home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7. Пограничный курьерский поезд

Смею утверждать, что в мире не найдется более величественной железнодорожной станции, чем вокзал Виктория. Вокзал открыли пять лет назад по случаю пятидесятилетия ее августейшего величества королевы английской, и его пышностью и роскошью бурно восторгалась вся страна. Только леди Дафферин, супруга вице-короля, выразила неодобрение, найдя новый вокзал «…слишком уж величественным для суетливой толпы пассажиров». С архитектурной точки зрения это просторное здание представляет собой гармоничный сплав венецианского, готического, неоклассического, индуистского и мусульманского стилей. Колонны, поддерживающие крышу вокзала, выполнены из темного гранита, специально доставленного из Абердина. Они придают всему этому великолепию оттенок имперской непреклонности.

Прислонившись спиной к одной из этих непреклонных гранитных колонн и разместив у ног чемодан и сверток со спальными принадлежностями, я наблюдал мельтешащие толпы только что прибывших и вот-вот отправляющихся пассажиров, прокладывающих себе путь через сонмы неподвижных тел пассажиров третьего класса, которые обзавелись билетами накануне вечером и теперь, укутавшись во что придется, устроились ночевать прямо на перроне. Над ревом этой кишащей людской толпы разносились крики продавцов сладостей, водоносов, торговцев чаем, паном и биди.

Я купил индийский выпуск «Таймс» в книжном киоске издательского дома А. Г. Уилера, где были выставлены и книги мистера Киплинга в зеленых обложках, которые я сразу узнал (Библиотека индийских железных дорог, одна рупия), – специально для пассажиров, которым предстоял неблизкий путь. Едва расплатившись с владельцем киоска и сунув газету под мышку, я заметил маленького человечка в грязно-белых парусиновых брюках и в топи слишком большого размера. Он выскочил из зала ожидания для пассажиров среднего класса[38] и тут же исчез в толпе кавалеристов-сикхов. Человек, похожий на хорька! В этой стране многие носят топи слишком большого размера и грязные парусиновые брюки, но тем не менее…

Однако, прежде чем я смог привести свои мысли в порядок, кто-то похлопал меня сзади по плечу, чем изрядно напугал.

– А, это вы, мистер Стрикленд! – с облегчением выдохнул я.

– Хари, послушай меня внимательно. Мне удалось выкупить купе первого класса на двоих по правительственной квоте, так что ты поедешь с мистером Холмсом, не вызывая нареканий со стороны других пассажиров-европейцев.

– О, все будет в порядке, сэр.

– Не знаю, не знаю, Хари. Не могу сказать, что я отправляю вас с мистером Холмсом в это путешествие с легким сердцем.

– Но почему, мистер Стрикленд? Мы же решили, что…

– Я не сомневаюсь, что мистер Холмс будет в большей безопасности за пределами Бомбея. Однако движущийся поезд – это ли не идеальное место для очередного покушения?

– Не беспокойтесь, сэр. Я буду бдителен как никогда.

Послышался рев пограничного курьерского поезда, прибывшего всего несколькими минутами позже расписания, согласно которому он должен был подъехать в один час сорок пять минут. Спавшие на перроне люди начали оживать. Когда пассажиры с пронзительными воплями принялись собирать свои ящики, свертки, детей и родственников и стали отчаянно атаковать двери и окна вагона, обычная вокзальная суета возросла до невообразимого крещендо. Это всеобщее безумие взяло верх даже над гомоном продавцов, кули и нищих, которые своими выкриками и завываниями пытались привлечь внимание покупателей или же просили подаяния.

Мы зашли за Шерлоком Холмсом в зал ожидания для пассажиров первого класса. Носильщик в красной форменной рубашке и в нарукавной повязке с латунной бляхой взвалил наш скудный багаж на голову и провел нас сквозь кишащую толпу к вагону. Чтобы предельно обезопасить пассажиров от нападения бандитов, в индийских поездах не делают коридоров, и в каждый вагон есть отдельный вход с перрона. Соседний с нами вагон заняла шумная группа крепких британских солдат – рядовых Королевского уорикширского полка.

