home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

4. Я еду в Лондон, чтобы увидеться с сыном! Всегда сажусь в последний вагон. Большинство пассажиров избегает первых и последних вагонов, а то вдруг какой-нибудь сбившийся с пути локомотив ударит в хвост поезда или произойдет лобовое столкновение! Все верно. Но с другой стороны, опасность железнодорожной катастрофы в двести пятьдесят семь раз меньше, чем автомобильной аварии. Интересно, сколько пассажиров из этих соображений отказались от такси и пришли на вокзал пешком? Впрочем, половина всех дорожно-транспортных происшествий происходит, как известно, с участием пешеходов, то есть, может быть, как раз тех героических пассажиров поездов, которые, запыхавшись, бежали с чемоданом на вокзал, отказавшись от услуг гроба на колесах под названием «такси».

Чтобы побудить пассажиров пользоваться последними вагонами, администрация железнодорожной линии South-West Trains установила розетки с нижней стороны столиков – благодаря этому владельцы ноутбуков могут выполнять просроченные домашние задания, обрабатывать фотографии, играть в трехмерный тетрис (черт бы его побрал!), слушать в крохотных наушниках размером с драже «M&M» свои любимые mp3, разрабатывать маркетинговые планы по захвату глобального рынка, придумывать новые достоинства для своего виртуального профиля на сайте для одиноких сердец и похотливых тел, писать жалобы директорам банков по поводу малой прибыльности вкладов и большой стоимости банковских операций ну и так далее – в общем, просто жить.

На розетке наклейка: PLUG SOCKET FOR LAPTOP BATTERY CHARGERS ONLY, то есть «Только для зарядных устройств ноутбуков». Как бы не так! А телефоны? Кто их будет дома заряжать, если здесь можно задаром? А что билеты снова подорожали, так они всегда по весне дорожают. Ну и получается, что пока поезд едет, в остальных вагонах никто ничего не подзаряжает, а в последнем вагоне люди подпитываются энергией, рискуя жизнью. Так и будем заряжать гаджеты на халяву – пока какой-нибудь чокнутый локомотив не ударит этому поезду в зад!

Английская культура езды в поезде страшно отличается от той, что мне близка и знакома: никто в вагоне – ни один человек – не ест! У леди напротив меня с собой бутылка воды «Эвиан» с персиковым вкусом за счет добавления химического ароматизатора и консервантов, сохраняющих этот вкус миллион лет. Еще у нее термос с кофе. Аромат этого кофе перебивает даже больничный запах железнодорожных дезинфектантов, смешанный с убойной дозой «Шанели». Похоже, в вагоне ехала какая-то новая русская или там новая украинка.

Леди потягивает кофе и сразу же запивает его большим количеством персиковой воды. Вероятно – судя по ее уверенному виду – она считает, что употребляет здоровые и экологически чистые продукты. А меня охватывает неудержимое желание расстелить на столике вчерашнюю газету – фотографией лидера правящей партии вниз. А на газету выложить жареную курицу, пару свежих помидоров, малосольные огурчики, соль в коробке из-под спичек или даже прямо со спичками – как обычно делал мой дядя Костя. А еще зеленый лук и пару ломтиков сала. Может быть, тогда леди напротив без слов полезла бы в свой саквояж и дополнила бы эти яства пирожками с грибами, колбаской, нарезанной кусочками длиной с Дюймовочку, и парой тех продуктов, которые стыдливые девушки из романов Алексея Толстого называли «куриными фруктами» вкрутую…

Но я путешествую иначе, в соответсвии с местными условиями. Мне вспоминается анекдот, как русский и поляк, сидя в поезде, может быть, по дороге в Сибирь, в рамках установления дружеских отношений сравнивают лингвистические достоинства языков своих народов:

– Как будет по-польски «хлеб»?

– Chleb, а как по-русски «mleko»?

– Молоко. А «небо»?

– Niebo! А как по-вашему «dupa»?

