home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Рейд. Уильям Вэйн

Вслепую через ад

Восьминогий болтун приближался раскачивающейся рысью, задействующей шесть лап. Он размашисто и в то же время точно жестикулировал двумя передними конечностями. Двигался инсект не глядя вперёд основными глазами: он был весь поглощён общением. Дорогу выбирали чувствительные усы и дополнительные глаза. Имперский тэй сидел боком на спине собеседника, и обоих все, кажется, устраивало.

Уильям тряхнул головой. Чего только нет в универсуме! Однозначности, пожалуй, зато прочее — в избытке. Есть даже говорливый инсект, по сложению которого не ошибёшься в предназначении, он боец. Если приглядеться, изумление возрастёт: на сбруе с оружием видны знаки отличия империи. Инсект относительно некрупный, голова большая. Никакого защитного костюма, что тоже показательно.

Габнор Уэйн, конечно, давным-давно усвоил данные справочника, где инсектов трактуют, как весьма многочисленный и разнообразный вид разумных. Нынешние конкуренты людей империи, возникшие в звёздной системе Рюйк, отнесены к белковым формам жизни. Утверждение это в габ-классификации сопровождается пометкой «уточнения по запросу, полномочия не ниже рехт». Уильям, едва получив звание габрехта, самонадеянно вскрыл информацию, и голова загудела! Куда правильнее было бы ограничить доступ по уровню интеллекта, по владению знаниями в генетике и биологии. Данные рухнули в мозг чудовищной лавиной. Пришлось спешно строить защитные сооружения, а, осознав их ничтожность — спасаться бегством, то есть наглухо запечатывать доступ к информации. Позже безопасный минимум предоставил всезнайка Игль. Добавил кое-что наставник боевой тактики пыр Бумуз, да и сослуживцы не молчали, и пассажиры. Не всюду ведь они так чудовищны, как в габе «Зу».

Если совсем кратко пересказать ехидные замечания Игля, получится, что никто в современном универсуме не способен внятно ответить на вопрос: как подобает классифицировать обитателей галактики Дрюккель? Внутри вида они разнятся куда сильнее, чем люди — и, скажем, собаки… или киты. Которые схожи хотя бы на уровне определения «млекопитающие».

Игль пояснил: относительно точный геномный «портрет» можно составить для представителей одного рюкла, то есть инсектов схожих предназначения, типа конструкции тела, уровня развития личности в балансе эмоций, логики, интеллекта, иерархичности… Белковость без звёздочек и сносок распространяется на рюклы носителей — элиту управления и культуры. Учёные у инсектов частично белковые. Солдаты могут быть разными в зависимости от того, под какие условия они создаются.

Лет десять назад — то есть циклов, но проще землянину наплевать на точность и мысленно их приравнять к годам — габрехт Уильям Вэйн принимал участие в учениях по развёртке габ-узла для экстренной эвакуации населения. Всякое бывает — звезды, и те иной раз соскакивают с нарезки, взрываются вне расписания, составленного для них учёными. За последние пятьсот лет ни разу массовых потерь у разумных не приключалось, и причина именно в слаженности совместных экстренных работ.

Уильям отвечал за оповещение условно пострадавшего населения и деление этого населения на удобные для эвакуации партии. А солдаты инсектов шли первыми на место развёртки габа. Равными шарами-отрядами они отбывали в неизвестность через портаторы, хотя для разумных неустраним риск гибели при переносе.

Сутки спустя десять капсул с обожжёнными останками инсектов были отправлены на планету, где базировался их рюкл. Эти потери в отчёте обозначили сухо, одной строкой — «в расчётном коридоре значений»… Уильям, удивляясь безразличию всех к инциденту, сам проинструктировал габаритов о правилах поведения почётного эскорта на траурной церемонии. Правила, кстати, тоже составил он: оказывается, прежде никто не делал подобного. Но в тот раз все прошло должным образом. Капсулы накрыли полотнищами со знаком рюкла, габариты выстроились в две шеренги и салютовали чем-то способным красиво взрываться в пустоте. Старший группы инсектов пришёл и смотрел, присев на лапах и целиком отдавшись наблюдению.

— Рюкл Свирра благодарен, — проскрежетал он, когда церемония завершилась.

Говорил на общепринятом наречии громадный муравей-переросток неловко, медленно, с сильным прищёлкиванием. На лапах приседал низко, задевая телом поверхность, и все же голова была на одном уровне с головой Уильяма. Свирры много крупнее людей. И сильнее, но впечатляет даже не это. Они выходят в открытый космос, не применяя защитных средств. Перетаскивают такие грузы, что габариты не лезут им под лапу и уважительно гудят в сторонке. Свирры телепатичны в достаточной мере, чтобы действовать отрядом, как единый организм. В точности и скорости монтажа систем свирры равны габаритам — автоматике самого современного уровня.

В габ-классификации инсектов свирры упоминаются и обозначены как «ди-кели линейные», то есть открытые к общению с иными расами исполнители. Они не участвуют в управлении даже своим рюклом. И не способны по отдельности думать сложное, им от мыслей делается нехорошо… Тот командир солдат долго бежал рядом с Уильямом, мучительно выбирая тему для разговора. Он осознал, что торжественная отправка тел даёт уважение, он оценил. Но всю благодарность смог вложить лишь в три связных слова.

— Хорошая тактика работы, — сказал Уильям, когда молчание стало тягостным. — Ваши четвёрки были безупречны на сборке главного модуля.

— Четвёрки, — с облегчением согласился командир. — Хорошая тактика.

Примерно так они, к обоюдному удовольствию, проговорили еще часа два. Сели в баре, куда прежде ни один свирр не приходил: это вне предписанных маршрутов, хотя и не запрещено. Уильям заказал себе сок, командир свирров долго метался вдоль барной стойки, вытягивал чувствительные усики над тем или иным напитком и, наконец, сделал выбор. Бармен сперва схватился за голову — а потом махнул рукой и нехотя принёс, что велено, бормоча про белковых недоумков, которые сдохнут после приёма инородного окислителя. Но командир прихлёбывал и не терял бодрости. Еще он то и дело трогал край стола, и по жестам Уильям понял: штука эта ему, человеку, — лишь опора для локтей, а кому-то она кажется непередаваемо вкусным тортом… Габрехт купил три стола и подарил новому знакомому для поминок по погибшим.

— Хорошая тактика, — оживился свирр.

Выдрал указанные столы вместе с основанием, наглухо вмурованным в пол. Вцепился и поволок, на ходу уминая в удобную для транспортировки форму. Уильям смотрел и невольно ёжился: он знал, что такие столы способны по сто лет и более стойко сопротивляться пьяным погромщикам самого разного метаболизма…

С тех пор габрехт, а ныне габнор, Вэйн крепко уважал инсектов. Не за мощь тела, а за редкостное миролюбие. Имей люди столь мало ограниченные собственные возможности, они бы приложили силы — и ограничили чужие. Наверняка… Но население галактики Дрюккель уважает упорядоченность, даже в своей экспансии оно умеренно, законопослушно. Щуплые и квёлые на фоне свирров носители — вроде Чаппы — управляют цивилизацией, и к грубому принуждению относятся без всякого пиетета. Сила — крайнее средство. Допустимое, готовое в резерве, но не вызывающее эмоций.