– Мистер Холмс, вы вооружены? – поинтересовался Стрикленд.

– У меня с собой револьвер. Мне подумалось, что он будет нелишним.

– Я буду чувствовать себя куда увереннее, если он всегда будет у вас под рукой. Не теряйте бдительности. Хари изрядно поднаторел в подобных делах, и вы можете полностью на него положиться.

– Не сомневаюсь. Что ж, аи revoir, Стрикленд. Не знаю даже, как отблагодарить вас за помощь.

– До свидания, мистер Холмс, – ответил Стрикленд. Тем временем поезд тронулся, и дети-попрошайки исступленно предпринимали последние попытки выклянчить милостыню у отбывающих пассажиров. – До свидания, Хари. Прошу тебя, будь осмотрителен.

Шуганув маленьких попрошаек, которые висли на окнах вагона, я откинулся на сиденье и принялся обмахиваться газетой. Тем временем поезд выехал с вокзала и начал долгий путь в Пешавар, к подножию перевала Хибер. Поезд должен был миновать Деолали, Бурханпур, Кандву, Бопал, Джанси, Гвалиор, Агру, Дели, Амбалу, Амритсар и Лахор, однако нам предстояло сойти в Амбале и пересесть в повозку, которая отвезет нас в Шимлу.

Мистер Холмс высунулся из окна и стал разглядывать что-то внизу. Удовлетворив наконец любопытство, он устроился поудобнее на сиденье и закурил трубку. Я аккуратно сложил свои пожитки на багажную полку и отправил в рот кусочек пана. Медленно жуя его, я перебирал события сегодняшнего дня. Неожиданно мне вспомнился человек, похожий на хорька.

– Что-то не так, Хари? – ворвался в мои размышления тихий голос Холмса. – Вы выглядите так, словно только что подавились рыбьей костью.

Я рассказал ему, что заметил на вокзале человека, похожего на хорька.

– Но я не вполне уверен, сэр, – добавил я, – все это произошло чертовски быстро.

– Гм. Тем не менее было бы глупо не рассматривать его появление как знак. Моран, должно быть, уже знает о нашем бегстве из Бомбея.

Не сказать, чтобы эта мысль меня согревала. Вновь столкнуться со смертоносной фауной и с расширяющимися пулями, особенно в быстро движущемся тесном железнодорожном вагоне, – это было уже слишком. Однако Шерлок Холмс любезно отвлек меня от этих тягостных размышлений, переведя разговор в куда более приятное научное русло.

– Хари, вы ведь знаток этнографии, – заговорил Холмс. – Скажите, нет ли в этой стране какого-нибудь символического значения у изображения раскрытой ладони?

– Раскрытая ладонь? Это общеизвестный символ богини Кали.

– Прошу вас, расскажите мне о ней подробнее.

– Что ж, мистер Холмс, меньше всего Кали похожа на привычное для европейца милосердное божество. Напротив, Кали – безжалостная и пугающая ипостась Великой богини Деви. Пожалуй, это самое злобное божество индуистского пантеона. Ее описывают как измазанную в крови уродливую ведьму с обнаженными клыками и высунутым языком. У нее четыре руки, в которых она держит меч, щит, отрубленную великанью голову и петлю для удушения. Ее культ включает жертвенные убийства, причем на месте жертвы может оказаться и человек. Считается, что Кали… как бы это сказать… пристрастилась к человеческой крови, когда ее призвали убить демона Раклавиджу.

Однако, мистер Холмс, все это идолопоклонство и дикость, никак не совместимые с научным мышлением. Сам я сторонник Брахмо Самадж[39], мы сторонимся подобного варварства и проповедуем благородные принципы разума и гуманизма, высказанные в «Упанишадах», где в первозданном виде представлено истинное философское учение индуизма.

Вынув трубку изо рта, Шерлок Холмс склонился вперед.

