home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3

Если бы Хелен нужно было описать последние шесть лет свое го существования одним словом — правдиво и без прикрас, которыми ей приходилось утешать себя и удивлять адресатов своих писем в Англии, — она бы выбрала слово «выживание».

И если в год прибытия Хелен в Новую Зеландию ферма Говарда еще могла показаться ей многообещающим предприятием, то с момента рождения Рубена дела у О’Кифов шли все хуже и хуже. Количество племенных овец увеличилось, а вот качество шерсти заметно снизилось. Не говоря уже о потерях из-за весенних морозов, которые были более чем впечатляющими. Кроме того, узнав об успехах Джеральда в области разведения крупного рогатого скота, Говард решил последовать его примеру.

— Безумие! — воскликнула Гвинейра, услышав об этом от Хелен. — Коровам необходимо намного больше травы и зимнего корма, чем овцам, — объяснила она. — Для Киворд-Стейшн это не проблема. Одних только обработанных угодий хватит, чтобы прокормить в два раза больше овец, чем мы имеем сейчас. Но у вас мало земли, и она расположена значительно ближе к горам. Здесь растет не так много травы, вам и для овец-то ее с трудом хватает. А что уж говорить о коровах! Это безнадежно. Можно было бы еще попробовать разводить коз. Но лучше всего продать всех ваших животных и начать заново с пары хороших племенных овец. Главное в этом деле — качество, а не количество!

Хелен, для которой все овцы выглядели одинаково, приходилось выслушивать бесконечные лекции подруги о породах и скрещивании овец, и если вначале учительнице было довольно скучно, то со временем она начала все более внимательно прислушиваться к рекомендациям Гвинейры. По словам последней, Говард при покупке своих овец попал на очень сомнительных скотопромышленников — или же просто поскупился. Его животные были нечистокровными потомками неизвестных пород, и добиться равномерного качества шерсти от них было попросту невозможно. Какими бы хорошими ни были условия содержания и корм для животных.

— Это видно уже по их окрасу, Хелен! — объяснила Гвинейра. — Они все выглядят по-разному. А наши похожи друг на друга как две капли воды. Так и должно быть, потому что только при этом условии ты сможешь каждый год продавать достаточное количество качественной шерсти по высокой цене.

Хелен понимала это и уже пробовала убедить Говарда не экономить на овцах. Однако тот реагировал на предложения жены без энтузиазма. Каждый раз, когда Хелен заговаривала об овцах, Говард резко обрывал ее и просил не вмешиваться в его дела. Фермер вообще не мог выносить критики, что значительно затрудняло его общение со скотопромышленниками и скупщиками шерсти. В конце концов он переругался практически со всеми, кроме спокойного и снисходительного Питера Брюстера, который хоть и не давал много денег за третьесортную шерсть Говарда, но все же соглашался ее покупать. Хелен боялась даже думать о том, что произойдет, если Брюстеры действительно переселятся в Отаго. Тогда судьба О’Кифов будет зависеть от преемника Питера, а надеяться на дипломатические качества Говарда не приходилось. Проявит ли новый скупщик понимание относительно мелкого фермера или же просто-напросто перестанет с ним сотрудничать?

В любом случае О’Кифы и сейчас уже едва сводили концы с концами, а без маори, которые всегда передавали с детьми дичь, рыбу или овощи, чтобы отблагодарить Хелен за уроки, женщина вряд ли бы смогла справляться со своими обязанностями хозяйки. О помощи Говарда не стоило и мечтать — напротив, со временем фермер стал все чаще привлекать жену к своей работе, поскольку не мог позволить себе нанять помощника-маори. При этом Хелен редко справлялась с порученными ей заданиями, и Говард очень сердился, когда она, вместо того чтобы помочь, в очередной раз заливалась краской при виде ягнившейся овцы или начинала рыдать от жалости к забитому скоту.

— Что ты стоишь, как истукан! — ругался фермер и заставлял жену смотреть за его работой и учиться делать ее самой.

Хелен пыталась перебороть страх и отвращение и, презирая Говарда, делала все, что он от нее требовал. Однако женщина не выносила, когда Говард точно так же обращался с сыном, а это в последнее время происходило все чаще. Фермер не мог дождаться, когда мальчик подрастет и будет приносить «пользу», хотя уже сейчас было видно, что Рубен не слишком годится для фермерской работы. Внешне ребенок был похож на Говарда — высокий, с густыми темными волосами, в будущем — крепкий широкоплечий мужчина. Однако задумчивые серые глаза он унаследовал от матери, как и характер, который мало подходил к суровым условиям жизни на ферме. Сын был самой большой гордостью Хелен: добродушный, вежливый, приятный в общении и к тому же очень смышленый. В свои пять лет он уже хорошо читал и проглатывал даже такие большие книжки, как «Робин Гуд» и «Айвенго», поражал всех, решая задачки для двенадцати-и тринадцатилетних учеников и, разумеется, бегло говорил на языке маори. Ручной же труд давался Рубену с трудом: даже крошка Флёр с большей ловкостью изготавливала стрелы для недавно вырезанного лука и стреляла из него, когда дети играли и «Робина Гуда».

