home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16. Чаепитие в Парке сокровищ

Я был до того ошеломлен этим неожиданным разоблачением мистера Холмса, что едва расслышал слова приветствия, которые лама обратил ко мне.

– Но я не знаю вашего имени, сэр, – мягко ответил ему Шерлок Холмс, – и даже не знаю, кто вы.

– Вы должны простить меня. Я лама Йонтен, главный секретарь его святейшества далай-ламы. Прошу, садитесь. – Он указал нам на покрытые парчой кресла и приказал слугам налить нам чая, для чего был принесен английский чайный сервиз «Краун Дерби». Когда слуги вышли из комнаты, лама вернулся к разговору.

– Вас, судя по всему, интересует, как мы узнали, кто вы есть на самом деле? – продолжил он. – Ответ прост, хотя человеку не нашей веры он может показаться не слишком убедительным. На этой земле, мистер Холмс, вы не раз столкнетесь с невежеством и суевериями, но среди ее жителей до сих пор встречаются обладатели силы Третьего Глаза. Один из них – Великий Провидец из Таклунга, известный как Тигриный Пророк. Он-то и узрел вас своим внутренним взором, пронзающим туман времени.

– Я знал, что в последнее время моя репутация, благодаря увлекательным рассказам доктора Уотсона о моей работе, несколько выросла, однако меня удивляет тот факт, что она вышла за пределы физических законов, хотя, должен признаться, мне это льстит. Впрочем, как гласит знаменитый афоризм Тертуллиана, certum est quia impossibile est[77], – пожав плечами, произнес мистер Холмс.

Лама Йонтен улыбнулся, отчего лицо его покрылось морщинками, словно старая кожаная перчатка.

– Уверяю вас, мистер Холмс, здесь, в Тибете, никто даже не подозревал о вашем существовании до тех пор, пока вас не узрел Великий Провидец. Меня самого удивляет, что он избрал чилингпу, чужестранца.

– Избрал? Для чего?

– Чтобы сберечь жизнь моего хозяина, – искренне ответил лама.

Он подошел к занавешенному окну в дальнем конце комнаты и, слегка раздвинув занавеси, поманил нас к себе. Подойдя, мы увидели изысканную садовую оранжерею. Перед нами предстали две великолепные газели, которые мирно паслись бок о бок с винторогим архаром (Ovis orientaris himalayaca) и несколькими мускусными оленями (Moschus chrysogaster). Косматый верблюд-бактриан (Camelus bactrianus) печально взирал на деревья, кроны которых были густо населены попугаями, чудесными кобальтовыми расписными синичками (Leptopoecile sophiae), яркими синицами обыкновенными и красноголовыми птичками наподобие трясогузок, которых я не смог опознать. На ветвях сидели и мирно перебирали друг другу шерсть несколько бесхвостых бутанских обезьян. В задней части сада, около стены, содержались в довольно непрочных клетках более кровожадные обитатели этого маленького зоопарка: два спящих леопарда, красная панда (Ailurus fulgens), барсук (по-тибетски думба) и большой бенгальский тигр, который ходил взад-вперед по своей не очень-то крепкой с виду клетке, время от времени рыча, как если бы досадуя на то, что ему приходится жить в неволе[78].

По тропинке между клетками медленно шел мальчик лет четырнадцати. Он был облачен в красные монашеские одежды, а волосы его были коротко острижены. Он выглядел не слишком здоровым, причиной чему был бледный цвет лица, отличавший его от краснолицых соотечественников. Но когда он обращался к животным, его ясные умные глаза светились приязнью и радостью. Все эти создания, казалось, отвечали юному посетителю взаимностью, и даже неугомонный тигр перестал метаться из угла в угол и успокоился.

– Это далай-лама, – сказал лама Йонтен, тихо прикрывая занавеси, – воплощение Будды Сострадания, Океан Мудрости, источник счастья и процветания Земли Великих Снегов. Однако мы живем в жестокое время, и злые люди замыслили причинить ему вред.

– Прошу вас, расскажите мне об этом подробнее, – сказал Шерлок Холмс.

– Непременно, мистер Холмс. Простите меня, если речи мои будут неловки, ведь история эта столь же длинна и запутанна, сколь печальна. Тибет – маленькая и мирная страна. Ее жители стремятся провести свою жизнь в покое и исповедуют благородное учение Господа нашего Будды. Но мы окружены воинственными народами, которые сильны и неугомонны, как титаны. К югу от нас лежит Империя английских сахибов, которые ныне правят землей Шакьямуни, а к северу – Орос Кезар, но его владения, к счастью, далеко.