Чаппа теряет покой исключительно от проявлений яркой атипичности, Да и иные высокие и высочайшие носители разных рюклов вроде бы именно атипичность полагают чем-то невероятным, даже сакральным. Игль однажды подмигнул и пояснил: таков в понимании Чаппы новый уровень развития упорядоченности, когда отсутствие указаний провоцирует не хаос — а уникальное, спонтанное решение, структурирующее совершенно новую форму…

— Билли, ты сегодня тихий мудрец, — улыбнулся Игль, спрыгивая со спины инсекта. — Знакомься, сменный командир ки-дрюков рюкла Оберег. Его имя Тиль. Для землянина, наверное, это смешно, но знаешь, он и правда бесподобно стреляет… хотя ты мог и не читать ту книгу.

— Смотрел фильм, — гордо сообщил Уильям. — Потом начал стрелять… тоже. Только вместо лука взял папашин кольт.

— А я читал, — басом прогудел ки-дрюк. — Игль приволок подборку ваших книг, пришлось возиться с переводом, автоматика безмерно уродует литературу. Но я люблю отстраивать системы. Люблю и умею.

Тиль сбегал к дальней стене огромного зала и приволок изящный бокал на длинной ножке, отдал габнору и сразу чокнулся с новым знакомым туманной сферой, добытой для себя. Уильям выпил скудную порцию зеленоватого прохладного сока, нашёл вкус приятным, а сознание — успокоенным.

— Можно вопрос? — без спешки уточнил Уильям. — Ки-дрюки вроде бы консерваторы и не общаются с представителями иных рас. Солдаты дрюки должны к тому же быть… молчаливы.

— Начнём с того, что внутренние классификации инсектов непереводимы на всеобщий и потому всякий перевод есть упрощение и ложь, хотя бы в малом. Далее. Рюкл Оберег являет собой элемент договора о вечном мире между империей и упорядоченностью, — пробасил Тиль. Ни мига не медля, он пожал протянутую Уильямом руку. — Приветствую. Ты молодец, прямо сразу в нас веришь. Другие думают, что мы подделка. Хотя, по правде, мы редко видим новых людей. Работа такая, потрепаться не с кем. Да, отвечая на вопрос, габнор. Мы, если использовать всеобщий, в твоём понимании полноценные дрюки. Мы те еще ортодоксы, если нас рассмотреть повнимательнее. Мы полагаем себя людьми, мы служим нашему с вами человечьему обществу и являемся его частью. Неотъемлемой. Так заведено еще три тысячи циклов назад. Так будет всегда, пока есть наш рюкл. Мир и причастность.

Уильям огляделся. Выбрал стул и сел. Большой имперский крейсер просторен, тут хоть из пушки пали, хоть вертолёты запускай. Прежде приходилось слышать о роскоши крейсеров, но Уильям впервые лично убеждался в правдивости рассказов.

Он попал сюда внезапно. Хотя чего еще ждать от Игля? Явился без предупреждения, пригласил «прокатиться». Сразу в голову ударило сообщение формата «общее внимание, повышенная готовность»: крейсер второго класса при полном вооружении вышел из прыжка непосредственно рядом с габом «Зу». Следом за первым сообщением дежурного прошло второе, отменяющее готовность. Габмург был, оказывается, поставлен в известность по закрытому каналу. Более того: ловкач Игль уже получил положительный ответ на поданное по полной форме прошение прикомандировать габнора Вэйна к крейсеру «в качестве нейтрального наблюдателя».

И вот — второй день Уильям на задании. Живёт роскошнее нефтяного шейха, размещённый в апартаментах размером с футбольное поле. Все это безобразие с потолками под десять метров выходит балконом на обрыв, и кто посмеет поспорить: отсюда — лучший вид в галактике. Потому что это и есть вид на галактику… Панорамирование в крейсере безупречно, от необъятности вселенной за перилами балкона захватывает дух и с первого взгляда, и с любого иного по счёту.

Куда движется тяжёлый крейсер, да еще и почти пустой — загадка. Игль упрямо не слышит мысленные вопросы и ловко избегает словесных. Значит, все решения приняты и не подлежат пересмотру.

Уильям немного помолчал, наблюдая вселенную. Обернулся к Тилю, указал на стол поодаль.

— Съедобно?

— Я знаю ту историю со свиррами, — оживился Тиль. Сел на пол, расположив тело под углом, чтобы смотреть глаза в глаза. — Славное дело. Свирры до сих пор помнят, хотя для них память — штука не простая. Честь, габнор, составляет скелет каждого инсекта, предназначенного участвовать в боевых действиях. Честь. Ты показал им, что тоже знаешь это слово и оно тебе — костяк, а не пустой звук. Свирры научились уважать людей. Новое знание. Высокие носители опешили, но три крупных рюкла общим решением оставили свиррам право на память. Да, и высочайшие не высказали порицания. Свирры все вместе изучили и зазубрили ритуал проводов. Теперь у них есть при себе полотнища для капсул с останками соратников.

— Смерть солдата у вас что, не… инцидент? — Уильям осторожно выбрал нейтральное слово.

— Инцидент — это когда поставленная задача не достигнута. Смерть части рюкла лишь расход сил. Гибель рюкла до последней особи — повод доработать конструкцию. Не более. У инсектов так. У них нет нашей, людской семьи, — загнул первый из семи пальцев Тиль. — Воспроизводство потомства от них не зависит. — Он загнул второй палец. — Цель жизни каждого в рюкле определена причастностью к рюклу, особенно это верно для индивидуальных интеллектов от семи до двадцати… Еще отвечать? Как мне нравится трёп! Давай я больше расскажу. Только тема скользкая, много ограничений по информированию. Даже между нами, людьми.

— Ты инсект.

— Билли, включи логику, — Тиль подмигнул глянцевым веком нижней пары глаз. — Я имперский мобиль и состою в подразделении более высокого ранга полномочий, чем даже корпус тэев. Мой статус в общей иерархии близок к статусу Игля. Я руковожу группой охраны империума. Я прямо подчиняюсь первой десятке империума. Я знаю больше тайн, чем сто Иглей вместе взятых… Меня нельзя пробить телепатией любого уровня, в том числе контролируя и корректируя лояльность. Я подданный империи, принёс присягу. Рюкл принёс присягу. Разве я могу не быть человеком? Тогда я предам нас и отошлю сведения им, дрюккелям!

— Тиль охраняет… империум? — для надёжности Уильям повторил услышанное.

— Да, — в улыбке Игля сквозило сочувствие к испытанному другом шоку. — Это не тайна, просто не принято говорить вслух. Оберег помогает локализовать крайние форму… конкуренции рамками империума. Наша нынешняя система власти окончательно сложилась, когда мы, люди, позорно продули инсектам войну… Последнюю межгалактическую в универсуме. Когда мы пошли без внешних к тому понуканий на мировую, древние покинули это пространство и объявили нас взрослыми.

— Люди проиграли, — тусклым голосом повторил Уильям.

