home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11

Через год после процесса по делу МакКензи Джордж и Элизабет Гринвуды вернулись из Англии, а Хелен и Гвинейра наконец-то смогли получить весточку от своих детей. Элизабет очень серьезно отнеслась к просьбе Флёр сохранить все в тайне и сама приехала в Холдон на повозке, чтобы лично передать письма. Даже своему мужу она ничего не сказала, отправившись на ферму О’Кифов к Хелен и Гвин. Обе женщины, естественно, тут же набросились на нее с расспросами о путешествии на родину, которое, по всей видимости, явно пошло Элизабет на пользу. Она казалась более спокойной и уверенной в себе, чем когда-либо прежде.

— В Лондоне было замечательно! — воскликнула она, посмотрев на Гвин и Хелен сияющими глазами. — К матери Джорджа, миссис Гринвуд, нужно... как бы это объяснить... привыкнуть. Она не узнала меня и сказала, что я очень хорошо воспитана! — Элизабет светилась от счастья, словно маленькая девочка, ожидавшая от Хелен похвалы. — А мистер Гринвуд очень обаятельный и хорошо отнесся к детям. Брат Джорджа мне все же не понравился. И эта женщина, на которой он женился! Она такая... обычная. — Элизабет самодовольно сморщила нос и тщательно сложила салфетку. Гвинейра заметила, что она сделала это в точности, как учила девочек Хелен когда-то на корабле. — Ах да, у меня же письма для вас. Извините уж, что мы так надолго задержались в Англии, — смущенно произнесла Элизабет. — Вы, должно быть, места себе не находили, мисс Хелен и мисс Гвин. Но, по всей вероятности, у Флёр и Рубена все хорошо.

Хелен и Гвинейра почувствовали явное облегчение, узнав не только новости от Флёр, но и сведения о том, как жилось Дафне и близняшкам.

— «Должно быть, Дафна нашла малышек где-то в Литтелтоне, — читала Гвин в одном из писем Флёр. — Наверное, они жили на улице и перебивались с хлеба на воду, занимаясь мелким воровством. Дафна приняла к себе девочек и хорошо о них заботится. Мисс Хелен может гордиться своей старшей ученицей, хоть она и... это слово, пожалуй, лучше написать по буквам... п-р-о-с-т-и-т-у-т-к-а».

Гвинейра засмеялась.

— Ну, вот ты и нашла своих овечек, Хелен. Но что мы будем делать с письмами? Сожжем? Мне, конечно, жаль это делать, но я не могу допустить, чтобы Джеральд, Пол или Говард обнаружили их!

— Я знаю одно место, — загадочно произнесла Хелен и направилась к кухонным шкафчикам. Одна из досок на задней стенке не была прибита, и за ней можно было прятать всякие мелочи. Хелен хранила здесь также немного сэкономленных денег и пару вещей, напоминавших ей о детстве Рубена. Она смущенно показала подругам один из его рисунков и локон волос.

— Как мило! — воскликнула Элизабет и призналась старшим подругам, что тоже носит локон волос Джорджа в медальончике.

Гвинейра позавидовала тому, что у девушки было такое ощутимое доказательство любви, но тут взглянула на собачку, которая лежала у камина и печально смотрела на нее. Ничто сейчас не объединяло ее с Джеймсом теснее, чем Пятница.


Прошел еще год. Джеральд и Пол вернулись с собрания скотоводов в Крайстчерче в плохом настроении.

— Губернатор не знает, что делает! — воскликнул Джеральд и налил себе виски. Недолго думая, он наполнил бокал и для четырнадцатилетнего Пола. — Пожизненное заключение! И кто же будет это контролировать? Да если ему что-то не понравится, он вернется следующим же кораблем!

— Кто вернется? — спросила Гвинейра, явно заинтересовавшись.

Как раз накрывали на стол, и Гвинейра с бокалом портвейна решила присоединиться к мужчинам — хотя бы для того, чтобы следить за Джеральдом. Ей совершенно не нравилось, что старик теперь выпивал вместе с Полом. Мальчику было слишком рано привыкать к алкоголю. Кроме того, его темперамент и в трезвом состоянии был взрывным, а под воздействием алкоголя его вообще никто не смог бы контролировать.

