home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Джордже Нуша давно уже оставил надежду увидеть сына процветающим торговцем. Подрастающая орава жила на его скудный заработок. Стараясь свести концы с концами, он с неодобрением наблюдал за бурной деятельностью своего любимца. Неуспехи в школе часто принимаются родителями за свидетельство отсутствия воли и талантов, а увлечение Алки литературой, по мнению счетовода, тем более дело зряшное. Правда, время было такое, что и сами господа министры баловались журналистикой и изящной словесностью. Но Джордже Нуша слабо верил в то, что путь к министерскому креслу ведет через пописывание стишков в газетах.

А в жизни Алки, упорно приучавшего читающую публику к имени Бранислав Нушич, уже наступила пора стремительного созревания — физического, литературного, политического. Но… экзамены на аттестат зрелости все же надо было сдавать! Нушич угодил в карцер перед самой сдачей экзаменов. К всеобщему удивлению, и главным образом его собственному, испытание, продолжавшееся с 20 мая до 10 июня, было выдержано.

«Если вы спросите меня, каким образом мне удалось сдать экзамены на аттестат зрелости, то знайте, что вы поставите вопрос, на который я не смогу ответить, так же, как если бы спросили меня: каким образом можно научить слона играть на мандолине? На такие вопросы обычно не отвечают. По здравому смыслу, по логике вещей, по моему глубокому убеждению, по всем законам, и божьим и людским, по всем правилам на выпускных экзаменах мне надлежало провалиться, а я не провалился».

Впоследствии Нушич напишет, что аттестат зрелости казался ему документом, на основании которого он имеет право совершать в жизни всевозможные легкомысленные поступки. Впрочем, и отсутствие оного не мешало юнцу напропалую ухаживать за девушками в заниматься проказами, память о которых по сию пору хранится в белградском фольклоре.

Он расцеловал мать, сестру, младшего брата, громко восклицая:

— Я созрел, я созрел!

Если верить Нушичу, он расцеловал даже парикмахера, так как уже после первых проявлений радости и возбуждения вспомнил, что важнейшая обязанность зрелого человека состоит в необходимости побриться.

— Молодой человек желает постричься? — ехидно спросил его парикмахер.

— Нет, побрейте меня! — гордо заявил зрелый человек.

Если не считать отсутствия усов и бороды, все остальное не приносило огорчений. Летом в юмористической радикальной газете «Чоса» («Безусый») были опубликованы два стихотворения, которые уже ничем не напоминали первых сентиментальных творений. Одно называлось «Покойная свободная печать» и было написано под впечатлением принятия в скупщине известного уже нам закона о печати. Оно начиналось словами: «О, спасибо вам за милость!..» А другому — «Как вспомню» — было предпослано уведомление: «Из этого стихотворения выброшено все то, что так или иначе выбросила бы полиция».

Но было бы ошибкой думать, что Бранислав Нушич лишь наслаждался ощущением собственной зрелости, бил баклуши и пописывал ядовитые стишки. Он еще и учился. Впитывал науку в двух необычных учебных заведениях: в известном всем и каждому в Белграде доме Илича и в кафане «Дарданеллы».

«В дом Илича меня ввел Воислав, с которым я был знаком уже в 1880 году, когда мне приходилось встречаться с ним в редакциях некоторых газет, — писал Нушич. — Вначале мое знакомство с Воиславом сводилось к обычным встречам в „Дарданеллах“, знаменитом я остроумном клубе Белграда 80-х годов, а затем мы познакомились поближе, и я стал не только ежедневным гостем Иличей, но иногда и жил у них».

Дом Иличей и кафана «Дарданеллы» — вот та среда, в которой Нушич сложился как художник. И среда прелюбопытная…


ГЛАВА ПЯТАЯ ПОЛИТИКА | Бранислав Нушич | ГЛАВА ШЕСТАЯ ДОМ ИЛИЧА