home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



– Ну и тарабарщина! – не удержался я, когда лама дочитал.

– Нет, почему же, бабуджи? – возразил лама Йонтен. – В оккультных науках принято говорить на загадочном и символическом языке, чтобы охранить тайное знание от непосвященных.

– То есть вы полагаете, ваше преподобие, что здесь есть скрытый смысл? – спросил я.

– Истинно. Только он сокрыт и от меня.

– Равно как от всех остальных, смею полагать, – почесав затылок, в полнейшем замешательстве добавил я.

Шерлок Холмс рассеянно выпил чашку китайского чая – единственное, что он позволил себе в тот день, – и вновь разжег трубку, бывшую спутницей самых глубоких его размышлений.

– Интересно… – начал он, откинувшись в кресле и неотрывно глядя в потолок, – но ведь кое-что могло и ускользнуть от вашего спенсерианского ума. Давайте-ка взглянем на эту задачу с точки зрения чистого разума. Все части нашей загадки – предстоящий отъезд далай-ламы, Ледяной храм, изображение мандалы, эти зашифрованные стихи – так или иначе связаны с Шамбалой. Вот что должно стать для нас отправным пунктом.

– Не слишком ли он туманен, сэр? – усомнился я.

– Что ж, давайте попробуем его уточнить. Чем больше я размышляю об этих стихах, тем менее непонятными они мне кажутся. Несмотря на то что послание в них явно зашифровано, нетрудно заметить, что перед нами ряд указаний.

– Это путеводитель по Шамбале! – торжествующе воскликнул я.

– Путеводитель?

– Похоже, здесь говорится, как до нее добраться. О первом далай-ламе есть легенда, что он там бывал. А значит, мог составить и описание ведущего туда пути.

– Гм. А что еще заставляет вас так думать?

– Ну, в этом послании есть слова, говорящие о том, что оно содержит что-то вроде указаний для путешественника. Вот, скажем… в двенадцатой строке слово «обойдите»… посмотрим, что тут дальше… ага, «направление» в восьмой строке… А еще тут упоминаются «горы», «стены» и «град».

– Хорошо, Хари, хорошо! Но, с позволения сказать, можно было бы и лучше. Ваша теория не выдерживает критики. Взгляните-ка на десятую и одиннадцатую строки… «Обогните трижды Гору Огня, дважды кольцо Адамантовых Стен» – ну и на другие подобные отрывки. Даже если допустить, что все эти места существуют, мы ведь все равно никуда не придем, если станем накручивать вокруг них круги.

– И правда, мы же будем возвращаться туда, откуда начнем… – смутился я.

– Вот именно. В этом послании круги упоминаются слишком часто. А значит, едва ли оно может оказаться описанием пути к реально существующему месту.

– Вы правы, мистер Холмс, – поддержал его лама Йонтен. – Скорее всего, послание носит символический характер. Круг, или колесо, – сакральный символ основоположений нашей веры, воплощающий причину и следствие, рождение и смерть, а если задуматься, то и весь цикл человеческого существования. Возможно, в послании далай-ламы говорится именно об этом: не исключено, что это просто рассуждение религиозного толка на метафизическом языке, доступном только посвященным.

– Нет, что-то здесь не так, ваше преподобие, – покачал головой Холмс. – Да разве такой неисправимый грешник, как Мориарти, станет прилагать столько усилий, чтобы украсть текст религиозного содержания? Нет. В послании наверняка зашифрованы какие-то указания, сулящие профессору изрядную выгоду. Судя по тому, что он нам говорил, он ищет некий неистощимый источник силы.

– Но что это за источник, мистер Холмс? – поинтересовался я.

– Ваши вопросы чересчур прямолинейны, Хари, – ответил Холмс, погрозив мне трубкой, – и к тому же сыплются на меня подобно пулям.

– Простите, сэр, я не хотел… – начал было я, но Холмс остановил меня.

– Ответ на ваш вопрос найдется только в Ледяном храме. И я убежден, что мы не сможем сделать больше ни одного вывода, не побывав там.