— Инсекты проиграли, это их мнение, — азартно добавил Тиль. — Две стороны в одно время решили, что им нанесено поражение. Даже не так! Мирное сосуществование стало единственным решением для выживания, они это поняли. С тех пор мы бережём империум, и не было ни одного успешного покушения извне. Наша честь не запятнана. Есть и ответный долг. Люди, немногие, кого отбирают высшие из числа инсектов, однажды покидают империю, чтобы спуститься в лабиринты планетарных ядер и там учить молодняк рюклов носителей. Это особенно важно теперь, когда утрачен кай-цвет. Люди присягают Дрюккелю, обещая отдать остаток жизни, опыт и мудрость. Люди уважают упорядоченность. Инсекты уважают спонтанность. Мир.

Уильям долго молчал, пробуя осознать то, что услышал. Затем он помассировал ладонью затылок и обернулся к Иглю, формулируя вопрос. Хотя бы один надо выудить из той дрожжевой массы, что распирает череп!

— Мы идём к автономной внесистемной планете Жвир, — отозвался Игль, читая вопросы в голове друга лучше, чем смог бы сам Уильям. — Она собой являет корабль на три класса выше этого крейсера. Жвир — резиденция высшего носителя рюкла Хикка… законников, так я переведу их название. Законники по классификации ки-дрюки, они хранят устои и не ищут нового. У нас нет приглашения. На все запросы корпуса тэев, и не только корпуса, не получено ответа. Я вызвал тебя, чтобы прикрыться статусом нейтрала. И еще… Высший ки-дрюк Огга слышал о напитке зюй. Я сообщил о наличии зюя у габнора Вэйна. И, как полагает Огга, мы все охраняем зюй.

— Ребята, даже я не куплюсь на такой примитив, — покривился Уильям.

— Ты не знаешь полную ценность зюя, ты не эмпат типа эмо, — совсем тихо и неуверенно сказал Игль. Нехотя добавил: — А я не телепат уровня доу и не стану таковым… в отличие от Огги, если он заполучит зюй.

— Игль, у вас кризис — всегда? — Уильям наконец-то сформулировал вопрос.

— Сейчас я на подаче, — подмигнул Игль. — Билли, мне чертовски нужна помощь. Ситуация у нас, если говорить прямо, такая: чтобы наверняка выжить, бери катер и спасайся бегством. Останешься — риск будет расти с каждым мгновением. Но уж прости, не смолчу: я выбрал тебя на Земле и я нарушил дюжину законов, чтобы кое-кому вправили шею. Ты давно рассчитался по старому долгу, но мне всегда мало.

— Одно желание я подумал и ты поймал, раз кривишься. Второе тоже есть и это спарринг, — воспользовался случаем Уильям. — Хочется попасть в твою хилую на вид челюсть.

— На обратном пути, — оптимистично пообещал Игль, не уточняя, какое из желаний готов исполнить. Вздохнул, глядя на вселенную за кружевными перилами ограждения. — Билли, самое время сгрузить тебе в мозг инструкции и настройки. Мы пойдём единой смешанной группой. Я телепат, буду координатором, что может сделать меня малоактивным и негодным к прямому действию. Там особенное место. Нас, надеюсь, впустят во внешний контур системы безопасности. Дальше — ни за что. Но я должен увидеть Оггу, то есть добиться прямого с ним общения. Дело касается мира. Пока что нерушимого.

— Иди ты в задницу со своей политикой, — отмахнулся Уильям и плотно закрыл глаза. — Ты мой друг, хоть ты и сволочь. Я с тобой. Грузи.

— До прыжка тридцать щелчков, — быстро предупредил Тиль и начал отсчитывать время, сдвигая и разводя жвала.

Двое суток Уильям был самым отъявленным бездельником универсума, и вдруг время показало норов. Словно Тиль — тот еще стрелок — натянул тетиву и метнул замысел к цели, метя аккурат в яблочко.

Пальцы Игля цепко ощупывали череп, но казалось, что они проникли внутрь и заново рисуют узор извилин. Такому грубому вмешательству можно сопротивляться. Но петлю неволи на лоб набросил друг. Значит, только тебе решать, верить или не верить ему в очередной раз… Хотя опять ты использован вслепую. И снова он не сказал главного, даже не намекнул на подлинную цель.

— Полное вооружение, — гудел где-то далеко вовне голос Тиля.

Костюм сделался жёстче, по спине, вдоль рук и ног пробежали цепочки мурашек, отстраивая контуры контроля оружия. Про имперские штурм-группы Игль взялся рассказать с полгода назад. Тогда казалось — случайно. Друг вроде бы выпил больше обычного и трепался, перескакивая с мысли на мысль. Уильям слушал так, как моряки слушают пение загадочных сирен. И жаждал стать частью империи. В мирном универсуме, оказывается, есть место для людей, решающих сложные вопросы не за столом переговоров. Эти люди полезут хоть в пекло, посмей рогатый урод вякнуть лишнее. «Восстановление порядка», так это называется везде. И выродкам такое не квиппой незримой впечатывается в мозг, а вполне материальным ударом бронированного кулака!

— Юфф, твой напарник, — пробасил так же издали Тиль. — Хум, замыкающий тройки.

Уильям кивнул, плотнее вцепился в поручни, наконец-то осознавая пол под ногами, себя самого, стоящего в рост. Двух инсектов по бокам, правый и более крупный — он как раз Хум. Галактика за перилами горит втрое ярче: прыжок бросил крейсер ближе к её центру, в область, где звёзд понатыкано, что праздничных огней на Рождество.

— Есть допуск на группу, — весело сообщил Тиль. — Вводная: ждут до пяти обережников и двух людей, готовность десять щелчков.

Ладонь рефлекторно сжалась, проверяя оружие. Хоть бы на миг ощутить спокойный металл, этого цепного пса войны, пока не спущенного со строгой сворки: приказ открыть огонь не отдан.

Материал костюма чуть слышно скрипнул. Увы — ладонь пуста, она сжалась в кулак. В универсуме нет оружия, похожего на земное. А габнор Уэйн здесь снова сопливый новобранец, он всего-то ознакомлен с теорией. Он носит сбрую полного вооружения первый раз. От дополнительного потока информации по контролю периметра и условий среды слегка мутит. Мозг перегружен. Надо сокращать отчёты, подстраивать к способностям человека Земли. А группа уже движется. Хум и Юфф с двух сторон вцепились в предплечья и перенесли через перила. Вся тройка рухнула в безмерность вселенной, рядом молча падает Игль, и его тоже опекают. Тиль один, чуть ниже группы. Группа свободно падает в круг, только что возникший, будто острым лучом вырезанный. На лицо наползла плёнка полной защиты. Значит, крейсер где-то здесь заканчивается и начинается гит — система экстренной стыковки разнотипных кораблей.

Точно, гит: знакомый по эвакуационным тренировкам туннель набран из синеватых колец, вот только он много длиннее, да и скорость выше в разы. Группа так быстро скользит, что сознание пьяно дёргается, не ловит картину целиком. Только что рядом была стена бессчётных ярусов крейсера — и вот она далеко, и уже нет её. Но виден во всей красе крейсер, гигантская виноградная улитка… маленькая улиточка… пылинка среди звёзд. Канал космическим кольчатым червём изгибается, тянется, целит слабо светящееся острие в серую громаду. Уже полмира заслонено каменными скруглёнными боками. Весь мир. Гит-трасса острием вошла в кратер, ответно вскинулось, забилось рыжее пламя энергии, подобное лаве. Принимающая сторона подкормила длинный гит… То есть все штатно?