— МакКензи! Этот чертов воришка! Губернатор помиловал его!

Гвинейра почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Джеймс был на свободе?

— Во всяком случае, при одном условии — немедленно покинуть остров. Они собираются отправить его в Австралию ближайшим кораблем. Он, конечно, будет довольно далеко от нас, но ему же подарили свободу! Кто помешает МакКензи вернуться в Новую Зеландию? — возмущался Джеральд.

— Но это было бы глупостью с его стороны, — глухо заметила Гвинейра. Если Джеймс действительно навсегда уезжал в Австралию... Она, конечно, была рада, что его помиловали, но такое решение губернатора означало, что он потерян для нее навсегда.

— В следующие три года так точно, — сказал Пол. Отпивая виски маленькими глотками, он внимательно следил за матерью.

Гвинейра попыталась успокоиться.

— Но затем... Его наказание закончится. Еще пара лет, и он сможет снова вернуться на остров. Если у него хватит ума не возвращаться в Литтелтон, а поселиться, скажем, в Данидине... МакКензи может поменять имя, к тому же никого не волнует, что там написано в списках пассажиров. Что случилось, мама? Ты что-то неважно выглядишь...

Гвинейра уцепилась за мысль, высказанную Полом. Мальчишка был прав. Джеймс, конечно, нашел бы возможность вернуться к ней. Но ей нужно было увидеться с ним хотя бы еще разок! Она должна была услышать все из его уст, чтобы не надеяться понапрасну.

Пятница терлась о Гвинейру, которая рассеянно поглаживала собаку. Внезапно у Гвин появилась идея.

Конечно же, собака! Завтра Гвин поскачет в Литтелтон и отдаст офицеру полиции собаку, чтобы тот, в свою очередь, отдал ее Джеймсу во время освобождения из тюрьмы. При этом она попросит у шерифа разрешения поговорить с Джеймсом насчет Пятницы. В конце концов, она уже почти два года заботится о животном. Хенсон точно не откажет ей. Этот добродушный человек совершенно не подозревает, какого рода отношения были между Гвинейрой и Джеймсом.

Если бы только это не означало расставания с Пятницей! От одной мысли об этом сердце Гвинейры обливалось кровью. Но делать было нечего, Пятница принадлежала Джеймсу.

Естественно, Джеральд разозлился, когда Гвин объяснила ему, что хочет вернуть собаку прежнему владельцу.

— Чтобы он продолжил воровать в Австралии? — издевательски спросил он. — Ты с ума сошла, Гвинейра!

Гвинейра пожала плечами.

— Возможно, но собака-то его. И для МакКензи было бы легче найти честную работу, если бы он взял с собой овчарку.

Пол фыркнул.

— Да он и не ищет себе честной работы! Авантюрист навсегда остается авантюристом!

Джеральд тут же хотел что-то сказать Полу, но Гвин только улыбнулась.

— Я слышала о профессиональных игроках, которые позднее стали честными «овечьими баронами», — спокойно ответила она.


На следующий день, еще до рассвета, она отправилась в Литтелтон. Гвинейре предстоял долгий путь, и даже верхом на быстроногой Рейвен ей удалось добраться до перевала Брайдл лишь через пять часов. Пятница, бежавшая сзади, казалась совершенно измученной.

— Ты сможешь отдохнуть в полиции, — дружелюбно произнесла Гвин. — Кто знает, может быть, офицер Хенсон даже пустит тебя к твоему хозяину. А я сниму себе номер в «Уайт Харте». Уж один день без меня Джеральд и Пол смогут прожить.

Лоренс Хенсон как раз подметал свой кабинет, когда Гвин открыла дверь полицейского участка, за которым находились камеры для заключенных. Она еще никогда не была здесь, но почему-то чувствовала некое радостное предвкушение. Скоро она увидит Джеймса! Впервые за прошедшие... почти два года!

Хенсон был рад снова увидеть ее.

