефф.

— А тебе, парень, давно пора проваливать отсюда, слышишь? Этот разговор касается только нас с женой.

— Прошу вас, мистер Стенли, вам не следует…

— Я сказал: проваливай отсюда.

Ирен шагнула вперед и влепила Нэту пощечину.

— Немедленно прекрати! — крикнула она и вновь замахнулась.

Однако Джефф подскочил к ней и, перехватив руку, потащил вон из кухни в гостиную, умоляя ее пойти наверх, успокоиться, а он тем временем сам поговорит с ее мужем.

— Он просто сильно расстроен.

— «Расстроен»! — крикнула Ирен, вырываясь с рук Джеффа, чтобы вернуться на кухню. — Тебе должно быть стыдно за самого себя, что ты говоришь такие гадости о собственном сыне. И главное, почему? Потому что он был не такой, как ты? Не таким толстокожим и толстолобым! Ты даже не способен был увидеть, какой подарок тебе преподнесла судьба. Ты должен был благодарить Бога.

На лице Нэта читалось омерзение и даже скука, что еще больше распалило ее гнев. Она ожидала, что он взорвется, начнет орать и сыпать проклятиями, но это? Назвать собственного сына извращенцем?

— Я этого не потерплю. Ты хотел сделать мне больно? Прекрасно. Мне все равно, но своего решения я менять не собираюсь. Я поеду в Орегон. И если мне придется умолять самого губернатора, чтобы он разрешил мне свидание с Дэниэлом, что ж, это меня не остановит.

Нэт расхохотался.

— Ну ты даешь! Ты действительно думаешь, что я сказал тебе это лишь для того, чтобы сделать тебе больно? — воскликнул он и вздохнул, словно своим вздохом хотел поставить на разговоре точку. — Если бы хотел сделать тебе больно, я бы сказал тебе это уже много лет назад. Нет, ларчик открыла ты сама. Запомни, это сделала первой ты, а не я.

— Я понятия не имею, к чему ты клонишь.

— Этот тип, которого ты хочешь навестить, Дэниэл Роббин. Тот самый, который убил нашего сына. Между прочим, они с Шэпом были знакомы.

Нэт продолжал говорить. За окном сгущались сумерки. В доме было холодно.

— Твой сын и этот тип — я их предупредил. Предупредил обоих.

Ирен вскинула руки:

— Прекрати, Нэт, прошу тебя…

— Я больше не могу держать эти вещи от тебя в секрете. Видит бог, я пытался. Ты бы так и прожила свои дни, теша себя наивными грезами о невинном мальчике. Вольный дух, который ищет для себя иной путь. Кажется, ты так выразилась. Черт возьми! Теперь ты знаешь правду. Твой золотой, твой бесценный Шэп был педик. Причем не первый день. Кстати, зачем, по-твоему, мне приспичило переезжать в этот чертов Орегон? Можно подумать, меня не устраивала моя работа? Устраивала, и работа и дом. У нас все было прекрасно. У нас была семья, были друзья. Вспомни, уже начались занятия в школе, и ты тогда сказала, что нехорошо срывать детей с насиженного места в начале учебного года. Куда-то переезжать, менять школу. Скажи, почему, по-твоему, я все-таки это сделал?

У Ирен было такое ощущение, будто она крутится на карусели, а тем временем мимо проносятся лица, цвета, огни. То, что говорил Нэт, казалось ей чудовищной ложью, бессмыслицей. Шэп был еще ребенок, девочки ему еще были неинтересны. Он был еще слишком юн для таких вещей.

— Ты помнишь Калбертсонов? Арендаторов, что жили чуть дальше от нас по дороге? Ты не забыла, как Шэп постоянно пропадал у них?

— Он учил их сына играть на пианино.

— Ага! Он учил его играть, вот только на чем… Я надеялся отучить его, думал, что если мы уедем… Уедем на запад, в пустыню, думал, что там он станет другим. — Нэт вздохнул. — Но там он нашел Роббина. Ирен, пойми, они были любовниками. Как бы мерзко это ни звучало, но дела это не меняет. Эти двое были любовниками.

— Ты негодяй, вот ты кто. Шэп был твоим сыном, а ты говоришь мне такие гадости. — В ее глазах застыли слезы. — Я тебе не верю. Не верю ни единому твоему слову. Неужели я, по-твоему, ничего бы не заметила? Ничего бы не заподозрила? Нет, ты просто говоришь это мне в отместку за эти письма. Вот и все. Как хочешь, можешь и дальше думать всякие гадости, но я поеду в Орегон и сделаю все для того, чтобы встретиться с Дэниэлом. И еще кое-что. — Ирен застыла посередине кухни. — Я намерена остановить казнь. Да-да, — поспешила добавить она. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот человек остался жив.

