home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



15

Пол Уорден еще никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Собственно говоря, он и сам не понимал, что именно произошло. В конце концов, он знал Мараму с детства; она была неотъемлемой составляющей его жизни и часто просто надоедала ему. В этот раз он со смешанным чувством позволил ей присоединиться к нему, и уже в первый день их побега в горы Марама довела Пола до бешенства: ее мул безнадежно медленно плелся за его лошадью. Марама была для него обузой, он в ней совершенно не нуждался.

Теперь же Полу было стыдно за все то, что он наговорил девушке. Однако Марама не слушала его; как и всегда, она отказывалась слушать его злобные слова. Марама видела в нем только хорошие стороны. Она улыбалась, когда Пол вел себя дружелюбно, и молчала, когда он в очередной раз выходил из себя. Выплескивать собственный гнев на Мараму не доставляло Полу никакого удовольствия. Пол знал ее еще с детства, поэтому она никогда не была настоящей причиной для его ссор с окружающими. А сейчас... В какой-то момент за последние месяцы он осознал, что любит Мараму. Наконец-то он понял, что она не опекает, не критикует его, не испытывает к нему отвращения. Марама просто помогает найти хорошее место для стоянки. Довольно далеко от Кентербери, на участке гор, который она называла плоскогорьем МакКензи. Для маори, объясняла она, этот участок земли давно не был новым. Она была здесь однажды со своим племенем — еще в детстве.

— Ты не помнишь уже, как ты плакал, Пол? — спросила его Марама все тем же певучим голосом. — Тогда мы все время были вместе и ты называл Кири «мамой», как и я. Но затем последовал плохой урожай, а мистер Уорден стал все чаще выпивать и злиться на всех. Многие работники хотели от него уйти, а до сезона стрижки овец оставалось совсем немного...

Пол кивнул. В такие годы Гвинейра давала маори аванс, чтобы удержать работников у себя до того момента, когда появится много работы. Однако при этом всегда существовал риск: часть мужчин оставалась, помня об авансе, но некоторые из них брали деньги и исчезали. Кое-кто забывал о полученном авансе и после окончания стрижки требовал полную зарплату. Поэтому Джеральд и Пол в последние годы поступали иначе. Они позволяли маори спокойно бродить по территории Киворд-Стейшн в зимние месяцы. До наступления сезона стрижки работники обычно возвращались, а даже если и нет, можно было легко найти подмогу. Пол уже не помнил, что сам стал жертвой подобной политики.

— Кири дала твоей маме подержать тебя на руках, но ты только плакал и кричал. И твоя мама сказала, что она была бы не против, если бы Кири все время за тобой ухаживала, однако мистера Джеральда такое решение разозлило. Я тоже немногое помню, Пол, но Кири мне кое-что рассказала. Она говорит, что ты навсегда обиделся на нас за то, что мы тебя отпустили. Но что Кири могла поделать? Мисс Гвин ведь не виновата, она тебя любила.

— Она меня никогда не любила, — жестко произнес Пол.

Марама покачала головой.

— Нет, вы просто похожи на два ручья, которые не пересекаются. Возможно, когда-нибудь вы встретитесь. Все ручьи впадают в море.

Пол хотел разбить обычную стоянку, но Марама настояла на строительстве дома.

— Нам все равно нечем больше заняться, — спокойно сказала она. — А тебе тут еще долго находиться. Так почему же мы должны мерзнуть?

Поэтому Пол срубил пару деревьев — топор он обнаружил в тяжелой сумке, которую тащил мул Марамы. При помощи выносливого животного Пол приволок стволы к равнине у ручья. Марама выбрала это место, так как прямо там из-под земли возвышалось множество отвесных скал. Она заверяла, что духи здесь были более счастливыми. А счастливые духи могли бы благословить новопоселенцев. Марама попросила Пола вырезать пару орнаментов на стенах их дома, чтобы он был красивым, а papa не гневался. Когда все наконец-то соответствовало ее представлениям, Пол завел ее в относительно просторное пустое помещение.

— А теперь я возьму тебя в мужья! — серьезно провозгласила она. — Я лягу с тобой в этом доме, хотя мое племя и не может присутствовать здесь сейчас. Пара наших предков точно будут тут, чтобы засвидетельствовать нашу свадьбу. Я, Марама, потомок тех, кто прибыл в Аотеароа на uruao, беру тебя, Пол Уорден! Так ведь говорят у вас, не правда ли?

— Все немного сложнее... — сказал Пол.

