home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ХОЧЕШЬ ИСПОГАНИТЬ НАШИ ГЕНЫ,ЧУЖЕЗЕМНАЯ СВОЛОЧЬ?!!!

И начинается слепая и безжалостная защита своего вида. Домашние муравьи против лесных. Даже переводчица этой «чужеземной сволочи» немедленно становится подозрительной особой: ну скажите, какая нормальная женщина согласится находиться в обществе такого омерзительного типа да еще помогать ему, когда он вертится как уж на сковородке, стремясь уйти от возмездия?

Вроде так… Но когда в прошлом году я три недели просидела без единого вызова, то рванула на очередное изнасилование со скоростью курьерского. В конце концов, разбирательства этих преступлений – часть моего заработка, так что приходится приучать себя не реагировать на всякую мерзость: берешь себя в руки, потом ноги в руки – и вперед!

Но сейчас у нас обратная ситуация – наша польская девушка стала жертвой местных насильников.

В специальном помещении с огромными креслами, в которых можно впасть в зимнюю спячку, включается видеозапись заявления жертвы преступления на сексуальной почве. Установленная в углу под потолком камера видит «рыбьим глазом» всю комнату – Марысю, утонувшую в мягком кресле, меня в таком же кресле справа от рыдающей девушки и Трейси, устроившуюся на диване.

Вначале мы представляемся. Марыся подтверждает дату своего рождения. Трейси указывает день недели, число, время начала беседы по своим часам (ибо даже показания этих часов по требованию адвоката обвиняемых могут быть оспорены, а сами часы изъяты, проверены и, в конце концов, приобщены к материалам следствия), географически-административное расположение места событий, после чего следует предупреждение об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Наконец начинаем говорить о сути дела – прискорбных событиях прошлой ночи. О пятерых молодых, симпатичных и веселых солдатах британской армии, выглядевших очень подтянутыми и опрятными и предложивших Марысе выпить с ними. Однако девушка решительно отказалась, сказав им «Нет, спасибо».

В итоге она все-таки выпила рюмочку, но за свои. Она зарабатывает да и гордость свою имеет. Ну, солдаты отстали с выпивкой и смешками, после чего с надлежащим уважением и плохо скрываемым обожанием установили с Марысей вербальный контакт. Завязалась дружеская беседа – они расспрашивали о Польше, о ее традициях и обычаях, интересовались кухней, говорили о мужской и молодежной моде, тенденциях в обществе, вере, уроках религии, паломничестве к святым местам. Танцевали, не лапая, по крайней мере вначале… Прямо джентльмены.

Трейси преисполнена доброжелательности и спокойствия. После того как Марыся вспоминает, что солдаты были из ближайшей танковой части и одного капрала из них вроде звали Джеймс Гетли, констебль вдруг предпринимает необычный шаг в практике расследований – объявляет перерыв. Не понимаю почему, ведь Марыся хочет говорить дальше!

Правила проведения допросов просты и логичны: информация должна быть собрана как можно быстрее. Особенно улики для судебных экспертов. Это как у врачей скорой помощи: первый час после приступа или несчастного случая – самый главный, потому что именно в этот промежуток времени есть наибольшие шансы на спасение пациента.

У нас дело о групповом изнасиловании, а Трейси прервала допрос сразу же после оглашения первого имени. Что, ж я уже давно не ставлю под вопрос действия коллег. Это они детективы, а не я.

Трейси хочет, чтобы я поехала с ней. Это необычно. Как правило, переводчика оставляют с потерпевшими, чтобы немного утешить их, дав возможность просто поговорить на родном языке. Правда, нам запрещается разговаривать на темы, связанные с преступлением, но ведь Трейси знает меня уже несколько лет. Неужели она сомневается в необходимости моих услуг?..

Мы оставляем Марысю под опекой констебля Греты Финсруд, некрасивой и умной норвежской няньки. Она когда-то приехала сюда на студенческие каникулы, устроилась работать нянькой в семье с двумя детьми. И осталась в Англии навсегда, потому что «погода тут хорошая, даже в январе ясное небо». Когда мать вышеуказанных детей застукала ее со своим мужем, норвежка потеряла работу, но, тем не менее, навсегда осталась нянькой – такой уж у нее характер. А в британской полиции на таких людей большой спрос с 1979 года, когда правительство постановило, что задача полиции заключается в том, чтобы прежде всего помогать гражданам, а только потом – преследовать и карать. Бывает, совершит некий джентльмен какой-нибудь не слишком красивый поступок, его берут с поличным и вместо наказания читают лекцию с полным изложением норм права и морали, а вместо штрафа получает он улыбку и наилучшие пожелания. Как ни странно, это часто бывает эффективным: когда нет агрессивного отпора со стороны власти, сами эксцессы не дают такого адреналина.