Зато Рубен был послушным ребенком. Когда Хелен просила его о чем-то, он всегда старался как можно лучше выполнить задание. Однако грубый тон Говарда пугал мальчика, а кровавые истории, которые отец рассказывал, чтобы закалить характер ребенка, наводили на него ужас. Из-за этого отношение Рубена к Говарду с каждым годом становилось все хуже, и Хелен уже предвидела ссоры и скандалы, похожие на те, что разгорались между Джеральдом и Лукасом в Киворд-Стейшн. Вдобавок ко всему у Рубена никогда не будет состояния, которое могло бы позволить ему нанять толкового управляющего.

Думая об этом, Хелен иногда жалела, что Бог благословил их с Говардом только одним ребенком. Спустя некоторое время ' после рождения Рубена фермер снова возобновил свои ночные визиты к жене, но больше она так ни разу и не забеременела.

Может быть, причина была в возрасте Хелен, а может, и в том, что Говард больше никогда не спал с женой так часто, как в первый год их супружеской жизни. Очевидное отвращение Хелен, ребенок в спальне и прогрессирующий алкоголизм Говарда привели к тому, что фермер начал все чаще искать развлечений не в постели, а за карточным столом холдонского паба. О том, есть ли там женщины и как часто выигрыши Говарда могли оказаться в кармане какой-нибудь проститутки, Хелен предпочитала не думать.


Однако сегодняшнее утро было на удивление хорошим. Вчера Говард совсем не пил и поэтому еще до зари выехал в горы, чтобы посмотреть на овцематок. Хелен подоила коров, Рубен собрал яйца, и с минуты на минуту на ферме должны были появиться первые ученики-маори. К тому же Хелен ожидала в гости Гвинейру. Флёретта начнет хныкать, если ей не разрешат поехать в школу. Собственно говоря, девочка была еще слишком мала, но ей не терпелось научиться читать. Это бы избавило Флёр от необходимости упрашивать мать почитать ей вслух, что последняя делала с большой неохотой. Отец в этом плане был более сговорчивым, но его книги были малышке не по душе. Ей не нравились истории о послушных девочках, которые прозябали в нищете и попадали в беду, а потом благодаря чуду или счастливому совпадению все заканчивалось благополучно. Флёр бы на их месте скорее подожгла дом, чем растапливала камины противной мачехе, злой тетке или ведьме! Нет, намного больше ей нравилось слушать о Робине Гуде и его товарищах или о путешествиях Гулливера. Хелен улыбнулась при мысли о маленькой рыжей сорвиголове. Трудно было поверить, что у спокойного, мягкого Лукаса Уордена могла родиться такая дочь.


У Джорджа Гринвуда от быстрой езды кололо в боку. На этот раз Гвинейра решила в угоду правилам приличия запрячь свою лошадь в экипаж. Элегантная Игрэн тащила двуколку с небывалым энтузиазмом; она могла бы выиграть любые скачки для лошадей с каретой. Лошадь Джорджа лишь время от времени могла, переходя на галоп, поспевать за экипажем, но быстро выбивалась из сил. В довершение ко всему Гвинейра была настроена поболтать и рассказывала о Говарде и Хелен О’Кифах много такого, что Джорджу было в высшей степени интересно узнать. Поэтому англичанин старался не отставать, хоть это и причиняло ему боль.

Когда до фермы оставалось совсем немного, Гвин наконец-то обуздала свою лошадь. Она не хотела наехать на какого-нибудь ребенка из племени маори, спешившего в школу. И маленький разбойник с большой дороги, который напал на них сразу за рекой, тоже не должен был пострадать. Гвинейра, похоже, ожидала его появления, а вот Джордж по-настоящему испугался, когда из-за кустов выпрыгнул темноволосый мальчуган. Его лицо было выкрашено зеленой краской, а в руках он держал самодельный лук.

— Стоять! Что вы делаете в моих лесах? Назовите ваши имена и намерения!

Гвинейра рассмеялась.

— Но вы ведь и так меня знаете, господин Робин! — сказала она. — Присмотритесь внимательнее. Неужели вы не узнали компаньонку леди Флёретты, вашей дамы сердца?

— Нет, все вовсе не так! Я — Маленький Джон! — закричала Флёр. — А это посланник королевы! — Девчушка показала на Джорджа. — Он прибыл из Лондона!

— Вас послал ко мне наш добрый король Ричард Львиное Сердце? Или вы человек предателя Джона? — спросил Рубен, окинув незнакомца подозрительным взглядом. — Или же вы едете от королевы Элеоноры с золотом, предназначенным для выкупа короля из плена?

— Именно! — с важным видом заявил Джордж. Малыш в костюме разбойника, так тщательно подбиравший слова, выглядел очень забавно. — И мне нужно как можно быстрее оказаться на святой земле Палестины. Так что, вы пропустите нас? Сэр...

— Рубен! — гордо промолвил мальчуган. — Рубен Гуд к вашим услугам!

Флёр спрыгнула с двуколки.

— У него нет никакого золота! — воскликнула она. — Он всего лишь хочет проведать твою маму. Но то, что он приехал из Лондона, правда!

Гвинейра продолжила путь. Дети наверняка могли найти дорогу отсюда до фермы сами.