Тогда почему спине так чертовски холодно? Чутье, отоспавшееся за годы мира и покоя, дыбит каждый волосок на коже. Тут смерть гуляет, — намекает чутье. И хочется оскалить зубы в приветствии. Жизнь под прицелом — она плотней и ярче.

— Прибытие, — спокойно оповестил Тиль. — Сгруппироваться. Три… Два… Касание.

Лапы Юффа и Хума клацнули по поверхности за миг до того, как тройной вес навалился медведем гризли — и придавил людей. Костюмы перестроились быстро, вернули привычные параметры ощущения среды. Уильям кивнул, уверенный, что Юфф и Хум поймут, примут благодарность. Сейчас группа слитна ровно так, чтобы чувство локтя не было просто набором слов.

Вокруг — рыжее пламя, безопасное для людей в защитных костюмах и обережников без таковых. Энергия отдана гиту и пока держит канал предельно натянутым, активным. Рыжее подобие пламени свивает в торнадо ворох теней. Костюм едва справляется с отсечением помех. Глаза слепы. Лишь через спецобзор можно видеть зал. Рядом два десятка — так сообщает целеуказатель — солдат инсектов, замерших внутренним кругом конвоя. Четыре десятка во внешнем круге. Инсекты крупные, без костюмов, при боевой сбруе.

— Здесь зона связи, — проскрежетал невнятный голос от дальней стены, словно намеренно спешил ошарашить прибывших. — Пусть габнор подойдёт. Один.

Уильям запросил костюм и получил увеличенную картинку дрюккеля, стоящего в рост, одетого в тёмную хламиду. Тело перепоясано по талии, пояс без отличительных знаков — значит, носитель, но даже не из высоких.

— Чертовски невежливо, — едва слышно пробормотал Уильям.

— Будучи официальным сопроводителем габнора и гарантом его безопасности, а равно и статуса, — негромко, без выражения выговорил Игль, — я, мобиль империи в ранге сун, оценив оперативную обстановку, строго рекомендую Уильяму оставаться на месте. У вас нет полномочий. Вы не идентифицировали себя. Вы не имеете права отдавать приказы служащему габ-системы.

— Здесь зона связи, — повторил носитель.

— То, чем по своей личной доброй воле намерен поделиться габнор, имеет высочайшую ценность, — монотонно выговорил Игль. — Он не намерен доверять это посреднику. Тем более посреднику без статуса. Мы отбываем.

— Отсчёт начат, десять щелчков до свёртки гита, — сообщил Тиль.

Носитель у стены дёрнулся и присел, после второго щелчка жвал снова дёрнулся. Третий звук удара жвал бросил его на все восемь лап и придал бегу феноменальное ускорение. К седьмому щелчку носитель вернулся.

— Габнор с охраной может проследовать в первый контур структуры. — Сообщил немного дрожащим голосом этот гонец высочайшего Огги.

— Благодарим за содействие и понимание, — сразу ответил Игль.

Оба круга солдат охраны слаженно, общим движением, разомкнули кольца и создали проход. Уильям ощутил, как лапы Юффа и Хума бережно охватывают предплечья. Людей снова несли. И дело даже не в скорости движения обережников. Отданные Иглем знания прямо указывали: ки-дрюки рюкла законников воспринимают самостоятельно движущегося человека, как нарушителя режима безопасности. Глубоко в складках мозга осторожно шевельнулся намёк на чужую мысль. Игль советовал быть начеку. Группа втянулась в кромешно чёрный туннель. Уильям ощутил себя глухим, слепым, ничтожным — и к тому же безнадёжно вязнущим во мраке. Движение не создавало шума, не порождало эхо. Сознание требовало: закрой глаза! Так можно себя отгородить от агрессии мрака. Такой внятной — хоть кричи и пали из всего оружия, какое есть в костюме… Как палил паникёр пулемётчик в давней первой жизни капрала Уэйна.

Уильям заставил себя дышать ровно и упрямо не закрыл глаза. Расслабил пальцы рук. Ладони. Мысленно уставился в центр свода черепа, как однажды учил Игль, ехидно обещая сделать из друга телепата. Тьма сперва молчала и теснила сознание, подобная резиновой массе, неуёмная. Затем стало чуть легче. Наконец, наметились отчётливые изменения, даже спина малость согрелась, чтобы немедленно быть ободранной об айсберг новой жути. Вне черепа, вне костюма, вне всего, что причастно к габнору — там был не мёртвый корабль. Там дышало и трепетало нечто безмерно большое и наделённое разумом, плотью. Оно было нечеловеческим, оно отторгало инородное просто потому, что прежде не встречало в себе подобного. Оно полагало любых гостей — опасной занозой. А этих, нынешних — гнойной, ядовитой иглой, вонзённой в тело и причиняющей острую боль. Тьма не желала пугать — она сама была концентрированным страхом перед неведомым…

— У нас одно пространство, — шёпотом утешил Уильям и тьму, и себя самого. — Оно огромно. Нам хватит места. Мы скоро уйдём.

Тьма дрогнула и отодвинулась. Общаться здешнее сознание не находило возможным и допустимым.

Бесконечный туннель резко оборвался, будто разрубленный ножом сине-стального света. Веки сомкнулись и не успели: глаза вспыхнули болью. Смаргивая слезы и одними губами шепча ругательства в адрес хозяев-нелюдей, Уильям снова переключился на обзор через костюм.

Новый зал оказался больше прежнего. Он вместил три круга стражи высочайшего Огги. У дальней стены опять ждал носитель, на сей раз — при витом верёвочном пояске.

— Здесь прямой компакт-портатор, подарок будет передан адресату, — сообщил высокий носитель. — Габнор, прежде передачи я обязан спросить: каковы ваши мотивы? Если мы верно понимаем, дар редкий. Действительно редкий.

— Уникальный, — прежним голосом робота сказал Игль, жестом запретив другу отвечать самостоятельно. — Корпус наладил контакт с мультипространственным древним известного вам условного имени. Это была работа многих телепатов и эмпатов. Означенный древний всегда решает сам, с кем общаться и когда по итогам беседы взимать плату, а когда — вносить её. Я говорю эти слова, хотя они уже тайна корпуса. Я говорю их, потому что в нынешнем поколении я один из тех телепатов, с кем беседовал древний и кто выжил после беседы. Таких нас сейчас всего пять. Габнор Уильям общался с древним, первый раз я был его… проводником. Вы, безусловно, знаете, что три цикла назад один из высоких носителей рядом уступок и компромиссов добился передачи послания через человека. В недавнем разговоре один на один древний высказал габнору ответ на прошение вашей расы. Он сообщил, что готов к беседе с инсектом. Были указаны вводные. В моем понимании три высочайших и семь высоких соответствуют запросу. Все они ки-дрюки. В моем понимании такое устройство их сознания делает контакт крайне опасным для ментального здоровья. Со всем уважением я вынужден, как проводник габнора Уильяма, отказать ему в его намерении передать подарок без полного моего пояснения. Не мне судить древних и не мне решать, когда и в чем они правы. Но без настройки от проводника подарок я полагаю смертоносным.

