home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3

Флёретта тоже плакала этой ночью во сне. И она, и Гвинейра, и Пол слышали, как Джеральд вернулся домой поздно вечером, но ни у кого не хватило смелости спросить старика, как все прошло. Утром Гвинейра оказалась единственной, кто спустился к завтраку. Джеральд отсыпался с похмелья, а Пол боялся показаться матери на глаза. Ему нужно было поговорить с Джеральдом насчет домашнего ареста и переманить деда на свою сторону. Испуганная и обессиленная Флёретта сидела на кровати, прижав к себе Грейси, как когда-то делала ее мать с Клео, и представляла самые ужасные картины. В таком состоянии ее и застала Гвинейра после того, как Энди МакАран сообщил о нежданном госте, находившемся в конюшне. Прежде чем подняться к дочери, Гвинейра твердо убедилась в том, что ни в комнате Джеральда, ни в комнате Пола не было слышно никаких звуков, свидетельствовавших бы о том, что они уже проснулись.

— Флёретта! Флёретта, уже девять часов! Почему ты до сих пор в постели? — Гвинейра осуждающе покачала головой, как будто это был совершенно обычный день и Флёр проспала в школу. — Давай одевайся, да побыстрее. В конюшне тебя кто-то ждет. И этот кто-то не может ждать вечно.

Она загадочно улыбнулась дочери.

— Кто там, мама? — Флёретта вскочила с кровати. — Кто? Это Рубен? О, если это Рубен, если он жив...

— Конечно, он жив, Флёретта. Твой дедушка — человек, который быстро выходит из себя и любит распускать кулаки. Но даже он никого не убивает! По крайней мере не сразу... Но если бы он увидел, кто сейчас находится у нас в сарае, я ничего не смогла бы гарантировать. — Гвинейра помогла Флёр быстро надеть платье для верховой езды.

— Смотри, чтобы дед не пришел, хорошо? И Пол... — Казалось, Флёретта боялась своего брата так же сильно, как и Джеральда. — Пол — настоящий подонок! Ты ведь не веришь, что мы...

— Я считаю, что Рубен слишком умен для того, чтобы рисковать всем и позволить тебе забеременеть, — рассудительно произнесла Гвинейра. — И ты, Флёретта, такая же умная. Рубен хочет поехать в Данидин, чтобы учиться в университете, так что тебе в любом случае придется подождать пару лет, прежде чем можно будет думать о браке. Шансы на успех у молодого адвоката, работающего в фирме Джорджа Гринвуда, намного выше, чем у мальчишки, чей отец-фермер перебивается с хлеба на воду. Помни об этом, когда встретишься с Рубеном. Хотя... после того, что мне рассказал МакАран, твой любимый сегодня не в состоянии заниматься плотскими утехами...

Последние слова Гвинейры снова заставили Флёр думать о худшем. Вместо того чтобы найти пальто — на улице шел сильный дождь, — она быстро накинула на плечи платок и поспешила вниз. Ее волосы были в беспорядке; чтобы расчесать сбившиеся кудри, ей, возможно, понадобилось бы несколько часов. Обычно она расчесывала их и заплетала в косу перед сном, но вчера у нее на это просто не хватило сил. Теперь же непослушные локоны сбились вокруг ее маленького личика и напоминали рыжую копну. Правда, Рубен О’Киф по-прежнему считал ее самой прекрасной из всех девушек, которых ему когда-либо доводилось видеть. Флёретту же, напротив, сильно расстроил внешний вид ее друга. Юноша скорее лежал, чем сидел на охапке сена. Как и прежде, каждое движение вызывало у него боль. Его лицо опухло, один глаз полностью закрылся, а раны все еще слегка кровоточили.

— Боже мой, Рубен! Это Джеральд тебя так? — Флёретта хотела обнять его, но Рубен отстранился от нее.

— Осторожно, — простонал он. — Мои ребра... Я не знаю, сломаны они или это просто сильный ушиб... но мне чертовски больно.

Флёретта нежно прикоснулась к его щеке. Затем она села рядом с Рубеном и подставила свое плечо ему под голову.

— Чтобы его черти забрали! — гневно воскликнула она. — На том свете он уже никому не причинит зла! А вот тебя чуть не убил!

Рубен покачал головой.

— Это не мистер Уорден. Это мой отец. Впрочем, они оба постарались! Они терпеть друг друга не могут, но когда дело доходит до нас, то во всем соглашаются. Я уезжаю, Флёр. Я больше не могу терпеть это!

