home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7.6. Модернизировать и архаизировать

Имея в виду оппозицию модернизация / архаизация, посмотрим на разные переводы библейской книги, озаглавленной «Экклесиаст». В оригинале она называется «Когелет», и толкователи не пришли к единому мнению о значении этого слова. «Когелет» может быть именем собственным, но это слово отсылает к этимону кагал, означающему «собрание». Так что «Когелет» может быть тем, кто проповедует в собрании верующих. Поскольку по-гречески собрание называется экклесия, «Экклесиаст» оказывается недурным переводом. Посмотрим теперь, как разные переводчики либо пытаются сделать эту фигуру доступной для адресатов текста, либо стремятся подвести их к пониманию еврейского мира, в котором вещал Экклесиаст.


Verba Ecclesiastae, filii David, regis Jerusalem.

Vanitas vanitatum, dixit Ecclesiastes. Vanitas

vanitatum et omnia vanitas.

Quid habet amplius homo de universo labore suo,

quo laborat sub sole?

Generatio praeterit, et generatio advenit; terra autem

in aeternum stat.

Oritur sol, et occidit, et ad locum suum revertitur:

ibique renascens. (Vulgata[148]*)

[Слова Экклесиаста, сына Давидова, царя

            в Иерусалиме.

Суета сует, сказал Экклесиаст, суета сует, —

            все суета!

Что пользы человеку от всех трудов его,

            которыми трудится он под солнцем?

Род проходит, и род приходит, а земля пребывает

во веки.

Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит

            к месту своему, где оно восходит.]

            («Синодальный» перевод)

The words of the Preacher, the son of David,

            king in Jerusalem.

Vanity of vanities, saith the Preacher, vanity

            of vanities; all is vanity.

What profit hath a man of all his labour which he

taketh under the sun?

One generation passeth away, and another

generation cometh:

but the earth abideth for ever.

The sun also ariseth, and the sun goeth down,

            and hasteth

to his place where he arose. (King James Version)[149]*

[† Слова Проповедника, сына Давида,

            царя в Иерусалиме.

Суета сует, речет Проповедник, суета сует; все суета.

Какая польза человеку от всех трудов его,

что несет он под солнцем?

Одно поколение преходит, другое поколение

приходит, но земля пребывает вовек.

И солнце так же восходит, и солнце заходит

            и спешит к месту своему, где оно взошло.

            (англ., «Библия короля Иакова»)]


Dies sind die Reden des Predigter, des Sohnes Davids,

            des K"onigs zu Jerusalem.

Es ist ganz eitel, sprach der Predigter, es ist alles

            ganz eitel.

Was hat der Mensch f"ur Gewinn von all seiner M"uhe,

            die er hat unter der Sonne?

Ein Geschlecht vergeht, das andere kommt;

            die Erde bleibt aber ewiglich.

Die Sonne geht auf und geht unter und l"auft

an ihren Ort,

Luther)

[† Вот речи Проповедника, сына Давида,

            царя в Иерусалиме.

Все это суета, сказал Проповедник, все это одна суета.

Что за выгода человеку от всего труда его,

что несет он под солнцем?

Один род преходит, другой приходит, но земля

остается вечно.

Солнце восходит, и заходит, и бежит к своему месту,

чтобы снова так же взойти. (нем., Лютер)]


Parole di Kohelet, figlio di David, re in Gerusalemme.

«Vanit`a delle vanit`a! – dice Kohelet —

Vanit`a delle vanit`a! Tutto `e vanita!»

Quale utilit`a ricava da tutto il suo affaticarsi

            l’uomo nella penosa esistenza sotto il sole?

Una generazione parte, una generazione arriva;

            ma la terra resta sempre la stessa.

Il sole sorge e il sole tramonta;

si affretta verso il luogo

donde sorge di nuovo. (Galbiati)

[† Слова Когелета, сына Давида, царя в Иерусалиме.

«Суета сует! – говорит Когелет. –

Суета сует! Все суета!»

Какую пользу извлекает из всех своих тяжких трудов

            человек в своем мучительном существовании

            под солнцем?

Поколение уходит, поколение приходит;

но земля всегда остается одной и той же.

Солнце восходит, и солнце заходит;

спешит оно к тому месту,

откуда восходит снова. (ит., Гальбьяти)]


Paroles de Qoh`el`et, le fils de David, roi de Jeroushalha^im.

Fum'ee de fum'ee, dit Qoh`el`et: fum'ee de fum'ee, tout

            est fum'ee.

Quel avantage pour l’humain, en tout son labeur,

dont il a labeur sous le soleil?

Un cycle va, un cycle vient: en perennit'e la terre se dresse.

Le soleil brille, le soleil d'ecline: `a son lieu il aspire

            et brille l`a. (Chouraqui)

[† Слова Когелета, сына Давида, царя Йерушалайма.

Дым дыма, говорит Когелет, дым дыма, все дым.

Что за выгода для человека во всем его труде,

которым трудится он под солнцем?

Цикл уходит, цикл приходит: в вечности высится

            земля.

Солнце сияет, солнце заходит: к своему месту

стремится оно и сияет там. (фр., Шураки)]


Parole di Koh`elet, figlio di Davide, re in Gerusalemme.

Spreco di sprechi ha detto Koh`elet,

            spreco di sprechiil tutto `e spreco.

Cos’`e di avanza per 1’Ad`am: in tutto il suo affanno

            per cui si affanner`a sotto il sole?

