home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ПЯТАЯ

«ДЕМОН СЕРБИИ»

8 ноября 1886 года в Белграде состоялось многолюдное собрание молодежи. Попали на него не все желавшие, так как небольшой зал был забит до отказа. Воислав Илич и Бранислав Нушич находились среди тех, на кого было обращено внимание собравшихся молодых людей.

Ровно двадцать лет назад была создана «Омладина». Но романтика борьбы за освобождение, мечты о «всеславянском братстве» были развеяны жестким рационализмом радикалов, захваченных политической борьбой внутри только что народившейся независимой Сербии. Война с Болгарией породила иные умонастроения. Оказалось, что рационалистические идеи исповедовали далеко не все. Повеяло «неоромантикой». К чему враждовать и проливать кровь славянским народам, которых стравливала Австрия, когда миллионы братьев еще угнетаются той же Австрией и турками?

Правительство старалось завлечь молодежь в псевдопатриотическое общество «Святого Саввы»[10], которое разжигало антиболгарские настроения. Оно было чуждо тем, кто пришел с непопулярной войны. Все, кто не хотел идти «под скипетр и крест» общества «Святого Саввы», собрались, чтобы создать свое патриотическое общество — «Уединену омладину» («Объединенная молодежь»). Среди собравшихся было много радикалов и социалистов.

Братислава Нушича считают одним из основателей новой «Омладины», он вошел в ее первое правление. Председателем избрали журналиста Николича, заместителем его — рабочего Радича, библиотекарем — поэта Воислава Илича, а секретарем — студента Нушича. Всего правление насчитывало десять членов и пять их заместителей.

Тут же приняли и устав общества, который требовал практической деятельности по «распространению просвещения и поддержке национальных чувств в сербском народе». Решено было «делом участвовать в борьбе против несербских элементов, которые хотят разрушить алтарь народности „изнутри“».

Утвердить статут общества оказалось не так-то просто. Драгутин Илич в газете «Нови белградски дневник» вскоре писал: «В министерстве просвещения говорили, что „общество имеет совсем другие цели“. Поэтому министр не одобрял статута „Уединеной омладины“, пока не доложил его на заседании совета министров. В провинции отдельных организаторов общества запугивали».

Орган напредняков «Видело» призывал «сорвать новый флаг», так как существует уже знамя, под которое «могут стать все».

В общем, правительство различало, где патриотизм «свой», а где «чужой». Через год общество начало выпускать научный, литературный и общественно-политический журнал «Омладина». Идеологами общества стали братья Иличи — Воислав, Драгутин и Милутин. В своих воззрениях они не расходились с Марковичем, который призывал к борьбе за политически свободную и экономически развитую Сербию, способную сыграть роль «Пьемонта» в освобождении всех сербов.

22 апреля 1877 года Воислав выступил с речью перед большим собранием молодежи. Он говорил:

«Необходимо прежде всего работать над тем, чтобы в политически свободной стране, откуда исходит инициатива этой борьбы, создались такие условия, которые дали бы возможность народу посвящать все свои мысли не только ежедневным жизненным потребностям…»

Воислав призывал к тому, чтобы народ жил «не хлебом единым», и воспитывать его должна была «Омладина», выдвигая «непосредственных носителей этих мыслей». Только в Белграде было больше ста членов этой организации. Большое отделение было в Смедереве, куда специально выезжал Бранислав Нушич.

В то время в Смедереве уездным начальником был некий Иван Джурич по прозвищу Белый Медведь, бюрократ, невежественный и ревностный. Одна из газет писала, что «для него всякий молодой человек — подозрительная личность, бунтовщик или вор». Немало молодых радикалов и «омладинцев» пересидело у него в «кутузке» до выяснения личности.

Неизвестно, попал ли Нушич под горячую руку Белому Медведю, но то, что молодой драматург был знаком с повадками ретивого администратора, известно достоверно. И такое знакомство пригодилось ему очень скоро. Он уже писал новую комедию. И уже придумал ей название: «Подозрительная личность».

А что же было с «Народным депутатом», которого Нушич так долго «смягчал» и перекраивал под надзором бдительного Шапчанина? К тому времени, когда комедия вернулась, из странствий по полицейским канцеляриям, многое уже переменилось. С возрождением патриотического движения началось наступление на театр. Появляются статьи в газетах, в которых дирекция Народного театра обвиняется в том, что она препятствует обновлению репертуара за счет отечественных пьес. Разумеется, Нушич и другие молодые драматурги были не только «невинными читателями этой критики». Милутин Илич, а за ним и Воислав в феврале и марте 1887 года не жалели ни времени, ни чернил на публичное поругание Шапчанина.

