home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ТРЕТЬЯ

НА КОРОЛЕВСКИЙ СЧЕТ

8 июля 1900 года молодой король Александр Обренович всенародно объявил о том, что он собирается жениться. Дипломатический представитель России Павел Борисович Мансуров поспешил от имени царя принести ему свои поздравления. Партия радикалов тоже поздравляла Александра с будущей свадьбой.

Однако экс-король Милан не разделял радости своего сына. За это он был снят с должности главнокомандующего и удален из дворца. А что будет, спросили короля, если Милан попытается силой ворваться во дворец?

— Думаю, мой отец этого не сделает, — ответил король. — В противном случае на применение силы надо ответить тем же. И если он будет убит, сам виноват…

Король был настроен решительно. Милана выслали за рубежи страны, и вскоре он умер в Вене.

Было и еще много недовольных. Одним казалось, что королю не пристало брать в жены неровню себе, женщину простого происхождения, отец которой, мелкий чиновник Панта Луневица, умер в сумасшедшем доме, а мать страдала алкоголизмом. Другим не нравилось, что вдова инженера Машина старше короля почти на двенадцать лет. Третьи утверждали, что госпожа Драга Машин бесплодна, и приводили веские доказательства.

А один из генералов почтительно сообщил королю, что пользовался услугами будущей королевы («Ах, какая красивая и чувственная женщина!») за весьма недорогую плату.

У короля были вечно сощуренные близорукие глаза. Однако он хорошо разглядел прелести госпожи Драги, с которой познакомился в Биаррице, где у его матери, королевы Натальи, было имение, называвшееся по имени сына «Сашино».

Рано овдовев, госпожа Драга Машин жила рукоделием, доброхотными даяниями почитателей ее красоты, среди которых был в король Милан, и переводами с немецкого и французского. С помощью университетского профессора Поповича Драга перевела на сербский популярный уголовный роман Ксавье де Монтепена «Агент Кошачий глаз». Кто-то представил ее королеве Наталье, и та приблизила ловкую и обходительную даму, с тех пор не покидавшую королеву в скитаниях по ее имениям в Молдавии, Крыму и Биаррице.

У короля Александра была трудная юность. Родители его жестоко враждовали друг с другом. Принужденный в семейных ссорах делать вид, что стоит на стороне каждого из родителей, он часто лгал. Дурные наклонности его поощрялись. Милан считал его совершенно слабохарактерным и правил за него королевством. Неуверенность в себе порождала ожесточенность и ответную недоверчивость.

Кругом одно притворство, решил король, никто не любит его. Одна Драга прекрасно его понимает — с каким живейшим интересом выслушивает она его честолюбивые планы об укреплении королевской власти в Сербии, об отторжении от турок областей, населенных сербами, о высвобождении страны из пут австрийской политики. С другими он редко делится…

Эгоистичная и взбалмошная королева Наталья никогда не находила с ним общего языка. Юным принцам, с самого рождения попадающим в руки кормилиц, дядек, воспитателей, материнское тепло неведомо. Подрастая, они ищут суррогат материнского тепла в заботах, расточаемых ласковыми любовницами.

В год приезда Нушича в Белград вдовушка уже покинула маленький двор в Биаррице. Мимо ее дома в Белграде нередко проходил молодой король в сопровождении офицеров. Пера Тодорович писал об этих прогулках: «Обычно он перед домом замедлял шаг, а когда проходил мимо окна, в которое из-за портьеры скромно, украдкой выглядывала госпожа Драга, улыбался ей и чуть приметно кивал головой в знак того, что видит ее. Прекрасная госпожа Драга еще долго-долго глядит ему вслед». А позже, под покровом темноты, король подъезжал к дому в закрытой карете. Короткое расстояние от подножки кареты до крыльца дома возлюбленной он преодолевал в маске…

Все это очень мило, но зачем же жениться на «такой» женщине? Королем недовольны даже министры. Однако король и слушать никого не хочет. Он влюблен, он безумно счастлив. Тем более что его возлюбленная сообщила ему радостную новость — кажется, она ждет ребенка… Он покажет всем, какой он слабохарактерный!

Снисходительных министров найти нетрудно. Создается министерство, которое народ называет «свадебным». В нем деятели разных партий, два родственника госпожи Драги Машин и… Павел Маринкович. Друга Бранислава Нушича назначают министром просвещения.

12 июля 1900 года образовалось правительство, а уже 18 июля появляется указ: «Мы, Александр I, по милости божьей и воле народной король Сербии, по предложению нашего министра просвещения и церковных дел назначаем драматургом Народного театра… Бранислава Дж. Нушича…» Мало того, Нушич становится исполняющим обязанности директора театра, а вскоре и директором. Он получает четыре тысячи динаров в год жалованья и право вершить театральную политику.

Дальнейшее приняло характер цепной реакции. В художественном совете театра один за другим занимают места Янко Веселинович, Стеван Сремац, Милован Глишич… Самые яркие литературные имена, лучшие друзья нового директора. Они и десятки других благодаря могучему заступничеству министра Маринковича получают должности на государственной службе.

