home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Входя в класс, Анна постаралась придать своему лицу задумчивое и озабоченное выражение. Как-никак начало новой недели, и классная дама заранее предупредила, что на днях состоится первая в году проверочная работа. Возможно, даже уже сегодня. Есть о чем задуматься.

Когда она переступила порог, разговоры стихли. Девочки все, как одна, уставились на нее. Было трудно сохранить лицо при таком внимании, но она твердо помнила наставления ведьм: «Веди себя как обычно. Делай вид, что ты ни о чем не догадываешься! Это трудно, но постарайся. Если надо, улыбайся и веселись! У тебя все получится!» Вспомнив слова наставниц, Анна растянула губы в улыбке.

Илалия, которая уже пришла и заняла свое место, смотрела на соседку по парте с удивлением.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего. Просто погода хорошая! — Анна поставила сумку на стол, но помедлила ее открывать. И так все глаз с нее не спускают.

Другие ученицы спешили приготовить к уроку тетради и учебники, дежурные проверяли, достаточно ли налито чернил. Но Анна не спешила открывать свою сумку, невольно подогревая любопытство одноклассниц. Не все из них присутствовали при том, как она обнаружила, что ее тетради залиты чернилами, но слушок по классу пополз.

— Ты почему к уроку не готовишься? — не выдержала Илалия.

— Не хочу.

— Не хочешь, — подала голос девочка с соседней парты, Анастасия Сущевская, — или не можешь?

Анастасия входила в «свиту» Валерии Вышезванской, но не считалась ее близкой подругой. Так просто, крутилась рядом, бегала с поручениями, выполняя мелкие задания. Однако держала нос кверху и явно собой гордилась.

— Могу. Но не хочу.

— Боишься?

— Я — нет. А вот тебе бы бояться стоило.

— Кого? Тебя?

— Нет. Того, что у тебя в сумке!

— Что ты говоришь? — засмеялась Анастасия. — Что может у меня в сумке быть такого, что…

— Ну, например, мышь, — пожала плечами Анна.

Это заставило некоторых девочек рассмеяться. Даже Анастасия улыбнулась. Как могла мышь попасть в ее сумку? Когда? Шутка, если и была, показалась неудачной.

— Что смеетесь? — Анна оглядела одноклассниц. — Думаете, у вас ничего такого нет? У тебя, — она ткнула пальцем в другую девочку, — в сумке паук. У тебя — червяки. У тебя — живая крыса.

Девочки посмеивались, переглядываясь и толкая друг друга локтями.

— Выдумываешь ты все. — Валерия Вышезванская сидела за своей партой. Перед нею на столе аккуратно были разложены учебник, две тетради и перо с карандашом. — Или пугаешь. Только это все не страшно!

— Да? — Анна обернулась к ней. — А у тебя в сумке сидит жаба. Огромная толстая жаба с бородавками!

— Ну уж это никуда не годится! — Валерия вскочила и…

— Аа-а-а-аай!

Отчаянный визг заставил всех подпрыгнуть, а дежурная девочка пролила чернила на стол.

Визжала Анастасия. Вскочив на стул, она отчаянно трясла руками, топала ногами и никак не могла успокоиться.

— Аа-а-а-а! Мама! Мамочка! — кричала она во весь голос. — Мышь! Там мышь! Мама! Спасите!

Раскрытая сумка лежала на столе. Ее соседка по парте осторожно заглянула внутрь — и отпрянула с воплем:

— Мышь!

Девочки шарахнулись в разные стороны, толкаясь и громко зовя классную даму. Анна осталась стоять как вкопанная.

На крики вбежала классная дама:

— Девочки! Девочки, что происходит? Как не стыдно, Сушевская? На стул с ногами? Немедленно слезьте!

— Мышь! — визжала та. — Там в сумке мышь!

— Какие глупости! — Классная дама подошла, заглянула в сумку, сунула в нее руку — и с воплем отбросила в проход. — О господи!

Из раскрывшейся сумки выскочил маленький серый мышонок. Девочки завизжали. Испугавшись криков, проворный зверек метнулся туда-сюда и юркнул в какую-то щель.

— О господи! — Классная дама дрожащими руками поправила прическу. — Кошмар! Сушевская, потрудитесь слезть со стула и объяснить, откуда у вас в школьной сумке взялась живая мышь? Зачем вы ее принесли в класс и напугали девочек?

— Это не я! — Анастасия слезла на пол и всхлипнула. — Я не приносила! Я ничего не делала! Это все она!

Анна захлопала глазами, когда все опять посмотрели на нее:

— А я тут при чем? Я не дотрагивалась до твоей сумки! Это все видели! А то, что я угадала… Ну это случайно! Вот у нее в сумке три яблока. — Она указала на толстенькую девочку, сидевшую на задней парте. Та покраснела. — Я просто угадала, потому что знаю, что она, например, постоянно ест на переменах. Если я угадала про мышь, я что, виновата в ее появлении?

Сестры-ведьмы учили ее говорить спокойно и с достоинством. И никогда ни в чем не признаваться. А еще ей дали перед походом в школу пожевать лук и мяту — чтобы хранить втайне свои мысли и одерживать победу в споре. Магия подействовала — классная дама покачала головой и ничего не сказала. Только махнула рукой — мол, перестаньте говорить глупости и начинайте готовиться к уроку.