– Dupa – по-нашему «жопа».

– Жо-oпа?.. Тоже красиво!

В общем я еду по-здешнему и слышу как моя экологичная леди взволнованно вздыхает:

– Какая прелесть!

Thank you for sharing – спасибо за банальность, как говорят в нынешнее время.

Я отрываюсь от экрана ноутбука и смотрю в направлении ее взгляда. Вижу застывший ряд холмов, типичных для нашего графства Дорсет. На вспаханных полосках земли, которые выглядят издали как черточки штрих-кода, вижу белые пятнышки овец. Пожалуйста вам: овцы на склонах холмов. «Ах, овцы пасутся, – читается в чуть накрашенных глазах леди, – а над ними бабочки летают!»

Ощущаю горький привкус во рту от этого вида. Он вызывает у меня отвращение и протест.

«Сбрей волосы, – хочется мне посоветовать леди напротив. – У тебя изумительная перхоть!»

Что это со мной? Из-за чего? Была, что ли, перхоть у этого Артура – неудавшегося насильника? Не помню. Не обратила внимания. Но тело говорит мне: «Да, это от него!». Я вспоминаю: он рассказывал мне в приемной у адвоката, как ловил рыбу на белых опарышей. Так что все правильно, эти овцы – напоминание именно о нем.

Как вернусь из Лондона, попрошусь в сауну к Марианне. Надену шерстяную шапочку, заберусь на верхнюю полку и вместе с потом выпарю из-под своей кожи всего этого Артура с потрохами. Все его жесты, гримасы, интонации, его голос, его скальп, просвечивающий из-под смазанных дорогим гелем волос мышиного цвета, его татуировки – гранатовая точка под левой бровью и индийский знак огня «Ом» на правом запястье. С потом выйдут семь месяцев, в течение которых моя жизнь была частью этого следствия и суда, этих допросов, очных и заочных ставок, отпечатков пальцев, ладоней, стоп, подошв; образцов слюны; сбора грязи из-под ногтей в пластиковые пакеты и кусочков, остриженных с этих же ногтей, в коробочки, похожие на те, в которых хранятся драгоценности, с надписью «Материал ДНК»; волос с головы и других частей тела; сотен страниц перевода показаний свидетелей и жертвы и уверток этого субъекта.

С потом выйдет и моя финансовая компенсация, ибо я заработала на всем этом столько, что мне хватило на очередные чудные туфельки на высоком каблуке, белые в черную крапинку (такие здесь называют polka-dot), и на тюбик самого дорогого крема против морщин, и на операцию маме в частной клинике по удалению катаракты на левом глазу.

Это будет завершение работы, ставшей для меня эмоциональным и профессиональным вызовом, с которым я успешно справилась, но который как-то деформировал, заразил и отравил меня.

Смотрю на овечек-бабочек, а вижу перхоть. Смотрю на борозды на поле, а вижу штрих-код на товарной этикетке «Земля – сезонная скидка». Я уже не справляюсь. Как переводчик, конечно. Впрочем, и как просто человек – тоже не очень.

Звоню Роберту и договариваюсь на вторник.

– Что за дело? Снова дети-жертвы? – спрашивает Роб.

Он помнит! Все мои старые случаи. Каждое мое слово!

– Попытка изнасилования. Взрослые.

– Слава богу! Буду ждать к шести.

Хоть он меня понимает. Поддерживает. Сочувствует. Не дает пасть духом. Советует. Предлагает и рекомендует.

Ну и что с того, что за тридцать фунтов в час? Разве же такое благожелательное понимание и поддержка не стоят всех денег на свете? Не знаю… И еще это «Слава богу!».


ХОЧЕШЬ ИСПОГАНИТЬ НАШИ ГЕНЫ,ЧУЖЕЗЕМНАЯ СВОЛОЧЬ?!!! | С чужого на свой и обратно. Записки переводчицы английской полиции | cледующая глава