— Это Рубен, — объяснила она Джорджу. — Сын Хелен. Очень смышленый малыш, не правда ли?

Джордж кивнул. «В этом ей повезло», — подумал он и снова вспомнил бесконечные уроки с его безнадежным братом, которые, возможно, заставили Хелен принять это судьбоносное решение. Однако прежде чем Джордж успел что-либо ответить Гвинейре, на горизонте показалась ферма О’Кифов. Увидев ее, молодой англичанин пришел в такой же ужас, как и Хелен шесть лет назад. Тем более что деревянный домик уже не был новым, как тогда, и выглядел слегка запущенным.

— Она представляла это совсем иначе, — тихо промолвил он.


Гвинейра остановила двуколку перед фермой и распрягла лошадь. Джордж тем временем успел немного осмотреться и обнаружил небольшой, скромно обустроенный хлев, тощих коров и мула, лучшие годы жизни которого давно уже были позади. Во дворе коммерсант увидел колодец — Хелен, должно быть, все еще приходилось носить воду в дом ведрами — и колоду для рубки дров. Джордж надеялся, что хоть эту работу выполнял хозяин дома. Или Хелен приходилось браться за топор каждый раз, когда ей нужно было растопить камин?

— Пойдемте, школа находится чуть дальше, — сказала Гвинейра погруженному в раздумья Джорджу и пошла вокруг деревянного дома. — Нам придется пробираться через кустарники. Маори соорудили в небольшой роще между своим селением и домом Хелен пару хижин. Но отсюда их не видно — Говарду не хочется, чтобы дети из племени маори попадались ему на глаза. Вся эта затея со школой ему вообще не слишком по душе, он бы хотел, чтобы Хелен уделяла больше времени ферме. Но на самом деле так даже лучше. Когда Говарду срочно нужна помощь, она посылает к нему одного из старших ребят. Они больше подходят для такой работы.

Этому Джордж охотно верил. Хелен, выполняющую работу по дому, он еще как-то мог представить. Но Хелен, которая кастрирует ягнят или помогает мужу при отеле коровы? Нет, это невозможно!

Тропинка, которая вела к рощице, была хорошо протоптанной, но и здесь Джордж замечал следы упадка, царившего на ферме О’Кифов. В загонах паслись несколько баранов и овцематок, однако все они были в очень плохом состоянии — тощие, со слипшейся грязной шерстью. Заборы показались молодому англичанину совсем ветхими, проволока была натянута слабо, а ворота болтались на петлях. В сравнении с фермой Бизли и тем более Киворд-Стейшн все это выглядело более чем уныло.

Однако из рощицы доносился детский смех. Кажется, там настроение было приподнятым.

— Вначале, — читал чей-то звонкий голосок со смешным акцентом, — сотворил Бог небо и землю, rangiи рара.

Гвинейра улыбнулась Джорджу.

— Хелен в очередной раз борется с представлениями маори о сотворении мира, — заметила она. — Они своеобразны, но теперь дети излагают их так, чтобы Хелен не приходилось краснеть.

И пока ребятишки с удовольствием и без всякого стеснения рассказывали о любвеобильных богах маори, Джордж, притаившись среди кустарников, поглядывал на то, что происходило и крытых пальмовыми листьями хижинах без стен. Дети сидели па полу и слушали маленькую девочку, которая читала вслух о первом дне сотворения мира. Затем ее сменил другой ребенок. И тут Джордж увидел Хелен. Она сидела за импровизированным учительским столом в углу хижины, прямая и стройная — именно такая, какой он всегда помнил ее. Изношенное, но чистое и строгое платье — со стороны женщина по-прежнему казалась вежливой, сдержанной гувернанткой, которая жила в памяти Джорджа. Сердце молодого человека взволнованно забилось, когда она вызвала следующего ученика и при этом повернулась лицом в сторону Джорджа. Хелен... Для Джорджа она по-прежнему была красивой, и всегда будет такой — независимо от того, как сильно изменится и насколько старше будет выглядеть. Однако последнее немного испугало Джорджа. Хелен Дэвенпорт-О'Киф за последние годы по-настоящему постарела. Солнце, затемнившее мягкое, ухоженное лицо женщины, сыграло с ней злую шутку. Черты ее узкого лица заострились, что придало ей удрученный вид. А вот блестящие каштановые волосы Хелен были такими же роскошными, как и прежде. Она носила их сплетенными в толстую длинную косу, которая свободно свисала почти до пояса. Пара непослушных прядей выбилась из прически, и Хелен небрежно убрала их с лица, рассказав ученикам какую-то шутку, — теперь она делала это гораздо чаще, чем тогда с ним и Уильямом, завистливо подумал Джордж. Да и в целом Хелен выглядела намного мягче, чем раньше; похоже, ей нравилось заниматься с детьми маори. Маленький Рубен, очевидно, тоже был для нее утешением и радостью. Он и Флёретта только что примкнули к остальным детям. Они опоздали к началу урока, но надеялись, что Хелен этого не заметит, — как и следовало ожидать, напрасно. После третьего дня сотворения мира Хелен остановила занятие.