До звонка оставалось совсем немного времени. Девочки полезли в свои сумки. И почти сразу раздался отчаянный крик. Кричала Калерия Застольная, первая отличница в классе. Она держала левой рукой правую и отчаянно трясла ею, а по кисти, перебирая лапками, бежал огромный волосатый паук.

— Мама! Мама! — вопила она. — Кто-нибудь! Уберите это! Аа-а-а! Мама!

У другой девочки на дне сумки копошились червяки, каким-то чудом ухитрившись заползти даже между страниц в книге. Она не придумала ничего лучше, как перевернуть сумку и вытрясти из нее содержимое. Червяки полетели в разные стороны. Остальные девочки кинулись врассыпную, спеша стряхнуть червей со своих столов и стульев. Кому-то червяк попал на голову — девочка с криком бросилась вон из класса. Откуда-то выскочившая толстая крыса только усилила шум и суматоху. Классная дама и учитель чистописания, чей урок должен был начаться сейчас, в два голоса пытались навести порядок.

Анна суетилась, кричала и бегала по классу со всеми вместе. И точно так же стряхивала червяков со своего стола, вспоминая, как ее всю передернуло от отвращения, когда надо было взять в руки одного из них. А уж слизняк… Фу, самой противно! Она даже немного посочувствовала той однокласснице, на долю которой досталось отыскать эту мерзость у себя среди перьев и карандашей. И в то же время ей было весело. Ну кто бы мог подумать, что такое простое колдовство даст такие результаты!

Не пострадала только Валерия Вышезванская. Она уже давно приготовилась к уроку и не открывала сумки. Она, конечно, не осталась безучастной зрительницей, но Анна заметила, что ее врагиня не спешит заглядывать в свою сумку. Поймав как-то ее взгляд, Анна догадалась, что Валерия просто-напросто боится оказаться в глупом положении и нарочно оттягивает этот момент. Ей ведь пообещали, что внутри — жаба!

Урок чистописания начался позже обычного. Девочки были взволнованы, учитель и классная дама — тоже. Анна сидела как на иголках, ожидая перемены. Она даже подпрыгнула на стуле, когда прозвенел колокольчик, возвещавший об окончании урока.

— Что ж. — Учитель сошел с возвышения рядом с доской. — Поскольку мы не успели как следует поработать на уроке, каждой девочке следует написать целую страницу. По строчке словами: «мышь», «паук», «червяк», «улитка», «крыса» и… и… — Он замялся.

— Лягушка, — тихо подсказала Анна.

— Да! И «лягушка»! Дабы впредь было неповадно приносить в школу таких гадов. Этого даже мальчишки себе не позволяют! Вам всем должно быть стыдно! Очень стыдно, милые девочки!

Классная дама стояла рядом с ним и качала головой в знак согласия.

— Если подобное повторится, я буду вынуждена сообщить о ваших поступках директору, — добавила она.

Девочки, в чьих сумках нашлись эти животные, клялись и божились, что они тут ни при чем. А отличница Калерия рыдала в голос, боясь, что из-за этого лишится оценки «превосходно» по поведению.

На перемене, когда все, взявшись за руки, ходили по рекреации, совершая моцион, Илалия сжала руку Анны.

— Ты как это сделала? — прошептала она.

— Никак!

— Но ты сказала, что…

— Только сказала! Я не подбрасывала никому червей и мышей, если ты об этом! Все видели, что я не трогала ничьих сумок… В отличие от моей собственной! — добавила она. — Тете пришлось заплатить большие деньги за испорченные учебники. А они только немножко напугались… И было бы из-за чего!

— Ничего себе! Это же такая гадость!

— Мыши? Они теплые и пушистые.

— Да нет же! Червяки! — Илалию передернуло.

— Да говорю же тебе — я их и пальцем не трогала! Если бы я трогала, то уж не червей бы напустила, а изрезала все тетради ножницами! Или налила туда воды, чтобы все размокло и чернила растеклись! Я случайно! Понимаешь? Случайно!

Анне очень хотелось, чтобы ей поверила хоть одна живая душа, и Илалия кивнула, соглашаясь.

Следующим уроком была арифметика. Девочки со страхом заглядывали в свои сумки. Их вдохновил только пример Илалии, которая не отыскала в своей ничего подозрительного. Анна старалась сохранять спокойствие.

— Эй, ты!

Она подняла голову. Рядом с нею стояла сама Валерия Вышезванская.

— Чего тебе?

— Я забираю себе твои учебники и тетрадь, — заявила та, сгребая то и другое со стола. — А ты, если хочешь, можешь взять мои!

— А почему? — улыбнулась Анна. — Боишься открыть свою сумку и найти там противную зеленую жабу? Всю такую в бородавках, бэ? — Она скорчила гримасу и высунула язык.

Первая красавица класса вздрогнула.

— Ничего я не боюсь, — отчеканила она. — Просто надо же тебя как-то наказать за то, что ты устроила!

— Я устроила? Я даже не дотрагивалась до чужих вещей в отличие от тебя!

Валерия стиснула зубы.

— Ну, Сильвяните, ты за это поплатишься! — процедила она. С силой грохнула ее книгами об стол и вернулась к своей парте.

— Фаина! — окликнула она оттуда ближайшую девочку. — Достань из моей сумки книги! И тетради! А я пойду немного прогуляюсь!

— Скоро придет учитель, — робко пискнула Фаина, самая маленькая девочка в классе.

— Я успею. Главное, ты не мешкай!