Не понимая, что происходит, Флёретта изумленно уставилась на него.

— Ты уезжаешь? Ты бросаешь меня?

— Я что, должен ждать, когда они убьют нас? Мы же не можем вечно встречаться тайком — хотя бы из-за маленького шпиона, который живет в твоем доме. Это ведь Пол нас выдал, не так ли?

Флёр кивнула.

— И он не остановится на этом. Но ты... ты не можешь уехать без меня! Я поеду вместе с тобой! — Она решительно встала и, казалось, уже начала мысленно собирать свои вещи. — Подожди меня здесь, мне немногое нужно. Через час мы уже будем далеко отсюда!

— Ах, Флёр, так дело не пойдет. Пойми, я не бросаю тебя. Я буду думать о тебе каждую минуту, каждую секунду. Я люблю тебя, но тебе ни в коем случае нельзя со мной в Отаго... — Рубен нежно погладил ее по голове.

Флёр молчала, лихорадочно обдумывая план действий. Итак, если она убежит вместе с ним, если осмелится бросить все, Джеральд, вне всяких сомнений, отправит на ее поиски целый отряд. Но, учитывая то, в каком состоянии находится Рубен, они не смогут ехать быстро... И что это он говорил об Отаго?

— Я думала, ты собирался в Данидин, — сказала Флёр и поцеловала юношу в лоб.

— Я изменил свое решение, — заявил Рубен. — Мы все время рассчитывали на то, что твой дедушка позволит нам пожениться, когда я стану адвокатом. Но он никогда не даст разрешения на брак, после вчерашнего мне это стало окончательно ясно. Если же мы хотим быть вместе, мне нужно заработать денег. И не просто денег, а целое состояние. А в Отаго нашли золото...

— Ты хочешь попытаться найти месторождение золота? — удивленно спросила Флёр. — Но... кто тебе сказал, что ты сможешь хотя бы что-то найти?

Слова Флёр заставили Рубена задуматься. У него действительно не было ни малейшего представления о том, как ведутся поиски золота. Но, черт возьми, другим ведь это как-то удается!

— В окрестностях Квинстауна все находят золото, — заверил он ее. — Там есть самородки величиной с ноготь.

— И они просто так лежат вокруг? — недоверчиво спросила Флёретта. — Разве тебе не понадобится разрешение? А как насчет снаряжения? В конце концов, Рубен, у тебя хотя бы деньги есть?

Рубен кивнул.

— Да, немного. Я чуть-чуть успел отложить. Дядя Джордж заплатил мне, когда я в прошлом году помогал ему на фирме, а также за услуги переводчика, когда Рети не смог поприсутствовать. Но денег, конечно, маловато.

— У меня вообще ничего нет, — сказала Флёретта, явно расстроенная этим фактом. — Иначе я бы тебе дала. А что насчет лошади? Как ты собираешься добраться до озера Вакатипу?

— Я возьму мула своей матери, — ответил Рубен.

Флёр закатила глаза.

— Непумука? Ты хочешь перебраться через горы на старом Непумуке? Сколько ему уже лет? Двадцать пять? Это невозможно, Рубен, возьми лучше одну из наших лошадей!

— Чтобы старый Уорден натравил на меня людей, обозвав конокрадом? — с горечью в голосе произнес юноша.

Флёретта покачала головой.

— Возьми Минетту. Она маленькая, но выносливая. И она принадлежит мне. Никто не может запретить мне одолжить ее. Но пообещай, что будешь о ней заботиться, слышишь? И ты должен вернуть ее... и вернуться сам...

— Ты же знаешь, что я вернусь, как только появится такая возможность! — Рубен с трудом встал на ноги и заключил Флеретту в объятия. Когда он целовал ее, она почувствовала вкус крови на губах. — Я заберу тебя. Это... это так же истинно, как восход солнца! Я найду золото и обязательно заберу тебя с собой! Ты мне веришь, Флёретта?

Девушка кивнула и ответила на его объятия настолько нежно и осторожно, как только могла. Она не сомневалась в его любви. Если бы только она могла быть настолько же уверенной в его будущем богатстве... •

— Я люблю тебя и буду ждать! — с любовью произнесла она.

Рубен еще раз поцеловал ее.

— Я постараюсь вернуться побыстрее. В Квинстауне еще не так много золотоискателей. Пока что это непроверенные слухи. Поэтому, если мне дадут разрешение и там будет много золота...

— Но ты ведь возвратишься, даже если не обнаружишь золото, правда? — спросила его Флёретта. — Тогда мы придумаем что-нибудь еще!

