home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7. 1 октября 2004 года

Челюсть Стивена Джозефа Стенли была сломана, правое плечо выбито из сустава. Его застрелили с близкого расстояния, футов с пяти или шести. Угол и траектория пули свидетельствовали о том, что мальчик находился близко к земле, возможно, стоял на коленях, когда в него выстрелили. Пуля, выпущенная из оружия 22-го калибра, вошла в левое легкое, пробила печень и застряла в позвоночнике. В деле Дэниэла Роббина говорилось, что его жертва умерла от асфиксии.

— Захлебнулся собственной кровью, — пробормотал Мейсон, выходя в тюремный двор.

На востоке, извиваясь, словно в судорогах, к небу поднимался дым.

— И зачем им нужно травить этим дерьмом воздух, — буркнул Мейсон, подходя к заключенному. Он так и не привык, что в это время года фермеры выжигают на полях старую траву.

— Когда-то бывало и хуже, — произнес Дэниэл Роббин. — Десять-двенадцать лет назад. Тогда траву жгли все лето. — Он облизнул губы. — Вкус дыма ощущался даже на языке. Даже здесь, взаперти.

— Это я слышал.

Роббин был невысок, точнее, среднего роста, худой, с резкими, угловатыми чертами лица. Синие джинсы, хлопчатобумажная рубашка. На груди и спине оранжевым вышито: «Заключенный».

Мейсон достал из внутреннего кармана пиджака красно-белую пачку сигарет, посмотрел на охранника, стоявшего в пяти-шести шагах от них, и предложил Роббину закурить.

Заключенный улыбнулся и покачал головой.

— Это нарушение правил внутреннего распорядка, вы же сами это знаете.

— Вы увиливаете от ответа на мое предложение, — пошутил начальник тюрьмы. Затем вытащил сигарету, прикурил и затянулся.

— Я не знал, что вы курите.

Мейсон выпустил дым.

— Я и не курю.

В небе басовито пророкотали двигатели самолета. Где-то вдали прокурлыкали дикие гуси. Прогулочный двор был обнесен двойным забором, поверх каждого — скрученная кольцами колючая проволока, отражавшая солнечный свет, как куча битого стекла. За тюремной стеной тянулась 5-я федеральная трасса, и гул нескончаемого потока машин неизменно будил воображение всех обитателей тюремных стен. В одном направлении трасса вела на юг, в Мексику, в другом — на север, в Канаду. И то и другое означало свободу. Мейсон посмотрел в южном направлении, чувствуя в кармане и тяжесть приказа о смертной казни, и бремя неизбежных последствий этого документа, и застарелую тупую боль, от которой хотелось бежать, закрыв глаза.

Ход его мыслей нарушил Роббин. Он передумал и решил все-таки попросить сигарету. Мейсон, обрадованный тем, что может предложить этому человеку хотя бы что-то помимо безжалостного приказа, вытащил пачку и щелкнул зажигалкой.

Роббин затянулся и тут же закашлялся.

— Послушайте, — начал он, постучав себя в грудь. — Не понимаю, чего вы тянете, вы могли бы сразу отдать мне эту бумажку. — Он посмотрел на сигарету и сделал еще одну затяжку. — Скажите, — Роббин перевел взгляд на ползущие по небу облака, — дату уже назначили?

Директор покатал сигарету между большим и указательным пальцами.

— Вы же для этого сюда пришли?

— В конце месяца, — ответил Мейсон.

— На Хеллоуин?

— Раньше. 29-го.

Ветром Роббину растрепало волосы, и Мейсон заметил похожие на пух седые пряди.

Заключенный снова затянулся и выпустил дым.

— Понятно.

Не зная, что еще сказать, Мейсон полез в карман и достал конверт.

— Хотите, я вам его зачитаю? Я вроде бы как официально уполномочен это сделать.

— Если обязаны, значит, читайте.

Директор посмотрел на конверт, перевернул его и протянул Роббину.

— Можете позвонить адвокату, когда вернетесь с прогулки. Прямо сейчас или, на крайний случай, завтра рано утром.

Роббин бросил сигарету, раздавил ее каблуком и взял конверт.

— Какой смысл мне это делать?

— Думаю, что это решать вам и вашему адвокату.

Заключенный покачал головой:

— Нечего тут решать, мистер Мейсон. — Роббин провел пальцами по конверту, словно слепой, ощупывающий шрифт Брайля. — Я не собираюсь бороться.

Мейсон искоса взглянул на него, а сам мысленно задался вопросом: легче ли ему будет казнить человека, который перестал цепляться за жизнь?

— Вон, видите? — произнес Роббин и сделал взмах рукой.

Мейсон повернулся, посмотрел в указанном направлении, затем снова взглянул на Роббина:

— Что там?

— Колибри. Только что пролетела птичка. Разве вы не слышали?

Мейсон оглядел своего собеседника с головы до ног. Человек, даже тот, что сейчас стоит перед ним, может быть вооружен. Может иметь при себе зубную щетку, заточенную до остроты бритвенного лезвия. Вытащенный из мебели винт. Известны случаи, когда из жестянок из-под растворимого кофе делали ножи. Директор сам однажды изготовил такой нож. Небольшое, похожее на морскую раковину лезвие, которое резало человеческую плоть, как теплое масло.

— Красновато-коричневая птичка, — продолжил тем временем приговоренный. — Знаете, они почти полностью коричневые, как ржавчина, только горлышко красное. — Он посмотрел куда-то мимо Мейсона. — Что это? Сегодня какое число? 1 октября? Или 2-е? Что-то не припомню, чтобы я их видел так поздно осенью.

— Колибри? — переспросил директор тюрьмы. — Здесь, во дворе?

— Да. Самец. Рыженький самец.

— Верно. — Мейсон раздавил каблуком окурок, недовольный собой, недовольный тем, что все так обернулось. Он проявил человеческие эмоции — иными словами, слабость, — что противоречило и инстинкту, и всему тому, чему его учили. — Откуда здесь взяться колибри? Да вы оглянитесь, тут ведь ничто не способно выжить.

Роббин скользнул взглядом по директору тюрьмы и улыбнулся. Нет, конечно, не широкой улыбкой, а лишь слегка приподняв уголки рта. Губы разжались, и раздался легкий смешок.

— Здесь все нормально, Генерал. Тут и птичке место найдется. В конце концов, и всем нам.


Глава 6. 6 мая 1985 года | Плакучее дерево | Глава 8. 11 мая 1985 года