home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЛОД ВЕРЫ

Апостол подчеркнул, что из всех плодов Божьего духа наибольшую важность для христиан представляют три: вера, надежда и любовь[769]. Вера является самой основой христианства. На ней строится всё остальное. Писание учит нас верить в Бога и его Сына. Но во всей Библии мы не найдем ни одного указания проявлять веру в людей или какую–либо человеческую систему. Апостол говорит:


Никто не может заложить другой фундамент, кроме того, который уже заложен, и этот фундамент — Иисус Христос. <…> Не хвалитесь людьми. Вам принадлежит все: будь то Павел, или Aполлос, или Кифа, или этот мир, жизнь или смерть, настоящее или будущее — все принадлежит вам, вы же сами принадлежите Христу, а Христос — Богу[770].


Издания же Свидетелей, напротив, отводят веру от Того, к кому она должна быть обращена, разделяя ее так, что она уже не направлена целиком и полностью на Бога и его Сына и не основана только на них. Общество побуждает людей «Верить в победоносную организацию», как гласит надпись на обложке «Сторожевой башни» от 1 марта 1979 года (англ.).

В поисках христианской свободы

Примерами массового переноса духовных утверждений, сделанных о Боге и Христе, на «видимую организацию» можно заполнить целую книгу. В предыдущих главах рассматривалось, как преданность Богу приравнивается преданности видимой организации, подчинение Божьим указаниям приравнивается подчинению указаниям видимой организации, вера в Божье Слово приравнивается вере в слова видимой организации. Как уже отмечалось, утверждения Писания, относящиеся к Христу, также точно принимаются и применяются к организации, которая претендует на участие вместе с Христом в его роли «пути, и истины, и жизни»[771]. Из всех ошибок, которые можно обнаружить в этой религии, самая большая, на мой взгляд, — это отвод веры в сторону человеческой системы. Организация Свидетелей Иеговы не единственная из религиозных систем, поступающих таким образом. Но она, тем не менее, проявляет выдающийся пример самонадеянного присваивания того, что по праву принадлежит только Богу и Христу.

Когда люди позволяют, чтобы другие вели их таким путем, чистота их веры не может не пострадать. Подлинная вера превращается в легковерие. Чем больше вера в Бога заменяется на веру в людей, тем более разрушителен результат. Доверие к человеческой системе и ее видимой силе может в конечном счете достигнуть уровня, описанного в Иеремии 17:5–8, где Иегова говорит:


Проклят тот человек, кто надеется на человека, и плоть считает своею опорою, а от Иеговы отклоняет сердце свое! Ибо он будет, как обнаженный в пустыне, и не увидит, чтоб пришло доброе, и водворится в знойных местах, в степи, в земле соленой, необитаемой. Благословен тот человек, который надеется на Иегову, и которого надежда есть Иегова. Ибо он как дерево, посаженное подле воды, и подле потока пускающее корни свои, и не видит оно, когда приходит зной; лист его зелен и во время засухи оно не печалится, и не перестает приносить плод[772].


Чем больше вера человека сосредоточивается на человеческой системе, какой бы она ни была, тем меньше у него остается духовности. Есть люди, которые очень «религиозны», однако у них практически отсутствует духовность. Это «мужи организации», но не мужи веры. Их жизнь может быть наполнена деятельностью, вызывающей одобрение и поддержку организации, а также наделяющей их властью. Но стоит убрать поддержку организации — и их кажущаяся значимость улетучится[773]. Несмотря на их ревностное отношение к религиозной организации, ее развитию и успеху, в их жизни, тем не менее, может практически не быть тех плодов, что приносят одобрение Бога и Его силу. Их жизнь может оказаться лишенной плода Его Духа в неформальных, руководимых внутренним побуждением, порожденных верой делах любви, радости, мира, терпения, доброты, добродетельности, верности, кротости и самообладания[774].

В том же году, когда я покинул Доминиканскую Республику, чтобы работать в международной штаб–квартире, президент Норр назначил меня одним из четырех преподавателей для проведения специального семинара на школе «Царственного Служения», которую должны были посещать разъездные надзиратели (районные и областные) из Соединенных Штатов[775]. Семинары длились по две недели, и одна за другой приходили группы по сто человек. Я был удивлен, как хорошо можно узнать сто человек за две недели обсуждений на семинаре. И в равной степени я был обеспокоен тем, что ни в одной из этих групп мне не удавалось найти больше двух–трех человек, которые могли бы продемонстрировать настоящую глубину понимания, проницательности или, что еще важнее, духовности. Остальные 97 или 98 человек были, по существу, преданными «сотрудниками», чьи «служебные речи» выдавали определенное владение ораторским искусством, но имели невероятно мало духовного содержания, часто являясь чуть больше, чем лишь «агитками». Они были людьми, которые успешно «распространяют» литературу у дверей, но их знания были выше среднего лишь тогда, когда это касалось политики и установлений Общества. В то же время я сам тогда оставался верным организации, будучи убежденным в том, что принадлежу к единственному избранному народу Бога на земле. Тем не менее, помню, что я спрашивал себя: «Неужели это лучшее, что мы можем предложить братьям, чтобы им помочь?»