– Что ж, мистер Холмс, – ответил ему лама, – мы будем там через неделю, когда его святейшество направится туда для медитации. Но это только если нас не опередит регент: если он арестует меня, поездка сорвется.

– В таком случае, чем раньше мы отправимся в путь, тем лучше, – решительно сказал Шерлок Холмс. – А что, если мы слегка изменим планы далай-ламы?

– Но тогда мы нарушим традицию, – возразил лама. – Ведь день, когда его святейшеству надлежит отправиться в путь, был специально избран государственным астрологом.

– Что ж, сэр, – произнес Холмс, и в голосе его прозвучали металлические нотки, – вам тоже придется сделать свой выбор. Или мы бежим отсюда вопреки всем традициям, или же вам предстоит увидеть конец всего, чему вы служили, – и не в последнюю очередь вашего хозяина.

Некоторое время лама Йонтен молчал, низко склонив голову и с тихим ритмичным постукиванием перебирая четки. Наконец он сел и покорно обратился к Шерлоку Холмсу:

– Конечно же, вы правы, мистер Холмс. Когда мы отправляемся?

– Чем скорее, тем лучше. Мы не должны забывать, что Мориарти тоже может направить свои стопы в сторону храма, если он вообще в состоянии перемещаться после сегодняшнего происшествия. Как вы думаете, его святейшество будет готов отправиться в путь завтра?

– Завтра… – простонал лама Йонтен. – Это невозможно!

Но конечно же, и это было возможно.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, от задних врат во внешней ограде Парка сокровищ отъехала маленькая кавалькада и двинулась вдоль пустынных берегов реки Кьичу. Удаляющуюся цепочку лошадей и людей видели только несколько водоплавающих птиц (по-тибетски они называются дамча). Я ехал рядом с мистером Холмсом, сразу вслед за далай-ламой и ламой Йонтеном. Впереди скакали Церинг, Кинтуп и десять тибетских солдат. Мистер Холмс настоял, чтобы нас было немного: он совершенно верно почувствовал, что, окажись нас больше, передвигаться мы будем медленнее, а отъезд наш наверняка не пройдет незамеченным.

Юный далай-лама и не думал возражать против внезапного решения мистера Холмса. Напротив, он отнесся к идее с необыкновенным воодушевлением и попросту пренебрег многочисленными сомнениями главного секретаря. Но следует отдать должное и ламе Йонтену: он быстро избавился от своих первоначальных сомнений и тут же занялся приготовлениями к путешествию, коих оказалось великое множество. Поскольку с нами ехал сам далай-лама, мы никак не могли обойтись без удобств, и необходимо было найти и собрать приличествующие случаю шатры, спальные принадлежности и провиант. Однако же к тому часу, на который был назначен отъезд, все было готово.

Ледяной храм Шамбалы находится примерно в сотне миль к северу от Лхасы, так что, даже если мчаться во весь опор, до него было не меньше трех дней езды. Храм прячется в толще ледникового льда, зажатого в тисках глубокой расселины в Трансгималайской гряде. Тибетцы называют эту горную цепь Ньенчен-тханг-лха, по имени древнего добуддийского горного бога, который вершил здесь правосудие. Обычно храм сокрыт ледником, и даже вход в него наглухо закупорен мощной стеной льда. Но по какой-то причине, которая до сих пор не установлена, эта глыба льда, перекрывающая вход в храм, раз в полвека тает и рушится, позволяя тем самым попасть внутрь храма. Тибетцы верят, что таяние ледяной стены знаменует наступление времени, которое боги Тибета считают благоприятным для воцарения нового далай-ламы. Они верят также (несмотря на отсутствие каких бы то ни было научных доказательств), что вход в храм неукоснительно открывался для каждого воплощения далай-ламы, хотя три последних воплощения так и не смогли вовремя в нем оказаться. Потому-то жизнь их оборвалась трагически рано, а в стране наступили тяжелые времена.