— Флёретта Уорден, приятно видеть тебя здесь. Но тебе не кажется, что вежливые леди всегда здороваются, когда присоединяются к какому-нибудь обществу? А ты, Рубен О’Киф, можешь объяснить, почему у тебя зеленое лицо? Может, тебе плохо? Быстро беги к колодцу и умойся, чтобы выглядеть как джентльмен. А где же твоя мама, Флёр? Или ты снова приехала с мистером МакКензи?

Флёр попыталась одновременно кивнуть и покачать головой.

— Мама на ферме с мистером... как-то там... вудом, — сказала она. — Но я быстро прибежала сюда, потому что думала, что вы продолжите читать новую книгу, а не повторять ту старую ерунду про rangiи papa.

Хелен закатила глаза.

— Флёр, историю сотворения мира можно слушать бесконечно! А у нас здесь сегодня есть несколько ребят, которые еще ни разу ее не слышали, во всяком случае христианскую версию. Пока что садись и слушай со всеми, а там будет видно... — Хелен хотела вызвать к себе следующего ребенка, но Флёр наконец-то заметила свою мать.

— Вот они! Мама и мистер...

Хелен взглянула в сторону кустарников — и оцепенела, увидев Джорджа Гринвуда. Кровь отлила от ее лица и снова прилила к нему, окрасив щеки женщины ярким румянцем. Что это было? Радость? Страх? Или стыд? Джордж надеялся, что в первую очередь радость. Он улыбнулся.

Хелен закрыла и поспешно собрала свои книжки.

— Ронго...

Женщина окинула взглядом собравшихся детей и остановилась на девочке постарше, которая до этого не слишком внимательно следила за уроком. Вероятно, она была из тех детей, которые уже не раз слышали историю о сотворении мира, и тоже предпочла бы продолжить чтение новой книги, которая так понравилась Флёр.

— Ронго, мне нужно на пару минут оставить вас одних, ко мне пришел гость. Ты сможешь заменить меня? Пожалуйста, следи, чтобы дети читали правильно, ничего не додумывали и не пропускали слов.

Ронго кивнула и встала. Исполненная чувства гордости за то, что учительница выбрала ее своей помощницей, она заняла место за столом и вызвала читать еще одну девочку.

И пока та, запинаясь, пыталась прочесть остальным историю о четвертом дне сотворения мира, Хелен подошла к Гвинейре и Джорджу. Молодой человек снова мысленно восхитился ее осанкой и манерами. Другая женщина постаралась бы как можно быстрее привести в порядок прическу, поправить платье или сделать что-либо в этом роде, чтобы выглядеть аккуратнее. Но Хелен ничего подобного делать не собиралась. Она спокойно, с прямой спиной приблизилась к гостю и протянула ему руку.

— Джордж Гринвуд! Как я рада видеть вас!

На лице Джорджа засияла широкая улыбка, и он внезапно приобрел такой же преисполненный надежды ревностный вид, как тогда, в шестнадцать лет.

— Вы узнали меня, мисс Хелен! — радостно ответил он. — Вы ничего не забыли!

Хелен слегка покраснела. Она отметила, что он сказал «ничего», а не «меня», явно намекая на данное им обещание, свою глупую юношескую влюбленность и отчаянные попытки предотвратить ее отъезд.

— Как я могла забыть вас, Джордж? — дружелюбно произнесла Хелен. — Вы были одним из лучших моих учеников. А теперь, как вижу, осуществляете свою мечту объездить весь мир?

— Не совсем весь мир, мисс Хелен... или мне следует говорить миссис О’Киф? — Джордж смотрел в глаза женщины с прежней юношеской дерзостью.

Хелен пожала плечами.

— Все говорят «мисс Хелен», — ответила она.

— Джордж приехал сюда, чтобы открыть в Крайстчерче филиал своего предприятия, — объяснила Гвинейра. — Он займется торговлей шерстью вместо Питера Брюстера, когда Брюстеры отправятся в Отаго...

Хелен улыбнулась, однако ее улыбка получилась немного вымученной. Женщина не знала, чем это обернется для Говарда.

— Это... хорошо, — пробормотала она. — А сейчас вы здесь, чтобы познакомиться с будущими клиентами? Говард вернется только к вечеру...

Джордж усмехнулся.

— Я здесь прежде всего, чтобы снова увидеть вас, мисс Хелен. А мистер Говард может и подождать. Это я говорил вам еще тогда, но вы, конечно же, не захотели меня послушать.

— Джордж, тебе не следует... в самом деле! — Джордж узнал прежние интонации молодой гувернантки и ждал, что она добавит «Ты невыносим!», но Хелен молчала. Кажется, она немного испугалась того, что нечаянно перешла на «ты». Джордж спрашивал себя, крылась ли причина беспокойства Хелен в том, как его представила Гвинейра? Может, все дело было в страхе перед новым скупщиком шерсти? Если верить слухам о характере Говарда, такой страх был не безосновательным...

— Как поживает ваша семья, Джордж? — попыталась возобновить беседу Хелен. — Я бы с радостью выслушала подробный рассказ о ней и ваших делах прямо сейчас, но детям, чтобы попасть на занятие, пришлось пройти пешком три мили, и мне бы не хотелось их разочаровывать. У вас есть время подождать?