Фаина вздохнула, полезла в сумку Валерии…

Анна затаила дыхание…

И ничего не произошло. Вздох облегчения, вырвавшийся у девочки, был слышен, наверное, даже в коридоре.

Дальше все пошло как обычно. После арифметики был урок литературы, потом — история. Потом — риторика. Потом — французский язык.

Этот урок сегодня был последним. Предвосхищая обед — после него еще один урок, пение, и два часа на самоподготовку, после чего можно было расходиться по домам — девочки, болтая друг с дружкой, торопливо собирали вещи в сумки. Классная дама уже стояла у дверей, чтобы вести всех в столовую. Анна как ни в чем не бывало уложила свои книги и тетради. Она торопилась как можно скорее выйти из класса, не желая долго оставаться вместе с остальными девочками. Одна из первых направилась к дверям и…

Истошный вопль заставил всех подпрыгнуть. С грохотом упали сумка и стул, на которой она стояла. Белая до зелени, с перекошенным от ужаса лицом Валерия Вышезванская пятилась по проходу. Кричать она больше не могла и только хватала ртом воздух, как рыба.

— Ма-а-аа… — только и смогла прохрипеть она.

— Что? Где? Почему? — Девочки бросились к ней.

Распахнутая сумка валялась на полу. Из нее вывалились книги, тетради, пенал. Карандаши и перья рассыпались вокруг.

— Что случилось? — К ней протолкалась классная дама. — Вышезванская, вы можете объяснить, чем вызвано…

И тут она увидела и осеклась. Из сумки не спеша выбралась крупная, с два кулака, серо-бурая жаба. Уселась на тетради по чистописанию и, приподняв голову, оглядела всех янтарными выпученными глазами.

Девочки бросились врассыпную. Те, у кого в сумках уже были обнаружены мыши, червяки, пауки, кричали громче всех. Кто-то кинулся вон из класса. Кто-то вскочил на стул. С Валерией случилась истерика. Она визжала и топала ногами.

— Всем оставаться на местах! — крикнула классная дама. — Позовите дворника! Скорее!

Анна бросилась к выходу. Ей было жалко жабу. Может, она-то сможет уговорить дворника не убивать ее, а просто выкинуть, скажем, в канаву.

Конечно, никто после этого не захотел вернуться в класс. Перепуганных девочек отпустили пораньше. Кого-то увели гувернантки и горничные. Кто-то остался сидеть внизу, дожидаясь, пока за ними зайдут. Анна ушла сама, как делала это всегда.

Времени оставалось еще много, и девочка решила пройти не напрямик через поля и рощу, а по городским улицам. Это дольше почти на полверсты, зато, рассматривая витрины в магазинах, можно скоротать время.

Дебричев был по размерам мало того что много больше, чем родной город Анны, да еще и гораздо старше. В центре стояло много старинных домов, даже не домов, а настоящих хором. Такие или почти такие дома-терема девочка раньше встречала только в книжках-сказках. «О купце и черте», например. Или «Князь и волк». Белокаменные, двух- или трехэтажные, с балясинами, колоннами и тесовыми крылечками, они были окружены заборами, за которыми раскинулись вишневые и яблоневые сады. Ветви плодовых деревьев торчали над оградой. Во-он на том дереве, например, могла бы сидеть и клевать золотые яблоки Жар-птица, если бы такое дерево росло в царском дворе, мечтала Анна.

Были и дома поскромнее. Там на первых этажах располагались лавки, кофейни, различные мастерские. Девочка шла и читала вывески. Тетя Маргарита несколько раз уже брала внучатую племянницу на прогулку по городу, и некоторые названия были знакомы. Но заходить внутрь не хотелось. Денег нет, да и тетя будет волноваться.

Этот дом стоял на углу Сенной и Конюшенной улиц, как значилось на вывесках. С виду самый обычный дом, разве что оконные рамы были закругленные сверху. И угол дома был чуть срезан. На первом этаже располагалась лавочка, а на втором, прямо над входом, витой балкончик, такой маленький, что, наверное, только Анна и могла бы стоять там спокойно. И зачем такие крохотные балконы делают? Для красоты, наверное! Окно-то вон у него какое большое. И все геранями заставлено.

Пока девочка рассматривала балкон, внизу открылась дверь магазинчика, и дородная красивая женщина в темном платье махнула ей рукой:

— Что стоишь? Заходи!

— Нет. — Анна попятилась, пряча руки с сумкой за спину. — Простите, но я не хотела…

— Не хотела меня беспокоить, Анна Сильвяните? А ты и не беспокоила ничуть!

— Вы… Откуда вы знаете мое имя? — оторопела девочка.

— От тетушки твоей, Маргариты Дебрич, — улыбнулась женщина. — Меня зовут Виктория Кшысь. И магазинчик мой — «От Кшыси»!

Она указала на вывеску под козырьком. Большую ее часть прикрывал навес, так что первое слово «Антиквариат» читалось с трудом. И только более мелкая приписка «От Кшыси» была заметна всем и каждому.

— А я тебя давно поджидаю. — Виктория шире распахнула дверь. — Все жду, когда же сестра Маргарита свою внучатую племянницу в гости заведет? А она тебя прячет… И чего, спрашивается? Не съем же я тебя! Я маленьких девочек не ем.

Она сказала это таким тоном, что Анна тут же спросила:

— А кого вы едите?