В кухонном ящике она хранила запас денег. Тридцать долларов в месяц. За долгие годы сумма накопилась весьма приличная. На эти деньги она купит себе билет в Орегон. А Нэт, сестра и все остальные, кто готов осудить ее, пусть проваливаются к чертовой матери. Ирен схватила походную сумку и направилась вон из кухни.

— Роббин его не убивал, Ирен.

Внезапно все вокруг куда-то исчезло. Не стало ни кухни, ни стен, ни пола. Стол, который только что стоял передней, тоже куда-то исчез. Будь в комнате воздух, она еще могла бы дышать. Будь здесь свет, она могла бы что-то увидеть. Сумка вывалилась у нее из рук. Но она не услышала стука.

— По крайней мере, не собирался этого делать. Та пуля, она предназначалась не Шэпу. Дэниэл Роббин пытался убить меня. Он целился в меня, Ирен, а не в Шэпа.

Посреди тишины возникли звуки — жужжание, всхлип, вздох. А затем Ирен услышала их все, а потом собственное сердце. Она услышала собственное сердце. И свою душу, у которой тоже был голос, и она услышала, как эта душа треснула пополам.

— Их связь тянулась несколько месяцев. Первый раз я их застукал на речке. Сидели рядышком, как голубки. Шэп даже склонил ему на плечо голову, совсем как девушка. Меня едва не вывернуло при виде этой омерзительной сцены.

— Прекрати!

— Затем в субботу, за пару дней до убийства, я снова застукал их вдвоем. На том же самом месте, только на этот раз все было гораздо хуже. В тысячу раз хуже. Я тогда сорвался и отлупил этого Роббина. Думал, тот усвоит урок и отстанет от нашего сына. Затем в понедельник я на минуту заехал домой и вновь застал их вдвоем.

— Я сказала, прекрати!

Руки Нэта были сжаты в кулаки, голова тряслась, словно он отказывался верить собственным словам.

— Нет, я приехал домой вовсе не за этим. Но когда я их там увидел… Что еще мне оставалось… Нет, ты только представь себе. Я прихожу к себе домой и вижу этих двоих… занятых своим делом. — Нэт укусил костяшки пальцев. — Неудивительно, что я взбесился.

Ирен ощутила во рту привкус желчи — горький, резкий. Неприятный. Если он не замолчит, видит бог, она придушит его собственными руками.

— Я попытался их остановить, напугать, если на то пошло. Я был вне себя от гнева. Я схватил Роббина. Я помню, как это сделал, прижал его к стенке и начал избивать. И все это время Шэп умолял, чтобы я его отпустил. Они стали для меня последней каплей, эти его мольбы. Мне было тошно их слушать. И тогда я набросился на него. Помню, я ударил его по лицу, затем потащил через комнату, он упал на пол.

— Прекрати, — твердо произнесла Ирен. — В тот день наш дом ограбили. И грабителем был Роббин. И он не был знаком с Шэпом. Видел его впервые в жизни. Если ты пытаешься остановить меня, отговорить, чтобы я не ездила к нему, ложь тебе не поможет. Прошу тебя, ради бога, прекрати!

— Вот и Шэп твердил то же самое. Помню, как он истошно вопил, как выкрикивал эти же слова. «Ради бога, прекрати!» Я тогда решил, что он боится, что я его буду бить. И знаешь, о чем я тогда думал? Какое ты имеешь право о чем-то просить Бога? Вот до чего они меня тогда довели, эти двое. Какое право имел мой сын взывать к кому-то о помощи? — Нэта трясло, и он был не в силах унять эту дрожь. — И тогда случилось это. — Он поднял глаза. По щекам его, словно струйки кислоты по камню, катились слезы.

Ирен попятилась, пока ей на плечи не легли чьи-то руки. Джефф. Он прижал ее спиной к своей груди, и они оба застыли, глядя на Нэта. Тот прикрыл лицо руками, и губы его натужно пытались произнести имя собственного сына.

— Шэп, боже мой, Шэп. Он бросился между нами. Роббин выстрелил, и Шэп получил пулю.


Глава 37. 14 октября 2004 года | Плакучее дерево | Глава 39. 14 октября 2004 года