Джордж с улыбкой кивнул.

— Вы же знаете, я умею ждать, мисс Хелен, — сказал он, снова намекнув на когда-то данные им обещания. — И мне всегда нравились ваши занятия. Можно мне и сегодня поприсутствовать на них?

Хелен, кажется, немного расслабилась.

— Образование пока никому не навредило, — сказала она. — Присаживайтесь к нам поближе.

Дети удивленно подвинулись, когда Джордж уселся на полу между ними. Хелен на английском и языке маори объяснила, что это ее бывший ученик из далекой Англии, которому пришлось преодолеть, наверное, самую долгую дорогу в школу. Дети рассмеялись, а Джордж снова отметил, как сильно изменилась манера преподавания Хелен. Раньше она шутила намного реже.

Ребятишки поприветствовали нового ученика, и Джордж выучил свои первые несколько слов на маори. Спустя час он смог прочитать на этом языке небольшой отрывок из истории сотворения мира, а дети со смехом исправляли его ошибки. Позже старшим ученикам позволили задать гостю интересующие их вопросы, и Джордж рассказал о своем обучении — сначала дома с Хелен, а затем в Оксфордском колледже.

— И где же тебе больше нравилось? — с дерзкой усмешкой спросил один из старших мальчиков. Хелен называла его Рети, и он очень хорошо говорил по-английски.

Джордж рассмеялся.

— На уроках мисс Хелен, конечно же. Когда погода была хорошей, мы занимались на улице, точно так же, как вы сейчас. И моя мать настаивала, чтобы мисс Хелен играла с нами в крокет, но у нее никогда не получалось, она постоянно проигрывала, — сказал англичанин и подмигнул Хелен.

Рети это, похоже, ничуть не удивило.

— Когда она приехала сюда, то не умела даже доить корову, — сказал мальчик. — А что такое крокет, мистер Джордж? В него нужно уметь играть, если хочешь работать в Крайстчерче? Я хочу работать на англичан и стать богатым.

Джордж серьезно посмотрел на парнишку. Нужно будет поговорить о нем с Хелен. Маори, который так хорошо владел двумя языками, мог оказаться для компании Гринвудов настоящей находкой.

— Если ты хочешь быть джентльменом и познакомиться с леди, тебе нужно играть в крокет настолько хорошо, чтобы уметь с достоинством ей проигрывать, — наконец-то сказал коммерсант.

Хелен закатила глаза. Гвинейра с удивлением отметила, какой молодой вдруг стала казаться ее подруга.

— А ты можешь научить нас? — спросила Ронго. — Леди наверняка тоже должны уметь играть в крокет.

— Непременно, — с серьезным видом заявил Джордж. — Но я не знаю, хватит ли мне для этого времени. Я...

— Я могу научить вас играть в крокет! — вмешалась Гвинейра. Игра была отличной возможностью пораньше освободить Хелен от занятий с детьми. — Как насчет того, чтобы отложить чтение и арифметику до другого раза, а вместо этого заняться молоточками и воротцами? Я покажу вам, как что делается, а мисс Хелен тем временем сможет позаботиться о госте. Она наверняка хочет показать ему ферму.

Хелен и Джордж с благодарностью посмотрели на Гвин. Хелен, конечно, сомневалась, что Гвинейра в детстве по-настоящему увлекалась этой довольно медленной игрой, и все же она наверняка играла лучше, чем Хелен и Джордж.

— Итак, нам нужен мяч... нет, не такой большой мяч, Рубен, маленький мячик... да, этот камень вполне подойдет. И маленькие воротца... можно сплести их из веточек, как показывает Тани.

Дети с энтузиазмом принялись за дело, а Хелен и Джордж медленно направились обратно к ферме. Хелен вела гостя той же дорогой, что и Гвинейра. Похоже, плачевное состояние фермы смущало женщину.

— У мужа еще не было времени починить изгороди после зимы, — извинилась она, проходя мимо загонов. — Наши животные пасутся далеко отсюда, на горных пастбищах, а сейчас, весной, на свет постепенно появляются ягнята...

Джордж никак не прокомментировал слова Хелен, хотя и знал, какими мягкими здесь были зимы. Говард мог починить загоны даже в самое холодное время года.

Хелен, разумеется, тоже это понимала. Она немного помолчала, а затем резко повернулась к гостю.

— О, Джордж, мне так стыдно! Представляю, что вы обо мне думаете, после того как увидели все это и сравнили с моими письмами...

Отчаянное выражение на лице женщины заставило сердце Джорджа сжаться.

— Не понимаю, о чем вы говорите, мисс Хелен, — мягко промолвил он. — Я увидел фермерский дом... не слишком большой, не слишком роскошный, но крепкий и заботливо обустроенный. Животные не выглядят так, словно стоят больших денег, однако они вдоволь накормлены. Коров регулярно доят. А мул, похоже, по-настоящему вас любит! — подмигнул Джордж.

Непумук по обыкновению протяжно заревел, когда Хелен проходила мимо его загона.

— Уверен, ваш муж окажется джентльменом, который прилагает все усилия, чтобы прокормить семью и превратить свою ферму в образцовую. Не беспокойтесь, мисс Хелен.