Повисла тишина. Высокий носитель стоял, вытянувшись в вертикальную линию. Все его неустойчивое, паралитическое равновесие кричало в голос о шоке и отчаянии неготовности справиться с ситуацией. Солдаты Огги по-своему поняли тишину и стали медленно сжимать кольцо. Тиль чуть ниже припал на лапах. Юфф сместился, надёжнее перекрывая внешнюю зону и защищая своего человека. Хум вытянулся вертикально, с отчётливой угрозой вздыбив все чувствительные волоски на голове. Обережники Игля парой повторили движения, как безупречное зеркальное отражение Юффа и Хума.

Тьма медленно надавила, удушая равномерный свет в зале более и более.

— Не приемлемо, — тихо, но внятно прошелестело сверху. — Уходите.

— Дайте ответ официально, — упёрся Игль.

Он позволили себе выказать раздражение и сбросил с плеча лапу обережника, отказываясь от защиты. Шагнул вперёд и начал что-то нудно, протокольно вещать… Уильям не слышал. Он едва стоял на ногах, раздавленный ощущением угрозы и отравленный неуместным, немыслимым тут, запахом. Таким знакомым, что захотелось сказать вслух, чтобы самому послушать, как звучит слово.

— Бенз…

Договаривал Уильям по инерции, уже не слыша себя. Едва прозвучало зудящее «з», Тиль взвился метров на десять — и зал будто лопнул по шву, взорванный светом, грохотом. Объем недавно спокойного воздуха вмиг нашпиговали бессчётные росчерки вспышек, иглы длинных лучей, мелкие кометы взрывов и огромные диски сияния, режущего все и вся.

Сознание включилось быстро, тело начало исполнять должное и того скорее. Уильям поймал тряпичное, расслабленное тело Игля, бросил на плечо и помчался напролом, позволяя костюму принимать решения любого уровня полномочий по поводу любых целей, независимо от их статуса и разумности. Слева и справа синхронно двигались Юфф и Хум. Вторая пара обережников прикрывала тылы. Тиля не было видно, зато слышал его, наверное, сам Огга: такого грохота этот корабль-планета не знавал со дня создания. Заноза, которой опасалась загадочная тьма, оказалась воистину ядовита. Уильям бежал, перепрыгивая расплющенные тела солдат, подныривая под низкие арки чего-то подобного толстым кабелям, протискиваясь в щели каменных узостей. Он мчался наугад: едва прозвучали кодовые звуки, в мозгу раскрылся потайной карман и оттуда, как черт из коробки, выпрыгнул «погонщик». Заранее созданный Иглем сложный фантом сознания, способный реагировать быстрее габнора и превосходно знающий тактический план. Простой, как молоток. Если Игль прав, то и безотказный ровно как молоток…

«Системой» дрюккели корабля называли огромную сеть лабиринтов, пронизывающую кору планеты-корабля на много километров вглубь. Полного плана системы не знал ни один солдат. Высокие носители, и те имели доступ лишь к оговорённым для каждого зонам ответственности и маршрутам. Кое-где перемещение происходило лишь локальным портатором, вполне безопасным на малых дистанциях.

Тиль в прыжке поднялся к самому куполу зала и расплавил часть контрольных модулей, прицельно расстрелял механизмы ворот — и солдаты Огги не смогли получить быструю помощь из резерва, ожидавшего команды в тоннелях. Затем Тиль оставил на своём месте двойника-обманку и метнулся к высокому носителю, пользуясь сумятицей. В двойника старательно палили все солдаты охраны: это тоже просчитал Игль, заранее уточнивший уровень интеллекта здешних охранных рюклов… Как много раз в давнюю войну, дрюккели были сильнее, быстрее и имели несравнимо более высокую живучесть. Но их атипичность оставалась близка к нулю, что решало бой до начала — если враг предлагал нестандартный ход. Солдаты Огги ждали прорыва к поверхности. Но группа психов упрямо вгрызалась в недра корабля, оставляя за собой обвалы, огненные ловушки и разрушенные контрольные узлы.

Уильям мчался вслепую, лишённый привычного зрения стараниями того чёртика, что сейчас сидел в его голове. Габнор не спотыкался и не сомневался. На плече тряпкой висел беспамятный Игль. Телепат, который не поскупился и поставил свою жизнь против большой войны… Автора второй ставки большой игры Уильям не знал, но подозревал, что искать говнюка надо в рядах многочисленного змеёвника — империума. Голова Игля безвольно моталась, Уильям старался придерживать её по возможности бережно. Но собственное сознание едва слушалось, оно было оглушено и слабело. Зато росла, пожирала мозг тьма, и была она жутче и чернее мрака лабиринтов корабля Огги. Внутренняя тьма — холодная, спокойная, всезнающая. Она одна понимала без ошибок и промедлений, куда надо свернуть. Число коридоров ветвления не имело значения. Направление, узость, внезапные преграды — тем более. Уильям Вэйн, оболочка, заполненная тьмой, нацелился и пёр вперёд. Осколок сознания Игля — азартный черт в голове габнора — жаждал пройти через систему безопасности и вгрызться в недра огромного чужого мира сколь угодно глубоко. Да хоть насквозь проткнуть! Это ведь не игра. Это последняя и вполне отчаянная попытка добиться права быть услышанным тем, кто не готов слушать людей и, тем более, — тэев.

Коротко полыхнула боль в затылке — и группа стала неполной. Имя того, кто еще жил и прикрывал тыл, Уильям не знал. Но мысленно простился, кивнул, подтверждая своё высочайшее почтение к тому, как умеют воевать солдаты рюкла Оберег.

Пол под ногами делался все более странным. Он отчётливо шевелился, вздрагивал, прогибался и пружинил. Каменная шкура планеты осталась выше, группа вошла в иной слой, который нельзя назвать иначе, чем живым. Здесь сразу стало много хуже. Тьма в Уильяме и черт, центр её, теперь управляли движением каждого в группе. Не осталось надёжных коридоров, прочных стен и твёрдых поверхностей. Залы в единый миг схлопывались, коридоры выращивали лес лезвий, полы затягивали в болото огня, стены оказывались нашпигованы оружием ужасающей убойной силы.

Юфф ощутил, что человеку стало чуть тяжелее нести своего соплеменника, сунулся было помочь — и сошёл с выверенного для него маршрута на ширину ладони… Еще долго Уильям слышал позади грохот, еще долго под ногами чудилась удаляющаяся дрожь взрывов. А безжалостный личный черт гнал вперёд, наплевав на мнение габнора о том, можно ли бросать своих на верную смерть.

Третьим срезался незнакомый обережник. Это было на выходе из живого слоя, солдат принял приказ Тиля, коротко качнул головой и рванулся в неведомое, вставшее на пути подобием стеклянного озера. Жидкая агрессивная среда не находила способа уничтожить нарушителя, он уходил все глубже, и Хум приготовился нырнуть следом, когда нечто слоистое возникло из водоворота — и стёрло солдата из жизни, смахнуло, как пылинку. Тиль некоторое время оставался неподвижен, затем проскрипел несколько звуков, понятных его последнему живому бойцу — и костюмам людей. Хум настроил должное, нырнул и пошёл отвесно вниз, точно по курсу, невесть с чего известному Уильяму в качестве безопасного — и приведшему одного из членов группы к смерти. Габнор сжал зубы и прыгнул вторым, продолжая буксировать Игля. Тиль ушёл в стеклянное озеро замыкающим, чуть задержавшись. Грохот и дрожь скоро догнали группу: наспех изготовленная ловушка сработала.