– Любопытно, – произнес он. – А не связано ли это чудовище или символ раскрытой ладони с чем-нибудь помимо мифологии? Скажем, с преступлениями?

– А как же, сэр. Ей поклонялись тхаги, или душители.

– Да-да. Кажется, пару лет назад я о них читал. Что-то вроде профессиональных убийц, так?

– Верно, мистер Холмс. Это было хорошо организованное общество фанатиков-убийц. Более трех сотен лет их банды хозяйничали на дорогах Индии.

– Прошу вас, продолжайте, – сказал Холмс. Он откинулся на спинку сиденья, сомкнул кончики пальцев и прикрыл глаза.

– Modus operandi этих подлых убийц был таков: они втирались в доверие к путникам и, сойдясь с ними накоротке, душили их сзади платком, в один из уголков которого (чтобы сделать захват более удобным) была завязана серебряная монетка, посвященная Кали. Все это проделывалось в точном соответствии с жестко предписанными старинными правилами и только после выполнения особого ритуала, существенную часть которого составляли освящение мотыги и причащение сахаром. Несмотря на то что в религиозном плане они исповедовали поклонение Кали, в их ритуалах прослеживается влияние ислама. У братства был даже собственный язык, именуемый рамаси, и опознавательные знаки, по которым члены братства могли узнать друг друга.

– А когда о существовании этой организации проведали власти?

– Непосредственные доказательства деятельности тхагов были получены только в период, когда генерал-губернатором Индии был лорд Уильям Бентинк, – стало быть, примерно в 1830 году, во времена компании Бахадур, или почетной Ост-Индской компании. Его светлость приказал капитану Слиману разобраться с этим вопиющим нарушением британских законов. За пять лет были пойманы и осуждены не менее трех тысяч тхагов. Один из них сознался в совершении ни много ни мало как семисот девятнадцати убийств, да и другие были недалеки от того, чтобы побить этот ужасающий рекорд. Более четырехсот тхагов были повешены, а остальных сослали, кажется, на Андаманские острова.

– Получается, что их всех искоренили?

– Видите ли… это соответствует положению дел… как бы сказать… ex officio[40], но не то чтобы ex concensu gentium[41].

– Некоторые выжили?

– Не сказать, чтобы многие, однако вполне достаточно, чтобы поддерживать организацию на плаву. Когда молодой капитан Слиман только начинал охоту за ними, тхаги действовали в Центральной Индии, преимущественно в сельских областях и джунглях. Тех, кто остался в этих малонаселенных краях, рано или поздно переловили. Другие же изменили своим привычкам и перебрались в крупные города вроде Калькутты и Бомбея. Вот им-то и удалось выжить. Именно поэтому, мистер Холмс, мне хотелось, чтобы вы покинули Бомбей. Они по-прежнему там, столь же кровожадны, как и в былые времена, и в любой момент готовы предложить свои услуги какому-нибудь негодяю вроде полковника Морана.

Выехав за пределы Бомбея, поезд замедлил ход, а вскоре остановился на полустанке. Видимо, участок пути впереди был занят и нужно было перевести стрелку. В наше купе вошел изнуренный с виду контролер-евразиец. Кислое лицо его под неудобным, слишком большим пробковым шлемом блестело от пота. Он бросил на меня весьма неприязненный взгляд:

– Эй, бабу! А ты что здесь делаешь? Никал джао джалди!

– Джентльмен путешествует со мной, – спокойно, но твердо сказал Холмс. – Это купе целиком наше. Вот билеты.

Контролер протер лицо носовым платком не первой свежести и принялся сосредоточенно изучать отсыревшую пачку листов со списками пассажиров. Наконец он с недовольным видом прокомпостировал наши билеты. Когда он выходил из купе, Шерлок Холмс вдруг обратился к нему:

– Простите, у вас случайно не найдется куска мела?

Судя по всему, эта просьба вызвала у контролера некоторое удивление, однако он достал из кармана выцветшей голубой форменной куртки кусочек белого мела и протянул Холмсу. У контролеров и кондукторов обычно есть с собой мел, поскольку время от времени им приходится ставить на вагонах служебные отметки.