Хелен недоверчиво посмотрела на гостя.

— Вы видите все сквозь розовые очки, Джордж! — с улыбкой сказала она.

Джордж пожал плечами.

— Вы делаете меня счастливым, мисс Хелен. Все, что окружает вас, кажется мне прекрасным.

Хелен густо покраснела.

— Джордж, пожалуйста. Думаю, это уже давно в прошлом...

Джордж усмехнулся. В прошлом? В какой-то степени так и было, он не отрицал. Его сердце взволнованно забилось, когда он снова увидел Хелен; он радовался ее улыбке, голосу, тому, как ловко она балансировала на тонкой грани между соблюдением приличий и врожденной неповторимостью. Однако молодому человеку больше не нужно было бороться с постоянным желанием поцеловать ее или крепко прижать к себе. Это действительно осталось в прошлом. К женщине, которая стояла перед ним сейчас, Джордж испытывал только неясную нежность. А что бы случилось, если бы Хелен тогда не отвергла его предложение? Возможно, его страсть со временем сменилась бы дружеским отношением и чувством ответственности? А если бы это произошло еще до того, как он окончил колледж и мог вступить в законный брак? Женился бы он на ней или остался с надеждой, что еще встретит настоящую любовь в лице другой женщины?

Джордж не мог с уверенностью ответить ни на один из этих вопросов — даже на последний.

— Когда я говорю «навсегда», то говорю это серьезно. Но я больше не стану вам надоедать, вы ведь не убежите со мной, верно? — На его лице появилась знакомая дерзкая ухмылка.

Хелен покачала головой и протянула Непумуку морковку.

— Я бы не смогла бросить мула, — пошутила она и украдкой смахнула слезу. Джордж был таким милым и все еще таким невинным. Какой счастливой он сделает девушку, которая воспримет его обещание всерьез!

— А теперь заходите в дом и расскажите мне о вашей семье.

Интерьер фермерского дома полностью соответствовал ожиданиям Джорджа: скромная, но довольно уютная обстановка — и все это благодаря стараниям неутомимой, опрятной и деловитой хозяйки. Стол украшали цветастая скатерть и кувшин с цветами; на стульях лежали мягкие самодельные подушки. Перед камином стояла прялка и старое кресло Хелен, которое она привезла из Лондона, а на полке аккуратно выстроились книги. Среди них было даже несколько новых. Подарки от Говарда? Нет, скорее их одолжила подруге Гвинейра. В Киворд-Стейшн имелась большая библиотека, хотя Джорджу не верилось, что Джеральд любит читать.

Молодой коммерсант рассказывал о Лондоне, пока Хелен заваривала чай. При этом она стояла к гостю спиной: наверняка не хотела, чтобы он видел ее руки. Огрубевшие натруженные руки, которые так сильно отличались от нежных пальчиков лондонской гувернантки.


— Мать по-прежнему занимается своими благотворительными организациями, только из сиротского комитета она вышла, после того как там разгорелся скандал. Кстати, в этом она до сих пор винит вас, Хелен. Дамы из комитета были твердо убеждены, что это вы испортили девушек во время поездки сюда.

— Я... что сделала? — озадаченно спросила Хелен.

— Во всяком случае, ваша, цитирую, «эмансипаторская натура» заставила девочек забыть о смирении и преданности своим хозяевам. Именно благодаря вам произошел тот постыдный скандал. Не говоря уже о том, что вы сообщили все пастору Торну. В отличие от миссис Болдуин, которая предпочла молчать.

— Джордж, это были маленькие испуганные девочки! Одну из них отдали настоящему маньяку, а другую фактически продали в рабство. Семья с восемью детьми, Джордж, и десятилетняя девочка, которая должна выполнять всю домашнюю работу! Включая обязанности повитухи. Неудивительно, что ребенок сбежал! А так называемые хозяева Лори тоже были не намного лучше. Я до сих пор слышу эту несносную миссис Лэвендер: «Нет, если мы возьмем обеих, они будут весь день болтать, вместо того чтобы работать». При этом малышка выплакала себе все глаза...

— О девочках еще хотя бы что-то слышали? — спросил Джордж. — Они ведь вам так и не написали.

Казалось, молодой человек помнил каждое письмо Хелен наизусть.

Женщина покачала головой.

— Известно только, что Мэри и Лори пропали в один день. Ровно через неделю после того, как их разлучили. Предполагают, что они договорились об этом заранее. Но я так не думаю. Мэри и Лори никогда не нужно было о чем-то договариваться. Одна всегда знала, о чем думает другая, и это даже немного пугало. После побега о девочках ничего не слышали. Боюсь, их уже нет в живых. Две маленькие девочки в непролазной глуши... их разделяла не какая-то пара миль, чтобы они могли легко встретиться. Эти... эти христиане... — Хелен выплюнула последнее слово, словно оно жгло ей язык. — Они послали Мэри на отдаленную ферму за Холдоном, а Лори оставили в Крайстчерче. Близняшек разделяли почти пятнадцать миль дикой местности. Мне больно думать о том, что пришлось пережить этим детям.

Хелен налила чай в чашки и подсела к Джорджу.