— Миссис Уорден! Мисс Гвин! Вот так сюрприз! Я надеюсь, что ваш визит не вызван какими-то неприятностями? Вы ведь не хотите сообщить о преступлении? — Он подмигнул ей. Очевидно, ему действительно было приятно видеть ее, но при этом он казался удивленным — обычно приличные женщины присылали в полицию своих мужей или других членов семьи мужского пола. — А в какую замечательную собачку превратилась Пятница! Что, малышка, все еще хочешь укусить меня?

Он наклонился к Пятнице, которая на этот раз доверчиво приблизилась к нему.

— Какая мягкая шерстка! Мисс Гвин, действительно первоклассный уход!

Гвинейра кивнула и быстро ответила на приветствия шерифа.

— Офицер, собака как раз и есть причина моего визита, — перешла она к делу. — Я слышала, что мистера МакКензи помиловали и он скоро выходит на свободу. Я хотела вернуть ему собаку.

Хенсон наморщил лоб. Гвин как раз собиралась попросить его о визите, но, увидев выражение лица полицейского, решила промолчать.

— Это, конечно, весьма похвально с вашей стороны, — сказал офицер. — Но вы опоздали. «Релаенс» уже отплыл сегодня по направлению к заливу Ботани. И, согласно распоряжению губернатора, мы вынуждены были отправить на борту корабля и мистера МакКензи.

Гвинейра поникла.

— Но разве он не он не хотел подождать меня? Он... он ведь не мог без своей собаки...

Что с вами, мисс Гвин? Вам плохо? Присядьте, я быстренько сделаю вам чаю! — Хенсон обеспокоенно придвинул ей стул и лишь после этого ответил на ее вопрос.

— Нет, конечно же, он не хотел уплывать без своей собаки. Он умолял меня разрешить забрать Пятницу, но я не мог этого позволить. МакКензи сказал, что вы точно приехали бы в Литтелтон! Я никогда не думал... такой дальний путь ради мошенника, к тому же вы наверняка успели привыкнуть к животному! Да, МакКензи был уверен. Он чуть не расплакался, умоляя меня отложить отплытие, но приказ есть приказ: высылка следующим кораблем, которым и оказался «Релаенс». И Джеймс не мог ничего поделать. Но подождите-ка, он оставил вам письмо!

Офицер неторопливо принялся искать письмо. Гвин захотелось задушить его на месте. Почему же он сразу ничего не сказал?

— Вот оно, мисс Гвин. Я полагаю, он хотел поблагодарить вас за уход за овчаркой...

Хенсон протянул ей помятое, но, как и прежде, аккуратно запечатанное письмо и с нетерпением ждал, что произойдет дальше. Он наверняка рассчитывал, что женщина прочитает его вслух. Однако Гвинейра не стала этого делать.

— Этот корабль... «Релаенс»... скажите, вы уверены, что он уже отплыл? Не могло бы быть так, что он все еще стоит в порту? — Стараясь скрыть волнение, Гвинейра спрятала письмо в карман своего платья для верховой езды. — Иногда отплытие задерживается...

Хенсон пожал плечами.

— Я не проверял. Но даже если он еще и не отплыл, то стоит на якоре где-нибудь в бухте. Добраться до него вы сможете только на лодке...

Гвинейра поднялась.

— Я попробую узнать сама, офицер, ведь никогда нельзя быть полностью уверенным. Но сперва... Большое вам спасибо! И за... мистера МакКензи тоже. Я думаю, он знает, что вы для него сделали.

Гвинейра захлопнула за собой дверь, прежде чем Хенсон что-либо ответил. Она запрыгнула на Рейвен и позвала с собой собаку.

— Идем, мы должны попробовать. В порт!

Уже при взгляде на пристань Гвинейра поняла, что не успела. В бухте не было ни одного большого корабля, а до залива Ботани было больше тысячи морских миль. Несмотря на это, она спросила одного из рыбаков:

— А «Релаенс» уже отплыл?

Мужчина мельком посмотрел на разгоряченную женщину. Затем он указал на воду.

— Его еще видно, мэм! Как раз отплывает. В Сидней, кажется...

Гвинейра кивнула. Горящими глазами она наблюдала за отплывающим судном. Пятница терлась о ее ноги и жалобно скулила, как будто знала, что происходит. Гвин погладила собаку и вытащила письмо из кармана.