— Маленьких мальчиков, — ответила хозяйка магазинчика и засмеялась. — Да ты проходи, не бойся! Я хоть и ведьма, но добрая. Я тебя чаем напою с баранками. А потом и до дома провожу. Из гимназии идешь? Рановато…

Она говорила открыто, весело, и улыбка у нее была такая светлая, что девочка сама не заметила, как оказалась внутри магазинчика. Звякнул колокольчик, хлопнула дверь. Ее окутал приятный полумрак.

— Ты тут пока осмотрись, а я проверю, как там самоварчик, поспел или нет. — Женщина потрепала гостью по плечу и нырнула в боковую дверь.

Анна огляделась. Сначала она подумала, что попала в квартиру — тут было полным-полно мебели. Стулья, плетеные креслица, узкий «шкаф» напольных часов, две тумбочки, бюро, комодик, журнальный столик, этажерка для книг, большая витая подставка для цветов, плетеный ларь, сундук, в котором могла бы поместиться сама хозяйка магазина. Все предметы стояли плотно друг к другу, оставив в середине небольшой проход к прилавку. На многочисленных полках и всех ровных поверхностях были расставлены корзинки, шкатулочки, ларчики поменьше. Среди них теснилась фарфоровая посуда, кофейники, кувшины, чайники, всевозможные сувениры, горшки — для цветов, но пустые. Всякой всячиной, от которой разбегались глаза, был буквально завален и прилавок и полки за ним. В основном это были небольшие статуэтки из фарфора и глины, малюсенькие горшочки и макетики старинных зданий, раскрашенные ярко и немного аляповато. Среди них попадались глиняные игрушки, тряпичные куколки, скрученные из соломы звери и птицы, вышитые мешочки, от которых пахло цветами, мотки яркой тесьмы. В центре прилавка гордо высился медный самовар на расписном блюде, а с ручки приоткрытой в подсобку двери свешивался до пола вышитый рушник. Пахло тут пылью, нафталином, засушенными травами и прогорклым салом. В луче света танцевали пылинки.

Скрипнула дверь. Женщина показалась на пороге подсобки. Поверх роскошного, не для того, чтобы стоять за прилавком, платья она накинула передник, который смотрелся на нем весьма странно.

— Проходи, Анна!

В маленькой уютной комнатке, точно так же заставленной мебелью, на столе стоял самовар, на тарелочках были разложены печенья, крендели, плюшки, ватрушки. Хозяйка подвинула гостье стул:

— Чайку со мной отведай. Твоя тетушка все больше кофий пьет, а я чаек предпочитаю. Его с травками заваривать можно. Травки — они большую силу имеют! Если знать, какая и для чего!

— Я знаю, — тихо сказала Анна, проходя. — Мне говорили…

— Сестра Клара, надо полагать? Ты ее слушай, она в травах сведуща.

— Вы ее знаете?

— А как же? И ее и сестру Маргариту, тетю твою…

— Я вспомнила — вы тоже ведьма! — осенило Анну.

— А как же? Мы — все друг другу сестры, и тебя в обиду не дадим. Потому как ты у нас одна на всех, наша деточка, наша племянница, наша внученька — всем и сразу. — Она погладила девочку по голове.

Анна вдруг вспомнила про то, что случилось в гимназии. Она ведь делала все так, как ее учила сестра Клара, — и вот результат.

— А знаете, — промолвила она, — сегодня у меня в школе такое было…

— Да ты садись! — Ведьма налила в чашку ароматного чая, пахнущего липовым цветом и лесными ягодами. — Чай выпей и мне все расскажешь.

Так девочка и поступила.


Домой Анна вернулась в приподнятом настроении. Тетя Маргарита встречала ее на пороге, распахнув дверь.

— Ну как все прошло? — поинтересовалась она.

— Отлично, тетя! — Девочка улыбнулась. — Если бы вы видели, как они визжали и бегали, когда у них в сумках оказались мыши и червяки! Я еле сдерживалась, чтобы не смеяться!

— Тебе понравилось? — Пожилая дама посторонилась, пропуская племянницу в переднюю.

— Очень! Было весело.

— Погоди, это только начало.

— Вот и сестра Виктория мне то же самое сказала, — вспомнила девочка хозяйку маленького магазинчика.

— Сестра Виктория? — уже сделавшая шаг на верхнюю ступеньку лестницы, тетя остановилась. — А она-то тут при чем?

Смущаясь — как-никак она сделала это без разрешения, — Анна рассказала про свой поход по центральным улицам города и про встречу на углу Сенной и Конюшенной. Рассказывала, стоя в передней, снизу вверх глядя на тетю и чувствуя себя ужасно виноватой.

— Ох уж эта Виктория, — покачала головой пожилая дама. — Вечно сует свой нос, куда нельзя!

— Мне не надо было к ней заходить? — испугалась девочка.

— Надо, — вздохнула тетя. — Сестра Виктория старшая среди нас, хотя годами и моложе кое-кого. Но она сильнее и потому взяла верх. Рано или поздно я бы тебя с нею познакомила. Но только когда ты была бы готова к встрече и знала, как себя вести! Слушай, что она тебе говорит, но все мне пересказывай. И если я скажу: «Не делай!» — поступай так, как я скажу.

— А почему? Ведь если вы все ведьмы и друг другу сестры, то должны одинаково ко мне относиться!

— Почему-почему! — передразнила тетя. — Потому! Все-таки ты моя внучатая племянница, а не ее! Запомнила? Что она сказала тебе на прощанье?