Однако самый опасный сосед примыкает к нам с востока – это Черный Китай, наше проклятие, сосед коварный и жадный до земли. Но даже в жадности своей он терпелив и вкрадчив. Он знает, что открытое военное вторжение в Тибет разгневает множество татарских племен, которые почитают далай-ламу и, в свою очередь, представляют угрозу для безопасности Китая. Наконец, император Китая тоже буддист, как и все маньчжуры, поэтому ему ничего не остается, кроме как поддерживать видимость дружественных отношений с далай-ламой, хотя бы ради соблюдения правил приличия.

Но когда император не может повлиять на ход событий прямо, он действует путем интриг. Подкуп, шантаж, убийства – вот те средства, с помощью которых его представитель в Лхасе, амбань, год за годом медленно приближается к поставленной императором цели. И не за горами то время, когда цель будет достигнута. Увы, нынешний амбань в Лхасе, его превосходительство граф О-эр-тай, не только умен и опасен, но еще и весьма велеречив и убедителен. Он сумел внушить регенту Тибета, воплощенному ламе великого монастыря Тенгьелинг, святотатственные и изменнические мысли.

– …состоящие в том, что он, регент, должен продолжать править страной даже тогда, когда юный далай-лама достигнет возраста, дающего ему право взять власть в свои руки, – вмешался Шерлок Холмс.

– Именно так, мистер Холмс, а поскольку далай-лама только что достиг совершеннолетия…

– Простите, что прерываю вас, ваше преподобие, – смиренно проговорил я, – но ведь его святейшеству только четырнадцать!

– Верно, бабуджи, а все прежние далай-ламы были возведены на престол в 18–19 лет. Но возраст, по сути дела, не имеет никакого отношения к наступлению совершеннолетия. Об этом великом событии нас возвещает знамение: лежащий на севере Ледяной храм Шамбалы, обычно скрытый под ледником, появляется из-под великих льдов. Прежде это случалось, когда далай-ламам было около восемнадцати. Однако на этот раз месяц назад смотрители Ледяного храма сообщили, что храм вновь показался из-под великих льдов. Регент вместе со своим пособником амбанем поняли, что их планы под угрозой, а потому не стали терять времени и тут же нанесли ответный удар. Они арестовали двух старших министров кашага – кабинета министров. Четверо членов Цонгду, нашего парламента, были с позором изгнаны, а ведь двое из них – старшие настоятели монастырей Дрепунг и Сера. Все эти люди позволили себе открыто критиковать регента за его поползновения и говорили, что далай-ламу, несмотря на нежный возраст, следует немедленно возвести на престол, коль скоро на то был небесный знак.

– А что, спасти их от заточения не было никакой возможности? – учтиво поинтересовался я.

– Все, что было в наших силах, – это воспрепятствовать их казни, – ответил, содрогнувшись, лама. – Ведь амбань потратил немало сил и денег, чтобы сфабриковать улики и ложные свидетельские показания, необходимые для признания их вины. Регент, в свою очередь, использовал весь свой вес, чтобы продавить эти обвинения и объявить несчастных виновными в государственной измене. Они чуть было не арестовали старика премьер-министра и меня, – впрочем, они могут исправить свою оплошность в любой момент. Однако все это мелочи по сравнению со спасением жизни нашего хозяина: нам кажется, что она снова под угрозой.

– Снова?

– Мистер Холмс, три прежних воплощения далай-ламы отбыли в небесные поля или, если выражаться чуть менее возвышенно, умерли, не достигнув совершеннолетия, причем при весьма подозрительных обстоятельствах. Про одного из них мы точно знаем, что он был убит по подстрекательству китайцев, хотя, как обычно, улик, указывающих на их прямое соучастие, не осталось. Так или иначе, общественные беспорядки и политическая нестабильность в стране, вызванные этими печальными событиями, были только на руку китайцам, которым заодно удалось укрепить свою власть и влияние в Тибете. И сейчас они настолько сильны, что, судя по всему, могут попытаться сделать последний рывок и окончательно взять власть в свои руки, навеки прервав славную династию далай-лам. Именно из китайского посольства расходятся слухи и лжепророчества о том, что нынешний далай-лама не доживет до совершеннолетия и станет последним из далай-лам. К сожалению, эти грязные слухи многими принимаются на веру, поскольку его святейшество – болезненный мальчик и только недавно оправился от тяжелейшей болезни. Кроме того, китайцы поспешили указать невежественным и суеверным, что его святейшество оказался тринадцатым по счету в цепочке воплощений.

– И вы считаете, что они будут покушаться на его жизнь?

– Даже не сомневаюсь. Недавно амбань прилюдно похвалялся, что если жизнь далай-ламы и находится в безопасности, то не больше, чем жизнь прижатой к ногтю вши. У меня есть свой человек в китайском посольстве. Он информирует меня о том, что там происходит. Поэтому я удвоил меры предосторожности. Пищу для далай-ламы теперь пробуют дважды: на кухне и непосредственно перед тем, как он к ней притронется. Охрана тоже удвоена. Мы даже созвали рать монахов-воинов для охраны внутренних стен.