Моя дорогая Гвинейра,

я знаю, что ты приедешь, чтобы еще раз увидеть меня перед этим злосчастным отплытием, но будет слишком поздно. Поэтому тебе придется и дальше ждать меня. Каждый раз, когда я думаю о тебе, у меня перед глазами стоит твой прекрасный образ, и не проходит и часа, чтобы я не думал о нас. Гвин, в следующие годы нас будет разделять большее расстояние, чем между Холдоном и Литтелтоном, но это не имеет никакого значения. Я пообещал тебе вернуться, и я сдержу свое слово. Поэтому жди меня, не теряй надежды. Я вернусь за тобой, как только появится такая возможность. Я появлюсь, когда ты меньше всего будешь этого ждать! А до того момента пускай напоминанием обо мне будет Пятница. Желаю тебе счастья и благополучия, моя леди, и передавай Флёр, что я ее люблю.

С любовью,

Джеймс


Гвинейра прижала письмо к себе и снова посмотрела на корабль, исчезающий в бесконечности Тасманова моря. Джеймс вернулся бы к ней — если бы пережил это приключение. Но она знала, что он воспримет изгнание как еще один шанс. Джеймс предпочел томлению за решеткой свободу в Австралии.

— И снова нам не удалось увидеться, — вздохнула Гвин и погладила мягкую шерсть Пятницы. — Ладно, пошли домой. Корабль мы уже все равно не догоним, даже если бы умели очень быстро плавать!


Годы в Киворд-Стейшн и ферме О’Кифов проходили незаметно. Как и прежде, Гвинейра находила утешение в работе на ферме, в то время как Хелен по-прежнему ненавидела ручной труд. При этом как раз на Хелен висело больше обязанностей, и, если бы не помощь Джорджа Гринвуда, она не вынесла бы всех тягот.

Говард О’Киф так и не оправился от потери сына. Пока Рубен был дома, Говард ни разу не сказал ему ни одного ласкового слова и все время давал мальчику понять, что тот был совершенно не приспособлен к работе на ферме. Но все же Рубен был его наследником, и Говард не переставал надеяться, что его сын когда-нибудь образумится и начнет серьезно относиться к своим обязанностям овцевода. Кроме того, О’Киф в течение многих лет тешил себя мыслью о том, что его ферма имеет наследника — в отличие от великолепной Киворд-Стейшн.

Но теперь Джеральд Уорден во всем обошел Говарда. Его внук Пол ревностно относился к своим будущим обязанностям хозяина, в то время как наследник Говарда исчез. О’Киф все время пытался выпытать у Хелен, где находится сын. Он был уверен, что жена что-то знала, поскольку она больше не плакала каждую ночь в подушку, как в первый год после исчезновения Рубена, а наоборот, вела себя гордо и уверенно. Однако Хелен ничего не говорила, что бы ни делал с ней Говард. Особенно сильно он срывал на ней свою ярость, когда возвращался поздно вечером из паба, где часто видел, как Джеральд и Пол сидели за столиком и беседовали с местными торговцами о делах Киворд-Стейшн.

Если бы только Хелен рассказала ему, где все это время находился мальчишка! Он бы поскакал туда и приволок бы сына домой за волосы. Он бы сумел разлучить Рубена с этой маленькой шлюшкой, которая сбежала вскоре после его исчезновения, и вбить ему в голову значение слова «обязанность»! Говард сжимал кулаки лишь при одной мысли об этом.

Между тем О’Киф не заботился о том, чтобы сберечь наследство для Рубена. Если бы тот вернулся, ему пришлось бы отстраивать ферму заново, ставить заборы и чинить крыши сараев. Впрочем, так ему и надо! Основной целью Говарда теперь была быстрая нажива. Вместо того чтобы самому разводить племенной скот, он продавал молодняк, боясь снова потерять животных на горных пастбищах. Жаль только, что Джордж Гринвуд и этот заносчивый маори, чье мнение было таким важным для Джорджа, не понимали действий О’Кифа.