— Ну, — вспомнила девочка, — она меня похвалила за мышей и лягушек. И спросила, что я буду делать дальше. А что я буду делать дальше?

Пожилая дама улыбнулась и покачала головой, словно девочка сказала нечто очень умное.

— Это мы решим позже. Пока отправляйся к себе в комнату, приведи себя в порядок, отдохни, переоденься. Через час мы идем к сестре Кларе в гости. А потом — ужин. Будет холодный окорок и тушеные овощи.

В доме было непривычно тихо. Нигде ничего не стукнет, не скрипнет, не вздохнет и не упадет. Анна сняла капор, переобулась и только тут, поднимаясь по ступенькам, обратила на это внимание.

— А где… э-э… ну…

— Призрак? Я его наказала, — равнодушно пожала плечами тетя. — Он стал себе слишком много позволять. А что? Он тебе так уж нужен?

— Нет, — удивилась девочка. — Просто… непривычно как-то.

Действительно, она уже почти привыкла к тому, что дом издает много посторонних звуков. Ей было как-то не по себе без скрипа невидимых шагов, без вздохов и стонов, без внезапно захлопнувшихся дверей или распахивающихся окон. Анна поймала себя на мысли, что скучает без надоедливого призрака. Если бы еще он и не был таким жутким. Например, добрым… Помогал бы ей находить потерянные вещи, рассказывал сякие истории… Как это, наверное, интересно — иметь в друзьях собственное привидение!

В комнате все было по-прежнему. Девочка спокойно переоделась и, уже раскладывая на письменном столе тетради, почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она обернулась. Никого. Комната, как обычно, пуста. Даже мышей и пауков тут не водилось. И все-таки…

— Э-это ты?

Тишина. Такая плотная, что хотелось закричать, чтобы как-то ее нарушить.

— Прекрати! Не пугай меня больше!

Собственный голос показался чужим. Не стоило открывать рта. А вдруг…

Тихо вскрикнув, Анна зажала себе рот ладонью. На стене, как раз на уровне ее глаз, медленно проступила надпись, сделанная красными чернилами:

«Помоги мне».

Чернила потекли, и только тут до девочки дошло, что это кровь.

— Нет! — закричала она. — Прекрати! Уходи! Исчезни! Оставь меня в покое!

И схватив первое, что попалось под руку, запустила в стену со всей силой.

Надпись исчезла, как будто ее не было. Тетрадь по чистописанию врезалась в стену и шлепнулась на пол. На раскрытой странице домашнее задание оказалось размазанным, и Анна разозлилась. Это призрак во всем виноват! Все беды от него! Правильно его тетя наказала! Пусть так и остается!


Глубоко в сыром и темном подвале, там, где в прежние времена хранились вина и другие запасы продуктов, на стене висел портрет молодого человека в старинных роскошных одеждах. Рядом на полу догорала свеча. В затхлом воздухе огонек горел неровно, чадил и трепетал. И вопреки всем законам природы и живописи, глаза человека на портрете не отрывались от пламени свечи. Слабые отблески огня плясали на бледном, чуть вытянутом лице изображенного на портрете юноши, и казалось, что по его щекам бегут слезы.


Не успев войти в класс, она почувствовала смутную тревогу. Что-то готовилось. Лица одноклассниц были какие-то напряженные, голоса звучали негромко. Перед нею все расступались, словно бы из страха. А случайно взглянув в глаза Илалии, поняла, что соседка по парте что-то знает.

— Что происходит? — шепнула Анна, раскладывая книжки и тетрадки.

— Не понимаю, о чем ты, — так же тихо ответила Илалия.

— Все ты понимаешь, только сказать не хочешь. Валерия что-то задумала?

— С чего ты взяла? — округлила глаза Илалия.

— Я чувствую.

— Как червей и мышей?

— Ну да. А что?

Илалия замолчала и отодвинулась. Помалкивали и все в классе. Анна сидела как на иголках.

Но день шел, как обычно. Разве что другие девочки не разговаривали с нею, лишь бросали в сторону Анны странные взгляды. Но, не заведя себе подруг среди одноклассниц, — даже с Илалией она общалась постольку-поскольку их парты стояли ближе всех друг к другу, — Анна не придавала этому значения. Это нормально, объясняла ей тетя. Они чувствуют в тебе ведьму. Пока еще колдовская сила спит, и никто из девочек не может объяснить, в чем причина подобной неприязни. Понимание придет потом — а вместе с ним поклонение и страх. И изоляция, общение только с себе подобными.

Каждая ведьма одинока, сказали ей. Почти ни у кого из них нет своей семьи. Почти никто не имеет детей. Ее мама не хотела быть ведьмой и убежала из дома. Она попыталась вести нормальную человеческую жизнь, и рано или поздно Анне тоже предстояло сделать свой выбор. Но сейчас она была просто девочкой. И ей оказалось неожиданно больно, когда на перемене Илалия, ее единственная подруга, не подала ей руки, чтобы вместе идти совершать моцион. Вместо Анны рядом с Илалией оказалась маленькая худенькая Фаина. Она едва доставала Илалии до плеча и, вышагивая рядом, то и дело привставала на цыпочки и принималась что-то шептать своей соседке.

Девочек в классе было ровно восемнадцать, но сегодня одна из них, Софрония Железняк, не пришла на уроки, так что Анне не досталось пары. Она шла самая последняя, в одиночестве, и тихо злилась, глядя, как о чем-то шепчутся Илалия и Фаина.