Время, в течение которого можно попасть в Ледяной храм, небезгранично. Три или четыре недели спустя после того, как храм отворяется, ледник вновь начинает наступать и постепенно запечатывает вход, оставляя его в полной неприкосновенности до той поры, когда новому воплощению далай-ламы настанет время воцариться на Львином Престоле Тибета.

Эта lusus naturae[92] до сих пор не получила научного объяснения, хотя и была описана кем-то из русских путешественников. У меня самого сложилось на сей счет особое мнение (надеюсь, читатель простит мне эту самоуверенность), хотя я и не настаиваю на том, что его следует считать единственно верным. Его можно рассматривать как чистую догадку, высказанную, однако же, неглупым и наблюдательным эмпириком.

Я отталкиваюсь от двух фактов.

1. Что-то заставляет ледник проникать в глубокое ущелье.

2. Отвесная скала перед входом в ущелье, над которой надстраивается стена из льда, состоит из крайне твердого гранита, тогда как стены ущелья образованы из куда более мягкого известняка. Следовательно, в какой-то момент ложе ущелья должно было бы износиться в большей степени, нежели вход в него, что создает прямо перед ледником точку чрезвычайной плотности и сжатия.

Я предполагаю, что невероятное давление, оказываемое всей массой движущегося сверху ледника на узкое устье ущелья, ведет к изменению температуры льда в этой точке и к последующему уплотнению его структуры (это вполне естественное явление каждый может пронаблюдать, лепя снежки). В результате у входа в ущелье образуется необычайно твердая и холодная пробка из льда, препятствующая постепенному таянию и движению всего ледника, то есть не дающая ему вести себя так, как положено ледникам.

Но хотя природе и можно помешать, совсем остановить ее невозможно. Год за годом давление за стеной из льда возрастает, и в какой-то момент достигается точка насыщения, когда температура уже больше не может падать, а твердость льда – возрастать. Это постепенное возрастание давления может длиться до пятидесяти лет, обеспечивая тем самым совпадение критического события с достижением совершеннолетия каждым новым далай-ламой. Как только достигается критическая точка, узкая ледяная стена рушится, и открывается вход в скрытый храм. Из-за внезапного падения давления и температуры все начинается сначала, и постепенно за несколько недель перед входом в храм вновь образуется прочная ледяная стена.

Когда на второй день путешествия мы разбили лагерь у подножия перевала, по которому намеревались перебраться через горы, уже почти стемнело. Высоко над нами в темном облачном небе вздымались белые зубчатые вершины длинной горной цепи. Снега переходили в серые голые склоны, на которых среди камня и валунов редко можно было заметить искореженную ветром карликовую сосну или отдельные кустики стойкого можжевельника – только они и оживляли этот мрачный пейзаж.

Однако далай-ламу, судя по всему, не тревожили ни тяготы нашего путешествия, ни царившее вокруг запустение. Напротив, все это доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. В конце концов, он был всего лишь мальчик, а любой мальчик, вся жизнь которого до сих пор была столь неестественным образом ограничена кругом занудных наставников, старых слуг и стражей, радовался бы, вырвавшись наконец на свободу, пусть даже она оказывалась сопряжена с известными трудностями. Он носился вокруг лагеря, кидался камнями в кусты и атаковал мистера Холмса бесчисленными вопросами о его жизни, об Англии и о мире в целом. Не веря своим глазам, я наблюдал, как мистер Холмс терпеливо выслушивает мальчика и не менее терпеливо отвечает ему. Впрочем, как я уже замечал, за его жесткостью и рационализмом, за самоуверенным эгоизмом, который вызывал у многих раздражение, таились удивительная мягкость и вежливость в обращении с женщинами и детьми.

На следующий день путь наш лежал через высокие неприступные горы. Тропа, по которой мы ехали, состояла сплошь из камней и осколков льда. Еще чуть выше она была полностью покрыта снегом. Тем утром даже наши выносливые пони с трудом брели по суровому ветреному лабиринту среди заледенелых вершин, а мы все глубже вжимались в седла, пытаясь укрыться от неистовствующих сил природы. Я попробовал было спрятаться от очередного дождя со снегом под своим верным зонтиком, однако первый же порыв ледяного ветра вывернул его наизнанку, и мне стоило немалых трудов сложить его и убрать обратно.

