home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Отправившись жать последний лен, женщины заметили на краю поля серо-бурое пятно.

Трава уже желтела и высыхала, все меньше зеленой листвы оставалось на деревьях, уж конечно было не до цветов. И кучу серо-бурого тряпья они не заметили сразу, приняв ее издалека за холмик старой ботвы, небрежно сваленной на краю огорода. Только когда крутившийся рядом куцехвостый пес подбежал и, обнюхав находку, залился лаем, заподозрили неладное. Подошли поближе и обнаружили мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати. Свернувшись калачиком, он лежал на голой земле и был, очевидно, без памяти, потому что не отзывался, как его ни будили.

Побросав все дела, женщины отнесли находку в дом одной из них, позвали деревенского знахаря и старосту. Староста снарядил гонца к исправнику — мол, найден отрок, нездешний, и неизвестно еще, живой или мертвый.

К тому времени, как в село прибыл исправник, знахарь уже осмотрел мальчишку. Тот был жив, но привести его в чувство пока не удалось. Так и оставили его в доме знахаря — с наказанием немедленно известить власти, если безымянный отрок придет в себя и расскажет, кто он и откуда взялся.


Домой Анна добралась в тревоге, так глубоко уйдя в свои мысли, что не только по пути не смотрела по сторонам и не замечала ничего окрест, но и, переступив порог, даже не сразу сообразила, что переменилось в доме. А когда наконец поняла, открыла рот, удивленная донельзя.

Мрачная передняя, через которую она даже среди дня пробегала, опасаясь смотреть по сторонам и втянув голову в плечи, была залита холодным ярким светом. Окна были распахнуты настежь, и свежий осенний ветерок врывался в помещение, вытесняя вечно спертый воздух. Все двери тоже оказались открыты, а когда девочка поднялась на второй этаж, на балюстраду, выяснилось, что темные пятна на стенах волшебным образом обернулись портретами людей — мужчин и женщин, изображенных по пояс или в полный рост. Картин было шесть — трое мужчин и три женщины. Одна держала на коленях маленького пухлого ребенка, другая — пушистую собачку, третья, совсем девушка, просто подперла рукой нежную щеку, задумчиво глядя вдаль. Мужчины все как один были в доспехах. Рядом с каждым красовался либо породистый конь под седлом, либо пара охотничьих псов, либо те и другие животные сразу. На втором этаже тоже были приоткрыты все двери, так что можно было видеть обстановку в комнатах. Но внимательно Анна не успела ничего рассмотреть — внизу на кухне послышался шум, шаги, и голос тети Маргариты окликнул ее снизу:

— Анна, это ты?

— Да, тетя. — Девочка свесилась с перил вниз. — Я вернулась!

— Не перевешивайся так — упадешь! — сделала замечание пожилая дама. — Веди себя прилично. Как дела в гимназии?

— Плохо.

— Ты не выполнила домашнее задание? Неправильно решила задачу? Не справилась с диктантом? Нарушила дисциплину? — засыпала ее тетя вопросами. — Твое сочинение оказалось хуже всех?

— Нет-нет, все не так. — Анна осторожно стала спускаться по ступеням. Они, как обычно, отзывались скрипом на каждый ее шаг. — Помните, тетя, вы говорили, что мне приснилось, будто я ходила с девочками в Дом с привидениями?

— Да, помню. — Пожилая дама кивнула головой и направилась в кухню. — Должна тебе сказать, моя милая, что все дети в городе убеждены, что в окрестностях существует какой-то старый дом, который они называют Мертвым Домом. Он уже лет двести стоит необитаемым, в нем живут привидения и творятся жуткие дела. Сколько живу в этом городе, я слышала, что все дети пытались проникнуть в этот дом. И твоя мать в свое время тоже. Елена два раза убегала, чтобы отыскать его. Но этого дома не существует! Так и знай! Это сказка, легенда, выдумка! Наш городок слишком мал и скучен. Когда-то у него было все — как-никак центр княжества! Но те времена давно миновали, теперь это даже не самый большой провинциальный городок. С этим не все могут смириться. Вот и нашелся какой-то умник, который придумал заброшенный дом. И нашлись дети, которые в него поверили. Становясь старше, они забывают про детскую выдумку, начинают понимать, что все это — только сказка, когда на самом деле…

Анна шла за тетей по пятам, слушая ее с открытым ртом.

— Но, прошу прощения, недавно вы говорили совсем другое! — воскликнула она. — Вы сказали, что дом существует, но что на него наложены чары, из-за которых его могут увидеть только дети! Дескать, поэтому вы и отправляете меня, что самим вам не под силу туда пробраться, что это может сделать только ребенок. Вы давали мне советы, как в нем ориентироваться. И что вы когда-то надеялись, что таким ребенком окажется моя мама, но…

— Погоди. — Пожилая дама обернулась к девочке, сдвинула со лба очки на кончик носа. — Ты что-то путаешь. Я ничего подобного не говорила! Никогда!.. Нет, память у меня не та, что прежде, но того, что было вчера или третьего дня, я никогда не забываю!

— Как? По-вашему, ничего этого не было?

— Тебе все приснилось. Понимаешь? Все! Ты лучше посмотри, какой пирог я испекла!

Анна посмотрела на большой кухонный стол и всплеснула руками, на миг забыв обо всем на свете.

— Тетя, — прошептала она, — но ведь это… Это здорово!

