home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



21

21. Как провожают самолёооооооооты…

Совсем не так, как поезда…

Я часто напеваю эту романтическую песенку из моего детства, когда еду в находящуюся поблизости тюрьму. Каждую пятницу с двух до четырех в «открытом» отделении категории «С» я встречаюсь с небольшой группой заключенных из Восточной Европы. В течение этих двух часов управляюсь с ними, как повар с картошкой, то есть приглашаю девятерых зэков всем колхозом пройти в отведенную нам небольшую комнату, бывший офис кого-то сокращенного по штату. Это нарушение инструкций по безопасности, но языковая помощь так нужна и заключенным, и надзирателям, что бояться мне некого.

Сегодня главной и горячо обсуждаемой темой является принудительная высылка Мыколы в день его освобождения в надлежащую страну. Этот молодой львовянин известен тем, что умеет мастерски рассказывать анекдоты. При этом он, как говорится, «играет телом», Марсель Марсо позавидует. Я сама слышала пару наиболее приличных. Типа: на плацу перед начальником тюрьмы выстроилась шеренга заключенных. «Сегодня Пасха, и каждый получит от меня по яйцу», – говорит начальник. «Уррра!» – «…вот этим железным прутом!»


Сегодня Мыколе не до шуток. Home Office, то есть МВД туманного Альбиона, прислало документы на депортацию, но вместо Украины Мыколе Пискарскому надлежит отправиться в Узбекистан! Матерь Божья, помоги нам открутить эту плюху! О, святая непорочная Дева, королева Узбекистана! Сдурели они там, что ли?

Тут надо сразу же кое-что пояснить. Все мы знаем из кинофильмов, что разных шпионов и дипломатов, которым иногда присуждается почетный титул «персона нон-грата», высылают в родимый край по приказу соответствующих инстанций или обменивают на их коллег из своей страны. Депортация, строго говоря, является окончательной и бесповоротной. После настоящей депортации страна, откуда тебя, несчастного, выслали, закрыта для тебя навсегда. Однако чтобы простой иммигрант стал нежелательной персоной для государства, ему нужно выкинуть более серьезный номер, чем тривиальщина, за которую полагается обычное тюремное заключение. Без фотовспышек и фанфар отбывшего наказание зека тихо и скромно выбрасывают из национального организма в ходе рутинной процедуры, называемой «выдворение». Именно Home Office и является органом, ответственным за это как бы символическое очищение. Продолжая использовать санитарную аналогию, можно сказать, что Home Office играет роль заднепроходного отверстия нашего сказочного королевства. Большинство заключенных, приговоренных на срок, превышающий четыре года, признаются этим органом материалом для «выдворения». У такого заключенного нет высоких титулов, он вообще никто, просто кусок дерьма. Но его вежливо «выдворяют», а в некоторых документах даже «выделяют», как положено поступать с экскрементами. Спасибо гуманным русскоязычным юстиционным переводчикaм! Через пять лет, впрочем, гражданину чужбины можно обратиться к консулу ее Величества королева Елизаветы Второй с челобитной. Есть у нас в демократии процедура возвращения «выдворенному» статуса «невыдворенного». Продолжать санитарную аналогию не хочется…

Четыре года Мыколе дали за содействие местным наркодилерам. Зелье из Перу предназначалось для Литвы. Если бы местом назначения была Украина, Мыкола бы отказался: «У меня сын растет!». Простая мысль, что литовские наркодельцы могли подсунуть наркотик под нос его сыну, Мыколе в голову не пришла.

Тюремная жизнь показала Мыколе, что он действовал по-любительски. Он в душе признался и покаялся – но не в преступлении, а своем подходе к серьезному бизнесу. На вопрос «За что сидишь?» он дает стильный ответ «За непрофессионализм!». В своих письмах мать умоляла его одуматься, и он выполнил ее просьбу. Но по-своему: усиленно занялся английским и даже заказал русско-голландский разговорник, потому что встретил в тюрьме голландского дилера и счел его будущим покупателем и партнером. Простой факт, что нидерландский знаток наркобизнеса тоже попался «этим кретинам» из британской полиции и отбывает немалый срок в соседней камере, проходит незамеченным. Некоторым это удается – они не видят того, что им «не в концепцию». И им принадлежит мир!

Истекла половина срока, и Мыколу рекомендовали для досрочного освобождения – ведет себя безупречно, окончил все доступные языковые и компьютерные курсы, культурен, поет в церковном хоре.

Разве можно такого в Узбекистан?