Жидкость была подобна маслу и для Уильяма она оказалась худшим из этапов спуска. Тьма утратила часть своего всезнания, поскольку изменчивость среды делала угрозы исключительно непредсказуемыми и внезапными. Но группа вырвалась в воздух без новых потерь. Уильям ощутил полет, свет полоснул по закрытым щитком глазам — и черт в голове прекратил подхихикивать, крышка его коробки плавно закрылась… Падая, габнор уже вполне сознательно контролировал тело. Спину сводило от холода, угроза была повсюду и казалась так равномерна и непреодолима, что уклонение не имело смысла.

Тело распласталось по поверхности. Упруго хрустнули ребра — и выдержали. Костюм поднапрягся и помог обрести свободу дыхания. Непрозрачная маска сползла с лицевого защитного слоя костюма. Моргая и щурясь, Уильям осторожно ощупал поверхность и начал собирать разбитое, переутомлённое тело в сидячее положение. Рядом мычал и всхлипывал Игль, несомненно, он был на грани срыва! Подобного состояния у друга Уильям ни разу не замечал. Обернулся, поймал под локоть, постарался вглядеться в лицо, чтобы оценить хоть осмысленность взора.

Рядом полыхнуло, звучно и коротко лопнуло — и группа пополнила список скорбных потерь. Уильям оскалился, стер с лица тёмную кровь, счистил с ладони обгорелые ошмётки. Встал, опираясь на подставленную лапу Тиля. И осознал, что сейчас те, кто ждал врага у последнего рубежа, целятся в командира обережников, который стоит и закрывает собой настоящую мишень — Игля. Как прежде его закрывал Хум…

— Габнор Уильям Вэйн, — громко и быстро сказал Уильям, делая шаг влево и рывком поднимая на уровень глаз раскрытую ладонь. Встроенная сфера идентификации сделалась велика и заплясала оттенками света, бросая в сознание чужих солдат универсальные, похожие на удар хлыста по мозгу, параграфы закона о нейтральных служащих. — Я заявляю о прямой немотивированной агрессии. Я не намерен применять оружие. Я пришёл, чтобы отдать подарок и не подвергнуть риску его нового обладателя. Фиксирую факт агрессии. Фиксирую…

— Мы готовы допустить за этим существом право жить еще сто щелчков. Мы желаем получить ответы.

Уильям шагнул вперёд и сразу вправо, чтобы стать первым щитом и закрыть сразу Игля и Тиля. Спина более не мёрзла. Значит, тот высокий носитель, что стоит за двумя рядами солдат Огги, говорит вынужденные, обязательные речи — и не угрожает никому по-настоящему. Хитрюга Игль очнулся. Ста щелчков этому пройдохе хватит даже на то, чтобы продать умирающему от жажды бедуину горсть горячего песка. И выслушать благодарность…

— Снимите вооружение. Все, полностью, — спокойно велел тот же носитель.

Тиль за спиной первым завозился, щелкая замками на упряжи. Уильям дождался, пока то же сделает Игль и третьим начал исполнять приказ. Он стаскивал сбрую бойца и во все глаза любопытствовал, кое-как удерживаясь, чтобы не раскрыть рот и не ахать.

Над головой — синее с прожелтью небо. Под ногами — лимонная, изумрудная, бирюзовая трава с множеством трогательно-скромных серо-серебряных соцветий. Подобные морским водорослям деревья трепещут пушистыми кронами, тянут ленты гибких ветвей ввысь, покачивают ими, как опахалами, создавая ветерок. Солдаты Огги медленно, нехотя отступают, целясь и щеря жвала, но исполняя приказ высокого носителя. Сам носитель и правда высок, стар и сух. Это может разобрать лишь тот, кто повидал дрюккелей и научился опознавать возраст по оттенку панциря, искажению осанки в вертикальной стойке, припухлости суставов. Говорят, постоянно работающие с дрюккелями люди умеют узнавать разных членов одного рюкла и уровня иерархии. Сам Уильям без ошибки справлялся с опознанием всего-то одного инсекта.

— Черт… Я опять сморозил глупость, — покаянно вздохнул он, наконец обретая полную ясность сознания и вежливо кланяясь. — Нашёл, кому читать законы габ-системы. С искренним уважением приветствую вас, высокий носитель и мой большой босс. Габариус Чаппа, ваше присутствие делает законным любое решение нынешней сложной ситуации.

— Делает, — нехотя проскрипел Чаппа. Долго смотрел на Тиля, затем встал на все лапы, заглянул за спину обережника и сухо кивнул Иглю. — Я отправлю первому лицу корпуса полный отчёт о ваших бесчинствах. Я, габариус, на правах высочайшего служащего габ-системы лично буду контролировать составление документа о вашем наказании, если по недоразумению вам случится выжить. Тут требуется финальная кай-квиппа, вы абсолютно несистемны и неконтролируемо агрессивны. Вы неразборчивы в средствах. Весь мой рюкл, и я говорю это от лица высочайшего носителя, поддержит любое решение оскорблённого вами, обманутого вами, униженного вами рюкла законников. Так же поступят рюклы Йошш и Фум. Получена кай-квиппа от высочайших.

— Смиренно приму кару, — просипел Игль, кое-как цепляясь за лапы Тиля и вставая на дрожащих ногах. — Но я не лгал. В мыслях не было кого-то унизить, приношу все мыслимые извинения. Зюй нельзя отдать без инициации. Только не ки-дрюку.

— Разве кто-то, кроме вас, желал отдать зюй? — без выражения уточнил Чаппа, отвернулся и пошёл прочь, опустившись на шесть лап и сделав приглашающий жест. — Это чудовищно. Сюда не допускают людей. Высочайший Огга не принимает людей. Никогда. Пройти все уровни системы нельзя. Никогда.

— Вы строили и взращивали этот корабль после войны, двадцать седьмое поколение, как я слышал, само совершенство, — тихо и восторженно шепнул Игль, послушно обвисая на плечо Уильяма и позволяя себя поддерживать и почти тащить. — Полагаю, ни одна мысль, скользнувшая в головах тех, кто миновал изол-слой, не уклонится от мудрости высочайшего Огги. Приношу все мыслимые извинения. Меня частично оправдывают два момента. С детства Огга был мом кумиром, любой телепат знает о нем и жаждет хотя бы отчасти приблизиться к его полноте понимания множественных сознаний без утраты собственного взгляда на мир. Я… преклоняюсь.

— Допустим, — помолчав, бросил Чаппа, не поворачивая головы.

Уильям поёжился. Он снова чуял мрак, пронизывающий весь дивный свет внутреннего мира чужого корабля. И теперь он знал: этот мрак — сам Огга. Телепат. Ки-дрюк, не готовый к общению. Отшельник своей расы, уединившийся даже от соплеменников в одном из самых совершенных кораблей галактики Дрюккель.