— Я найду золото! — стараясь, чтобы его голос звучал убедительно, воскликнул Рубен. — Потому что другой возможности у нас нет. А сейчас мне пора идти. Я уже и так слишком долго задержался. Если твой дед увидит меня...

— Моя мама следит за ним. Останься еще ненадолго, Рубен, я оседлаю для тебя Минетту, ты ведь даже на ногах стоишь с трудом. Лучше всего найди себе укрытие и отдохни там. Мы могли бы...

— Нет, Флёретта. Давай без долгих прощаний, я не могу, больше рисковать. Я пойду, пока все не стало еще хуже. Проследи только за тем, чтобы мул вернулся к моей маме.

Рубен с трудом поднял руки и принялся помогать Флёретте седлать лошадь. Когда девушка уже собиралась взнуздать Минетту, в дверях конюшни показалась Кири с двумя полными дорожными сумками в руках. Она улыбнулась Флёретте.

— Вот, это твоя мама передала тому, кого здесь на самом деле нет. — В соответствии с полученными указаниями, Кири старалась не смотреть на Рубена, как будто его действительно тут не было. — Немного продуктов на дорогу и теплые вещи, которые остались еще от мистера Лукаса. Она считает, что это может понадобиться.

Сначала Рубен хотел отказаться, но маорийка попросту не обращала на него внимания и, поставив сумки на пол, развернулась и вышла из конюшни. Флёретта прикрепила сумки к седлу, а затем вывела на улицу Минетту.

— Береги его! — прошептала она на ухо лошади. — И привези его ко мне обратно!

Рубен осторожно залез на лошадь, а потом с трудом наклонился к девушке и поцеловал ее на прощание.

— Насколько сильно ты меня любишь? — тихо спросил он.

Она улыбнулась.

— До небес. И еще на пару звезд выше. Надеюсь, мы скоро увидимся!

Флёретта смотрела ему вслед, пока Рубен не скрылся за пеленой дождя, из-за которого сегодня совершенно не было видно даже гор. Ее сердце разрывалось на части, когда она смотре ла, как избитый и окровавленный Рубен ехал полулежа на лошади. Их совместный побег ни за что не удался бы — Рубен смог бы двигаться вперед лишь при условии, что их никто не преследовал бы.

Пол тоже видел, как юноша уезжал. Он снова занял позицию у своего окна и размышлял, стоит ли ему из-за этого будить Джеральда или нет. Но даже если бы он это сделал, Рубен уже точно пересек бы горы, — не говоря уже о том, что его мать не разрешала ему выходить из комнаты. Ее гневное лицо все еще стояло у него перед глазами. Пол выяснил для себя то, о чем давно уже догадывался: Гвинейра любила Флёретту намного сильнее, чем его. И теперь он вряд ли мог ждать от матери похвалы. Но что касалось Джеральда, тут надежда еще оставалась. Действия его деда можно было просчитать заранее, и если бы Полу удалось выбрать для себя правильную тактику, то Джеральд как минимум занял бы его сторону. Отныне, решил Пол, в семье Уорденов существовало две противоположные фракции: с одной стороны — его мать и Флёр, с другой же — сам Пол и Джеральд. Ему нужно было всего лишь убедить Джеральда в том, насколько он для него полезен!


Джеральд был вне себя от гнева, когда узнал, куда пропала Минетта. Гвинейре лишь с трудом удалось не допустить того, чтобы он ударил Флёретту.

— В любом случае он наконец-то убрался отсюда! — пытался утешить себя Джеральд. — В Данидине он или еще где-то, мне все равно. Если же он еще раз появится здесь, я застрелю его как бешеного пса, тебе это понятно, Флёретта? Но долго мы ждать не будем. Я выдам тебя замуж за первого же более-менее подходящего кандидата!

— Она еще слишком молода, чтобы выходить замуж, — сказала Гвинейра, которая радовалась тому, что Рубен хотя бы уехал из Кентербери. Куда он направился, Флёр ей не сказала, но она могла и сама догадаться. Если раньше, чтобы сделать себе состояние и показать свое мужество, все отправлялись в море охотиться на китов и тюленей, то сегодня для этого нужно было поехать и Отаго и попытаться отыскать золото. Но шансы Рубена на успех Гвинейра, как и Флёр, считала слишком уж маленькими.