Церинг и его длинноволосые солдаты, защищаясь от снежной слепоты, завесили глаза прядями распущенных волос. Остальным пришлось воспользоваться повязками из крашеной марли. Где-то в два часа пополудни мы въехали в особенно ветреную долину между двумя огромными вершинами. И только когда мы пересекли ее, перед нами впервые предстала цель нашего путешествия.

Горы расступились, открыв пространство сверкающего снега. Милю спустя это снежное поле резко обрывалось: его прорезала зияющая пропасть, которая по размерам могла бы поспорить с Большим каньоном в Северной Америке. Края пропасти соединял естественный мост из льда – и, судя по всему, это был единственный способ перебраться через нее. По ту сторону пропасти снежное поле продолжалось. По нему были разбросаны в беспорядке глыбы льда, а с обеих сторон постепенно вырастали отвесные скалы, расходящиеся веером от высокой и узкой ледниковой стены. Эта стена из льда, гладкая и отвесная, подобная исполинскому оконному стеклу, составляла не менее пяти сотен футов в высоту и около фута в ширину. У основания стены я заметил небольшое темное отверстие правильной формы – как я понял, это и был вход в Ледяной храм Шамбалы. Земля перед входом была усеяна тысячами осколков льда, как если бы там некогда плескалось бурное волнующееся море, да вот в одночасье замерзло.

Остановив наших пони и дрожа от холода, мы оглядывали эту величественную панораму. На всякий случай я осмотрел окрестные горы в свою маленькую подзорную трубу.

– Что ж, мистер Холмс, – бодро сказал я, опуская подзорную трубу, – похоже, вы не зря настаивали, чтобы мы поторопились. Мы явно опередили профессора Мориарти и его китайских дружков. Здесь нет ни малейших следов присутствия человека.

– Но все должно быть по-другому, – беспокойно произнес лама Йонтен.

– О чем это вы, сэр? – спросил Шерлок Холмс.

– В пещере вон у того горного кряжа, – лама указал на гору справа от нас, – живут два монаха, смотрители Ледяного храма. Главная их задача – сообщать, что вход в храм открылся. Помимо этого они должны не пускать на мост путешественников, чтобы те случайно не осквернили священную землю. Но где же они?

– Скорее всего, в пещере. Вероятно, они просто не слышали, как мы подъехали.

– Нет, это невозможно. Горы направляют любой звук из долины прямо в их пещеру. Потому-то ее и выбрали. Монахи должны были услышать нас не меньше часа назад и выйти навстречу.

– Гм. Тогда нам следует принять меры предосторожности, – отрезал Холмс, озабоченно нахмурив брови. – Хари, можно мне на минутку вашу подзорную трубу?

– Конечно, сэр.

Он поднес трубу к глазу и тщательно обследовал окрестности. Мы молча ждали. Я понял, что мои выводы могли оказаться преждевременными, и по спине у меня побежали мурашки.

– Деревянная дверца в пещере смотрителей открыта и качается на ветру, – тревожно сказал Холмс, – а у горы напротив кружатся над гнездами белогрудые голуби, как если бы их что-то вспугнуло. Однако же, где бы они ни были, они хорошо спрятались.

– Чтобы добраться до ледяного моста, нам придется проехать между этими двумя горами, – степенно произнес Церинг. – Полагаю, там они нас и поджидают.

– Как вы думаете, когда они нападут?

– Скорее всего, когда мы приблизимся к ледяному мосту и спешимся, чтобы перейти на ту сторону. Там мы рискуем больше всего. Мы будем словно букашки в клешнях скорпиона.