Una generazione va e una generazione viene

            e la terra per sempre sta ferma.

E `e spuntato il sole e se n’`e venuto il sole: e al

            suo luogo ansima, spunta lui l`a. (De Luca)

[† Слова Когелета, сына Давида, царя в Иерусалиме.

Утрата утрат, сказал Когелет, утрата утрат, все утрата.

Что за выгода Адаму во всем его тяжком труде,

которым должен он тяжко трудиться под солнцем?

Поколение уходит, и поколение приходит, а земля

всегда стоит прочно.

Солнце взошло, и солнце ушло: к своему месту

            рвется оно и восходит там. (ит., ]


Parole di Qoh'elet

Figlio di David

Re di Ierushal`em

Un infinito vuoto

Dice Qoh'elet

Un infinito niente

Tutto `e vuoto niente

Tanto soffrire d’uomo sotto il sole

Che cosa vale?

Venire andare di generazioni

E la terra che dura

Levarsi il sole e il tramontare il sole

Corre in un altro punto

In un altro riappare (Ceronetti 1970)

[† Слова Когелета

Сына Давида

Царя Иерушалема

Бесконечная пустота

Говорит Когелет

Бесконечное ничто


Все – пустое ничто


Столько страданий человеческих под солнцем

К чему?


Приход уход поколений

А земля остается


Восход солнца и заход солнца


Бежит оно в другое место

В другом снова появляется (ит., Черонетти 1970)]


I detti di Qoh'elet

Figlio di David

Re in Ierushalem

Fumo di fumi

Dice Qoh'elet

Fumo di fumi

Tutto non `e che fumo

`E un guadagno per l’uomo

In tutto lo sforzo suo che fa

Penando sotto il sole?

Vengono al nascere

I nati e vanno via

E da sempre la terra `e l`a

E il sole che si leva

`E il sole tramontato

Per levarsi di nuovo

Dal suo luogo (Ceronetti 2001)

[† Речения Когелета

Сына Давида

Царя в Иерушалеме


Дым дымов

Говорит Когелет

Дым дымов


Все лишь дым


Есть ли выгода человеку

Во всех усилиях его, что тратит он

В муках под солнцем?


Рождаются

Рожденные и уходят прочь

А земля всегда тут

И солнце восходящее —

Солнце закатное

Чтобы вновь взойти

Со своего места (ит., Черонетти 2001)]


Вульгата, вне всякого сомнения испытавшая влияние прежнего греческого перевода, «Септуагинты», учитывает, что читатели той поры знали: «экклесия» означает собрание. Напротив, версии «Короля Иакова» и Лютера модернизируют текст и говорят о Проповеднике. Возможно, они предают смысл оригинала, но выводят перед своими читателями фигуру узнаваемую.

В версии Гальбьяти современный итальянский переводчик пытается ввести читателя в еврейский мир. Поскольку речь идет об авторизованном переводе, опубликованном в католических кругах, Гальбьяти стремится направить истолкование священного текста и потому вынужден вводить разъяснительные примечания, хотя и предпочитает не переводить слово «Когелет».

Последние четыре перевода по своим намерениям – явно архаизирующие и в то же время гебраизирующие; они стремятся воссоздать поэтическую атмосферу семитского текста.

Первые четыре перевода передают еврейское слово хэвэл как «суета» (лат. vanitas, англ. vanity, нем. Eitel), хотя их авторы осознавали, что в ту эпоху это слово относилось не к чрезмерной заботе о собственной внешности, как сегодня, а к «неверным обличьям»{ в метафизическом смысле, к непостоянству всего сущего. Черонетти в комментарии к своему последнему изданию указывает, что буквально это слово означает «влажная мгла, туман, испарения», упоминает переводы Бубера (Dunst derD"unste, «туман туманов») и Мешонника (bu'ee des bu'ees, «пар паров») и подчеркивает, что христианское понятие vanitas связано с нашим земным существованием, обреченным когда-нибудь прекратиться, тогда как то, о чем говорит «Экклесиаст», – это полный распад, закат, течение без конца, без времени и без надежды на избавление. Вот почему Черонетти, который в версии 1970 г. еще придерживался чтения св. Иеронима и перевел «пустота» и «ничто», в версии 2001 г. предпочел «дым дымов».

Шураки тоже считает, что слово vanit'e утратило свой исконный смысл, и усматривает в нем ценностную коннотацию, тогда как «Экклесиаст» выражает именно философский скептицизм, а не морализирующую позицию. Поэтому он переводит fum'ee (хэвэл понимается как vanitas уже на протяжении 1600 лет и «никто не может исправить этот перевод, сделанный прадедом всех переводчиков, святым Иеронимом». Тем не менее он отказывается от традиционной версии по причине «созвучия слов хэвэл и Авель» и считает, что это созвучие не следует недооценивать, хотя оно и ускользнуло от внимания всех прежних переводчиков. Так ему удается объяснить, почему в следующем стихе человек (так понимают все другие переводчики) обозначен как Адам. Авель – первая утрата Адама. В этом смысле архаизация была бы совершенной, но дело в том, что само по себе слово spreco («<у>трата») не дает явственной отсылки к Авелю, останавливается на полпути и ускользает от понимания читателя.

[150], желательно пробудить у читателя «ностальгию по оригиналу». А она, как я полагаю, и есть то чувство «странного», о котором говорил Гумбольдт.


* * * | Сказать почти то же самое. Опыты о переводе | * * *