home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

РОКОВОЕ СЛОВО «ДИНАСТИЯ»

У короля Милана I было много забот. Только что завершился его бракоразводный процесс с королевой Натальей. Он забрал сына и заставил ее уехать из Сербии. Это не прибавило ему популярности в народе. Оппозиция обступила его со всех сторон. Особенно радикалы, которые при поддержке мелких собственников деревни и города по-прежнему были могучей парламентской силой. Пришлось пожаловать народу новую конституцию — правительство стало ответственным перед скупщиной, гарантировалась свобода слова… Конституция 1888 года считалась едва ли не самой либеральной в Европе. Однако любопытное дело — уступки властителей обычно лишь разжигают аппетиты подданных, начинающих входить во вкус политических свобод. Теперь от короля требовали отречения от престола.

Король принял Бранислава в своем кабинете, увешанном оружием, коллекционирование которого было страстью Милана. Монарх стоял, опершись на каминную доску, а неподалеку от него на медвежьей шкуре возлежал громадный дог-далматинец по кличке Виго, верный телохранитель августейшей персоны. У короля было полное круглое лицо с раздвоенным подбородком, безупречный косой пробор и пшютоватый вид.

— Так вы и есть, значит, тот самый Нушич? — строго спросил король провинившегося поэта.

— Да, ваше величество, — подтвердил оробевший Бранислав.

— А я-то представлял себе вас бог знает каким, — насмешливо продолжал Милан, оглядывая маленькую фигурку Бранислава. — Стихи пишете! Знайте же, что вы были так строго наказаны не потому, что нанесли мне тяжелое оскорбление, а потому, что вам в самом начале вашей деятельности необходимо было дать крепкий подзатыльник. Ведь вы только вчера закончили школу, сделали первый шаг в жизни и уже замахнулись не на стражника, не на министра, а на самого короля? Кого же вы будете в своей жизни бить потом, если начали с короля?! И что вам теперь от меня надо?

Король стал ходить по кабинету. Нушич молча поворачивался ему вслед. Впоследствии он признавал за королем большие ораторские и актерские способности. Теперь Милан, казалось, демонстрировал их.

— Кто вы такой и что вы такое, чтобы обсуждать поступки короля, которому старая женщина заменяла мать! Своим присутствием на похоронах я хотел выразить ей свою признательность! Кто вы такой, скажите, кто!

Милан I, известный своим сквернословием, замысловато выругался.

— Ваше величество, — решился вставить Нушич, — я пришел просить у вас разрешения поступить на государственную службу.

Король помолчал, потом смерил его взглядом и решительно сказал:

— Пока слово мое еще что-то значит в этой стране, места на государственной службе вы не получите!

Милан уже знал, что скоро ему придется отказаться от престола. Нушич этого еще не знал.

— Ваше величество, но вы же меня простили…

— Я не прощал вас!

— А я истолковал помилование как прощение, — продолжал настаивать Бранислав, как бы закрываясь этими словами от чувства безысходности, захлестнувшего все его существо.

— Помилование — это политический акт и больше ничего… Вы были случайно помилованы в числе других, — ледяным тоном отрезал король, дав понять, что аудиенция окончена.

Разумеется, смелому читателю хотелось бы, чтобы Бранислав, презрев заботу о хлебе насущном и собственной безопасности, бросил в лицо королю какие-нибудь дерзкие слова, которые окончательно закрепили бы его имя на скрижалях истории. Увы! Будем реалистами, каким был Нушич, неоднократно рассказывавший об этой аудиенции. А ведь разговор велся с глазу на глаз и прибавить что-нибудь от себя юмористу было легче легкого…

Приятели говорили Нушичу, что, по этикету, выходить надо пятясь и кланяясь. Поворачивавшийся за расхаживающим по кабинету королем Бранислав потерял ориентировку и, уклонившись от прямого пути к двери, наступил на дремавшего дога-телохранителя. Он очнулся под вскочившим псом, который разъяренно щелкал зубами. Король отогнал пса и помог Нушичу подняться. Происшествие развеселило Милана, и он стал расхваливать воспитанность и прочие достоинства своей собаки. Напряженность сняло как рукой. И на прощание король смилостивился:

— Скажите господину Чеде Миятовичу, что он может дать вам место, но не в Сербии, а за границей. Проведите-ка там несколько лет… может быть, отучитесь от политики.

Нушич получил место в министерстве иностранных дел. Но это было уже после отречения Милана I. В своей прокламации от 22 февраля 1889 года король жаловался на то, что силы его иссякли в борьбе с партиями. Оставив своим бывшим подданным новую конституцию и тринадцатилетнего наследника, за которого должны были управлять три регента — Протич, Белимаркович и все тот же Йован Ристич, — Милан под именем «графа Таковы» начал беззаботную жизнь в европейских столицах, время от времени наезжая в Сербию, чтобы вырвать очередную «субсидию».

А Браниславу Нушичу тоже предстояло надолго покинуть Сербское королевство.

И начать совершенно иную жизнь…


* * * | Бранислав Нушич | * * *