home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«ДАРДАНЕЛЛЫ»

Белградские кафаны. Это явление особое, типично южнославянское, неоднократно воспетое Нушичем. С годами многие ветхие домики, в которых ютились эти увеселительные заведения, стали сноситься, уступая место многоэтажным зданиям с роскошными ресторанами, джаз-бандами и дансингами.

Нынешние белградцы восстанавливают кафаны в их прежнем виде и даже вешают на сохранившиеся старые домики таблички: «Охраняется законом», но в 30-е годы нашего века Нушич боялся, что кафаны его молодости исчезнут бесследно. Рестораны, имевшие безлично интернациональный характер, потеснили тогда кафаны на окраину. А сколько было выпито в них сливовицы-ракии прямо из горлышек чоканей — маленьких пятидесяти-стограммовых граненых графинчиков! Сколько съедено ягнят и поросят, которые жарились на вертелах прямо на виду у завсегдатаев! Как вкусно пахли чевапчичи — маленькие удлиненные комочки рубленого мяса, жарящиеся над углями на решетках! Как великолепно было кофе, приготовленное в медных джезвах — узкогорлых сосудах с длинными ручками! Как упоительно и лихо играли цыганские оркестры и как проникновенно исполняли народные песни певички с грудными надтреснутыми голосами!

Нушич опасался, что «пройдет немного времени… и будет стерт с лица земли последний след жизни старого Белграда, исчезнет из нашей памяти та веселая, патриархальная жизнь предвоенной столицы… в которой было что-то сердечное, что-то теплое, что-то такое, на чем воспитывались целые поколения в любви к земле родной…».

Нет, Нушич напрасно тревожился — не исчезли кафаны. Может быть, вспомнили люди слова Нушича о том, что не следует «жестоко разрушать традиции».

Во времена юности Нушича почти вся общественная жизнь протекала в стенах кафан. Это происходило еще и потому, что на заре существования Сербского государства семейная жизнь под влиянием гаремного турецкого быта пряталась за высокими стенами, за которые редко допускались чужие. Мужские дела устраивались в чаршии и в кафанах. Тут собирались торговцы, ремесленники, чиновники, тут вершилась купля-продажа, заключались сделки и браки, заводились знакомства. В кафанах писали письма, жалобы и прошения, клиенты консультировались с адвокатами, отец девицы на выданье встречался со свахой, политики устраивали заговоры…

Появились партии — появились и кафаны либералов, напредняков и радикалов. В кафанах устраивали съезды и собрания, держали казну. Во время выборов кафаны становились штабами. Сюда же сносили раненых в межпартийных драках.

Названия кафан из произведений Нушича можно выписывать сотнями. Недаром его называли «настоящим кафанским человеком». Иные кафаны носили имена хозяев, вроде «Коларца» или «Шишкова». Другие имели забавные названия — «Два попугая», «Три шляпы»… Позже появились «Русский царь», «Греческий король», «Петроград», «Нью-Йорк», «Берлин» и т. д.

В кафане «У вола» молодой Нушич познакомился с первым сербским комиком Джокой Бабичем. Тут приятели заставили будущего актера выступить перед широкой публикой, что прославило его буквально в один день.

Любая инициатива, касающаяся искусства, любое литературное начинание не миновало кафаны. За кафанскими столами основывались газеты и журналы, подбирался состав редакции. Тут же писались статьи и даже стихи.

«Самыми типичными из этих белградских кафан, — писал Нушич, — были, без сомнения, „Гранд-отель“, „Коларц“, „Театральная“, „Дарданеллы“ и „Гушанац…“»

Три из них группировались вокруг Театральной площади. Чаще всего Нушич бывал в кафане «Дарданеллы», здание которой простояло напротив Белградского народного театра до 1901 года.

Сюда стекались актеры театра, а за ними тянулась и литературная братия.

«За старыми обшарпанными столами, — вспоминал историк сербского театра Милан Грол, — писатели, актеры, журналисты, уволенные из полиции писаря, недоучившиеся студенты и, конечно же, экзальтированные любители искусства, имевшие возможность проводить много времени в кафане. За „Дарданеллами“ на Васиной улице было три-четыре лавки, которые давали займы под залог и больше торговали векселями актеров, чем товарами. Название „Дарданеллы“, в том опасном проходе между Бахусом и Шейлоком, было поистине символичным. Через узкий пролив „Дарданеллы“, хочешь не хочешь, а должны были пройти все поколения актеров».

Алкивиад Нуша видел этих актеров на сцене в дешевых французских водевилях, в трагедиях Шекспира «Отелло» и «Гамлет», в мольеровском «Мизантропе», в комедиях Островского и в пьесах отечественных драматургов.

И, разумеется, в «Ревизоре» и «Женитьбе» Гоголя. Эти комедии шли в Народном театре с начала 70-х годов. В Сербии было опубликовано несколько переводов «Ревизора», один из которых сделал радикальный публицист Пера Тодорович. Четыре томика сочинений Гоголя реалист Алкивиад Нуша читал и перечитывал без конца.

Бритые актеры резко выделялись среди всех прочих мужчин, которые, по обычаю того времени, поголовно носили бороду и усы. Театральных чиновников, назначаемых правительством, актеры называли «усатыми».

В «Дарданеллах» царил веселый богемный дух. Посетители кафаны не лезли в карман за словом, здесь рождались шутки и анекдоты, в тот же день становившиеся достоянием всего Белграда. Высокие государственные чиновники и богатые представители чаршии обходили «Дарданеллы» стороной.

Для юного Нушича и других гимназистов и реалистов «Дарданеллы» были («своеобразным народным университетом». Несмотря на строжайшее запрещение школьного начальства, Нушич с приятелями проскальзывали куда-нибудь в дальний угол, заказывали чай с ромом и наслаждались тем, что поджигали ром, плававший на поверхности чая. Свернув и закурив цигарку, Нушич жадно слушал шутки, долетавшие с соседних столов. Интенсивно шло обучение игре в карты и на бильярде.

Но вот сданы экзамены на аттестат зрелости, и бывший реалист или гимназист появляется в «Дарданеллах», гордо подняв голову, и заказывает уже не стакан чая с ромом, а чокань со сливовицей.

Именно здесь и происходила вербовка старшеклассников в статисты. Запах кулис действовал неотразимо. Зараженные «благородной страстью», ученики начинали хватать двойки и пропускать уроки. Тернистый путь очень многих сербских актеров начинался с «Дарданелл».


ГЛАВА ШЕСТАЯ ДОМ ИЛИЧА | Бранислав Нушич | * * *