— Когда я понял, что могу убедить моего друга сделать подарок, который будет полезен самому Огге, я был в восторге, — продолжил Игль торговлю горячим песок. — Я рискнул жизнью габнора, тогда еще габрехта, сведя его с древним. Зю я предложил сны Уильяма. И он особенно ценит три. Все я приготовил, они в верхних слоях сознания, если высочайший Огга желает ознакомиться. В них немало ценного о мире людей, так сказал Зю. И пожелал общаться с Уильямом еще и еще. Наделил его сухим порошком для приготовления зюя.

— Порошка при вас нет, — Чаппа чуть склонил голову набок, явно вслушиваясь в какие-то указания. — Да, именно так. Несомненно.

— Зюй был предложен Уильяму перед прыжком к планете Жвир, — своим самым вкрадчивым тоном сообщил Игль. — Сам габнор об этом не знал… Многие говорят, что реакция эмпатов на зюй — это результат самовнушения, мне было важно исключить подобные мысли. Билли получил зюй и провёл нас сквозь систему, поскольку зюй был в нем и усиливал дар. Разве есть иное объяснение тому, что мы добрались сюда?

Чаппа резко остановился, обернулся и даже присел. Уставился прямо на Уильяма.

— Габнор, я ценю вашу преданность габ-системе и присяге. Я желал бы получить прямой ответ, как ваш габариус: у вас была карта системы? Описание, графы течений, коды вскрытия полостей и складок слоя ахра?

— Я пёр, как чёртов танк, — покаянно вздохнул Уильям, глядя в траву и чувствуя себя дураком. — Не помню ничего, у меня в голове сидел мелкий бес и он был мне хозяин, мне и прочим. Это все, мой габариус. Это полная правда. Я не знал, что должен дарить подарок до сегодняшнего дня. Но я готов отдать. Вроде, у меня есть еще щепоть зюя дома, в габе Зу. Хранится в личном сейфе в комнате.

— Как чёртов танк, — повторил Чаппа. Перевёл взгляд на Игля. — Преступный, чьё имя в галактике Дрюккель едва ли захотят произнести в этот день, я признаю, что наш старый спор не вполне верно решён. Эмпаты типа про тоже имеют… потенциал. Хочу уточнить: завершена ли передача настроек?

— Да, — тихо и устало сказал Игль. — Я от всей души желаю высочайшему Огге достичь уровня доу в полной реализации этого понятия. Даже если славный Огга не примет мои извинения, он всегда мой кумир.

— Люди, — повёл жвалами Чаппа. Замолк, замер надолго. Медленно, как-то неловко, занял вертикальное положение и обратил к Уильяму глаза, ставшие вдруг ярко-зелёными, чуть подсвеченными изнутри. — Рюкл законников принял решение. Вы, Уильям Вэйн, человек из диких миров, можете добыть для своего спутника право дожить жизнь вне галактики Дрюккель без каких-либо ограничений и ущемлений в правах. Мы предлагаем вам спуститься в ядро претендующего на вас рюкла по достижении возраста сто двадцать циклов. Мы гарантируем вам необходимые для человека условия жизни.

— Но как же Тиль? — едва смог выговорить Уильям.

— В закон расы не вмешиваются инородцы.

— Тиль человек, — упрямо заверил Уильям, хотя тьма давила его все тяжелее. — Тиль совершенно уникальный, единственный в своём роде человек. Как эмпат я это вижу… сразу. Как солдат я вижу это вдвойне внятно теперь, пройдя сюда. Тиль нарушил правила людей, если так, пусть его накажут люди. По всей строгости. Но вы могли бы его пригласить, когда он достигнет преклонного возраста. Пригласить, черт вас подери. И не зависеть так основательно в воспитании детей от двуногих экс-алкоголиков с дикой Земли. Или иных людей. Тиль ки-дрюк и человек. Это дьявольски большое везение для вас, рядом с таким подарком зюй просто тьфу, мелочь. Вы…

Уильям резко смолк, ощутив на плече руку Игля. Стало неловко. Он никогда не умел произносить речи, он взялся говорить спокойно и хотел что-то втолковать без напора и грязных словечек, но вмиг все позабыл, едва начал говорить. Чёртова жизнь, будь ты хоть дрюккель, хоть человек — из капрала в генералы проклюнуться дано лишь тем, кто рюклом вышел…

— Мы ощущаем в вас зюй, — прошелестел Чаппа. — Мы готовы обсудить содержимое вашего мозга с привлечением семи рюклов. Преступный Тиль останется до тех пор в нашем ведении. Решение принято. Посол нашего рюкла, любезно предложивший помощь и предоставленный нам для беседы высочайшим своего рюкла, может отбыть с вами, если ему будет выделен уровень на крейсере. Мы не готовы рисковать высоким носителем большой ценности при повторной портации. Решение принято.

— Три уровня, — тихо сказал Игль. — Мы готовы принять любой состав солдат для охраны посла. Любой. Мы с благодарностью подтверждаем, что слышали ваше решение и готовы ему последовать во всем.

— Те, кого вы привезли против их воли, — к удивлению Уильяма, высочайший Огга, использующий Чаппу как микрофон, оказался говорлив. — Они признаны преступными без права обжалования. Должны быть переданы на корабль, прямо теперь. Должны быть забыты в пределах империи. Должны быть забыты… всюду.

Чаппа лязгнул жвалами и рухнул в траву, как подкошенный. Его более не использовали для общения и, кажется, вмешательство в мозг было грубым. Уильям чертыхнулся, дёрнулся вперёд и себя сдержал. Затем вспомнил, что ему Чаппа не чужой — габариус все же, хоть и дрюккель, но права нейтралов в приоритете! И бегом бросился к высокому носителю, забыв про Игля. Тэй осел в траву мешком и остался там, не делая попыток встать, пока друг суетился, искал в костюме средства первой помощи, годные инсекту.

Когда он закончил реанимацию и Чаппа смог ровно встать на лапы, рядом уже не было Тиля: обережника увели. Игль лежал и смотрел в небо, не желая никого замечать. Его так и погрузили в капсулу, и отправили на крейсер — молчаливого, истощённого до предела.

Последним поддели под локти Уильяма. Два здоровенных солдата Огги тащили человека бережно, опасаясь нечаянно сломать это незнакомое и по всему видно, хрупкое существо. Бежали солдаты резво и целеустремлённо. Затем встали, как вкопанные. Мгновение помедлили, развернулись и помчались с удвоенной прытью по новому, указанному им без слов, маршруту. Уильям качался, удобно опираясь на лапы, и с интересом ждал.

Солдаты встали перед зеркальной стеной, слитным жестом верхних лап указали — иди туда. Один.

Зеркало было иллюзией, Уильям миновал преграду, замечая её лишь глазами и сознанием: тяжесть надавила на мозг с удвоенной силой. Отторгающая тьма склубилась плотнее, дополнилась новым ощущением нацеленного в лоб, неприятно пристального, взгляда. За зеркалом обнаружился небольшой зал, похожий на природную пещерку, выстланный цветным мхом. Каменные своды плотно завивал жёлтый вьюнок с серебряными цветами. Уильям сел на подходящий камень и стал ждать.