Пирогом это сооружение назвать было трудно — целый трехэтажный торт, где каждый «этаж» был украшен розочками и узорами из крема. Бока усыпали цукатами, по верху был выложен узор из марципанов и шоколадной крошки, а на самом верху красовалась карамельная белочка. В волнении Анна протянула руку, чтобы потрогать, и тут же получила замечание:

— Не трогай! Я только что закончила! Сейчас я отнесу его на холод, а ты, если хочешь, можешь облизать кастрюльку с кремом.

Анна кивнула, и тетя понесла торт вон из кухни.

Резкий хлопок двери заставил девочку вздрогнуть. Звук напомнил те, что она слышала в старом доме. Но нет, ей не могло это присниться! Есть еще одно доказательство, что все произошло на самом деле!

Когда тетя Маргарита вернулась, Анна сидела на стуле, сложив руки на коленях. Пожилая дама взглянула ей в лицо:

— Что такое? Не понравился крем? Надо было с чаем…

— Тетя, — голос девочки дрогнул, — мне это не приснилось. — Я точно знаю.

— Вот еще новости! Какая фантазия взбрела тебе в голову?

— Это не фантазия, тетя. У меня три одноклассницы пропали! Анастасия, Калерия и Конкордия. Те самые, с которыми я вместе ходила в старый дом. Их сегодня не было в гимназии, учителя не знают, что с ними случилось…

На миг Анне показалось, что тетя сейчас поверит ее словам, — у нее вдруг стало такое напряженное лицо! — но в следующий миг пожилая дама отвернулась к плите и как ни в чем не бывало принялась хлопотать над начинкой для гуся.

— Такое случается, — равнодушно бросила она. — Они могли заболеть.

— Все трое? Одновременно?

— Простудились. Заразились друг от друга… Кстати, надо тебе выпить горячего молока с медом и травами. Я попрошу у сестры Клары лечебный сбор. Может быть, началась осенняя эпидемия простуд!

— Но мы вместе ходили в старый дом! Пусть даже во сне, как вы говорите, но…

— Девочка моя, — тетя перестала резать зелень для начинки и повернулась к племяннице, — есть такая вещь, как подсознание. Некоторые называют ее интуицией. Мы с тобой — ведьмы. Я — бывшая, мои лета клонятся к закату, мои силы слабеют с возрастом. Ты — ведьма будущая. Тебе еще только предстоит обрести свои силы и научиться ими пользоваться. Я знаю, что у тебя не сложились отношения с одноклассницами. И вполне возможно, что это твое подсознание помогло тебе избавиться от самых главных недоброжелательниц. Ты предчувствовала, что они могут заболеть, — и твое подсознание послало тебе этот сон про старый дом как знак того, что скоро тебе нечего будет беспокоиться о своих врагах.

Анна вспомнила шепотки за спиной, заговорщическое переглядывание, намеки и случайно вырвавшиеся словечки… Ее нарочно хотели заманить в старый дом, чтобы избавиться. Девочки убежали, бросив ее одну в надежде, что она там пропадет. Но она — ведьма, с нею ничего не могло случиться — и вот заговорщицы попались в подстроенную ими же ловушку, и жертва выскользнула сухой из воды. Ох, неужели это все правда? Такой большой и подробный сон… Не поверишь, что всего этого не было в реальности! Но сомнения оставались. Как бы проверить?

Анна сидела на стуле, глядя, как мелькают руки тети. Призрак тоже был тут как тут. Его не было видно, но девочка замечала его проявление — он следил за огнем на плите, и стоило тете протянуть руку, как нужная вещь непостижимым образом оказывалась в зоне досягаемости. Кстати, призрак-то был уверен, что это не сон. Но он — призрак. Вдруг то, что для нее сон, для него — явь, и наоборот?

— Что-то ты притихла, — нарушила пожилая дама недолгое молчание. — Я готовлю фаршированного гуся, рыбное заливное, салаты. Еще будет кулебяка и сладкое желе, а также тушеные грибы. Почему ты не спросишь, в честь чего такой пир?

— В честь чего такой пир? — послушно повторила Анна. Как раз в этот миг она наблюдала, как к рукам пожилой женщины сами собой подкатываются яблоки, как живые выпрыгивая из корзинки. Девочка могла поклясться, что подкидывает их на стол невидимая рука призрака. Как бы исхитриться его увидеть?

— У меня день рождения! — гордо объявила тетя Маргарита. — Лови!

Анна еле успела вскинуть руки — одно из яблок из корзины устремилось к ней.

— Правда? И сколько же вам лет?

— Сто! — улыбнулась тетя и добавила строго: — Нет, на самом деле немного меньше, но ты должна запомнить, что у женщин не спрашивают, сколько им лет. Но ты сама можешь подсчитать, сколько мне лет, если я скажу, что в тот год, когда родилась твоя мама, мне исполнилось тридцать пять лет… Но не произноси эту страшную цифру вслух! — предупредила она. — Пусть останется тайной, хорошо?

Девочка пожала плечами. Ее мама тоже стеснялась, когда у нее спрашивали, сколько ей лет. Стеснялась главным образом от восторга, когда у нее вежливо интересовались, не старшая ли она сестра собственной дочки.

Тетя снова принялась за дела. Анна грызла яблоко, болтая ногами и напряженно размышляя. Ей не давала покоя мысль, как доказать, что все случившееся ей не приснилось. Девочка была убеждена в реальности происходящего. Какие у нее доказательства? Надпись на стене? Но она исчезла буквально через несколько минут. Носки, в которые тетя вчера насыпала горчицы, чтобы уберечь племянницу от простуды? Но носков давно не было. Если она их и отыщет, горчицы в них точно уже не обнаружит. Тетя ее вытряхнула, чтобы замести следы. Та штуковина, которую девочка вынесла из дома? Так она не помнила даже, донесла ли находку до дома! Если бы знать заранее, можно было выдрать у той птицы перо! А сейчас ей что делать?