— Говард, результаты последней стрижки совершенно неудовлетворительные! — во время одного из последних визитов укорял своего подопечного Джордж. — Шерсть посредственного качества, к тому же грязная. А мы ведь почти добились высокого качества! Где первоклассные животные, которых вы развели за все эти годы? — Джордж пытался сохранять спокойствие ради сидевшей рядом с ним Хелен, которая выглядела еще более потерянной, чем когда-либо прежде.

— Пару месяцев назад он продал трех лучших баранов в Лайонел-Стейшн, — с горечью сказала она. — Сайдблоссому.

— Правильно! — хвастливо подтвердил Говард и налил себе виски. — Он непременно хотел их купить. По его мнению, они были лучше, чем все животные, которые есть у Уорденов! — В поисках одобрения он посмотрел на своего покровителя.

Джордж Гринвуд вздохнул.

— Конечно же, он так сказал. Потому что Гвинейра Уорден никогда не позволила бы продать своих лучших животных. Она продает только второсортных овец. А что с коровами, Говард? Вы снова приобрели несколько голов. А ведь мы договорились, что ваша земля для их разведения не подходит...

— Джеральд Уорден хорошо зарабатывает на своих коровах! — упрямо повторил Говард свой старый довод.

Джордж еле сдержался, чтобы не схватить старика, хотя история снова повторялась. Говард просто ничего не понимал: он продавал породистых животных, чтобы купить корм для коров. Их, в свою очередь, он пытался продавать по той же цене, что и Уорден. Только Хелен понимала, насколько бессмысленными были его действия, и ужасалась при мысли о том, что ферма во второй раз за несколько лет оказалась на грани разорения.


Но и деятельность более удачливых партнеров Гринвуда, Уорденов с Киворд-Стейшн, в последнее время заставляла его задуматься. Там, как и прежде, процветало овцеводство, успешно разводили крупный рогатый скот, однако угадывалось некое подспудное брожение. Джордж делал подобные выводы хотя бы потому, что Джеральд и Пол больше не брали с собой на переговоры и сделки Гвинейру. Согласно утверждениям Джеральда, Пола нужно было познакомить с ведением фермы, а его мать при этом только мешала.

— Она не спускает парня с поводка, если вы понимаете, о чем я! — объяснял Джорджу Джеральд, попивая виски. — Как всегда, она считает себя лучше других, даже мне это уже действует на нервы. А что же будет с Полом, когда он начнет самостоятельно управлять Киворд-Стейшн?

Но в разговоре с дедом и внуком Джордж вскоре выяснил, что Джеральд давно потерял контроль над разведением овец. А Полу не хватало понимания и дальновидности, что было неудивительно для шестнадцатилетнего парня. Он развивал прекрасные теории насчет разведения овец, которые, к сожалению, совершенно противоречили действительности. Так, например, Пол предлагал снова начать скрещивать своих животных с мериносами.

— У них качественная шерсть, не то что у других овец. Если бы мы скрестили с мериносами достаточное количество животных, то получили бы совершенно новое, никому не известное сочетание!

Джордж только качал головой, но Джеральд слушал юношу с горящими глазами. У Гвинейры же от одного только упоминания об идеях Пола начинались приступы ярости.

— Если не образумить мальчика, то все полетит к чертям! — горячилась она, когда Джордж на следующий день нашел ее и, не скрывая своего возмущения, передал разговор с Джеральдом и Полом. — Ладно, скоро он унаследует ферму, и я ему больше ни слова не скажу. Но до того момента пройдет еще пара лет, в течение которых он, возможно, образумится. Если бы Джеральд был более проницательным и оказывал на него соответствующее влияние! Я не понимаю, что с Джеральдом не так. Боже, ведь он когда-то смыслил в овцеводстве!

Джордж пожал плечами.

— Теперь он понимает только виски.

Гвинейра кивнула.

— Он пропивает свои мозги. Простите, что я так говорю, но других слов просто не нахожу. И это при том, что мне сейчас как никогда нужна поддержка. Идея Пола насчет скрещивания — самое малое, с чем мне приходится сталкиваться. Джеральд вполне здоров, и пройдут еще годы, прежде чем мой сын будет руководить фермой. Но конфликты с маори, к сожалению, происходят уже сейчас. Для того чтобы испортить с кем-то отношения, быть совершеннолетним не нужно. В любом случае Тонгу недавно избрали вождем...