Новая королева хочет стать покровительницей искусств. Она дает деньги на новые журналы. «Звезда» тоже превращается в ежемесячный журнал. Но это не мешает богеме вести себя независимо и высмеивать все, что творится при дворе.

Однако милости сделали свое дело. Изменился не только формат «Звезды», но и ее содержание. По случаю королевской свадьбы журнал поместил верноподданническое поздравление, подчеркивавшее сербское происхождение королевы и ее заботу о сербской литературе. Кончалось оно так: «Да здравствует Король Александр! Да здравствует королева Драга! Дай бог им счастья и долгих лет жизни!»

Впрочем, королю и королеве приходилось несладко. Все европейские газеты дружно издевались над их браком. В самой стране множились анекдоты.

Королева Драга, добиваясь популярности, награждала орденами писателей, художников, актеров. Однажды она решила воспользоваться обширным кругом знакомств Маринковича и попросила его пригласить белградскую творческую элиту на обед, который они с королем собирались дать в своей резиденции в Смедереве, где молодожены бывали чаще, чем в Белграде.

Список приглашенных, составленный Маринковичем, выглядит сейчас так, будто вы читаете оглавление современного школьного учебника истории сербской литературы и искусства: Бранислав Нушич, Милован Глишич, Стеван Сремац, Сима Матавуль, Янко Веселинович… Знаменитые художники, архитекторы, актеры. Отказаться от королевского приглашения нельзя было никому.

Министр Маринкович отбыл в Смедерево заранее. Перед отъездом он объяснил приглашенным, как надо одеться, как вести себя во дворце. И попросил воздержаться от шуток или двусмысленностей, которые могли бы задеть без того издерганных короля и королеву.

У большинства приглашенных не было фраков. У одних их не было никогда, другие держали свои фраки в закладе. Забот и хлопот был полон рот. Поиски фраков многих привели в костюмерную театра…

Пожалуй, это был уникальный случай в истории сербской культуры, когда в одном месте, а именно на борту парохода, плывшего в Смедерево, собралось столько ее знаменитостей. И являли они собой довольно странное зрелище — сидевшие мешком фраки, излишне длинные или короткие рукава служили поводом для подшучиваний, острот, розыгрышей. Первой жертвой этой пестрой и веселой публики оказался скульптор Петр Убавкич.

Это был человек добродушный, наивный и доверчивый, и поэтому его часто разыгрывали.

Однажды он сообщил Нушичу, что женился.

— Хорошая женщина? — спросил Нушич.

— Хорошая, — ответил Убавкич, — у нее тринадцать детей, и все отлично ухожены.

Обремененный большой семьей, Убавкич часто бывал без гроша в кармане. Вот и теперь он расспрашивал всех, оплатит ли ему король поездку на пароходе до Смедерева.

— А до пристани ты шел пешком? — спросил Нушич.

— Пешком, — ответил Убавкич.

— Вот видишь, какой ты! Почему не взял фиакр? Мы все приехали на фиакрах, король платит за все!

— А мне никто ничего не сказал, — оправдывался Убавкич.

Нушич тайком собрал деньги и купил ему билет до Смедерева.

— Что же ты мне раньше не сказал, что король за все платит? — сказал Убавкич, когда все вошли в ресторан. — Я, видишь ли, так спешил, что забыл кошелек на столе…

— А зачем тебе деньги? Все бесплатно, — сказал Нушич и небрежно бросил подошедшему официанту: — Одно кофе покрепче, на королевский счет!

— Сию минуту! — гаркнул заранее предупрежденный официант.

— А мне двойную порцию гуляша и кружку пива, — добавил вечно голодный Убавкич.

За гуляшом последовал телячий шницель и многое другое. В конце концов официант подошел к столу и «предерзко» потребовал заплатить за съеденное.

— Как платить! Да я же гость короля! Запиши ему в счет!

И тут только Убавкич сообразил, что его разыгрывают.

— Опять, наверно, Нушич! — И он погрозил Нушичу пальцем.

Все рассмеялись. По счету к этому времени уже заплатили.

В великолепно освещенном зале министр Маринкович выстроил всех званых полукругом. Гости во фраках из театральной костюмерной производили странное впечатление. Они казались персонажами убогой оперетки.

Появились король с королевой. У короля было длинное нервное лицо. Он подходил к каждому, щурил за очками глаза, протягивал руку и спрашивал одно и то же:

— Над чем работаете?

Времена были смутные, и половина присутствовавших больше занималась разговорами в кафанах, чем работала. Но на всякий случай отвечали:

— Заканчиваю роман. Названия еще не придумал.

— Готовлю к печати сборник стихов.

— Лирических или патриотических? — любопытствовала королева.

— И лирических и патриотических, ваше величество.

Янко Веселинович даже утверждал, что он работает над второй частью своего романа «Крестьянка», хотя не закончил и первую.