— Она была достаточно взрослой, когда отдалась этому ублюдку в кустах. В таком случае она может разделить постель и с достойным ее мужчиной. Сколько ей лет? Шестнадцать? В следующем году ей исполнится семнадцать. Тогда ей можно будет обручиться. Я хорошо помню девушку, которая в семнадцать лет прибыла в Новую Зеландию...

Джеральд уставился на Гвинейру, которая побледнела и, казалось, вот-вот обратится в панику. Когда ей было семнадцать, Джеральд влюбился в нее — и привез своему сыну в качестве невесты. Могло ли случиться так, что старик и во Флёр видел не просто внучку? До сих пор Гвинейра не задумывалась о том, что девочка была практически ее копией. Конечно, Флёретта была чуть более грациозной, цвет ее волос и оттенок кожи тоже немного отличались от материнских, но перепутать Флёр и молодую Гвинейру не составляло труда... Могло ли случиться так, что глупый донос Пола открыл Джеральду глаза на этот факт?

Флёретта разрыдалась и хотела было мужественно возразить, что она никогда и ни при каких обстоятельствах не выйдет замуж за кого-то, кроме Рубена О’Кифа, но Гвинейра жестом велела дочери молчать. Ссориться не было никакого смысла. Для начала следовало найти хотя бы «наполовину подходящего» молодого человека, а это было не так уж просто. Уордены принадлежали к старейшим и наиболее уважаемым семьям на Южном острове; лишь немногие могли сравняться с ними по общественному и финансовому успеху. Сыновей в таких семьях можно было пересчитать по пальцам — и почти все они уже были обручены, женаты или же слишком малы для Флёретты. К примеру, сыну молодого лорда Баррингтона было лишь десять лет, а старшему сыну Джорджа Гринвуда едва исполнилось пять. Гвинейра надеялась, что, когда гнев Джеральда утихнет, он осознает сложившуюся ситуацию. Опасность же, исходившая из собственного дома, казалась Гвинейре намного более реальной, хотя, возможно, она просто видела призрак, навеянный событиями той декабрьской ночи. За все эти годы Джеральд прикоснулся к ней лишь один раз, и то в состоянии алкогольного опьянения и аффекта, и, казалось, до сих пор сожалел о содеянном. Так что, наверное, для волнения не было настоящей причины.

Гвинейра заставила себя успокоиться и попыталась настроить Флёретту на тот же лад. Скорее всего, болезненный инцидент все забыли бы уже через несколько недель.

Но надежды Гвинейры не оправдались. Поначалу волнения действительно улеглись, но через два месяца после отъезда Рубена Джеральд отправился в Крайстчерч на собрание овцеводов. Официальным обоснованием для этого собрания, которое Гвинейра про себя называла «праздничным обедом с последующей выпивкой», были участившиеся случаи кражи скота в окрестностях Кентербери. За последние месяцы только в этом районе исчезло около тысячи овец, и, как и прежде, у всех на слуху было имя МакКензи.

— Один лишь Бог знает, куда он подевал наших овец! — кричал Джеральд. — Но в том, что за всем этим стоит именно МакКензи, я не сомневаюсь! Он знает окрестности как свои пять пальцев! Нам нужно разослать побольше патрулей или же создать настоящую полицию!

Гвинейра пожимала плечами, надеясь, что никто не заметит, как сильно колотится ее сердце при одном лишь упоминании о Джеймсе МакКензи. Про себя она улыбалась, думая о его дерзких выходках и о том, что сказал бы Джеймс, узнав о дополнительных патрулях. Пока что освоенными были лишь части высокогорья, поэтому огромный район мог скрывать в себе еще множество долин и лугов. Охранять животных в таких условиях представлялось практически нереальной задачей, хотя овцеводы и посылали людей в горы, чтобы те присматривали за ними. Эти пастухи проводили полгода в примитивных, специально построенных с этой целью хижинах, чаще всего вдвоем, чтобы не сойти с ума от одиночества. При этом они коротали время за игрой в карты, охотой и рыбалкой, практически оставаясь без контроля со стороны своих работодателей. Более надежные из них следили за отарами одним глазком, другие же просто не обращали на животных никакого внимания.

Один человек с хорошей овчаркой мог за день угнать несколько десятков овец, не привлекая к себе никакого внимания. Если Джеймс действительно нашел неизвестное остальным место для выпаса овец, «овечьи бароны» никогда бы не смогли его обнаружить — разве что по чистой случайности.