— Тонга — это тот мальчик, который учился у Хелен, правильно? — спросил Джордж.

Гвинейра кивнула.

— Очень толковый парень. И заклятый враг Пола. Они уже в песочнице готовы были друг другу волосы повырывать. Мне кажется, все это из-за Марамы. Тонга давно положил на нее глаз, но ей больше нравится Пол, они ведь вместе с колыбели. Сейчас никто из маори не хочет иметь ничего общего с Полом, но Марама не сдается. Она разговаривает с ним, пытается успокоить, а Пол даже не замечает, какое сокровище у него прямо под носом! Понятно, что Тонга ненавидит его и, как мне кажется, что-то замышляет. Маори выглядят намного более замкнутыми с тех пор, как Тонга стал носить священный топор. Они все еще приходят работать, но кажутся не такими прилежными, не такими... безвредными. Внутренний голос подсказывает мне, что что-то происходит, но, если я спрашиваю прислугу об этом, все смотрят на меня как на сумасшедшую.

Джордж задумался.

— Я мог бы послать Рети. Возможно, он что-то выяснит. С ним они наверняка будут более разговорчивыми. Но вражда между управляющим Киворд-Стейшн и племенем маори была бы очень опасна. Вам ведь нужны работники!

Гвинейра кивнула.

— Кроме того, они мне нравятся. Кири и Моана, горничные, были моими лучшими подругами, а теперь едва ли словом обмолвятся. «Мисс Гвин, да», «мисс Гвин, нет» — большего от них не добьешься. Я ненавижу все это. Уже и сама хотела с Тонгой поговорить...

Джордж покачал головой.

— Давайте подождем, пока Рети что-нибудь разузнает. Если вы, не предупредив Пола и Джеральда, начнете устраивать какие-то переговоры, то все станет только хуже.


Гринвуд осторожно прощупал ситуацию, и то, что он выяснил, было настолько тревожным, что Джордж решил уже через неделю снова отправиться в Киворд-Стейшн в сопровождении своего помощника Рети.

В этот раз он настоял на том, чтобы в разговоре участвовали не только Джеральд и Пол, но и Гвинейра. Признаться, ему еще больше хотелось бы побеседовать только с Гвинейрой и Джеральдом. Однако старик Уорден решил втянуть в разговор своего внука.

— Тонга подал жалобу. Пока что только губернатору в Крайстчерче, но уверяю вас, она дойдет и до Веллингтона. Он ссылается на договор Вайтанги и говорит, что маори при покупке Киворд-Стейшн были обмануты. Тонга требует, чтобы договор признали недействительным или, по крайней мере, выплатили племени компенсацию.

Джеральд опрокинул рюмку виски.

— Чепуха! Кай Таху тогда даже не подписали договор!

Джордж кивнул.

— Это не отменяет его. Но Тонга будет настаивать, что договор был подписан в то время, когда все сделки оформлялись в пользу pakeha. Теперь же он потребует равных прав для маори. Неважно при этом, какое решение принял в 1840 году его дед.

— Ах ублюдок! — начал возмущаться Пол. — Да я его...

— Закрой рот! — сказала Гвинейра. — Если бы ты не начал ту глупую вражду, то этой проблемы у нас сейчас не было бы. У маори есть шансы признать договор недействительным, Джордж?

Джордж пожал плечами.

— Не исключено.

— Существует большая вероятность, — вмешался в разговор Рети. — Губернатор весьма заинтересован в том, чтобы как можно тише разрешать споры между маори и pakeha. Власти прекрасно понимают, что допускать развития конфликта нельзя. Поэтому они не станут рисковать из-за одной фермы, чтобы не поднялось восстание.

— Восстание — это громко сказано! Мы возьмем пару ружей и выкурим отсюда этих бандитов! — возмущался Джеральд. — Мы просто вели себя слишком дружелюбно, годами позволяя маори селиться у озера, свободно перемещаться по территории Киворд-Стейшн...

— И работать на вас за гроши, — заступился за свой народ Рети.