Неожиданный шум, донесшийся со двора, заставил обеих — тетю и племянницу — встрепенуться. Казалось, на крыльцо обрушилось что-то тяжелое. Послышался треск и хруст ломаемых ветвей, испуганный и злой шелест листьев. В ветках берез и вётел истошно заорали птицы, от резкого порыва ветра захлопали ставни. Где-то разбилось стекло. В довершение всего громко, так, что чуть с потолка не посыпалась известка, громко стукнула входная дверь, и долетел сдавленный вскрик.

— Что там такое?

Тетя Маргарита бросила на плиту ложку, которой помешивала в кастрюльке тушеные овощи, и кинулась в переднюю. Анна устремилась за нею. Ее снедало любопытство.

Она ожидала увидеть разгром — поваленную мебель, разбитые окна, покореженную дверь, россыпь известки на полу, но в передней обнаружился слегка встрепанный молодой человек, озиравшийся по сторонам с таким видом, словно сам не понимал, куда попал.

— Кто вы такой и что вам угодно? — холодно поинтересовалась тетя Маргарита.

Нежданный гость резко обернулся. Анна, высунувшись у тети из-за локтя, тихо ахнула. Она узнала Юлиана и оторопела. Тот же не заметил девочку, но учтиво склонил голову перед хозяйкой дома.

— Прошу меня простить за невольное вторжение, — сказал он. — Я сожалею, что вынужден был поступить… э-э… столь бесцеремонно. Мы, кажется, немного знакомы. Я имел честь видеть вас некоторое время назад. В обществе вашей племянницы. На кладбище.

Перед ним была ведьма. Немолодая, но еще крепкая, а это означало только одно — противник все еще силен. Конечно, в старости далеко не все ведьмы обретают могущество — годы, как ни печально сознавать, уносят силы у каждого, будь то простой смертный или чародей. Однажды и ему самому придется ощутить, как уходят силы. Но еще лет десять назад эта женщина могла потягаться в силе и мастерстве с самыми могущественными представительницами своего племени. Да и сейчас перед юношей стояла грозная противница. Уперев руки в бока, она смотрела исподлобья, сурово поджав губы. Умевший видеть невидимое, он заметил, как потемнела ее аура, — верный признак того, что ведьма исподволь собирает свою силу для первого удара. Чем дольше он тянет время, тем больше сил собирает его противница. Надо было действовать.

— У меня к вам небольшое дело, — сказал он.

Пожилая дама сурово нахмурилась.

— Не имеете права, — отчеканила она. — Вы — пришлый. У вас нет полномочий. И… власти! Мы будем жаловаться!

— И кому же? Пойдете на прием к губернатору? Или в полицию?

— Есть, знаете ли, и другие инстанции, — поджала губы сестра Маргарита.

Пожилая дама конечно же видела, что перед нею — ведьмак. Она тоже обладала умением видеть невидимое. Тем более что они в самом деле уже встречались.

— Я это знаю. — Юлиан выставил вперед ладони в известном жесте доброй воли. — И еще раз прошу прощения за вторжение… Надо сказать, — он улыбнулся, — что ваш дом не очень гостеприимен к чужакам. Там какое-то дерево практически рухнуло к моим ногам, стоило мне ступить на крыльцо.

Анна невольно вскрикнула и бросила взгляд на окно. Один ставень захлопнулся с такой силой, что его перекосило, а часть стекол вылетели. Но еще можно было увидеть, что большой сук от уродливой груши отвалился и упал. На и без того безобразном стволе образовалась зияющая рана. Любой садовод после этого кинулся бы за пилой, чтобы совсем убрать покалеченное дерево.

— Ничего удивительного, — фыркнула тетя Маргарита. — Это дерево чует врагов.

— А мне кажется, — голос Юлиана чуть дрогнул, — что оно хотело меня о чем-то предупредить… может быть, защитить…

Анна удивленно захлопала глазами. Она жила в этом доме уже почти три месяца, привыкла к тому, как скрипит и стонет кривая груша, но ни разу не думала о том, что дерево тоже может что-то испытывать. Она считала, что все это от злости. А что, если…

— И еще, — юноша покачал головой, — мне кажется, что это не совсем дерево. Что это… ну… прошу прощения, но…

— Не ваше дело! — тихо рявкнула ведьма. — Говорите, зачем пришли, и убирайтесь!

Ее правая рука угрожающе взметнулась вверх. Одно движение — и он на себе испытает, насколько еще сильна хозяйка дома. Что ему грозит? Немота? Слепота? Проклятие? Или полная потеря власти над собой? Побывав в плену у одной ведьмы, Юлиан не желал оказываться во власти другой.

— Я хотел поговорить с Анной. — Он нашел девочку глазами и попытался подмигнуть. Ее присутствие и то, как она на него смотрела, странным образом подействовало на него, улучшив настроение и внушив уверенность в своих силах.

— Нет.

— Но это важно! Поймите, что…

— Нет! — Ведьма сложила пальцы в хитрую фигуру. Юлиан узнал ее — один взмах рукой, и он пожалеет, что тот кривой сук не упал ему на голову.

— Я не причиню ей зла! — торопливо воскликнул он. — Мне нравится Анна и…

— Пошел вон!