В общем, выпутались все, кроме того же Убавкича, которого после сытного обеда на пароходе клонило в сон.

— Это наш знаменитый скульптор Пера Убавкич, который создал памятник «Таковское восстание», — представил его Маринкович.

— Я много слышал о вас, — сказал король.

— А над чем вы работаете сейчас? — спросила королева.

— Я?.. Это самое… как вам сказать… Работаю, да, работаю… — промямлил Убавкич.

— Над чем? — настаивала королева.

— Простите, ваше величество, но это секрет — готовлю сюрприз, — нашелся скульптор.

— Ах, так. Прекрасно! — обрадовалась королева.

Стеван Сремац почувствовал, как кто-то его толкнул в бок, и, обернувшись, увидел Нушича, который делал гримасы, чтобы не рассмеяться. Нушич шепнул на ухо Сремцу:

— Все врали. Одному ему было противно врать.

Король пригласил всех отобедать.

За богато сервированным столом приглашенные чувствовали себя неловко. Почти никому из них не приходилось едать во дворцах.

Король и королева старались немного разрядить обстановку, всем улыбались, милостиво задавали стереотипные вопросы. Напряженность немного спала, гости стали шепотом разговаривать друг с другом. И тут разразилось то, чего больше всего опасался министр Маринкович…

Нушич, сидевший рядом со Стеваном Сремцем, давно уже ерзал на стуле. Вся эта комедия смешила его.

А что было бы, если…

Он наклонился к уху Стевана Сремца и сказал:

— Стева!

Ложка с супом замерла у самого рта писателя. Этот суп имев замысловатое французское название, обозначенное в роскошном меню, лежавшем возле каждого гостя.

— А?

— Представь себе, что сейчас откроются двери и вдруг появится покойный король Милан…

— И что будет?

— Знаешь, что бы он сказал?

— Что? — спросил Сремац, снова осторожно поднося ко рту ложку с французским супом.

— Саша! — И тут Нушич, имитируя покойного короля, известного похабника и сквернослова, употребил непечатную фразу. — Разве для того я уступил тебе престол, чтобы ты собирал вокруг себя эту шантрапу?

Сремац прыснул в ложку. Суп брызнул во все стороны.

Нушич втянул голову в плечи и, сделав совершенно невинную физиономию, начал быстро-быстро есть свой суп. Сремац улыбался во весь рот.

Шутка была к месту, и Сремац, сам замечательный юморист, оценил ее. Он разглядывал упрятанных в нелепые фраки гостей и улыбался все шире. Маринкович метал в него грозные взгляды. Королева начала нервничать.

И все было бы ничего, если бы рядом со Сремцем не сидел еще один юморист — толстый и благодушный Милован Глишич. А надо сказать, что Глишич имел обыкновение смеяться очень громко и заразительно, хлопая себя ладонями по коленям. В театре дядя Милован смеялся так, что потешал публику больше, чем актеры на сцене.

— Племянничек, — обратился он к Сремцу (напомню читателям, что «племянничками» он называл всех своих младших товарищей), — что тебе сказал этот Нушич? Честное слово, смеяться не буду!

И Сремац повторил. Толстяк забыл, что он за королевской трапезой. Он грохотал, лупил себя ладонями по коленям, по толстым щекам его текли слезы удовольствия.

Маринкович уронил ложку. Король и королева встали. Драга бросила на министра взгляд, в котором ясно читалось: «Вот они, ваши интеллигенты!» Король гладил ее дрожавшую руку. Чета вышла, министр последовал за ними.

Кто-то из гостей, боясь, что ему не дадут теперь доесть какой-то особо вкусный шедевр королевской кухни, упрекнул Милована Глишича.

— Да не я виноват, племянничек, — еще трясясь от смеха, оправдывался Глишич. Показав на Нушича, добавил. — Это все он, хулиган!

Вбежавший министр был разъярен — так подвести его! Но когда Маринковичу рассказали, в чем дело, он тоже рассмеялся и потребовал, чтобы Нушич сам повторил все перед королем и королевой и убедил их, что никто на их счет не проезжался. Но тот отказывался, утверждая, что без ругательства шутка теряет соль, а он не может сказать это ругательство в лицо королю, ибо в нем упоминается мать его величества.

Маринкович настаивал. Нушич отказывался. Спор был совершенно абсурден, нелеп и вызывал у королевских гостей взрывы хохота.

А король с королевой, слыша из курительной это бурное веселье, вздрагивали всякий раз, ибо принимали его на свой счет.

В конце концов Маринкович с Нушичем отправились в курительную и рассказали все королевской чете. Убедившись, что их самолюбию не нанесено никакого урона, Александр и Драга в добром расположении духа вернулись к столу.

Впоследствии король всегда благоволил к Нушичу. Не раз он приглашал его с труппой в Смедерево, не одна смешная история об этих встречах с королем ходила в свое время по Белграду. Ну, да всего не расскажешь!

Одно можно сказать заранее — расположение королей так же чревато опасностями, как и их немилость.


* * * | Бранислав Нушич | * * *