home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 46. 20 октября 2004 года

Ирен и Блисс вышли из мотеля и зашагали на восток сквозь тонкий, прохладный туман. До тюрьмы было несколько кварталов, которые своим присутствием словно намекали на близость этого мрачного учреждения, — бесконечные юридические конторы, магазины, торгующие излишками армейского снаряжения, ломбарды. Они шли, и мимо них, шурша шинами по мокрому асфальту, нескончаемым потоком неслись машины.

Вскоре они остановились у светофора, Ирен показала дочери на афишную тумбу:

— Что, по-твоему, это может значить?

Блисс поморщилась. На плакате была нарисована раскаленная спираль электроплиты. Внизу шла подпись: «Электроплиты предназначены исключительно для приготовления пищи».

— Домашнее насилие над детьми, мам. Это значит, что плита не предназначена для того, чтобы на ней поджаривать детские ладошки.

Ирен передернулась и плотнее запахнула куртку.

— О господи, ничего не говори больше на эту тему.

На Блисс были черные джинсы, ковбойские сапожки, черная водолазка и длиннополый спортивный плащ. Она нетерпеливо постукивала по мостовой острием нераскрытого зонта, как будто требуя, чтобы светофор побыстрее позволил им перейти улицу. Как только свет поменялся, она не глядя шагнула на «зебру».

Ирен торопилась за ней, чувствуя себя неловко в видавшей виды куртке, спортивных брюках и кедах. А еще она переживала за Блисс. То, что ее дочери было известно, люди, с которыми она имела дело, — все это не могло не отразиться на ее жизни. Блисс до сих пор не замужем и никогда не рассказывала о своих близких отношениях с мужчинами. В мире Блисс раскаленная докрасна плита была предостережением. Для Ирен это была просто реклама электроплиты.

— Вон там, в нескольких кварталах отсюда расположена психиатрическая клиника, — показала Блисс. — Та самая, где снимали фильм «Полет над гнездом кукушки». В нем еще играл этот… как его?

Ирен в свое время понравились и фильм, и актер. Знаменитый актер, который сыграл во многих фильмах. Замечательный такой, с явной сумасшедшинкой. Увы, фамилию ей вспомнить не удалось.

— Господи, как я ненавижу себя в те минуты, когда не могу припомнить то, что нужно, — произнесла Блисс.

— Я к этому уже привыкла, — рассмеялась Ирен.

— Как бы то ни было, — продолжила Блисс. — Фильм снимали именно там. Помнишь главный женский персонаж, медсестру мисс Гнусен. О боже, такую стерву еще надо поискать. Видишь, я даже запомнила ее фамилию.

Они прошли пару кварталов, и Блисс указала матери на чугунные ворота, за которыми начиналась обсаженная с обеих сторон рядами деревьев подъездная дорога, которая вела к внушительных размеров зданию.

— Вот мы и пришли.

— Это тюрьма? Скорее похоже на университет.

— Это административный корпус. Сама тюрьма находится сзади. Во всяком случае, главный тюремный корпус. — Блисс посмотрела на часы. — Рано мы пришли. Я, когда выходила на утреннюю пробежку, заметила тут неподалеку парк. Он чуть дальше отсюда на этой же улице.

Они шагали вдоль небольшой речки, протекавшей между тротуаром и тюремной стеной. Здесь же высились кусты робинии, облетевшие лепестки которой устилали землю желтым ковром. Ирен с удивлением отметила, насколько изменилась природа к западу от гор, как много здесь деревьев и ярко-зеленой травы.

— Знаешь, у нас больше нет клена возле сарая.

— Джефф мне уже рассказал об этом.

— А он тебе рассказывал, что вырезал на нем твое имя?

— Конечно рассказывал, — улыбнулась Блисс. — Иногда я сильно по нему скучаю. Помнишь, как он смешил меня, даже когда настроение было самое что ни на есть паршивое? Он всегда был славным парнем.

— Он и сейчас такой.

— Ты знаешь, что он вернулся, чтобы позаботиться об отце? Оставался с ним первые дни после твоего отъезда. Присматривал за ним, как за родным отцом. Он, Хуанита, ребятишки — все они несколько дней жили у нас дома.

Ирен не знала, но ничуть не удивилась.

— Ты не жалеешь, что не осталась в Карлтоне и не вышла за него замуж?

Блисс остановилась и резко обернулась:

— Шутишь?

Ирен задала этот вопрос абсолютно серьезно. Блисс взяла мать под руку:

— Разве ты не знаешь, что лучшее, что ты когда-либо для меня сделала, — это то, что заставила меня поступить в колледж? У нас с Джеффом ничего не вышло бы. Во всяком случае, это было бы ненадолго. Клянусь тебе, ты как будто подарила мне крылья. Честно тебе говорю, мам.

Ирен прикусила губу и сделала глубокий вдох.

— А здесь красиво, — призналась она. — Совсем не похоже на Блейн.

— Блейн, — повторила Блисс так, будто само это слово причиняло ей боль.

Они шли дальше, и полоска травы между берегом речушки и тротуаром постепенно расширялась. На ней можно было увидеть диких уток и канадских гусей. Тротуар был усеян зелеными катышками птичьего помета. Ирен и Блисс замедлили шаг. Пройдя вперед примерно футов тридцать, они остановились на автостоянке, раскинувшейся напротив речки и тюрьмы. Напуганные близостью людей, птицы тревожно загоготали.

— Мне кажется, им не нравится наше присутствие, — заметила Блисс.