Нушичу еще «повезло», к нему отнеслись «с должным вниманием». Журнал «Гусли» живописал мытарства сербского драматурга…

Вот он приносит свое детище в театр. «Если у вас нет шапокляка, по моде сшитой фрачной пары и известного покровителя… едва живы останетесь. Ваша гордость и самолюбие сильно пойдут на убыль, когда вы поймете, что пьеса не пойдет даже по обычным канцелярским каналам, не будет записана в книгу, не получит номера… Вы не будете уверены, что она не пропадет, не затеряется. Пройдет года два, а вы так ничего и не узнаете о своем произведении. Ни один литературный совет за два этих года не прочел его…»

Кампания против Шапчанина приняла настолько бурный характер, что директору пришлось оправдываться публично. На заседании совета театра, состоявшемся прямо на сцене, перед залом, заполненным литераторами и журналистами, он сказал:

— «Народный депутат» прошел через два чистилища, но и в третьей редакции, с которой автор согласился, его пришлось отложить, так как к этому времени подоспели выборы депутатов, сопровождавшиеся различными эпизодами, которые стали поводом для препирательств в печати. Из-за этого поставить «Народного депутата» было невозможно. В пьесе много такого, что оскорбляет и депутатов и членов правительства. Народный депутат, главный герой пьесы, показан глупцом. Разве это понравилось бы депутатам?.. И еще этот депутат говорит, что в скупщине будет выступать по подсказке министров…

— Какое правительство, какие мудрые государственные деятели могут позволить такое в театре, о котором они соизволят проявлять неустанную заботу?..

В который уже раз слышал Нушич эти доводы из уст Шапчанина. Директор давно уговаривал его написать другую, «более подходящую» пьесу, которую можно было бы показать, пока «Народный депутат» дождется благоприятных обстоятельств.

Казалось бы, наученный горьким опытом, молодой драматург должен был написать и в самом деле «более подходящую пьесу», не затрагивающую достоинства преисполненных лучших намерений господ депутатов, министров и прочих сильных мира сего. Но, увы… в черновых набросках стало мелькать слово «династия», и оно «всякий раз звучало недостаточно почтительно и не произносилось тем лояльным тоном, которым подобало произносить это слово в то время, когда писалась комедия и когда династичность возводилась всеми режимами до уровня культа».

Олицетворением династии был король Милан, его называли «демоном Сербии». Памфлет, отпечатанный под таким названием за границей, ходил по стране в десятках тысяч экземпляров. Король опустошил казну. Государственный долг вырос до 277 миллионов франков. Налоги росли, а король продолжал проигрывать в карты целые состояния.

Он вступил в откровенную связь с гречанкой, женой крупного сановника Артемизой Христич. Она была красива и, кроме того, обладала бесценным качеством — умела слушать, не перебивая, пространную похвальбу Милана. В результате этих бесед она родила королю сына.

Королева Наталья, как писали в романах, «не умела безмолвно нести свое горе». Семейные скандалы короля мгновенно становились достоянием всей страны. Король, казалось, бравировал кутежами и празднествами, которые устраивал в честь фаворитки. Королева, как и он, любила роскошь, празднества и туалеты. Громадное личное состояние ее, оберегаемое от непрерывных посягательств короля, пошатнулось. Стараясь досадить королю, она поддерживала любую оппозицию и тоже запускала руку в государственную казну, пополнявшуюся под громадные проценты венскими банкирам. Сербия фактически становилась провинцией Австрии.

В конце концов, сказавшись больной, Наталья была вынуждена выехать из Сербии с наследником Александром, которого воспитывала в ненависти к королю. Борьба за сына между королем и королевой давала обильную пищу европейским газетам.

В стране ненависть к королю стала всеобщей. Король поссорился даже с напредняками, отстранил их от власти и призвал либералов. После неудачной войны с Болгарией австрофильство Милана вызывало раздражение, росли прорусские симпатии. С либералами он тоже не поладил. На выборах народ по-прежнему отдавал предпочтение радикальной партии.

Король был позер и циник. Приглядевшись повнимательнее к радикалам, он решил, что их лучше приручить, чем иметь своими врагами. Буржуазные партии обладают свойством со временем перерождаться, особенно если почувствуют вкус власти. Милан посетил в тюрьме лидера радикалов Перу Тодоровича. Король появился в камере, закутанный в темный плащ; распахнувшись, он сверкнул регалиями и высокопарно сказал:

— Меня вы не надеялись увидеть…

Король и радикал долго беседовали.

Вскоре радикалы заявили:

«Радикальная партия приложит все усилия, чтобы, в согласии с королем, вывести свою страну из нынешнего тяжелого положения».

А Пера Тодорович, ставший наркоманом, продал свое лихое перо королю, вызвав к себе омерзение даже у товарищей по партии.

Когда создавался «Народный депутат», Нушич сочувствовал радикальной партии, но художник в нем был сильнее политика. Недаром в комедии кандидат оппозиции адвокат Ивкович — фигура бледная, а по своему поведению и взглядам явно соглашательская.


* * * | Бранислав Нушич | * * *