Пол выглядел так, как будто собирался накинуться на помощника Гринвуда.

— Такой умный молодой человек, как Тонга, может спокойно поднять восстание, уж не сомневайтесь! — добавил Джордж. — Кстати, он, возможно, будет подстрекать и другие племена — например, маори, живущих на территории фермы О’Кифа; та земля тоже была куплена в 1840 году. А как насчет Бизли? Уже не говоря о Сайдблоссоме — такие люди, как он, уж точно не заморачивались составлением договоров, а просто забирали землю у маори. Если Тонга начнет проверять документы, разгорится настоящая война за землю. Для этого нужен всего лишь один молодой... — он посмотрел на Пола, — или старый сорвиголова, как Сайдблоссом, которого Тонга попросту пристрелит. Губернатор куда охотнее поддержит идею компенсации, вместо того чтобы брать на себя ответственность за последствия восстания.

— Какие тогда будут предложения? — поинтересовалась Гвин. — Вы уже поговорили с Тонгой?

— Он хочет вернуть племени землю, на которой находится их поселение... — начал Рети, что сразу же вызвало протесты со стороны Джеральда и Пола.

— Землю возле фермы? Ни в коем случае!

— Я не собираюсь жить с ним по соседству! От маори вечно одни неприятности!

— В противном случае он охотно согласился бы на денежную компенсацию... — продолжал Рети.

Гвин задумалась.

— Да, с деньгами у нас туговато, так ему и надо сказать. Лучше расплатиться землей и организовать обмен, поскольку врагам жить по соседству не стоит...

— С меня хватит! — взвился Джеральд. — Ты ведь не можешь всерьез считать, что мы согласимся на переговоры с этим мошенником, Гвин! Об этом и речи быть не может. Он не получит ни денег, ни земли. Скорее я ему пулю промеж глаз пущу!

Обстановка накалилась еще больше, когда на следующий день Пол ударил одного из маорийских работников. Мужчина говорил, что ничего не сделал; возможно, он выполнял приказ слишком медленно. Пол же решил, что маори потерял совесть и действует по указке Тонги. Пара других маори свидетельствовали в защиту своего соплеменника. В этот вечер Кири отказалась обслуживать Пола за ужином и даже мягкосердечный Вити перестал относиться к нему по-хорошему. Джеральд, снова напившись, в приступе гнева уволил всю основную прислугу. Гвинейра надеялась, что работники не воспримут слова пьяного старика всерьез, но на следующий день ни Кири, ни Моана не пришли на работу. Остальные маорийские слуги не подходили к дому, предпочитая оставаться в конюшнях и садах, и лишь Марама довольно неумело пыталась справляться с обязанностями по кухне.

— Я не умею хорошо готовить, — извинялась она перед Гвинейрой, но, тем не менее, испекла на завтрак любимые блинчики Пола. Однако уже к обеду стало понятно, что ее кулинарные познания позволяют ей приготовить лишь батат с рыбой. Вечером Марама снова приготовила рыбу с бататом, как и на завтрак следующего дня...

Это было одной из причин того, что Джеральд гневно направился к маорийскому поселению у озера. Но еще на полпути к деревне он повстречал стражу с копьями в руках. Оба маорийских юноши серьезно объяснили старику, что не могут пропустить его дальше, так как Тонги не было в деревне, а никто иной не имел права вести переговоры с чужаками.

— Это война! — спокойно произнес один из стражей. — Тонга сказать, теперь война.

— Вам придется искать новых работников в Крайстчерче или Литтелтоне, — с сожалением в голосе сказал Энди МакАран Гвинейре.

Работа на ферме приостановилась, но Джеральд и Пол лишь раздражались, когда кто-то пытался переложить ответственность за проблемы, возникшие в Киворд-Стейшн, на маори.

— Люди из деревни не покажутся сюда до тех пор, пока губернатор не разрешит земельный спор. Вы же, мисс Гвин, пожалуйста, присматривайте за своим сыном! Мистер Пол в любую минуту может взорваться. А в деревне людей подстрекает Тонга. Если кто-то из них поднимет руку друг на друга, нам не избежать смертей!



предыдущая глава | Земля белых облаков | cледующая глава