Она все-таки взмахнула рукой, но юноша был начеку и успел отпрянуть в сторону. Шипящая ослепительно-белая молния прочертила воздух и ударила в стену в том месте, где еще секунду назад была его голова. Юлиан успел пригнуться, метнувшись прочь. Анна вскрикнула. Такого она еще не видела никогда.

— Вы не понимаете! — торопясь, пока его противница не приготовилась ко второму удару, воскликнул юноша. — Я действительно только хотел поговорить…

— Нет!

Взмах. Молния. Во все стороны полетели осколки оконного стекла.

— Я не собираюсь ее арестовывать! — крикнул он. — Я не имею права…

— Еще бы!

На сей раз она ударила в пол. Юноша еле успел подпрыгнуть, спасая ноги.

— Но поймите же, — сбивая себе дыхание, не сдавался он, — своим сопротивлением вы делаете только хуже! Это дает мне основание подозревать… ой!

Молния прошла совсем близко — в лицо пахнуло горячим воздухом. Конечно, он мог бы ответить ведьме ее же оружием — как ни слабы были его собственные силы, сражаться он умел, — но здесь и сейчас у него действительно не имелось полномочий вступать в схватку. Как ни странно, закон был на стороне его противницы.

— Убирайтесь вон!

Юлиан бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Было бы соблазнительно воспользоваться ею, но вместо этого он метнулся в другую сторону — и оказался в тупике, в углу между стеной и шкафом. Бежать было некуда.

— Анна, да скажи ты ей!

Но девочка только качала головой, слишком удивленная и напуганная происходящим. А юноша, бросив на нее взгляд, вдруг оцепенел.

В поле зрения попало зеркало. Большое зеркало, какие часто устанавливают в передней на низком столике, чтобы выходящие за порог дамы могли последний раз окинуть себя придирчивым взглядом. Старинное зеркало в витой раме, уже частично утратившее прозрачность и ясность. Но сейчас, среди бела дня в его недрах довольно четко можно было увидеть силуэт… чей?

Его собственный. Не узнать своего лица Юлиан никак не мог. Удивление вызывало другое — судя по всему, зеркало странным образом искажало изображение. В зеркале юноша оказался дальше от входной двери, чуть ли не у самой лестницы. Да и одежда была не его. Старинного покроя темный камзол. Рубашка с пышным отложным воротом и кружевными рукавами. Завитые локоны длинного парика. Позапрошлый век.

Уставившись на странное видение — себя, но какого-то «средневекового», — Юлиан забыл о грозящей ему опасности и вздрогнул, когда услышал сдавленный вскрик Анны.

— Нет!

Машинально пригнулся, закрывая голову руками.

— Нет, тетя! Не надо!

Бросившись вперед, девочка повисла на руке своей тети, не давая ей нанести последнего удара.

— Что? — оторопела сестра Маргарита.

— Не трогайте его…

Как ни краток миг заминки, Юлиан успел им воспользоваться. Он со всех ног метнулся к выходу.

— Я не хочу схватки! — крикнул он. — Если вы дадите мне уйти, я обещаю, что…

— Вон отсюда!

— Хорошо. — Юноша распахнул дверь. Она подалась так легко, словно кто-то невидимый дернул ее вместе с ним. — Я ухожу. — Он переступил порог, обернулся на хозяйку дома. — Но прошу запомнить, что я приходил поговорить. Только поговорить! Анна, ты так и не хочешь мне ничего рассказать? Клянусь, что готов тебя выслушать!

— Ей не о чем с вами разговаривать! — отрезала ведьма. — И считаю до трех. Раз…

— Понял!

Дверь захлопнулась. Стряхнув с себя руку племянницы, тетя Маргарита кинулась к двери, прикоснулась поочередно ко всем четырем углам, шепча заклинания, после чего шумно перевела дух.

Анна подошла к окну. Юлиан спустился с крыльца и стоял на дорожке в двух шагах от изуродованной груши, не сводя глаз с дома. Девочка попятилась, когда он посмотрел в ее сторону. Увидеть ее он вряд ли мог, но все равно…

— Не бойся, я на тебя не сержусь за то, что ты мне помешала! — Тетя подошла, ласково обняла племянницу за плечи и потрепала по волосам. — Хотя, не скрою, меня удивляет твое странное поведение. Тебе только двенадцать лет! В твоем возрасте… Впрочем. — Она махнула рукой, решив не читать девочке морали. Достаточно было взглянуть на ее лицо, чтобы все слова застряли в горле. — Сюда он не войдет. Я зачаровала дверь. Сейчас, — она провела ладонью по подоконнику, — я зачарую и окна, и тогда уж ни один посторонний не сможет переступить порог нашего дома. Тут ты будешь в безопасности!

Девочка тихо кивнула головой. На улице Юлиан постоял немного и направился прочь, провожаемый ее взглядом.

— А кстати, чего он от тебя хотел? — Тетя уже колдовала над вторым окном.

— Понятия не имею, — ответила Анна.

У самой калитки, что-то почувствовав, Юлиан внезапно обернулся и махнул ей рукой.


Гости стали собираться вечером, вскоре после заката. Анна, наряженная в праздничное платье, темное, с кружевным воротником и манжетами, сидела в кресле в большой комнате. Она не находила себе места. Второй раз в жизни ей предстояло увидеть «сестер» своей тетки, собравшихся вместе.

Первой прибыла сестра Клара. Лесная ведьма вручила «имениннице» корзинку, набитую пучками целебных трав, отчего в гостиной сразу запахло сеновалом, после чего кинулась к Анне и горячо ее обняла.