– Что ж, посмотрим, – спокойно произнес Холмс, после чего обратился к нам уверенным и сдержанным голосом: – Мы поедем по одному. Его святейшество и лама Йонтен поскачут в середине, мы с Церингом возглавим колонну, за нами поскачут еще пятеро солдат, а Кинтуп и остальные пятеро солдат поедут вслед за ламами. Вы, Хари, будете замыкающим. Если мы заметим, что на нас пытаются напасть, мы поскачем прямо к мосту и переедем через него. Может быть, это и безрассудно, но у нас не будет другого шанса, ведь силы врага явно превосходят наши. Долина здесь слишком ровная и пустынная. Когда мы переберемся на ту сторону, вы, Церинг, расставите солдат за вон теми глыбами льда и задержите преследователей. Эта задача уже не столь сложна, поскольку они тоже не пройдут по мосту иначе, кроме как по одному. Мы с ламой Йонтеном отведем его святейшество в храм. Запомните: перед мостом не медлить! Скачите прямо по нему. Для них это будет полной неожиданностью, что поможет осуществлению нашего плана. Удачи.

Вот истинное мерило силы личности этого человека, спокойной уверенности и незыблемой твердости, с которой он изложил свой план: никому даже в голову не пришло возразить ему или усомниться. Напротив, каждый из нас готов был немедленно приступить к выполнению его приказов. Мы поскакали друг за другом через долину. Я ехал последним. Не сказать, чтобы меня радовало то место в ряду, которое отвел мне мистер Холмс, и я готовился к худшему. Я вытащил из складок одежды револьвер, который мне выдали в оружейной палате Парка сокровищ, и, сняв его с предохранителя, заткнул за пояс. Когда мы проезжали между двумя горными хребтами, я увидел стаю белогрудых голубей (Columbia leuconota), которые порхали над гнездами, в точности как описал мистер Холмс. Однако врага не было видно. А что, если птиц спугнул снежный барс (Felis uncia), подумалось мне. Может, никакого врага и нет? Эта счастливая мысль весьма меня взбодрила – уж очень не хотелось скакать по ледяному мосту, наверняка чертовски скользкому и всего-то в несколько ярдов шириной. Но стоило мне почувствовать облегчение, как мистер Холмс подал сигнал тревоги:

– Вот и они! Вперед!

Даже не оглядевшись вокруг, я стегнул своего пони, и тот стремительно поскакал вперед. Проехав около сотни футов, я заметил группу солдат в черном. Они неслись к нам во весь опор из-за горы – как раз оттуда, где беспокойно кружились голуби. Я бросил взгляд на гору напротив, в глубине души надеясь, что уж там-то все чисто. Но и оттуда на нас неслась, стреляя, еще одна группа всадников.

На миг обе группы солдат приостановили своих лошадей и начали в замешательстве озираться вокруг. Они определенно не ожидали, что мы, не колеблясь, поскачем прямо к мосту. Однако они быстро пришли в себя и, выкрикивая леденящие кровь китайские боевые кличи: «Ша! Ша!» – «Убей! Убей!» – галопом понеслись на нас. Наша кавалькада тоже неслась вперед во весь опор, но преследователи начали нас нагонять. Хуже того, они попытались окружить нас сзади, где скакал я. Что было сил я пришпорил своего пони, не теряя надежды заставить его скакать еще быстрее.

Когда мне наконец удалось этого добиться, я обернулся в седле, чтобы получше разглядеть наших преследователей. In toto[93] за нами неслось не менее шестидесяти негодяев в черной форме и в черных головных повязках. Грудь каждого из них крест-накрест пересекали ленты патронташей, а на спинах болтались магазинные винтовки новейшей конструкции и большие мечи палачей (в Китае их называют даода) – вот таким-то мечом меня чуть было и не казнили в Шигаце в прошлый мой приезд в Тибет. Клянусь Юпитером, это были императорские маньчжурские кавалеристы, а не просто личная охрана амбаня.