— А третья? — спросил он. — Что случилось с ней?

— Дафна? О, это был настоящий скандал, но о нем мы узнали только несколько недель спустя. Она сбежала. И перед этим облила своего хозяина, этого Моррисона, крутым кипятком, причем плеснула прямо в лицо. Сначала думали, что он не выживет. Однако ему удалось выкарабкаться. Вот только теперь он слеп, а его лицо — один сплошной шрам от ожога. Дороти говорит, сейчас Моррисон выглядит как монстр, которым он всегда был. Она однажды видела его, когда Моррисоны приезжали в Холдон за покупками. Женщина расцвела после того, как ее муж... после того, как с ним приключилось это несчастье. Дафну объявили в розыск, но, если только она сама не явится в жандармерию Крайстчерча, никто ее, разумеется, не найдет. Как по мне, у нее были все основания и для побега, и для того, что она сделала с Моррисоном. Правда, не знаю, какое будущее теперь ждет бедную девушку...

Джордж пожал плечами.

— Вероятно, такое же, которое ждало бы ее в Лондоне. Бедное дитя. Но сиротскому комитету досталось за всю эту аферу, об этом преподобный отец Торн позаботился лично. А ваш пастор Болдуин...

Хелен торжествующе улыбнулась.

— Вместо него епископом Кентербери назначили Харпера. Я при этой мысли испытываю совершенно нехристианское злорадство! Но рассказывайте дальше! Ваш отец...

— ...по-прежнему руководит торговым домом Гринвудов. Фирма растет и процветает. Королева всячески поддерживает международную торговлю, а в колониях можно нажить неплохое состояние — как правило, за счет аборигенов. Мне приходилось видеть такое... Ваши маори должны радоваться тому, что им удается мирно сосуществовать с белыми переселенцами. Но мы с моим отцом — так уж вышло — тоже получаем выгоду от жесточайшей эксплуатации этих стран. В самой же Англии процветает индустриализация, хоть и с бесчинствами, которые нравятся мне столь же мало, как и живодерство в колониях. На некоторых фабриках царят такие порядки... от которых становится по-настоящему жутко. Если задуматься, ни в одной из заокеанских колоний мне не понравилось так, как в Новой Зеландии. Но я слишком увлекся...

Возвращаясь обратно к теме разговора, Джордж понял, что сделал последнее замечание не для того, чтобы польстить Хелен.

Ему действительно нравилась эта страна. Честные и спокойные люди, прекрасные просторные равнины, обрамленные величественными горами, большие фермы с сытыми овцами и коровами на роскошных пастбищах... и Крайстчерч, который изо всех сил старается превратиться в типичный английский епископский и университетский город на другом конце земли.

— Чем занимается Уильям? — спросила Хелен.

Джордж вздохнул и многозначительно отвел взгляд.

— Уильям не поступил в колледж, но на это вы, полагаю, и не рассчитывали?

Хелен покачала головой.

— У него было множество гувернеров, которых почти сразу же увольняли: сначала моя мать — потому что они были слишком строги к Уильяму, а затем мой отец — потому что они не могли привить ему интереса к знаниям. Уже год как он работает в нашей фирме, если только это можно назвать работой... Фактически он лишь убивает время, не испытывая недостатка в товарищах обоих полов. Сначала он открыл для себя пабы, а теперь девушек. К сожалению, преимущественно уличных. Однако Уильям даже не понимает этого. Напротив, леди наводят на него страх, а женщины легкого поведения восхищают. Моего отца это убивает, а мать по-прежнему ничего не замечает. Но что будет, когда...

Джордж не договорил, но Хелен знала, о чем он думает. Однажды Роберт Гринвуд умрет, и фирму унаследуют его сыновья. Тогда Джорджу придется либо выплатить Уильяму его долю, что, скорее всего, погубит такую огромную компанию, как торговый дом Гринвудов, либо и дальше терпеть вмешательство брата в дела фирмы. Последнее, по мнению Хелен, Джордж вряд ли смог бы долго выносить.

Учительница и коммерсант, погрузившись в невеселые раздумья, молча пили чай. Внезапно входная дверь распахнулась и в комнату влетели Флёр и Рубен.

— Мы выиграли! — с сияющим видом прокричала Флёретта, размахивая импровизированным молоточком для крокета. — Мы с Рубеном — победители!

— Вы смошенничали! — упрекнула дочь показавшаяся на пороге Гвинейра. Она тоже выглядела запыхавшейся и немного запачкала платье, но зато, судя по всему, неплохо повеселилась. — Я своими глазами видела, как ты украдкой пропихнула мяч Рубена через последние воротца!

Хелен нахмурила брови.

— Это правда, Рубен? И ты ничего не сказал?

— Этими кривыми молотками не получается бить ме... мет... как ты говорил, Рубен? — встала на защиту друга Флёр.

— Метко, — сказал Рубен. — Но направление было правильным!

Джордж улыбнулся.

— Когда я снова попаду в Англию, то перешлю вам почтой настоящие молотки, — пообещал он. — Но тогда вы больше не будете плутовать!

— Точно пришлешь? — спросила Флёр.