— Ах ты, моя Анночка-ясочка! — запричитала она, пылко целуя девочку в щеки. — Моя ласочка-ласточка! Красавица ты моя, умница! Гордись, Маргарита! Такая воспитанница! — рассмеялась она. — Ты просто чудо, Анночка! Ты знаешь это?

Девочка смущенно кивнула.

— Она чудо! — возвестила сестра Клара. — Виктория! Поздравь нашу девочку! — крикнула она входящей в комнату вслед за нею старшей ведьме.

Та была разряжена в пух и прах, словно собиралась на губернаторский бал, а не в гости к старой подруге. Платье ее было даже слишком пышным для провинции. Она сунула сестре Маргарите какой-то сверток и тоже обняла Анну:

— Поздравляю, моя милая! Мы верили в тебя!

— А что я такого сделала? — удивилась девочка.

Ведьмы переглянулись с ее тетей, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— О, разумеется! — весело воскликнула сестра Виктория. — Вот она, истинная скромность. Конечно, милая, ты «ничего» не сделала. Так и надо думать и поступать. Но все равно позволь тебя поздравить!

Анна только покачала головой. Она решительно отказывалась что-либо понимать.

Чуть позже, когда совсем стемнело, прибыли две другие ведьмы, сестра Устина и сестра Агата. Последняя принесла новость — ее замужняя племянница, дочь младшей сестры, не так давно поняла, что ждет ребенка. И ведьма надеялась, что хотя бы теперь после трех мальчишек на свет появится девочка.

— Будет тебе подружка и сестренка. — Ведьма погладила Анну по голове. — Будете дружить, как мы с твоей тетей. Глядишь — и она свое предначертание выполнит, как ты — свое.

— Я не понимаю…

— И понимать нечего. — Тетя решительно обняла ее за плечи. — Не забивай свою хорошенькую головку такими глупостями. Агата глуповата!.. Но я бы попросила всех к столу!

Гостьи расселись вокруг накрытого стола. Запеченный гусь с яблоками, телячья вырезка и покупные колбасы, тушеная рыба, овощное рагу, расстегаи и кулебяки, рассыпчатые каши и соленья, соусы и подливы — всего было в изобилии. Анна, которая последние три часа помогала тете по хозяйству, проголодалась и ела за двоих. Ведьмы тоже воздавали должное угощению так, что только хруст стоял.

В центре стола высилось несколько кувшинов. Сестра Виктория сама наполнила вином кубки всех присутствующих и встала из-за стола.

— Сестры, — провозгласила она, — сегодня мы празднуем великий праздник. Сегодня свершилось то, чего мы ждали уже много лет. То, что должно было свершиться шестнадцать лет тому назад, если быть точной… Шестнадцать лет. Подумать только! Это много. Но долгое ожидание того стоило! Ты была права, сестра Маргарита, когда хотела взять к себе племянницу. Эта девочка стала для нас спасением. Она — наше будущее. Выпьем за это! За будущее!

Ведьмы осушили кубки. Анна тоже сделала глоток и поморщилась. Вкус напитка ей не понравился. Сидевшая рядом сестра Клара заметила это и подмигнула.

— Перебродившее вино — не самое лучшее лакомство для маленькой девочки, — шепнула она. — Налей себе вон из того кувшина, который с узором из листьев.

Анна так и поступила. В том кувшине оказался обычный грушевый сок, и она сидела на своем месте, тихо потягивая напиток и размышляя. Никто не рассказывал, из-за чего ее все поздравляют, но девочка догадывалась, что дело тут нечисто. Она что-то сделала, но что? Уж не связано ли это как-то с ее странным сном, который вовсе не сон? Она начала тихо прислушиваться к разговору. Он вертелся вокруг новых возможностей, вокруг какого-то пророчества, вокруг печа… Печатей?

— О, посмотрите! — воскликнула вдруг сестра Виктория. — Наша маленькая героиня клюет носом. Она вот-вот уснет…

— Нет-нет, — встрепенулась Анна. — Я совсем не хочу спать! И я еще хотела послушать. Вы так интересно рассказываете!

— Никаких больше рассказов! Время позднее. — Ее тетя решительно поднялась с места. — Ночью детям положено находиться в постели. А тех, кто не соблюдает этого правила, ждут неприятности! Ты же не хочешь иметь неприятности?

Она встала из-за стола, поманила племянницу за собой. Отложив ножи и вилки, ведьмы внимательно смотрели на Анну. Спорить было бесполезно.

Как послушная девочка, она кивнула и вслед за тетей поднялась к себе в комнату. Тетя дождалась, пока она переоденется из домашнего платья в ночную рубашку, сама распустила ей волосы, расчесала, помогла надеть чепчик и, укрыв одеялом, поцеловала в щеку:

— Ну спокойной ночи, моя милая! И пусть на сей раз тебе приснится самый светлый, самый добрый, самый лучший в мире сон!

Достала из кармана передника ароматическую палочку, запалила от свечки и, дождавшись, пока она начнет куриться серебристым дымком, воткнула ее в пустое гнездо подсвечника. Комната постепенно стала наполняться запахами трав.

— Вот так. Это пошлет тебе сладкие сновидения. Спи, Анна! Доброй ночи.

Оставшись одна, девочка лежала неподвижно, глядя на колеблющийся огонек свечи. Спать ей совершенно не хотелось. Затаив дыхание, она прислушивалась к отдаленным звукам внизу. Там продолжался пир для взрослых. А ее отправили спать… Она боролась с собой, но ароматный дымок навевал дремоту, и глаза стали закрываться сами.