– Вы полагаете, этого достаточно?

– Нет, сэр, – устало ответил лама, и морщины на его лице стали глубже. Он принялся беспокойно перебирать свои нефритовые четки. – Я посвятил большую часть жизни научным занятиям и медитации, а премьер-министр – древний старик. Обоим нам не под силу противостоять интригам амбаня и предательским замыслам регента. Но мы должны были предпринять хоть что-нибудь. На карту была поставлена жизнь нашего хозяина. Именно поэтому мы тайно обратились за помощью к Провидцу из Таклунга. Он не простой прорицатель, какого можно найти на любом базаре, мистер Холмс. Нет, он махасиддха, великий оккультный мастер, обязанный своей сверхъестественной мудростью отнюдь не смертным богам, но собственной власти над иллюзией двойственности и самопроизвольному осознанию подлинной природы первичной пустоты. Его прозрение – это высочайшее прозрение.

– И он порекомендовал меня? – несколько смущенно произнес Холмс.

– Да, мистер Холмс. И я боюсь даже подумать о том, что сделает регент, если узнает, что я позволил въехать в эту страну англичанину. Но речь шла о спасении жизни моего хозяина, и я должен был последовать прозрениям Провидца, даже если мне придется расплатиться за это собственной головой.

Не переставая удивляться смелости и преданности, какими был наделен этот маленький нервный человечек, я ожидал, что мистер Холмс сможет хоть чем-нибудь ему помочь.

Однако Шерлок Холмс грустно покачал головой:

– Сэр, в меру своих ограниченных полномочий я представляю правосудие, однако в вашем случае я даже не знаю, чем могу быть полезен. Вы приняли все необходимые меры, чтобы защитить жизнь вашего хозяина. Все, что он ест, дважды проверяется на присутствие яда. Охрана удвоена, и вы даже созвали для его защиты рать… как же их… монахов-воинов.

– Однако амбань осведомлен обо всех этих мерах, – возразил лама Йонтен, – и наверняка нанесет нам какой-нибудь неожиданный удар. Не зря жители города, пылающие ненавистью и к нему самому, и к его приспешникам, не упускающие случая унизить китайца, величают его «отцом обмана».

– Сколько у него людей… китайских солдат, которые могут встать на его защиту?

– Не так уж и много. Не более двухсот. Для нас ничего бы не стоило взять китайское посольство штурмом и истребить всех, кто там находится. Однако тогда у императора появится превосходный повод ввести войска и поработить нас раз и навсегда. Подобное чуть было не случилось после ареста наших верных министров, когда перед посольством собралась огромная толпа и стала протестовать против вмешательства Китая в дела Тибета. Чтобы разогнать толпу и предотвратить нападение на амбаня и прочих китайцев, мне пришлось отправить туда дворцовую охрану. Для моих людей это была поистине унизительная задача, да и мне, буддийскому монаху, клявшемуся не причинять вреда ничему живому, нелегко далось решение встать на защиту злого человека, который замышляет убить моего хозяина.

– Но чего вы, ваше преподобие, ожидаете от меня, если даже вы связаны по рукам и ногам? – ответил Шерлок Холмс. – Если бы у меня было время, чтобы…

– Вот чего у нас нет, того нет, – прервал его лама. – Во всяком случае, так говорит мой человек в китайском посольстве. Две недели назад глухой ночью туда прибыл закрытый паланкин. Амбань лично принял приезжего и отвел ему комнаты в задней части резиденции. Мой человек не видел таинственного гостя, поскольку слугам было приказано во время его приезда держаться подальше от ворот. А еще им приказали под страхом смертной казни не приближаться к его комнатам. Таинственный гость привез с собой собственных слуг, молчаливых и неулыбчивых, облаченных, как мне сообщили, в черные ливреи. Мы не знаем, кто он, но я опасаюсь худшего.

– Вы полагаете, это наемный убийца? – спросил я.

– Не исключено. Мой человек подслушал обрывок фразы, которую амбань обронил, выходя из комнаты своего таинственного гостя. Лицо амбаня светилось от удовольствия. Прикрыв дверь, он ударил кулаком в ладонь и прошипел: «Еще несколько дней – и он наш».

– Любопытно, – заметил Шерлок Холмс, – однако не предвещает решительно ничего хорошего. Когда это было?

– Два дня назад.

– Следовательно, что бы там ни замыслили амбань и его ночной гость, это может свершиться в любой миг. А вы не обращались к… как же его звали… Провидцу из Таклунга?