Он не знал, что думать о происходящем, но Марама в этот день была воистину прекрасна. На лбу у девушки была яркая повязка, на талии — ниспадающая накидка, а грудь осталась обнаженной. Пол еще никогда не видел ее такой; в доме Уорденов и в школе она всегда носила пристойную западную одежду. Но теперь она стояла перед ним полуобнаженная, с блестящей загорелой кожей, мягким сиянием во взгляде — и смотрела на него так, как, должно быть, смотрели когда-то друг на друга papaи rangi. Она любила его. Безоговорочно, не раздумывая над тем, кем он был и что сделал.

Пол обнял ее. Он не знал точно, должны ли были в этом случае целоваться маори, поэтому он просто потерся своим носом о ее нос. Марама захихикала, так как сразу же захотела чихнуть. Затем он снял ее накидку. У Пола перехватило дыхание, когда она предстала перед ним совершенно обнаженной. Фигура девушки была более изящной, чем у большинства женщин его расы, хотя ее бедра были широкими, груди — полными, а ягодицы — пышными. Пол нервно сглотнул, но Марама спокойно расстелила на земле свою накидку и поманила его за собой.

— Ты ведь тоже хочешь быть моим мужем? — спросила она.

Пол еще никогда не задумывался над этим вопросом. До этого момента он практически не думал о браке, а даже если у него и появлялись подобные мысли, то он чаще всего представлял себя с белой девушкой, возможно с дочерью Гринвудов или Баррингтонов, ибо эти кандидатуры были подходящими для его статуса. Но что бы он увидел в глазах этой девушки? Наверняка она стала бы презирать Пола, как и его собственная мать. По крайней мере у нее на то были бы все причины, особенно после убийства им Говарда. И смог бы он полюбить ее? Не стал бы он снова настороженным и подозрительным, как прежде?

Любить Мараму оказалось очень просто. Она была с ним, нежная и готовая полностью ему отдаться... Нет, даже не так, она была самобытной. Он никогда не смог бы ее к чему-нибудь вынудить, но у него и не возникало подобного желания. Вероятно, в этом и заключалась суть любви: ее нужно было дарить от чистого сердца. Вынужденная любовь, как у его матери, ничего не стоила.

Поэтому Пол кивнул в ответ на вопрос Марамы. Но затем ему показалось, что этого недостаточно. Было несправедливо лишь выслушивать ее признание, и Пол попытался сформулировать в голове брачную клятву.

— Я, Пол, беру тебя, Марама, перед Богом и людьми... и перед предками... в жены...

Отныне Пол стал счастливым человеком. Он и Марама жили как обычная маорийская пара. Он охотился и ловил рыбу, пока она готовила еду и пыталась разбить огород. Немного семян девушка захватила с собой — не зря ведь ее мул так тяжело шагал за лошадью Пола — и обрадовалась, словно ребенок, увидев первые всходы. По вечерам она развлекала Пола историями и песнями. Она рассказывала ему о своих предках, которые в незапамятные времена приплыли из Полинезии в Аотеароа на каноэ uruao. Каждый маори, поведала она ему, гордился каноэ, на котором путешествовали его прародители. Если дело касалось официального повода, они даже называли это каноэ в качестве составляющей своего имени. Естественно, все ее соплеменники знали историю открытия новой земли.

— Мы пришли из страны под названием Хаваики, — рассказывала Марама, и при этом ее слова лились, словно песня. — Тогда был мужчина по имени Купе, который любил девушку по имени Кура-маро-тини. Но он не мог на ней жениться, так как она уже легла с его двоюродным братом Хотурапой.

Пол узнал, что Купе утопил Хотурапу и поэтому был вынужден бежать из страны. А Кура-маро-тини, которая отправилась вместе с ним, увидела над морем прекрасное белое облако, которое потом оказалось островом Аотеароа. Марама пела об опасных битвах с кракенами и духами во время высадки на берег, а также о возвращении Купе на Хаваики.

— Он поведал людям об Аотеароа, но сам никогда туда не вернулся. Он никогда не поплыл обратно...

— А Кура-маро-тини? — спросил Пол. — Купе просто бросил ее?

Марама печально кивнула.

— Да. Она осталась одна... но у нее было две дочери. Они стали ее утешением. Но Купе был нехорошим парнем!

Последние слова прозвучали настолько по-хеленовски, что Пол невольно засмеялся. Он обнял девушку.

— Я никогда не брошу тебя, Марама. Даже если я тоже нехороший парень!


О местонахождении Пола и Марамы Тонга узнал от одного мальчика, сбежавшего с Лайонел-Стейшн из-за сурового обращения Джона Сайдблоссома. Тот услышал о «восстании» Тонги против Уорденов и загорелся идеей присоединиться к мнимому отряду партизан в их борьбе против pakeha.

— В горах живет еще один из них, — возбужденно сообщил он. — С маорийской женой. У них все хорошо. Мужчина очень гостеприимный. Он делит с нами еду, когда мы приходим к ним. А девушка хорошо поет. Tohungal! Но все равно pakehaплохие! И наши девушки не должны с ними жить!