— Они хотят есть, — отозвалась Ирен и, растопырив руки, шагнула вперед. — Кыш! Кыш отсюда!

Птицы недовольно захлопали крыльями, но все же отступили, как только на стоянку въехали два микроавтобуса. Их них вылезли женщины с детьми и стали кормить уток белым хлебом. Дети с визгом, криками и смехом принялись носиться по стоянке и кидаться в птиц хлебом.

Ирен была потрясена.

— Это и есть тот самый парк, о котором ты говорила?

— Гм… Да.

— Прямо напротив вот этого? — Ирен указала на сторожевую вышку, прилепившуюся к высокой бетонной стене.

— Ну и что в этом такого, мам? Люди привыкают ко всему. Эти женщины с детьми просто не задумываются о том, что там за этой стеной. При условии, что за ней нет никого из их близких.

Ирен кивнула, все еще под впечатлением от увиденного: дети, кормящие птиц рядом с тюремной стеной.

— Посмотришь, что через несколько дней здесь все будет по-другому, — произнесла Блисс.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я имею в виду вопросы безопасности. Тут будет полно полицейских. Возможно даже, перекроют улицу. Приведение приговора в исполнение обычно привлекает сюда массу людей. Вот увидишь, здесь соберется целая толпа.

— Толпа?

— Протестующие и зеваки.

— Ты хочешь сказать, что люди будут протестовать против смертной казни?

— Конечно. Аболиционисты, сторонники ее отмены. Но они не вызывают особых проблем. Просто собираются толпой, зажигают свечи и поют «Кумбайю». Они не верят в смысл высшей меры наказания.

— Аболиционисты?

— Да.

— Но ведь так называли тех, кто когда-то требовал отмены рабства!

— Да, все верно. Но сейчас они требуют освобождения убийц. Или, по меньшей мере, хотят, чтобы им заменили смертную казнь на пожизненное заключение.

Ирен кивнула и повторила это слово, чтобы не забыть его.

— Но причиной принятия усиленных мер безопасности бывают отнюдь не они. Куда опаснее пьяные, которым хочется острых ощущений. Они нередко воображают себя этакими гладиаторами. Омерзительное зрелище.

— Это точно, — согласилась Ирен и засунула руки в карманы.

— В любом случае, — сказала Блисс и заправила волосы за уши, — эти женщины просто не замечают этих стен, а дети слишком малы, чтобы понять, что тут находится.

Ирен повернулась к дочери.

— Я знаю только то, что на месте этих женщин я не стала бы приводить сюда детей, — решительно заявила она.

Туман сгущался все больше. Блисс открыла зонтик и, когда они направились к тюремным воротам, подняла его над ними обеими.

Ирен принялась разглядывать проезжавшие мимо машины.

— Что же мне делать, если Дэниэл откажется?

— Я же очень хотела бы знать, что ты станешь делать, если он все-таки согласится на встречу с тобой? — вопросом на вопрос ответила Блисс. — Ты же знаешь, его не хотят сейчас тревожить. Мистер Мейсон говорит, что Дэниэл готов к смерти. Он уже примирился с ее неизбежностью.

Ирен остановилась:

— Не верю этому.

— А я верю. Сама подумай. Что еще остается твоему Роббину? Из тюрьмы тебе его не вытащить. В лучшем случае он добьется нового суда, и ему дадут пожизненное. Думаешь, ему это нужно — жить бок о бок с кучкой полоумных уродов, которые только и мечтают о том, чтобы сделать друг другу какую-нибудь подлость? Ты права. Эти женщины, знай они хотя бы крупицу того, что происходит за этими стенами, ни за что не приехали бы сюда с детьми. Все это печально. И если ты мечтаешь о том, о чем, как мне кажется, ты мечтаешь, я скажу вот что. То, что ты делаешь, даже из самых благих побуждений, причинит Роббину лишь новые страдания. Во всяком случае, мне так представляется. Как бы ты ни старалась, Дэниэлу Роббину не светит помилование.

— Но если люди узнают, что он не виноват, что это была ошибка…

— У него был пистолет. Он находился в нашем доме. Ты добьешься нового суда, и люди узнают две вещи: Роббин был в нашем доме вместе с Шэпом и попытался убить помощника шерифа, отца, пытавшегося защитить своего сына.

— Но, Блисс…

— Мама, послушай, это моя профессия — выносить такие суждения. Как ты думаешь, что я сделала после телефонного разговора с отцом?

Ирен недоуменно посмотрела на дочь.

— Я обзвонила всех своих знакомых адвокатов. Все они согласны с тем, что, несмотря ни на что, Дэниэлу никогда не выйти на свободу из этой тюрьмы. Ты можешь и дальше бороться за него, можешь втянуть в это дело отца, если пожелаешь, но это ничто не изменит.

— Но это могло бы спасти ему жизнь.

— Есть разница между такими вещами, как сохранить ему жизнь и подарить жизнь, причем немалая.

Автобус остановился, и из него вышли женщина и маленькая девочка. Женщина застегнула куртку и натянула на голову дочери капюшон. После этого обе зашагали к воротам тюрьмы.

— Так что же мне сказать, Блисс? Если он согласится встретиться со мной, что мне ему сказать?

Блисс стояла лицом к ветру, и сильным порывом их откинуло назад.

— Попрощайся с ним, мам. Просто скажи — прощай.


Глава 45. 19 октября 2004 года | Плакучее дерево | Глава 47. 20 октября 2004 года