— Но я не хочу спать, — прошептала девочка.

Огонек свечи тут же задрожал, задергался, хотя ветра не было. Потом сама собой зашипела и погасла ароматическая палочка.

— Кто здесь?

Ночь ответила ей знакомым вздохом.

— Призрак?

— Я…

— Ты… все-таки пришел? — Анна села на постели, озираясь по сторонам.

— Да.

— Это так здорово! — рассмеялась девочка. — Пожалуйста, поговори со мной! Ну хоть о чем-нибудь!

— Что… говорить?

— Не знаю. Мне все равно. Расскажи что-нибудь!

Призрак опять вздохнул.

— Извини. Я забыла — ты никогда много не говоришь! Тебе трудно, да? Жаль, — прошептала Анна, глядя в ту сторону, где ей почудился вздох. — Я боюсь спать! Я не хочу спать. Мне кажется, если я усну, то опять мне приснится что-то такое… Как тот дом, понимаешь, призрак?

Опять послышался вздох, но теперь в нем слышалось нетерпение. Ее невидимый собеседник словно ждал продолжения.

— Дом, старый заброшенный дом, куда я ходила с девочками. — Анна снова легла, вытянулась на постели, уставилась в нависающий над кроватью полог. — Дом в низине возле старого рва. Я точно помню. Тетя мне сама рассказывала, а теперь почему-то говорит, что это был только сон! Но ведь таких снов не бывает! Такой длинный и такой подробный… Я не верю, что это был сон! Это было взаправду! Только у меня нет доказательств. Все куда-то делось! Что мне делать? Девочки пропали, но тетя не верит, что они пропали из-за дома! Я с ума сойду! — закончила Анна плаксивым тоном.

В ответ тихо, медленно и осторожно приоткрылась дверь. Скрипнул пол у самого порога.

— Ты хочешь, чтобы я куда-то пошла? — Анна села на постели, откинув одеяло.

Вместо ответа дверь приоткрылась еще чуть-чуть. Опять скрипнула половица. Легкий сквознячок коснулся щеки девочки — как будто ночная бабочка махнула крылом. Почудилось, что ветер манит ее за порог.

— Я… Хорошо. — Анна тихо спустила ноги на пол. — Если ты настаиваешь…

Домашние туфли обувать не стала — почему-то босиком ей показалось надежнее. Но все-таки потянула со стула свою кофту, набросила на плечи, как тетя набрасывает шаль, завязала рукава на груди. Дверь слегка качалась туда-сюда. Словно человек в нетерпении переминается с ноги на ногу! — мелькнула мысль. Крадучись — половицы тут скрипели, не только отмечая присутствие призрака! — Анна выскользнула за порог.

Тихий скрип раздался в стороне. Девочка сделала шаг — и новый звук послышался чуть дальше, шагах в двух-трех впереди. Потом — еще дальше. Анна догадалась, что призрак ведет ее за собой, и приободрилась. Если бы он был с нею там, в том старом доме, она бы так не напугалась.

Свеча осталась в комнате, девочку окутал ночной мрак. Но теперь темнота не пугала, а обволакивала, как пушистая черная шуба. Анне показалось, что она даже различает тяжелое дыхание своего проводника. Интересно, можно ли увидеть призрака? Не какого-то вообще, а именно этого? Ей так давно хотелось его увидеть!

Она добралась до лестницы в конце коридора. Коснулась рукой перил. В тишине снизу отчетливо раздавались голоса тети и ее гостий. Девочка заколебалась — и почувствовала, как ее пальцев коснулось что-то гладкое и холодное.

— Ты?

Щеку обожгло легкое дыхание. Это придало девочке сил, и она начала спускаться. Одна рука так и ощущала холод. За эту руку ее держал призрак.

Голоса становились все ближе, звучали все четче. Ведьмы говорили, перебивая друг друга.

— До сих пор поверить не могу, что это случилось! Дайте мне ее еще раз посмотреть!

— Я сама в шоке, сестры…

— Да, Маргарита, наконец-то это свершилось… Уберите ее в надежное место!

— Подумать только, Печать у нас!

— А девочки…

— Необходимость…

— Меня беспокоит этот ведьмак. С ним надо что-то делать.

— Верните его мне! Я же говорила…

— Мы должны от него избавиться! Если использовать Печать…

— Нет, мы не можем!

— Почему?

— Это опасно, вы же знаете. Кроме того, мы перво-наперво должны сохранить Печать. Мы так долго этого ждали…

— Но и допустить, чтобы все испортил этот ведьмак, тоже не имеем нрава!

Анна подслушивала, затаив дыхание. Ей было страшно и интересно. Ведьмы говорили про Печать. Про ту, о которой ей сама позавчера рассказывала тетя Маргарита, как о той, что может храниться в старом доме. В доме, куда проникнуть может только ребенок, ибо такие на него наложены чары. В доме, который, по словам той же тети, Анне просто-напросто приснился!

— Это что же выходит? — прошептала девочка, обращаясь к призраку. — Она меня обманула?

Наверное, ее голос прозвучал слишком громко, потому что голоса вдруг умолкли.

— Кто это там? Анна?

Девочка оцепенела. Бежать? Но она бы не успела. Не зная, что предпринять, она замерла, отчаянно пытаясь придумать оправдание. Может быть, сослаться на плохой сон? Или на то, что ей захотелось в туалет? Или…

Мрак окутал ее. Ледяной мрак, от которого в груди замерло дыхание. Анна зажмурилась до звона в ушах и зеленых пятен под веками, прилагая отчаянные усилия, чтобы удержаться на ногах. Как сквозь вату, до нее донесся скрип двери и голос тети:

— Кто здесь? Анна?