Тем не менее деятельность Джеймса МакКензи постоянно становилась темой для разговоров среди овцеводов или же причиной совместных экспедиций в горы. Как обычно, в этот раз на заседании снова было много пустой болтовни. Гвинейра только радовалась, что ее никогда не заставляли принимать участие в работе собрания. Хотя де-факто именно она занималась разведением овец в Киворд-Стейшн, всерьез воспринимали лишь Джеральда. Гвинейра вздохнула с облегчением, увидев, как Джеральд вместе с Полом выехали со двора. Мальчик и его дед с того момента, как произошла история с Рубеном и Флёреттой, стали ближе друг к другу. По всей видимости, до Джеральда наконец-то дошло, что зачать наследника было недостаточно. Будущий хозяин Киворд-Стейшн должен быть в курсе всего, что происходит на ферме, а также находиться в обществе себе подобных.

Теперь Пол гордо скакал рядом с Джеральдом в Крайстчерч, а Флёретта наконец-то смогла немного расслабиться. Как и прежде, Джеральд постоянно указывал ей, что делать, куда идти и когда быть дома; при этом Пол шпионил за сестрой и докладывал деду о малейшем нарушении с ее стороны. Не считая нескольких случаев, когда Флёретта не выдерживала напряжения, она воспринимала происходящее с завидной долей хладнокровия, но легче ей от этого не становилось. Девочка очень радовалась, когда Гвинейра подарила ей последнего жеребенка Игрэн, Ниниану, четырехлетнюю кобылу, похожую на свою мать и по темпераменту, и внешне. Увидев Флёр, скакавшую на лошади по лугу, Гвинейра снова почувствовала неясную тревогу. Женщину посетило неприятное ощущение, как однажды в салоне: Джеральд не мог не заметить, как сильно Флёретта походила на нее, Гвинейру. Девушка была красивой, диковатой и настолько вне пределов его досягаемости, насколько это только было возможно.

Реакция Джеральда на подарок Гвинейры оправдала ее самые худшие опасения: казалось, старик был еще агрессивнее, чем обычно; он кричал на всех, кто попадался ему на пути, и поглощал еще больше виски, чем всегда. И лишь Пол мог успокоить его в такие ночи.

Кровь застыла бы в жилах Гвин, если бы она только знала, о чем эти двое разговаривали в комнате наверху.

Все начиналось с того, что Джеральд приказывал Полу докладывать ему о делах в школе и своих приключениях, а заканчивалось тем, что мальчишка говорил о Флёр, — свою сестру он, естественно, описывал не как неприрученное дикое животное, каким когда-то считалась Гвинейра, а испорченной, злобной и готовой к предательству девчонкой. Джеральду было легче переносить свои фантазии насчет внучки, когда они касались такого «маленького чудовища», но, тем не менее, он четко понимал, что от девочки нужно было как можно быстрее избавляться.

В Крайстчерче как раз представилась подходящая возможность. Когда Джеральд и Пол возвращались с собрания овцеводов, их сопровождал Реджинальд Бизли.


Гвинейра поприветствовала старого друга своей семьи и выразила ему свои соболезнования по поводу смерти его жены. Миссис Бизли неожиданно скончалась в прошлом году — ее хватил удар, когда она прогуливалась в своем любимом розарии. Гвинейра считала, что представить себе более красивой смерти просто невозможно, но это, естественно, не сделало переживания мистера Бизли менее болезненными. Он очень тосковал по своей супруге. Гвин попросила Моану приготовить отменный ужин, а сама тем временем отправилась на поиски лучшего в доме вина. Бизли был гурманом и знатоком вин, поэтому его круглое и раскрасневшееся лицо просто засияло от счастья, когда Вити наконец-то открыл бутылку.

— Я как раз получил партию лучших вин из Кейптауна, — говорил он и, казалось, обращался при этом больше к Флёретте. — Среди них есть и очень легкие, такие обычно нравятся дамам. Что вы предпочитаете, мисс Флёр? Белые или красные вина?

Флёретта никогда об этом особо не задумывалась. Она редко пила вино, а если это и случалось, то девушка довольствовалась тем, что было на столе. Но, конечно же, Хелен научила ее тому, как должна вести себя настоящая леди.

— Все зависит по большей части от сорта, мистер Бизли, — вежливо ответила Флёр. — Красные вина слишком крепкие для меня, а в белых содержится довольно много кислоты. В выборе правильного напитка я бы положилась на ваше мнение.

Судя по всему, такой ответ доставил невероятное удовольствие мистеру Бизли, который тут же начал подробно объяснять, почему предпочитает вина из Южной Африки французским сортам.