– Премного вам благодарен, – сказал Шерлок Холмс, когда контролер собрал свои списки и направился к выходу. Я тоже вышел из купе и отправился на поиски вагона-ресторана. К счастью, он оказался неподалеку от нашего, и я купил охлажденного пива из Мари для Шерлока Холмса и освежающего напитка для себя. Ухватив бутылки, я поспешил обратно и успел как раз вовремя: стоило мне впрыгнуть в вагон, как поезд отправился.

Мистер Холмс тоже выходил из поезда и возвратился в нагон сразу вслед за мной. Когда он закрывал дверь, я обратил внимание, что руки его испачканы мелом. После этого он прошел в умывальню, примыкавшую к нашему купе. Когда он вернулся, я заметил, что он тщательно вымыл руки.

Пока поезд набирал скорость и с грохотом мчался сквозь индийскую ночь, мы с Холмсом обустраивались в купе и готовились к долгому путешествию. Потягивая принесенные мною напитки и лакомясь кабульским виноградом и фисташками, которые я купил на базаре Бхинди, мы вели дружеские беседы о жизни, искусстве и философии, пока наконец не улеглись спать.

Где-то в три часа ночи меня внезапно разбудил ужасный гвалт в соседнем вагоне. Я даже слышал выстрелы. Должно быть, рядовые выпили слишком много и, как обычно, разгулялись, поставив под сомнение честь мундира. Еще мне почудилось, что кто-то кричал по-индийски, но не могу сказать, чтобы я был в этом уверен. Некоторое время спустя шум утих и я вернулся в нежные объятия Морфея. Однако, перед тем как уснуть, я услышал, как Шерлок Холмс чему-то усмехнулся в темноте.

Когда я проснулся, Шерлок Холмс, облаченный в пурпурный халат, уже курил трубку и читал индийский выпуск «Таймс», а железнодорожный разносчик в ливрее накрывал на раскладном столике завтрак.

– Доброе утро, Хари, – произнес Холмс, перелистывая газету. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

– О да, мистер Холмс, я спал как младенец. Меня было разбудил только этот проклятый переполох в соседнем вагоне. Вы ведь тоже наверняка от него проснулись, мистер Холмс?

– Бабуджи, – сказал разносчик, который весьма непочтительно прислушивался к нашему разговору, – прошлой ночью в соседний вагон ворвались двое бандитов.

– А ты откуда знаешь? – спросил я на местном языке.

– Бабуджи, сегодня рано утром я вошел в этот железнодорожный гхари со своим чота-хазри на узловой станции Джалгаон. Полицейские как раз уводили из соседнего вагона одного из бандитов. Контролер-бабу рассказал мне, что два бандита пытались ограбить вагон, до отказа забитый английскими солдатами. Хай! Бевакуф! Один из этих глупцов, поняв свою ошибку, выпрыгнул из окна. Второго солдат-сахиб подстрелил в ногу из бандука. А сейчас мне пора идти. Я должен подать хазри другим пассажирам.

– Для бандитов чертовски не характерно врываться в вагоны, полные вооруженных солдат, – задумчиво добавил я, переведя поведанную официантом историю мистеру Холмсу. – Обычно они куда более осторожны и готовятся к своим вылазкам заранее.

Похоже, мистер Холмс не разделял моих сомнений. Его глаза хитро блеснули.

– Клянусь Юпитером, мистер Холмс, вы ведь знаете, в чем тут дело! – воскликнул я. – Прошу вас, не оставляйте меня в неведении.

– Что ж, – сказал он, откладывая газету, – все началось с изображения раскрытой ладони. Помните, я спрашивал нас вчера вечером, что оно означает?

– Да, сэр. Я рассказал вам, что это символ богини Кали.

– Когда поезд отправлялся с вокзала в Бомбее, я обратил внимание на сделанный мелом рисунок раскрытой ладони на вагоне прямо под нашим окном.

– А я ничего не видел.