Рубен же в это время был обеспокоен совсем другим вопросом. Мальчик посмотрел на Хелен и, без сомнения, хорошо знакомого ей гостя своими умными карими глазами и неожиданно обратился к Джорджу:

— Ты приехал из Англии. Ты мой настоящий отец?

У Гвин перехватило дыхание, а Хелен залилась краской.

— Рубен! Что за чушь ты несешь? У тебя всего один отец, и ты его прекрасно знаешь! — Женщина с извиняющимся видом повернулась к Джорджу: — Надеюсь, вы не подумаете ничего такого! Просто... Рубен... у мальчика не лучшие отношения с отцом, и в последнее время он склоняется к мысли о том, что Говард... ну... что у него, возможно, есть еще один отец, где-нибудь в Англии. Мне кажется, все дело в том, что я слишком много рассказывала ему о своем отце, его дедушке. Понимаете, мальчик очень на него похож... А Рубен, должно быть, понял это превратно. Рубен, сейчас же извинись!

Джордж улыбнулся.

— Ему не нужно извиняться. Я даже чувствую себя польщенным. Кто бы не хотел оказаться родственником Рубена Гуда, благородного разбойника и выдающегося игрока в крокет! Как думаешь, Рубен, я мог бы оказаться твоим дядей? Дядей обычно бывает несколько.

Рубен задумался.

— Рубен! Он хочет послать нам настоящие молотки для крокета! Чем плохо, когда у тебя есть такой дядя? Можешь быть моим дядей, мистер Гринвуд, — предложила практичная Флёр.

Гвинейра закатила глаза.

— Если она и дальше будет во всем исходить из финансовых соображений, нам не составит труда выдать ее замуж.

— Я выйду замуж за Рубена, — заявила Флёр. — А он женится на мне, так ведь, Рубен? — спросила она, размахивая крокетным молотком. Рубену сейчас лучше было не спорить.

Хелен и Гвинейра беспомощно переглянулись и засмеялись. Джордж тоже расхохотался.

— Когда же я смогу поговорить с отцом жениха? — наконец-то спросил он, взглянув на солнце. — Я обещал мистеру Уордену вернуться к обеду и хотел бы сдержать слово. Поэтому разговор с мистером О’Кифом, видимо, придется отложить до завтра. Ваш супруг сможет принять меня утром, мисс Хелен?

Хелен закусила губу.

— Я с радостью передам ему вашу просьбу, ибо понимаю, как это важно. Но Говард порой бывает... как бы это сказать... своевольным. Если он внушит себе, что вы пытаетесь навязать ему время встречи... — Было видно, что женщине тяжело говорить об упрямстве и гордыне мужа. К тому же она стыдилась признаться в том, как часто его расположение духа и решения зависели от количества выпитого виски.

Хелен говорила с привычным спокойствием и сдержанностью, но Джордж мог прочитать все в ее глазах — как и тогда за ужином у Гринвудов. Он снова видел гнев и немой протест, отчаяние и презрение. Много лет назад эти чувства в Хелен вызывала ограниченная мать Джорджа, а сегодня — мужчина, и которого она когда-то, как ей казалось, влюбилась.

— Не волнуйтесь, мисс Хелен. Вам необязательно признаваться, что я еду из Киворд-Стейшн. Просто скажите, что я загляну к вам по дороге в Холдон и что мне хотелось бы осмотреть ферму и сделать Говарду пару деловых предложений.

— Я попытаюсь, — кивнула Хелен.

Гвинейра с детьми уже вышла на улицу, чтобы запрячь лошадь. Хелен слышала голоса Флёр и Рубена, которые ссорились из-за щеток и скребниц. Джордж, похоже, не спешил. Он еще раз осмотрел комнату, прежде чем повернулся к Хелен, чтобы попрощаться. Женщина боролась с собой. Поговорить с Джорджем или он поймет ее просьбу превратно? В итоге она все же решила еще раз коснуться темы «Говард». Если Джордж станет основным скупщиком шерсти, все существование О’Кифов будет зависеть от него. А Говарду вполне могло хватить ума на ровном месте нахамить англичанину.

с ним злую шутку, и теперь ему трудно держать себя в руках. Он... он...

Хелен хотелось сказать «не джентльмен», но вымолвить это вслух она не могла.

Джордж покачал головой и улыбнулся. В его обычно насмешливых глазах сейчас были видны лишь нежность и отголоски старой любви.

— Не продолжайте, мисс Хелен! Я уверен, что мы с вашим супругом придем к соглашению на удовлетворяющих обе стороны условиях. В вопросах дипломатии я кое-что смыслю... тем более что мне было у кого поучиться, — подмигнул он.

На губах Хелен заиграла легкая улыбка.

— Тогда до завтра, Джордж.

— До завтра, Хелен!

Джордж хотел протянуть ей руку, но передумал. Раз, один-единственный раз он позволит себе ее поцеловать. Молодой человек легко приобнял Хелен и прикоснулся губами к ее щеке. Хелен не сопротивлялась — поддавшись минутной слабости, она обмякла и прильнула к плечу Джорджа. Может, кто-то другой однажды окажется сильнее, чем она. Может, кто-то другой однажды сможет быть верным своим обещаниям.



предыдущая глава | Земля белых облаков | cледующая глава