Язык прилип к небу. По спине потекла струйка пота.

Из комнаты что-то спросили.

— Это все он. Бродит, как неприкаянный… Отвлекает только! Смотри у меня. Еще один звук — и не посмотрю на то, кто ты есть! Развею — и будь что будет! Ты и так мне достаточно крови попортил, проклятый! Я тебе говорила, что терплю тебя до первой твоей выходки? Можешь считать, что ты доигрался! Ты ухитрился сделать так, что она перестала тебя бояться, а я смогу сделать так, что она тебя возненавидит!

Выпалив это, тетя Маргарита вернулась в гостиную к остальным ведьмам. И только тогда мрак схлынул, позволив девочке нормально дышать. Она прислонилась к стене, смутно понимая, что произошло. Тетя стояла всего в нескольких шагах от племянницы, но не видела ее.

— Это сделал ты? — прошептала девочка, когда смогла восстановить дыхание.

Ответом был тяжелый прерывистый вздох.

— Но почему?

Впрочем, ответа не требовалось. Тетя могла наказать племянницу, и призрак закрыл ее собой. И теперь наказание будет грозить уже ему.

— Я… не возненавижу тебя, — прошептала девочка. — Так и знай!

Протянула руку, пытаясь нащупать своего спасителя, но встретила только пустоту.


К вечеру второго дня мальчишка пришел в себя. К тому времени весть о найденыше добралась до города. Юлиану через полицейское управление сообщили о том, что в ближайшем селе объявился какой-то незнакомый парнишка, и юноша поспешил туда. Уже было известно, что пропало не трое, а четверо детей — три девочки и мальчик, служивший в доме одной из них. Но он был холопом, его отдельно в розыск не объявляли, и молодой ведьмак отправился в путь на свой страх и риск.

Дом деревенского знахаря, где отлеживался найденыш, стоял немного на отшибе и в стороне от проселка. Дом был старым, но добротным. Сразу видно — строился на века. Юлиан выпрыгнул из дрожек, едва те остановились, и бегом кинулся по траве к массивному, срубленному из бревен крыльцу.

Знахарь в одной рубахе и портах, босой, с подвязанными шнурком волосами мешал большой ложкой какое-то варево в котле. Он не удивился вбежавшему юноше.

— Никого с собой не привел? — вместо приветствия бросил знахарь.

— А должен был? — Юлиан огляделся.

Он не особенно удивился, заметив присевшую в уголок кикимору. Шорох и воркотня под печкой свидетельствовали о том, что там прячется целый выводок домовят. На чердаке и в подвале тоже наверняка было полным-полно мелкой нечисти, но шуликунов не было. И то ладно. Не скоро забудутся их щипки и тычки.

— Да как сказать. — Знахарь прищурился, пронзая его взглядом удивительно светлых лучистых глаз. — За иным столько всего тянется — не враз излечишь. А другого и лечить не возьмешься — так все запущено.

— А у меня что? — Юлиан обернулся через плечо, словно за спиной мог волочиться настоящий хвост.

— Висит на тебе родовое проклятие, — со вздохом ответил знахарь. — Аль сам не чуешь, ведьмак?

— Чую, — кивнул юноша. — Только как снять?

— Никак, — отрезал знахарь. — Обрубишь эту нить — в пропасть рухнешь. Она тебя в жизни и держит.

Юлиан кивнул. Он догадывался, что речь шла о проклятии рода князей Дебричей.

— Но я из побочной ветви, — попробовал возразить он.

— А все едино. Глянь. — Знахарь указал на окно. Юноша послушно выглянул.

Подле дома росла береза. От крыльца была видна только ее верхушка, но из этого бокового окна можно было разглядеть, что когда-то ствол березы отломился на высоте чуть выше человеческого роста. Грубый слом, как обломок кости, еще белел. Но чуть ниже, прямо из ствола, росла молодая ветка. Она тянулась вверх, заменив собой верхушку, и в будущем обещала превратиться в полноценное, хотя и кривое, дерево.

— Вот, — сказал знахарь. — А корень-то один. Понял?

— Давно понял, — кивнул юноша. — А где мальчик?

— Вон там, за занавеской. Сходи. Поговори с ним.

Юлиан направился вглубь единственной комнаты, где за печкой один угол был отгорожен полосатой тканью. Откинул край.

На лавке лежал, разметавшись, подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Бледный лоб был в испарине. Он дышал неровно, с хрипами. Дотронувшись до его запястья, юноша ощутил сильный жар.

— Что с ним?

— Простудился сильно. Я уж его в баньке парил, да толку-то… Не простая это простуда. Что-то еще из него жизнь вытягивает. Моих сил не хватает. Так что поспешай, ведьмак.

Юлиан присел рядом на лавку, провел рукой по волосам подростка. Ему не надо было сосредотачиваться, чтобы понять, что на мальчишке, как паутина, висят смертельные чары. Он был не просто болен — он должен был умереть в скором времени. Все искусство деревенского знахаря может только продлить ему жизнь на некоторое время. Но кто наложил чары на обычного паренька? Что случилось?

— Эй. — Он достал из кошеля на поясе маленький круглый камешек с дырочкой, нанизанный на шнурок, раскачал перед лицом подростка. — Ты меня слышишь?