— Кейптаун намного ближе к нам, — сказала наконец Гвинейра, чтобы подвести итог беседы. — К тому же африканские вина значительно дороже.

Флёр усмехнулась про себя. Этот аргумент первым пришел ей в голову, но мисс Хелен говорила, что настоящая леди ни при каких обстоятельствах не должна была обсуждать с джентльменом денежные вопросы. Что касается ее матери, то она явно не придерживалась подобных взглядов.

Бизли тут же многословно пояснил, что финансовые соображения при покупке вина не играют никакой роли, и сразу перешел к другой теме, касающейся инвестиций, которые ему удалось совершить в последнее время. Так, например, он закупил еще больше овец, намного увеличил поголовье крупного рогатого скота...

Флёретта спрашивала себя, почему «овечий барон» при этом так пристально смотрел на нее, как будто она лично была заинтересована в численности его отар. Ее внимание привлекла лишь та часть разговора, которая коснулась самого процесса разведения животных. Как и прежде, Бизли покупал лишь чистокровных породистых лошадей.

— Мы могли бы скрестить их с одной из ваших лошадок, если чистокровные животные кажутся вам слишком уж энергичными, — оживившись, внес свое предложение Бизли. — Мне было бы интересно посмотреть на результат...

Флёретта наморщила лоб. Она не могла представить чистокровную лошадь, которая была бы быстрее и выносливее, чем ее Ниниана. Да и зачем ей вообще было пересаживаться на другое животное? По мнению ее матери, чистокровные лошади тяжелее переносили долгую скачку по холмистой местности, поросшей кустарником.

— Так часто делают в Англии, — вмешалась в разговор Гвинейра, которую, как и Флёретту, поведение Бизли насторожило. Она была настоящим животноводом в семье, так почему же, когда речь шла о скрещивании лошадей, Бизли обращался не к ней, а к дочери? — Иногда при этом получаются хорошие лошади для охоты. Но часто они обладают выносливостью и упрямством кобов в сочетании со взрывным характером и пугливостью чистокровок. Такого животного я своей дочери не пожелаю.

Бизли смущенно улыбнулся.

— О, это было всего лишь предположение. Конечно же, мисс Флёретта должна иметь полный контроль над своей лошадью. Мы могли бы организовать охоту. В последние годы я этим как-то не занимался, но... Вам ведь нравится охота, мисс Флёр?

Флёретта кивнула.

— Ну да, почему бы и нет... — ответила она, явно заинтересовавшись.

— Хотя у нас в Новой Зеландии по-прежнему нет лис, — сказала с улыбкой Гвинейра. — Вы не задумывались над тем, чтобы привезти сюда парочку?

— Только этого не хватало! — завелся Джеральд, из-за чего разговор принял иной оборот и его темой стал скудный животный мир Новой Зеландии.

Теперь Флёретта могла действительно поучаствовать в обсуждении, благодаря чему за обедом наконец-то возникла оживленная беседа. Затем Флёр извинилась перед всеми и поднялась к себе в комнату. В последнее время она проводила вечера, сочиняя длинные письма Рубену, а затем отдавала их с надеждой на ответ в Холдоне, хотя почтальон был настроен менее оптимистично. Ему казалось, что такого адреса, как «Рубен О’Киф, лагерь золотоискателей, Квинстаун» быть не могло. Но, во всяком случае, эти письма пока не возвратились к Флеретте.

Сначала Гвинейра хотела пойти в кухню, но затем решила еще ненадолго составить компанию джентльменам. Она налила себе в салоне бокал портвейна и направилась в соседнюю комнату, где Уорден и Бизли обычно курили, выпивали и играли в карты после обеда.

— Вы были правы, она просто очаровательна!

Гвинейра, насторожившись, застыла перед полуоткрытой дверью и стала слушать Бизли.

— Поначалу я был настроен слегка скептически, ведь она такая юная девушка, почти совсем ребенок. Но теперь, увидев ее, я понял: она созрела для брака. А как хорошо она воспитана! Настоящая маленькая леди.

Джеральд кивнул.

— Я же говорил. Она готова к браку. Признаюсь, за ней уже приходится наблюдать, чтобы не натворила чего-нибудь. Вы же сами знаете, как оно бывает с мужчинами на фермах. Многие кошечки во время течки теряют разум.

Бизли захихикал.

— Но она же... Я имею в виду, поймите меня правильно... не то чтобы это было важно для меня, я все равно был заинтересован в поиске... ну, скажем, вдовы, ведь в моем возрасте... Но если она, будучи такой юной, уже...