Тонга кивнул.

— Ты прав, — серьезно произнес он. — Ни один pakehaне должен позорить честь наших девушек. Ты станешь моим проводником, и священный топор отправится в горы, чтобы отомстить за причиненную нам несправедливость!

Юноша просиял. Уже на следующий день он повел Тонгу в горы.


Тонга и его спутник повстречали Пола перед его домом. Парень собирал хворост и помогал Мараме устанавливать котелок. В ее деревне такой способ приготовления не был распространен, но они оба слышали об этом от других племен и решили попробовать. Марама с удовольствием искала подходящие камни, а Пол воткнул лопату во все еще влажную после дождя землю.

Тонга вышел из-за скалы, которая, согласно поверьям Марамы, была счастливой.

— Уорден, кому ты копаешь могилу? Еще кого-то застрелил?

Пол резко обернулся и держал теперь лопату перед собой.

Марама издала тихий испуганный крик. Она была прекрасна в этот день, снова в одной лишь накидке и с повязкой на лбу. Ее кожа блестела от напряжения, но она все же рассмеялась. Пол закрыл ее тело собой. Возможно, это было по-детски с его стороны, но он не хотел, чтобы кто-то другой увидел ее полуобнаженной, — даже если маори и не стали бы причинять ей никакого вреда.

— В чем дело, Тонга? Ты испугал мою жену. Исчезни отсюда, это не твоя земля!

— Скорее уж моя, чем твоя, pakeha. Но если тебе интересно, Киворд-Стейшн тебе тоже больше не принадлежит. Ваш губернатор решил дело в мою пользу. Если ты не сможешь выплатить мне стоимость земли, то придется делиться. — Тонга оперся на священный топор, который взял с собой, чтобы выглядеть более достойным в глазах противника.

Марама встала между мужчинами. Она увидела, что на теле Тонги появился воинский орнамент, при этом он был не просто нарисован на его теле — за последние месяцы юный вождь сделал себе традиционные татуировки.

— Тонга, мы поступим справедливо, — мягко произнесла она. — Киворд-Стейшн большая, каждому достанется свой участок. А Пол тебе больше не враг. Он мой муж, он теперь принадлежит мне и моему народу. Так что он и твой брат. Заключи с ним мир, Тонга!

Тонга засмеялся.

— Он мой брат? Тогда он должен и жить, как мой брат! Мы заберем его землю и снесем его дом. Боги получат обратно землю, на которой он стоит. Вы двое, конечно же, можете жить у нас в деревне... — Тонга подошел к Мараме. Его взгляд скользил по ее обнаженной груди. — Но, возможно, тебе захочется разделить ложе с кем-то другим. Пока еще ничего не решено...

— Ах ты, чертов негодяй!

Когда Тонга протянул руку к Мараме, Пол набросился на него. В следующее мгновение они уже катались по земле, нанося удары и выкрикивая проклятия в адрес друг друга. Они бились, боролись, царапались и кусались, лишь бы нанести как можно больший вред противнику. Марама равнодушно следила за схваткой. Она не раз видела подобные сцены в прошлом. Оба мужчины вели себя как дети!

— Прекратите! — наконец-то крикнула она. — Тонга, ты ведь вождь! Подумай о своем достоинстве. А ты, Пол...

Но они не слушали ее, продолжая озлобленно наносить друг другу удары кулаками. Марама знала, что ей придется ждать до тех пор, пока один из них не окажется на спине. Однако оба парня были одинаково сильными. Марама понимала, что все будет зависеть от удачи, — но при этом она до конца жизни вынуждена будет вспоминать их бой и размышлять над тем, что было бы, если бы удача сопутствовала другому мужчине. Тонга наконец оказался на земле. Пол склонился над врагом и торжествующе занес кулак. Задыхающийся, с расцарапанным лицом и кровавыми подтеками по всему телу, он прохрипел:

— Подонок, ты все еще сомневаешься в том, что Марама моя жена? Признай свое поражение! — Он начал трясти Тонгу.

В отличие от Марамы мальчик наблюдал за битвой своего вождя и белого с гневом и решительностью. Для него это была не просто потасовка, а бой насмерть между маори и pakeha— коренным племенем и поработителями. И девушка была права: такой способ ведения войны был не к лицу вождю! Тонга не должен был вести себя как мальчишка, да еще и сдаваться! Он не мог потерять остатки своего достоинства... Мальчик не мог этого допустить. Он поднял копье.

— Нет! Нет, мальчик, нет! Пол! — Марама закричала и хотела схватить мальчика за руку, но было уже слишком поздно. Пол Уорден, который гордо возвышался над своим противником, упал на землю, пронзенный копьем.



предыдущая глава | Земля белых облаков | cледующая глава