Камешек качнулся подобно маятнику, и вдруг замер, словно его удерживала на месте невидимая рука. Потом начал качаться опять — вправо-влево с равномерностью механизма.

— Ты меня слышишь?

Сомкнутые веки подростка затрепетали. Он приоткрыл глаза. Сначала мутный взгляд его зацепился за раскачивающийся камешек. Зрачки забегали, следя за ним.

— Слышу, — шевельнулись сухие обветренные губы.

— Как тебя зовут?

— Про… Пров-ка, — по слогам выдавил подросток.

— Где ты живешь, Провка?

— Сущевских мы.

Юлиан резко выдохнул. Среди пропавших была Анастасия Сущевская.

— Как ты здесь оказался?

— Не знаю. Бежал. Устал. Упал.

Юноша хмыкнул. До города было верст пять с лишком. Мальчишка столько пробежал? Без остановки?

— Ты знаешь Анастасию Сущевскую?

— Да.

— Ты ее видел?

— Да.

— Ты знаешь, что с нею случилось?

— Нет.

— Где она?

— Не знаю.

— Мне сказали, что ты вышел из дома вместе с нею.

— Да.

— Куда вы пошли и зачем?

— Дом.

— Вы пошли к Мертвому Дому?

— Да.

Юлиан задержал дыхание. Что ж, уже есть что-то важное.

— Что это за место?

— Старый дом. Мертвый.

— Чей это дом?

— Не знаю.

— Где он стоит?

— Далеко…

Мальчик застонал, морщась от боли, тихо всхлипнул, и знахарь, который, оказывается, чутко прислушивался к разговору, кинулся к нему, неся плошку с каким-то настоем. Юлиан принюхался — пахло травами и медом. Приподняв голову подростка, знахарь едва ли не силой влил ему в приоткрытый рот несколько капель настоя, потом провел рукой над лицом, словно стирая что-то. Пробормотал короткий заговор от лихоманки, окропил тем же настоем изголовье и изножье постели. Остаток поставил на пол под лавку.

Когда он отошел, Юлиан вернулся на свое место.

— Где этот дом?

— Во рву… за стено-о-ой. — Мальчишка опять застонал, и юноша с тревогой обернулся на знахаря. А вдруг тот решит, что он и так уже задержался и надо его выставить вон? Но решил рискнуть:

— Что вы там делали?

— Пошли…

— Зачем?

— Не знаю.

— Вы не знали, зачем пошли в старый дом?

— Не знаю. Велели…

Ну, разумеется! Подросток был просто в услужении. Ему приказали сопровождать Анастасию Сущевскую, и он пошел, раз приказано.

— Ты помнишь, как ты оказался здесь?

— Бежал. Упал. Не помню.

— А где Анастасия Сущевская?

— Не знаа-а-аа…

Он зашелся в лихорадочном лающем кашле. Знахарь возник рядом, решительно отстранил Юлиана.

— Погоди пока. Слабоват еще парнишка. Пущай отдохнет, авось потом еще чего-нибудь вспомнит. Я тогда знать дам. А пока — ступай себе. Пора и честь знать.

Юлиан вздохнул. Хозяин дома был прав. Он и сам видел, что подросток болен. И тут явно не только простуда. Что-то странное и страшное унес он на себе из того дома.

— Мне нужна любая мелочь, — произнес он, отступая к дверям. — Любая зацепка и как можно скорее.

— Понимаю. Тебя где искать?

— В Дебричеве. На постоялом дворе у вокзала. Юлиан Дич. Я там один такой…

В молодости губернатор Авксентий Вышезванский часто бывал в столице, Владимире-Северном, и видел там вокзал — заведение, совмещавшее в себе гостиницу, ресторан и театр. И, усевшись в губернаторское кресло, решил завести себе такой же вокзал. Сказано — сделано. Правда, в тихом Дебричеве столичная штучка не прижилась — слишком много было конкурентов и слишком мало посетителей. И постепенно вокзал полностью перестроился. Постоялый двор у вокзала, например, представлял собой что-то вроде ночлежки. Как правило, там коротали ночное время те, у кого не было времени или средств, чтобы поискать жилье в городе. От нескольких часов до одного дня — больше тут никто не задерживался. Юлиан был исключением из правил — он жил там уже вторые сутки и собирался пожить еще. В гостиницу «Святой Сазоний» путь ему был заказан, квартировать у кого-либо еще из горожан он после столкновения с ведьмой опасался. Начальник полиции мог бы поселить его в одну из камер предварительного заключения, но это означало подчинение строгому тюремному распорядку. Да и не хотелось Юлиану в тюрьму. Даже на таких условиях. А на привокзальном постоялом дворе и плата была невелика. Почти все вещи его пропали — ведьма, захватившая его, большую их часть просто выкинула в мусор. Тот же начальник полиции дал взаймы пятьдесят рублей и распорядился выдать сменную пару казенного — тюремного — белья. Не бог весть что, но хотя бы рубашку можно было сменить. Юноша очень жалел о потерянных вещах — пока жил в приюте, он практически не имел ничего своего и теперь переживал потерю особенно остро.

Чтобы деревенский знахарь сполна проникся важностью задачи, Юлиан выдал ему серебряный рубль, пообещав еще столько же за дальнейшие труды. После чего отправился восвояси. Дел предстояло много — и сначала разузнать, что и кому в округе известно про Мертвый Дом в низине за стеной. Он чувствовал, что его основное расследование наконец-то сдвинулось с мертвой точки.


Глава 13 | Дом с привидениями | Глава 15