Проблема возникла из-за букв: в базе данных Home Office «U» – код Украины, а «Uz» – Узбекистана. При переписывании документов секретарша очистительного органа коды перепутала. Чтобы исправить эту идиотскую ошибку, мы повели наступление на двух фронтах. Мыкола подал жалобы старшему офицеру блока, заместителю начальника тюрьмы, офицеру, ответственному за контакты с иностранными заключенными, и даже католическому священнику. Одновременно наша благотворительная организация написала четыре официальных письма в различные подразделения Home Office, мы раззвонились по всей «выдаляловке» и обратились к депутатам парламента и в украинское и узбекское консульства.


Через неделю мы оценили результаты нашей бурной деятельности – Мыколу высылают в… Узбекистан! Неважно, что с помощью полиции графства Кент мы нашли его украинский паспорт, конфискованный при аресте, и что узбекский консул поклялся на лепешке, что не пустит Мыколу в Ташкент.

Прежде чем все утряслось на бумажном фронте, Мыкола «пересидел» свой срок на три недели. И когда, наконец, во всех желтых окнах все важные люди расслабились, накуражившись властью, переписали, переделали, подписали и подштамповали, тогда-то и вмешался человеческий фактор исполнителя на местах, и грянул уникальный финал борьбы человека с бюрократией: «выдворяемого» привезли за два часа до вылета в аэропорт Хитроу, a самолет на Киев вылетал из аэропорта Гатвик…

Еще три дня звонков и факсов «Хау ду ю ду, вашу мать»!…

Бюрократия и глазом не моргнула. «Все мы люди, ошибки случаются».

А Мыкола?

«Это были ужаснейшие дни для меня и моей семьи: родители и жена с сыном ждали в аэропорту. Привезли теплую куртку, шапку, сапоги (все купленнoе в долг) – потому что я уехал из дому четыре года назад в июне в одной футболке, шортах и сандалиях. Я не прилетел, и никто, конечно, им ничего не объяснил. Они не знали, что думать – пропал ли я, исчез? Две ночи спали на полу в зале прилетов, ждали каждый рейс. Когда, в конце концов, я прилетел, их уже не было. Они потеряли всякую надежду и вернулись домой. У меня с собой не было ни гроша, даже позвонить было не на что. Пытался добраться из Киева до Львова автостопом, но кто возьмет с заснеженной обочины парня в сандалиях? Наконец, под вечер сжалился один российский дальнобойщик. Насчет голландского языка я плюнул – никуда я уже не поеду. Чтобы выжить, моя мать и жена два года ишачили на базаре. У матери скрючило спину, жена кашляет уже третий месяц. Сына дразнят байстрюком. Эти сказки о быстрых деньгах – вранье. Хорошо хоть, что я вообще смог к семье вернуться».

Исправление простой ошибки в рубрике «место назначения» вылилось для благотворительной организации, членами которой являются несколько переводчиков, в три недели непрерывных усилий, примерно в девять часов административной работы, семь с половиной фунтов на телефонные разговоры, поездки депутата в тюрьму и в офис общей протяженностью в двадцать восемь миль. Оптимисты считают, что мы помогли Мыколе, пессимисты – что Узбекистану. Есть и реалисты, которые на калькуляторе считают, сколько мы позволили сэкономить английскому бюджету. По нашим наблюдениям, иностранные заключенные британских тюрем пересиживают в среднем по шесть-семь месяцев после отбытия своего срока! Содержание одного заключенного в течение месяца стоит три с половиной тысячи фунтов. На фоне этой статистики «выделение» Мыколы выглядит выигрышем в лотерею.

Вышеприведенную историю я описала в лондонской русскоязычной газете, названия которой не скажу – не хочу делать этому органу промоушн. Я на них ужасно зла. Думала, что мне выплатят гонорар, как всякому автору. Вместо гонорара, который я хотела передать в пользу нашей «богадельни», они заявили, что ничего не заплатят, потому что «и так сделали нам бесплатную рекламу». Ну спасибо! За то, что о нашей работе узнали еще в двадцати трех тюрьмах, где «пересиживают» свой срок поляки, русские, украинцы и узбеки, которым нам пришлось отказать в помощи, – ресурсов маловато…

Мать одного из них прислала нам обиженное письмо.

Бездомный Игорь Синичкин из Лондона вложил в конверт смятые пять фунтов с припиской: «Вот, спер для вас в продуктовом “Kalinka” на Квинз Вей. Привет браткам!».

С десяток обывателей не пожалели почтовых марок на послания типа «Нашли кому помогать! Собак бездомных мало?».

Эмиссар некоего олигарха привез предложение о переводе на наш счет двадцати тысяч фунтов с тем, чтобы мы купили его помощнику «Рено седан» за 19 764,30 фунтов, а остаток использовали для нужд заключенных.


предыдущая глава | С чужого на свой и обратно. Записки переводчицы английской полиции | cледующая глава