Едва дождавшись окончания перемены, она улучила миг и, пока девочки рассаживались по местам, шепнула подруге:

— Вы о чем разговаривали?

Илалия удивленно вскинули брови:

— Так… болтали об уроках. А что?

— Просто я…

— Просто ты, наверное, считаешь, что я не должна ни с кем разговаривать, кроме тебя, да? Я, между прочим, не твоя собственность!

Девочка прикусила губу. Какая муха укусила обычно спокойную и доброжелательную Илалию? С другой стороны, в чем-то она права — каждый имеет право общаться с другими людьми.

— Понимаешь, я…

— Если тебе больше не с кем поговорить, я-то тут при чем? — продолжала Илалия. — И хватит уже…

— Сильвяните! Ольчевская! — послышался окрик классной дамы. — Потрудитесь замолчать!

Девочки разом закрыли рты и отвернулись друг от друга. Анна злилась. Ей казалось, что подруга ее предала. И из-за чего? Из-за мышей и червяков? Но ведь в ее сумке ничего такого не обнаружилось! И Анна не виновата… Или все-таки виновата? Нет! Это все девочки! Она бы ни за что так не поступила, если бы не их поведение!

Весь урок они промолчали. Молчали и следующий. И только после второй большой перемены, когда девочки возвращались из столовой, Илалия сама взяла ее за руку, становясь в пару.

— Извини, — промолвила она. — Я… если хочешь, я могу все объяснить.

— Объясняй, — кивнула Анна.

— Не сейчас. После уроков, хорошо?

Анна опять кивнула. На душе немного полегчало, но ровно настолько, чтобы опять насторожиться, когда Илалия потянула ее за угол дома, туда, где в стороне от учебного корпуса и жилого корпуса, где обитали пансионерки и учителя, за поляной для игры стояли сараи и хозяйственные постройки.

— Я не хочу при всех, — объяснила она.

Завернув за угол первого же сарая, Анна резко остановилась. Перед нею стояли четыре девочки из их класса. Впереди Валерия Вышезванская, а за нею три ее самые главные «подруги» и спутницы — Анастасия Сущевская, Калерия Застольная и Конкордия Ламбрехт. У всех троих, как вспомнила Анна, в сумках обнаружились «гостинцы» — у кого паук, у кого черви, у кого — крыса.

Илалия тихо кашлянула:

— Ой…

— Ты можешь идти, — отмахнулась Валерия царственным жестом, — куда хочешь. А вот с нею мы немного поговорим. Фаина!

Самая маленькая девочка в классе вынырнула откуда-то сбоку. Вид у нее был пришибленный. Она носила очки, и потому казалось, что у нее всегда слегка выпученные глаза. На Анну она смотреть боялась.

— Посмотри, чтоб никого поблизости не было, — распорядилась Валерия.

Илалия сделала шаг назад. Анна обернулась к ней:

— Уходишь?

— Пусть идет, — приказала Валерия. — И быстро!

— Я… — Илалия покраснела так, что из глаз брызнули слезы.

— Иди, — сказала и Анна. Ей было немного страшно. Не настолько страшно, чтобы умолять о пощаде или пытаться удрать, но ровно настолько, что хотелось покончить со всем как можно скорее. «Как в кабинете у зубного врача», — вспомнила она опять.

Илалия попятилась.

— Я не хотела, — пролепетала она. — Я… извини!

— Иди уж, — отмахнулась Анна. — Со мной ничего не случится!

И только она так подумала, как перестала нервничать. А донесшийся с росшей неподалеку березы стрекот сороки успокоил ее окончательно. Знакомая птица сидела на ветке, покачивая хвостом.

— Ты куда это там уставилась?

Анна опустила взгляд. Девочки стояли перед нею вчетвером.

— Никуда. Говорите скорее, да я пойду!

— Куда? На болото, жаб ловить?

— А ваше какое дело?

— А такое. — Девочки переглянулись. — Колдовать запрещено!

— С чего вы взяли, что я колдую? Я разве похожа на ведьму?

— Откуда мы знаем, на кого ты похожа! — фыркнула Валерия. — Ты слишком много о себе воображаешь!

— Нет, это ты слишком много воображаешь, — парировала Анна. — Раскомандовалась тут…

— Хватит! Мне надоело. — Вышезванская притопнула ногой. — Проучите ее, и хватит с этим!

Она отошла в сторонку, и тут же шагнувшая вперед Конкордия дернула Анну за косу. Девочка оттолкнула ее руку — и в плечо тут же врезался кулак Анастасии. Она отмахнулась, чувствуя, как ее дернули за волосы с другой стороны.

Девочки накинулись на нее со всех сторон — дергали за волосы, щипали, толкали, просто колотили кулаками по спине. Анна ссутулилась, закрывая лицо и вслепую отмахиваясь от тычков. Кто-то пнул ее ногой под коленку — она покачнулась, еле устояв и завалившись на одну из мучительниц. Как раз в этот миг кто-то опять дернул ее за волосы, и девочка закричала.

— Так ее! Так! — послышался голос стоявшей в стороне Валерии. — Будет знать…

Этот голос словно пробудил ее, помог стряхнуть оцепенение. Оттолкнув девочку, оказавшуюся на пути, Анна кинулась к Валерии и, не помня себя от злости, вцепилась ей в волосы.

— Аа-а-аа!