Грета посвятила всю свою жизнь норвежскому менеджеру по кризисным ситуациям. Не мне одной кажется, что этот тип является самовоспроизводящимся кризисом. Иногда, в перерывах между битвами по геройскому разруливанию этих самых кризисов, он приезжает в Веймут. Тогда Грета выглядит настолько глуповато-счастливой, что суперинтендант, не моргнув глазом, подписывает ее заявление на отпуск на неопределенный срок. Через неделю Грета возвращается на работу, похудевшая, похорошевшая, контуженная любовью. Кое-кто даже говорит, что на самом деле она ложится в дурдом на профилактическое лечение. Еще есть версия, что она уезжает в Хургаду в групповой секс-тур. В остальное же время она является воплощением Флоренс Найтингейл или там Эмилии Платер, хоть к ране ее прикладывай. Так что Марыся остается в хороших руках.

Капрал Джеймс Гетли неторопливо является на вызов дежурного по части. Он спокоен, жизнерадостен, выглядит вполне обыкновенно и не проявляет чрезмерного почтения к властям и женщинам – представительницам этих властей.

– Насколько я понимаю, капрал, вчера вы неплохо развлеклись.

– Так точно, констебль, – соглашается Джеймс.

– И я полагаю, что у вас есть согласие девушки, записанное на видео? – спрашивает Трейси.

– Ясное дело, – подтверждает Джеймс. Он достает из кармана «Samsung» новейшей модели, нажимает нужные кнопки, и мы видим симпатичную мордашку Марыси.

– Я добровольно, бесплатно и охотно, – с энтузиазмом говорит видео-Марыся на неплохом английском, – соглашаюсь вступить в половую связь с капралом Джеймсом Гетли и его четырьмя друзьями. Обычным образом, в жопу и в рот. Нормально?

– Все имена давай, – говорит закадровый голос.

– Есть, – пищит Марыся и, запинаясь, читает нацарапанные на пачке «Мальборо Лайт» имена и звания товарищей Джеймса.

– Теперь дату, – следует очередная инструкция.

Марыся делает глоток из рюмки и называет вчерашнее число, а также время на своих часах.

– О’кей, – говорит Трейси. – Всего наилучшего, капрал.

– Взаимно! Да, констебль, я, кажется, одолжил той польке свой телефон, так вы ей об этом напомните. Мы тут скинулись по десятке на подарки ее бедным родственникам. Пусть приходит вечером в паб, там обо всем и договоримся.

– А это тогда чей телефон? – показывает Трейси на «Samsung».

– Это нашего лейтенанта. Он нам велит выслать ему запись с согласием до того, как штаны снимешь. А то девушки так ловко воруют эти телефоны, просто ужас какой-то!

Мы возвращаемся в участок. Марыся играет с Гретой в шашки. Увидев нас, они соглашаются на почетную ничью. Марыся несколько помрачнела. Ей, наверное, хотелось бы выиграть.

Грета выходит в соседнюю комнату и включает запись – загорается зеленый индикатор под рыбьим глазом камеры.

– Марыся, Джеймс показал нам запись, на которой ты вчера согласилась вступить в связь с пятью солдатами, – по-бытовому спокойно говорит Трейси.

– Да не может такого быть! – Марыся явно шокирована. – Тот телефон у меня дома…

– Именно! – говорит Трейси. – Гетли толком не уверен, то ли он его потерял, то ли у него его украли, то ли он его тебе одолжил. Я так полагаю, что одолжил, и что сегодня вечером ты его хозяину вернешь. Он будет ждать в «Красном Льве». Смотри, а то мне придется тебя арестовать.

– Понятно, – говорит Марыся. – Я могу идти?

– Да, – отвечает Трейси. – На первый раз достаточно.

Я заполняю свою форму. Трейси подписывает ее и делает для меня ксерокопию. Оригинал помещается в папку «Внутренняя корреспонденция». Грета уговаривает нас выпить кофе. Я отказываюсь.

Еду домой. Очищаю от игл и мха, грязи и песка свои английские грибы и бросаю их на сковородку. На душе у меня грусть. От этой сегодняшней реальности. И от сегодняшних солдат. И от сегодняшней Марыси. По правде говоря, я никогда не испытывала особых чувств к людям в форме или особого почтения к армии, не важно какой страны. В нашей семье не отмечают даже День советской армии, хотя отец был офицером и армия была всей его жизнью. Мы его даже похоронили в парадном мундире летчика. Он умер от редкого новообразования, первым из пятерки боевых друзей. Они служили в Польше в одной части. Видимо, где-то там облучились.

Я приправляю грибы луком и солью. Пробую. И выбрасываю их в мусорное ведро. Какие-то странные эти грибы. И я себя как-то странно чувствую. Может быть, дело в здешних грибах – все-таки это не наши.

И не только грибы – здешние, но не наши.


предыдущая глава | С чужого на свой и обратно. Записки переводчицы английской полиции | cледующая глава