Вновь обратив свой взгляд вперед, я увидел, что Церинг уже доскакал до ледяного моста. Истинный храбрец, он не колебался ни минуты, но только лишь пришпорил свою лошадку. В середине мост чуть выгибался, образуя арку, поэтому я отчетливо видел, как он переезжает через пропасть. Копыта его пони отчаянно скользили по ледяному покрову моста, однако ему удалось удержать равновесие, и вскоре он уже был на той стороне. Вслед за ним через мост перебрались пятеро наших солдат, мистер Холмс, далай-лама и лама Йонтен. Все шло как по маслу до тех пор, пока на мост не въехал последний из пяти замыкающих солдат.

Его пони вскарабкался на мост не хуже остальных, но стоило ему начать спускаться вниз, к противоположной стороне моста, как его задние копыта заскользили по льду, и он тяжело повалился на бок. Некоторое время пони отчаянно лягал и бил копытами воздух, безуспешно пытаясь подняться на ноги, а потом заскользил к краю моста и, жалобно заржав напоследок, рухнул в пропасть. Когда пони упал, всадник попытался было соскочить с него, но ноги его запутались в стременах, и животное утащило беднягу за собой. Медленно низвергаясь в бездонное ледяное ущелье, он издал ужасающий крик, и горное эхо принялось на все лады вторить этим исполненным ужаса голосам человека и животного, словно вынося несчастным смертный приговор.

Я что было сил пришпорил своего коня, но, едва мы добрались до моста, за моей спиной раздался безумный крик, заставивший меня обернуться. Ко мне приближались, свирепо размахивая уродливыми мечами, императорские кавалеристы. Один из них, желтолицый рябой дьявол, настиг меня и замахнулся своим огромным мечом. Я задрожал. Раздался выстрел. На лбу его вдруг появилось красное пятно, похожее на цветок гвоздики, и с застывшим на лице бесконечным недоумением он рухнул с лошади.

Наши солдаты уже заняли оборонительные позиции за глыбами льда и принялись обстреливать врагов, которые, несмотря на численное превосходство, оказались в крайне невыгодном положении. Воспользовавшись замешательством преследователей, я быстро проскакал по мосту. Оказавшись на противоположной стороне, я направился к ледяной стене и быстро спешился, тотчас же укрывшись за одним из разбросанных вокруг громадных обломков льда. Церинг, Кинтуп и наши солдаты тоже нашли себе надежные укрытия и определенно не нуждались в моей помощи, поэтому я поспешил вслед за мистером Холмсом и ламами в храм.

Вход в него, подобный входу в большую пещеру, но куда более правильной формы, сродни прямоугольнику, находился у самого основания грандиозной ледяной стены. Высота его составляла по меньшей мере сорок футов. По обе стороны от входа расположились на огромных пьедесталах из темного базальта исполинские статуи крылатых львов en couchant[94], каждый около двадцати пяти футов в высоту от макушки до основания пьедестала. Они не походили ни на одно из изображений львов, которые мне доводилось видеть раньше. Во всяком случае, сделаны они были точно не по индийскому образцу. В их крыльях читалось вавилонское влияние, однако все остальное – головы, морды, изгибы тел, наконец, позы, в которых они возлежали, – не несло в себе отпечатков ни месопотамской культуры, ни даже азиатской или китайской.

А что, если они были творением потерянной цивилизации, жившей здесь за тысячи лет до того, как эту землю населили современные тибетцы? Прекрасное состояние статуй, на которых не было ни намека на естественное разрушение, можно было бы объяснить тем, что они были постоянно сокрыты льдом и открывались миру только дважды в столетие. А вдруг я, подобно герру Шлиману, несколько лет назад раскопавшему развалины Трои, открыл целую древнюю цивилизацию, о которой не слышал еще никто в мире? В честь доисторического моря Тетис, из которого миллионы лет назад возникли Тибетское нагорье и Гималаи, я решил назвать ее тетьянской цивилизацией.

Однако свист пули, чуть было не попавшей мне прямо в голову, заставил меня прервать научные размышления. Сжав в руке зонтик, я устремился в огромную дверь, что вела в храм.


20.  Путешествие в Трансгималаи | Шерлок Холмс в Тибете | 21.  Ледяной храм Шамбалы