Отчаянный и яростный двухголосый крик прокатился по заднему двору. Валерия орала как резаная. Кричала Анна, изо всех сил дергая ее за волосы и не обращая внимания на остальных девочек, которые то пытались растащить их в стороны, то пинали и колотили ее саму. Она словно обезумела, и не сразу в ее сознание пробились голоса других людей — на крики и шум драки сбегались учителя и ученики. Отчаянно и зло, как будто ее режут, стрекотала сорока.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — долетел сквозь шум крик классной дамы. — Дворник! Где дворник?

Орущая Валерия наконец вырвалась из рук Анны. Ее коса была растрепана, сама Анна крепко, до судорог, сжимала кулаки. Ей разбили губу, сильно болел бок. Между пальцами застряли вырванные с корнем пряди волос. Девочка попятилась, исподлобья глядя на собравшихся. Тут были ее одноклассницы, несколько учениц из других классов, педагоги, гувернантки и прислуга.

— Я хочу знать, что произошло, — строго промолвила классная дама. — Сильвяните, вы можете это объяснить?

— Она набросилась на нас! — плаксивым голосом наябедничала Валерия, тщетно пытаясь пригладить разлохмаченную косу. — Она мне клок волос выдрала! Как бешеная…

Она всхлипнула, дотронувшись пальцами до того места, где был выдран клок волос, и пробившаяся к ней гувернантка торопливо обняла подопечную.

— Их было трое, — робко пискнула оказавшаяся рядом с классной дамой Илалия и выразительно посмотрела на Анну. Вот, мол, получи!

— Это правда? Вы, Сильвяните, напали на троих?

— Это они напали на меня, — с трудом процедила Анна. Губа болела при каждом движении. — И не втроем, а вчетвером. Вышезванская стояла рядом и науськивала…

— Это неправда! — взвилась та, вырываясь из рук гувернантки. — Я ничего не делала… Это все она! Она виновата!

— Вот что, — классная дама выпрямилась, обвела взглядом собравшихся, — потрудитесь зайти в кабинет директора. Все!

— Нет! — внезапно прорвало Анну. — Никуда я не пойду!

Ее сумка с книгами валялась на земле. Подхватив ее, девочка со всех ног кинулась бежать. Дворник ринулся наперерез, растопырил руки, пытаясь поймать, но девочка проворно поднырнула под его локоть и выскочила за ворота. Вслед ей неслись крики и заглушаемый ими стрекот сороки.

Домой она не бежала — летела как на крыльях, не замечая никого и ничего. Прохожие оборачивались на мчавшуюся сломя голову, растрепанную, в крови и грязи девочку. Вслед ей неслись крики прохожих, улюлюканье мальчишек, свистки городовых, брань, но она не останавливалась, еле успевая уворачиваться от пешеходов и колес. Сердце бешено колотилось в горле, ноги подкашивались, грудь болела, перед глазами все расплывалось, но она не останавливалась, спеша так, словно от этого зависела ее жизнь. Последним отчаянным усилием девочка еле-еле ввалилась во двор, и только тут упала на дорожке, рассадив колено до крови. Вдобавок ко всем свалившимся на нее несчастьям, синякам, ссадинам и шишкам, это оказалось последней каплей, и она разревелась, сидя на земле и размазывая по щекам грязь и слезы.

Именно тут нашла ее тетя Маргарита и почти на руках втащила в дом. Усадила в кресло в одной из комнат, смазала ссадины и ушибы, промыла ранки, приложила к разбитой губе примочку. Потом подала стакан с едко пахнущей настойкой:

— Выпей, успокойся и скажи, что случилось! Ну раз, два, три!

На счет «три» она коснулась пальцем лба Анны, и та мгновенно перестала плакать. Царапины, ушибы и ссадины еще болели, голова кружилась, ныли натруженные ноги, но она уже ощущала себя спокойной. Не чувствуя вкуса, девочка выпила настойку, поморщилась, когда защипало разбитую губу, и, вернув стакан тете, в немногих словах рассказала обо всем.

— Значит, это были твои одноклассницы, — подытожила пожилая дама.

— Да. Их было трое. На одну меня. А Вышезванская стояла рядом и подначивала. Это она все задумала, а они только исполняли ее приказы. Что теперь будет?

При мысли о том, что уже завтра опять придется выходить из дома, ее пронизала дрожь. Но тетя улыбнулась и погладила племянницу по голове:

— Ты забываешь, малышка, что я — ведьма. И не дам тебя в обиду. Чьи это волосы? Не твои?

— Нет. — Анна только сейчас вспомнила и с отвращением отбросила клочки в сторону. — Это ее… ну Вышезванской. Я схватила ее за косу и…

— И ты поступила совершенно правильно! — Тетя Маргарита собрала все волоски в передник. — Жаль только, что тебе не удалось достать волоски других девочек, ну да ничего.

— Что вы хотите сделать?

— Я — ничего. Это твои враги, тебе с ними и сражаться.

— Как?

— Магией! Колдовством! Ты же будущая ведьма.

На окно вспорхнула сорока. Прошлась по подоконнику с той стороны, несколько раз стукнула клювом в раму, что-то прострекотала — из-за закрытых окон было почти не слышно. Но пожилая дама кивнула головой и быстро вышла на крыльцо. Сорока вспорхнула. Сидевшая в кресле Анна заметила, что она держит в клюве еще пару волосков.

Вернувшаяся несколько минут спустя тетя выглядела довольной. Волос в переднике уже не было.