— Реджинальд, я прошу вас! — строго прервал его Джеральд. — Безо всяких сомнений, честь Флёр не тронута. Я только потому и думаю так рано о браке, чтобы Флёретта оставалась порядочной девушкой. Яблочко уже созрело, если вы понимаете, о чем я говорю!

Бизли снова рассмеялся.

— По-настоящему райская картина! А что говорит сама девушка по этому поводу? Вы сами расскажете ей о том, что я сватаюсь, или же мне стоит... эээ... самому все ей попытаться объяснить?

Гвинейра не могла поверить своим ушам. Флёретта и Реджинальд Бизли? Ему же было уже под шестьдесят! Бизли был достаточно стар даже для того, чтобы быть дедом Флёр!

— Позвольте мне обо всем позаботиться! Несомненно, это будет для нее неожиданностью. Но она согласится, это уж я вам гарантирую! В конце концов, она ведь леди, как вы сами уже сказали. — Джеральд еще раз поднял бокал с виски. — За наше родство, — улыбнулся он. — За Флёр!


— Нет, нет и еще раз нет!

Голос Флёретты доносился из кабинета Джеральда, куда тот пригласил ее, чтобы обсудить предстоящую помолвку. Гвинейра, находившаяся в своей комнате, слышала, как ее дочь отвечала деду. Похоже, Флёретта наконец-то забыла о правилах поведения настоящей леди и закатила Джеральду настоящую истерику. Гвинейра предпочла не вмешиваться в их разговор. Если бы Джеральд не смог договориться с Флёреттой по-хорошему, то Гвин готова была сыграть роль посредника. В конце концов, Бизли можно было отказать, не задев при этом его чувств. Хотя это не помешало бы — как только этот старик посмел думать о шестнадцатилетней невесте! На всякий случай Гвинейра убедилась в том, что Джеральд не был слишком пьян, когда приказал Флёр подняться к себе, и заранее предупредила дочь о сложившейся ситуации.

— Помни, Флёр, он не имеет права заставлять тебя. Возможно, они кому-то уже рассказали о будущей свадьбе, тогда придется пережить маленький скандал. Но я уверяю тебя, Крайстчерч и не такое повидал. Просто будь спокойна и четко высказывай свою точку зрения.

Но спокойной Флёретте остаться не удалось.

— Я что, должна тебе подчиняться? — набросилась она на Джеральда. — И не подумаю! Прежде чем ты выдашь меня замуж за старика, я утоплюсь! Серьезно, дедушка, я пойду и утоплюсь в озере!

Гвинейра не могла не улыбнуться. Откуда только у Флёретты взялась эта театральность? Возможно, она читала о чем-то подобном в одной из книг Хелен. В общем-то, прыжок в озерцо, находившееся на территории Киворд-Стейшн, не причинил бы девушке никакого вреда. Во-первых, водоем был слишком уж мелким, а во-вторых, благодаря друзьям из маорийского поселения Флёр умела отлично плавать.

— Или же я пойду в монастырь! — продолжала фантазировать девушка. Правда, в Новой Зеландии не было ни одного монастыря, но ее это, по всей видимости, не волновало. Гвинейре пока что удавалось наблюдать за происходящим как за дурной шуткой. Но затем она услышала голос Джеральда и снова встревожилась. Что-то в его тоне вызывало у нее подозрения... Старик, очевидно, выпил больше, чем ей вначале показалось. Когда же он успел? Когда она рассказывала Флёретте о происшедшем? Или же сейчас, во время разговора с девушкой?

— Ну нет, ты не пойдешь в монастырь, Флёретта! Это последнее место, куда бы ты хотела попасть. Ведь ты уже сейчас любишь кувыркаться в кустах со своим паршивым дружком! Подожди-ка, малышка, я и не таких усмирял. Тебе нужен мужчина, Флёр, ты...

Флёретта, казалось, лишь сейчас почувствовала опасность его угроз.

— Мать не позволит выдать меня замуж за старика, даже если тебе этого хочется... — сказала она почти шепотом.

Это еще больше разозлило Джеральда.

— Твоя мать будет делать то, что я скажу! Я найду способ на нее повлиять! — Джеральд загородил путь к отступлению, увидев, что Флёр собралась выбежать из кабинета. — Вы все будете делать то, что я прикажу!