– У нас нет времени, мистер Холмс. До горы Синего Хрусталя, где живет Провидец, добрых пять дней езды, а оставить хозяина без присмотра я не могу, особенно сейчас, когда над ним нависла угроза. Да в этом и нет нужды. Провидец изрек свое пророчество, и вы, мистер Холмс, одержите победу над нашими врагами. Я еще не слышал, чтобы Провидец ошибался.

– Однако он всегда может ошибиться в первый раз, – безнадежно вздохнул Холмс и замолчал. Он долго сидел, погрузившись в раздумья, а потом склонился к ламе и кротко заговорил: – Простите, ваше преподобие. Я ни в коей мере не хотел бы пренебречь вашим доверием, но вся моя карьера, да что там говорить, вся моя жизнь основывалась на логике и разуме. И я просто не понимаю, чем заслужил такую убежденность в моей непогрешимости. Задача, которую вы на меня возлагаете, слишком значительна и слишком сложна, и к тому же выходит за пределы моего опыта, что лишает меня всякой надежды на успех. Согласитесь, история зашла слишком далеко, и не в моих силах хоть что-то в ней изменить. Вам следует прибегнуть к услугам армии, а не частного сыщика, сэр. Я вынужден с сожалением сложить с себя ответственность.

Ответ Шерлока Холмса произвел на ламу Йонтена сокрушительное впечатление. Признаться, мой друг разочаровал и меня. Я столько раз был очевидцем торжества его гения, привык восхищаться его повергающими в трепет способностями к наблюдению и сосредоточению, благодаря которым его разуму была подвластна любая задача, и попросту позабыл, что он человек, а значит, возможности его небеспредельны. Даже величайшему сыщику в мире не под силу в одиночку противостоять притязаниям Китайской империи.

Лама несколько неуверенно поднялся со своего кресла и обреченно поднял руки. Даже толстые стекла очков не скрывали горечи и усталости в его глазах. Заговорив, он сделал все возможное, чтобы ни одна нотка в его голосе не выдала разбитых надежд.

– Что ж, мистер Холмс, я вижу, ваш отказ окончателен. Я знаю, что вы смелый и благородный человек и что вы не отказались бы помочь нам, если бы знали, как это сделать. Поэтому я не стану унижать вас, предлагая щедрое вознаграждение за ваши услуги, и не стану настаивать: к чему вам тратить время на то, чтобы вновь и вновь выслушивать мольбы старика? Прощайте. Да хранят вас на обратном пути Три Сокровища. Простите, я должен вас оставить: у меня дела. – Он позвонил в колокольчик. – Вас проводит Церинг.

Мы простились с ним. Глядя, как маленькая, исполненная разочарования фигурка ламы Йонтена удаляется в соседнюю комнату, я не мог не огорчаться из-за того, что мой друг сдался, даже не попытавшись ему помочь. Должно быть, Холмс понял, что я чувствую, и, когда мы вышли из дворца и начали спускаться по короткой лесенке, он повернулся ко мне со словами:

– Вы ведь осуждаете меня за то, что я не проявил должного рвения, не так ли?

– Ну что вы, мистер Холмс, – возразил я. – Я убежден, что ex facto[79] ваше решение на сто процентов верно. Я только подумал, что с вашими уникальными способностями… и какой же негодяй этот амбань… и как они чуть не отрубили мне голову…

Тотчас же по лесенке спустился Церинг. Он только что переговорил с ламой Йонтеном, и тот велел ему передать нам, что приготовления к нашему отъезду в Индию уже начаты, но займут еще несколько дней. Между тем нам следовало оставаться в доме и не выходить на улицу.

До чего же унылым было наше возвращение в город. Холмс ехал чуть впереди, попыхивая трубкой и погрузившись в глубокие раздумья. Я пристроился рядом с Церингом и пытался затеять беседу, но либо он чувствовал, что что-то не так, либо лама Йонтен успел сообщить ему об отказе Холмса, и разговор не клеился.

Обед тоже не отличался живостью. Филе яка и китайская капуста в сырном соусе были изумительны на вкус, однако Шерлок Холмс ел мало, а разговаривал и того меньше. После обеда я вернулся в свою спальню и за час подготовил для полковника Крейтона отчет о политической ситуации в Лхасе. Я должен был переправить его неварскому купцу на рынке Баркхор, что расположен в центре города. Купец доставит отчет в Дарджилинг и передаст агенту нашего ведомства. В отчете я ни словом не коснулся нашей встречи с ламой Йонтеном.

Завершив отчет, я лег и попытался заснуть. Мне было слышно, как мистер Холмс, которого поселили рядом со мной, ходит взад-вперед по своей комнате. Он делал ровно шесть шагов, останавливался, разворачивался (в этот момент было слышно шарканье) и повторял все с начала. Где-то после одиннадцатого разворота я провалился в сон.


15.  Город богов | Шерлок Холмс в Тибете | 1 7. Летающие мечи