— Ну, милая моя, успокойся, — сказала пожилая дама. — Учиться ты пока не будешь. Я сейчас же иду к директору и скажу, что ты заболела. И не бойся. Все будет хорошо! Я пока еще княгиня Дебрич и заставлю с собой считаться! Только никуда не выходи, пока я не вернусь! Обещаешь?

Анна кивнула. Сказать по правде, она так устала, что сейчас ей даже из кресла вылезать не хотелось, не то что идти гулять.


Юлиан не помнил себя от волнения и восторга, когда ему наконец-то открыли доступ в церковную библиотеку. До этого он мог располагать только закрытым фондом общественной городской библиотеки, несколькими частными собраниями — губернатор Дебричева граф Вышезванский слыл страстным любителем редкостей — и городскими архивами. И вот теперь Юлиан Дич мог появиться в святая святых. Хотя для этого пришлось писать в Третье отделение, откуда с нарочным пришло подтверждение его полномочий.

Дождавшись окончания вечерней службы, он направился в боковой неф. Ростовая икона «Жития святого Лиодора» была написана поверх двери. Наверх, в библиотеку, вел проход, такой узкий, что, казалось, его вырубили прямо в стене. Крутые ступени, деревянные грубые перила. Свет проникал через узкие, шириной в один-два кирпича — окна, забранные серым от пыли и времени стеклом. Юлиан подумал, что при спуске тут надо держать ухо востро, чтобы не споткнуться в темноте, — падение наверняка повлекло бы за собой переломы.

Порог был такой высокий и широкий, словно под ним похоронили пару кошек. Переступив его, Юлиан оказался в тесной комнате — тесной главным образом потому, что вдоль стен стояли стеллажи с книгами, а середину занимал массивный стол. Большое забранное решеткой окно было засижено мухами. На столе как попало валялись наполовину исписанные листы бумаги, несколько книг, перья, карандаши. В середине возвышалась настольная лампа и бронзовый колокольчик. Юлиан немедленно в него позвонил.

— Иду-иду!

Послышались шаркающие шаги, и из боковой двери появился церковный служка. Кажется, Юлиан видел его раз или два на службе. Это он выносил священные книги, благоговейно раскрыв их на нужной странице, а потом уносил с амвона куда-то прочь.

— Добрый вечер. Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Юлиан Дич, — представился юноша. — Вас предупреждали насчет меня.

— Предупреждали, — вздохнул служка. — Что желаете посмотреть?

— Родословные книги.

— Вас интересует один какой-то род или все подряд?

— Род князей Дебричей. Согласно легенде, родоначальник этого семейства являлся основателем Дебричева…

— Прошу за мной, — снова вздохнул служка.

Он провел Юлиана в соседнюю комнату, которая была намного больше первой, но тут тоже вдоль стен стояли стеллажи с фолиантами, а середину занимали четыре больших стола. Боковая дверь вела в третью комнату, куда гостя, однако, не пустили. Туда служка вошел один и через несколько минут вынес, держа перед собой обеими руками, объемистый том в выцветшем от времени сафьяновом переплете. Бережно опустил тяжелую книгу на ближайший стол, сдул пылинки, протер суконкой:

— Прошу!

Юлиан присел, распахнул обложку. Книга была рукописной — большая редкость по нынешним временам. Первые страницы выцвели, чернила из черных стали коричневыми, и некоторые буквы были позднее подправлены синими чернилами. Получилось довольно пестро, и Юлиан подумал, что вот так, прикрываясь заботой о сохранении рукописи, можно многое переделать. Например, обводя выцветшее имя, заменить несколько букв. Или переписать даты жизни и смерти.

По счастью, ему нужны были несколько последних страниц, касавшихся последних представителей некогда весьма многочисленного семейства, а также, буде сохранились, записи о жизни Мартина Дебрича. Но поскольку здесь были заметны исправления, он волей-неволей стал просматривать и остальные листы.

— Простите, — служка, протиравший книги на одном из стеллажей, вздрогнул, — а можно мне лампу? Уже вечереет…

— Можно. — Служка выполнил его просьбу. — Что-нибудь еще?

— Перо и бумагу.

— Будете писать? — Требуемое легло рядом на стол.

— Может быть. Если отыщу что-нибудь интересное.

Устроившись поудобнее, он погрузился в чтение.

Здесь действительно можно было найти много интересного. Род князей Дебричей происходил из этих мест, и родовые книги сберегли не только многие подробности из жизни знаменитых членов этого семейства — больше, чем мог дать ему городской архив и даже столичные библиотеки с их собранием редких книг. Тут были скрупулезно перечислены даже мертворожденные дети и умершие в младенчестве, не говоря уже о том, что упоминалось, из какого семейства приходила в род Дебричей та или иная невеста и в какой род отдавали дочерей. Юлиан вмиг исписал с обеих сторон четыре из шести принесенных служкой листов. Удалось найти даже еще пару неизвестных ранее боковых ветвей рода. Записав имена и фамилии, юноша отметил про себя, что нынешним потомкам этих людей было бы интересно узнать, что они принадлежат к княжескому дому. Интересно, знают ли они о проклятии? Распространяется ли оно и на них? Если — да, то для него дело чести как можно скорее снять его и облегчить жизнь стольким людям. А если учесть и те семейства, в которые выходили замуж княжны Дебрич, то выходило, что в опасности жизни почти половины дворянских родов страны! И подумать только! Всему виной неосторожный поступок одного человека!


Глава 6 | Дом с привидениями | Глава 8