Дух, проявляемый в речи, отношении и действиях теми, кто возлагает веру на человеческую систему, не является небесным духом от Бога, а отражает другой — земной — источник[776]. Эти люди спешат наказать любое отступление от норм или догм системы. Но когда они видят серьезные нарушения со стороны самой религиозной организации или замечают принципиальные ошибки в ее учении, они не находят в себе ни внутренней силы, ни храбрости, чтобы высказаться в защиту того, что правильно, отстаивать истину или противостоять несправедливости. Их полное доверие и близкое к подобострастному отношение к организационной системе, а также страх потерять ее одобрение, производят людей не столько честных и непорочных, сколько безвольных. Если бы в народе Иеговы дохристианских времен все были такими, то невозможно было бы появление пророков, жизнь и слова которых могут придавать нам силу и уверенность перед лицом испытаний нашей веры — веры в Бога, а не в человека[777]. Не могли бы появиться и христианские апостолы, которые, будучи обвиняемыми в нарушении мира в религиозном сообществе и в подрыве авторитета руководителей, стояли бы перед органом религиозной власти своего народа и говорили бы: «Мы не можем перестать говорить о том, что видели и слышали. <…> мы должны подчиняться Богу <…>, а не людям»[778]. Не появилось бы исторических свидетельств из более поздних времен о таких людях, как Уиклиф, Тиндаль, Сервет, Гус, Вальдо и других, для кого совесть ценилась выше, чем покорность религиозной власти, и кто в большей или меньшей мере способствовал появлению некоторых свобод, которыми мы сегодня обладаем.

Я говорю обо всём этом не с целью осудить или выказать презрение. Мой личный опыт позволил мне увидеть уродство веры в человеческую организацию, слабость слепого следования человеческой власти, простоту, с которой эта власть может искусно управлять мышлением, когда возникает опасность потери ее влияния. Освободиться от всего этого было не так просто. Я убедился, что даже смелым от природы людям может недоставать необходимой силы. Некоторые переносили серьезные испытания, находясь в руках внешних противников, только бы остаться верными своей религиозной организации; они даже рисковали жизнью ради своих соверующих[779]. Но само по себе наличие такой храбрости не дает никакой гарантии от моральной трусости внутри религиозной организации. В конечном счете, какой смысл в том, что человек занимает бескомпромиссную позицию в каком–либо вопросе, возможно, проведя за это какое–то время в концентрационных лагерях, если затем, встретившись с аналогичным вопросом в своей же собственной религии, он идет на компромисс? Какой смысл в том, что человек отказывается участвовать в действиях, которые он считает проявлением обожествления политической структуры, отказывается проявлять веру в эту структуру и слепо следовать за ней, отказывается произносить такие высказывания, которые можно расценить как признание того, что его спасение неразрывно связано с этой политической структурой, — какой смысл во всем этом, если он затем участвует в действиях, которые являются проявлением обожествления религиозной системы, проявлением веры в нее и слепым следованием за ней, признанием того, что от этой религиозной системы, несомненно, зависит его спасение? Не все Свидетели оказываются в таком положении. Но очень многие. И те идеи, которые им постоянно и настойчиво внушают, ведут их именно в этом направлении.

Ни у кого из нас нет причин хвалиться своей собственной силой или силой какой–либо человеческой системы[780]. Не вера в организацию израильского народа и не вера в какое–либо человеческое руководство, а вера в Бога отличала достойных подражания мужей библейских времен, чья «слабость становилась силой»[781] Думаю, не будет преувеличением сказать, что подавляющее большинство Свидетелей Иеговы научились плыть по течению, однако продолжать свою духовную жизнь отдельно от человеческой системы будет для них не так просто. Вне ее они чувствовали бы себя брошенными на произвол судьбы, дезориентированными, лишенными реальных целей в жизни и сил для их достижения. Этого бы не произошло, если бы их вера была неподдельной, сосредоточенной полностью на Боге, а не преимущественно на людях.


ДУХОВНЫЙ РАЙ | В поисках христианской свободы | ПЛОД НАДЕЖДЫ