Гвинейра, которая тем временем со страхом приблизилась к кабинету Джеральда, ворвалась внутрь. Она увидела, как Флёретта, испуганно рыдая, упала в кресло, а Джеральд попытался забраться на нее сверху. Пустая бутылка из-под виски упала на пол и разбилась. Гвинейра, мысли которой проносились с лихорадочной скоростью, вспомнила, что еще незадолго до начала разговора с Флёреттой та самая бутылка была полной на три четверти.

— Лошадка строптивая, да? — прошипел на ухо своей внучке Джеральд. — Еще не привыкла к седлу? Ну, сейчас мы это исправим. Я научу тебя покоряться всаднику...

Гвинейра оттолкнула его от дочери. Из-за ярости и страха за Флёр у нее непонятно откуда взялись силы. Она сразу же распознала знакомый блеск в глазах Джеральда, который преследовал ее в худших кошмарах со времени зачатия Пола.

— Не смей к ней прикасаться! — набросилась она на старика. — Оставь ее в покое!

Джеральд задрожал.

— Убери ее с моих глаз! — процедил он сквозь зубы. — Она под домашним арестом. До тех пор, пока не даст согласия на брак с Бизли. Я пообещал ее ему! И свое слово я собираюсь сдержать!


Все это время Реджинальд Бизли находился в комнате наверху, но до него, конечно же, доносились звуки ссоры. С видом человека, которого грызли сомнения, он вышел за дверь и тут же встретил Гвинейру и Флёр.

— Мисс Гвин... мисс Флёр... пожалуйста, простите меня!

Бизли был достаточно трезв, и одного взгляда на юное, но печальное лицо Флёретты и горящие огнем глаза ее матери было достаточно, чтобы понять, что у него не было никаких шансов.

— Я... я даже предположить не мог, что мое сватовство будет настолько... неприемлемым для вас. Видите ли, я, конечно, уже не молод, но и стариком меня еще нельзя назвать, к тому же... я бы относился к вам с крайним почтением...

Гвинейра с яростью посмотрела на него.

— Мистер Бизли, крайнее почтение моей дочери понадобится лишь тогда, когда она по-настоящему вырастет! И она, вероятно, захочет себе мужа-ровесника или, по крайней мере, мужчину, который говорит сам за себя и не посылает другого старого козла, чтобы помочь затащить девушку в свою постель. Я достаточно ясно выразилась?

Вообще-то, она хотела остаться более вежливой, но вид пьяного Джеральда, склонившегося над Флёреттой, слишком уж сильно напугал ее. В первую очередь ей нужно было избавиться от этого старого жениха. Но это было не так уж тяжело. Затем ей следовало придумать какой-то выход из сложившейся ситуации с Джеральдом. Она сама уже перестала замечать, что жила на пороховой бочке. Но Флёретту нужно было защитить во что бы то ни стало!

— Мисс Гвин, я... как я уже сказал... Мисс Флёр, мне жаль. Учитывая данные обстоятельства, я готов... эээ... расторгнуть помолвку.

— Я и не была обручена с вами! — дрожащим голосом произнесла Флёр. — Я не могу, я...

Гвинейра заслонила собой девушку.

— Подобное решение радует меня и показывает, что вы достойный человек, — с натянутой улыбкой сказала она Реджинальду Бизли. — Возможно, вы сообщите о нем и моему свекру, чтобы избавить нас от этого неприятного разговора. Я всегда уважала вас и не хотела бы потерять такого почитаемого всеми друга семьи.

Поклонившись, она прошла мимо Бизли. Флёретта, спотыкаясь, последовала за ней. Казалось, девушка хотела еще что-то добавить, но Гвинейра знаком приказала ей уйти.

— Не надо ему ничего говорить о Рубене, иначе он будет чувствовать себя оскорбленным, — прошипела она, наклонившись к дочери. — А теперь иди в свою комнату. Оставайся там, пока он не уберется. И ради Бога, не выходи, пока твой дед не протрезвеет!

Дрожа всем телом, Гвинейра закрыла дверь за дочерью. Одна опасность была позади. Сегодня вечером Джеральд уже выпил, поэтому еще одной ссоры не предвиделось. А завтра ему, скорее всего, станет до смерти стыдно из-за своего нападения на Флёретту. Но что будет потом? Хватит ли угрызений совести Джеральда, чтобы держаться подальше от собственной внучки? И будет ли достаточно крепкой, на первый взгляд, двери, если он снова напьется и убедит себя в том, что следует «оседлать» девочку для будущего жениха?

Гвин поняла, что ей необходимо побыстрее отослать дочь из дому.



предыдущая глава | Земля белых облаков | cледующая глава