– Вы видели, но не обратили внимания. А это большая разница. Например, вы, должно быть, не менее сотни раз ездили в поездах и часто видели вагонные колеса.

– Да, сэр.

– Отлично. Сколько же колес у каждого вагона?

– Сколько колес? Полагаю, что четыре. Но я не уверен.

– Вот-вот. Вы не обратили внимания. А между тем вы видели! В этом вся суть. Ну а я знаю, что колес восемь, потому что я и видел, и обратил внимание. Однако вернемся к нашей задаче. Когда я впервые увидел рисунок, то подумал, что он может означать одно из двух: либо это невинные детские каракули, либо пометка, сделанная с определенной целью. Когда же вы поведали мне, что изображение ладони – символ богини Кали и как следствие культа тхагов, я понял, что дело проиграно и о нашем бегстве стало известно.

– Но кто сумел о нем проведать? Мистер Стрикленд взял билеты в это купе прямо перед прибытием поезда, а после этого мы уже не выходили из вагона.

– Это мог быть один из тех нищих, что липли к нашим окнам. Не исключено, что Моран принял меры и поставил на вокзале наблюдателей на тот случай, если мне придет в голову туда направиться.

– Возможно, сэр, одним из наблюдателей был человек, похожий на хорька.

– Скорее всего, он организовал слежку и расставил наблюдателей по всему вокзалу, чтобы они сообщали ему, как только что-то заметят.

Конечно же, один только рисунок не давал оснований для того, чтобы обратиться за помощью к полиции, несмотря на то что на нас могли напасть прямо в движущемся поезде. Кроме того, полиция непременно захотела бы установить мое положение в мироздании, а ведь объяснить его было бы крайне непросто. Наконец, я не мог исключить, что Моран облачит своих людей в полицейскую форму и застанет нас врасплох. А поскольку у меня, по сути, не было выбора, я стер рисунок и нарисовал похожий на вагоне, заполненном вооруженными солдатами.

– Ага! Ну конечно же. Стало быть, прошлой ночью в поезд ворвались не бандиты, а тхаги. Боже милостивый! Если бы не ваша бдительность, мистер Холмс, к утру на наших шеях красовались бы туго затянутые платки. Бапре-бап!

– Может, до этого дело бы и не дошло. У меня всегда под рукой револьвер. Но тогда бы мы действительно были на волоске от смерти. Ну-ка, а что у нас здесь? – Холмс приподнял крышку с подноса и принюхался. – Так, яичница с грудинкой. Угощайтесь, Хари. Если я не ошибаюсь, несколько ломтиков грудинки не должны вступить в противоречие с заповедями вашей веры.

Около одиннадцати ночи мы прибыли в Дели. Я поднялся с полки и, высунувшись из окна вагона, стал разглядывать негостеприимный, похожий на крепость вокзал, построенный из скучного красного песчаника. Было жарко, куда жарче, чем в Бомбее, и очень пыльно. Одинокий бхисти, который обрызгивал перрон из массака, сшитого из буйволиной кожи, был не в силах ни осадить пыль, ни охладить воздух. Зато нищие были здесь шумнее. Я купил у одноглазого торговца немного пана и жевал его, пока поезд, к моему большому облегчению, наконец не тронулся. В вагон ворвался легкий ветерок, и я уснул.

На следующее утро в пять часов поезд прибыл на вокзал Амбалы, и мы с мистером Холмсом сошли. Небольшой дождик прибил к земле пыль и освежил утренний воздух. Пока мы завтракали в маленьком, но чистом привокзальном ресторанчике, пограничный курьерский поезд покинул вокзал и отправился в долгое путешествие в свой пункт назначения – Пешавар.

В ту пору железной дороги в Шимлу еще не было, поэтому мы обратились в «Горную транспортную компанию», представительство которой располагалось прямо на вокзале, наняли тонгу и отбыли в Калку – первую остановку на пути в Шимлу.


6.  Выстрел во тьме | Шерлок Холмс в Тибете | 8.  Под деодарами