— Знал, что здесь смерть. Был предупреждён. Надёжно. Зачем пошёл? Нет личной задачи. Нет приказа. Нет цели.

Голос гудел внутри черепа. От него чесалась кожа головы, а дно глаз будто давило на сами глаза и зачерняло весь обзор лёгким полуобмороком.

— Игль мой друг, — отмахнулся Уильям.

— Такого закона нет.

— У меня внутри есть, — возмутился Уильям.

— Перекрыл линию огня, мешал устранить преступного Тиля. Не друг. Нет закона внутри для него. Нет закона внешнего. Есть угроза жизни.

— Он солдат, он пришёл сюда с честью и прикрывал мне спину. Он мне не чужой. И, черт вас подери, нельзя живого Тиля убивать просто так, из-за какого-то там мёртвого и пыльного параграфа уложений. — Уильям почесал зудящую кожу. — Что у вас, совести нет?

— Это не закон. Нет прописанного регламента. Нет надёжных признаков. Нельзя вложить в каждое сознание. Почему такое тебе ближе и проще понятного внешнего закона? Есть габ-устав. Есть закон самого общего пользования. Есть межрасовые уложения.

— На такое положить — дело не хитрое. Это ж не честь и не слово. Откуда мне знать, что писали толковые люди, а не ублюдки какие… простите, высочайший. — Уильям тяжело вздохнул. — Правила всех стригут, как косилка — газон. Без разбора. Но мы люди, не трава. Сложные мы. Разные.

— Зачем согласился спуститься в ядро, когда придёт к тебе старость? Не вижу внутри согласия.

— Обстоятельства.

— Почему высокого Чаппу считаешь… — голос в сознании замялся, выискивая понятие. — Другом? Он инсект. Он тебя не выбирал. Он дал тебе пять порицаний.

— Толковый мужик.

— Покажи сны. — Голос затих надолго, в мозгах снова копались, и делали это куда грубее, чем Игль. Вероятно, решил Уильям, морщась, это из-за малого опыта работы с людьми. Под сводом черепа снова загудело чужое опасливое любопытство: — Нет смысла… Ты прошёл сюда ценой смерти четырёх бойцов. Ты ценил их жизнь выше, чем требует целесообразность. Противоречие. Закон внутри сам себе противоречит. Закон внешний отрицает выбранный путь. Но ты жив и не утратил способность принимать решения.

— Тиль перевёл много наших книг, он умён, как чёртов очкарик-профессор, — устало усмехнулся Уильям, принимаясь тереть лоб и массировать затылок. — Я читал мало. Но я знаю твёрдо одну штуку: у нас в книгах нет ответов, там сплошь вопросы. Та же дрянь с головой. У меня там ворох вопросов и нет ни одного ответа, постоянного и годного на все сто. Так мы и живём.

— Закон внутри всегда силен у людей?

— Нет.

— Иди.

Уильям встал, поклонился, сам не зная, кому и чему, может, просто спину проверил — а то давит усталость так, будто горб прирос к лопаткам. Хотелось миновать зеркало и навсегда оставить позади недра планеты Жвир и её отшельника, уединившегося среди миллионов соплеменников, которые не содержат вопросов и потому не нарушают размышлений законника Огга.

— Черт, не могу я так просто уйти, — спохватился Уильям. — Надо передать Тилю его личные вещи. Надо на правах габ-сотрудника подать прошение о допуске к общению с ним в целях контроля условий содержания. Еще я должен забрать останки солдат Оберега.

— Это сделано, — отозвался голос. — Оно было… громким в сознании, очень громким. Иди.

Уже шагнув к зеркалу, Уильям разобрал последний шёпот, едва слышный. Огга соизволили пообещать разобрать случай Тиля, как особенный. Вероятно, для законника это было величайшим одолжением. Пришлось снова поклониться и поблагодарить.

До самого крейсера Уильям молчал, прикрыв глаза и отдыхая. Сознание мутилось, под веками мерцали зелёные круги, словно пришлось долго смотреть на солнце. Хотя он не смотрел, он сам был объектом, в нем копались со спокойным интересом патологоанатома к трупу… Ему ставили не подлежащий обжалованию диагноз, норовя приписать перечень недугов всему человечеству.

На знакомой террасе Игль страдал в медицинском лежаке, черные тени залили окологлазья и не желали исчезать при сколь угодно ровном свете. Игль тянул через трубочку какой-то полезный напиток. Рядом стоял сам высокий носитель Чаппа и — бывает и такое — отчитывал сун тэя, как пацана.

— … безответственно! — донеслось до Уильяма, едва отдышавшегося после доставки. — Я свяжусь с вашим отцом. Хуже, я осмелюсь позвонить вашей матушке. Я сообщу, что вы опозорили семью. Я оповещу ри тэя, вы будете изгнаны из корпуса. Это немыслимо! Вы хотя бы отдаёте себе отчёт, что ваши игры ставят под удар миропорядок этого универсума? Вы…

— Мне стыдно, — выплюнув трубку, буркнул Игль. — Я готов принести любые извинения. Да, я осознаю, что подставил вас, единственного известного мне инсекта, действительно умеющего понимать людей. У вас будут очень большие проблемы? — Игль рывком сел, хотя ему было совсем худо. — Надеюсь, до пересмотра статуса не дойдёт? Поймите меня, я не видел иного пути. И сейчас не вижу. Хотя Тиль мой друг, а Хум мой любимый партнёр по спаррингу… был.

Игль снова лёг, покривился и закрыл глаза, позволяя лежаку продолжить экстренное восстановление живучести. Чаппа зло, в полную силу, щёлкнул жвалами и удалился, не глянув на габнора. Уильям повозился с настройками в больной своей голове, создал кресло чуть правее лежака. Сел. Зажмурился. Старательно, в подробностях, подумал, как берет Игля за грудки, дёргает на себя. Коротко размахивается и крушит челюсть левой снизу. Сразу добавляет правой по почкам. Тело худощавого сун тэя дёргается, голова мотается, кровь на кулаке, кровь на костюме. Зуб Игля летит далеко, дробно цокает по полу, оставляет штрихи красного. И совсем не хочется останавливать руку, пока ублюдок жив.

— Почему? — тихо спросил Уильям, ощущая некоторое успокоение.

— Начать надо с истории войны, — сказал Игль, прощупывая челюсть и облизывая с губы несуществующую в реальности кровь. — Если все упростить… В последний цикл противостояния три тысячи циклов назад мы грохнули планетарную систему приличных размеров, желая получить доступ к искомому. Добыли материал и успели почти полностью его декодировать, когда они грохнули наш научный сектор. Целиком и не считаясь с потерями, а равно мнением иных рас, которые пострадали из-за неудачного соседства. Дальше был просто ад, Билли. Могу попробовать назвать наши потери за следующую долю цикла, но это такое число, которое очень долго говорится. Разве в кратности к полному населению вашей Земли… и то долго. Но мы успели сделать опытный образец на базе полученного исследования, это называлось, кажется, «материнский кодер». Солдаты инсектов стали дохнуть вроде мух по осени. Их клинило от противоречия в законе и приказе. Затем был подписан мир на все времена. Мы уничтожили материалы доклада, опытный образец кодера и стёрли память выживших учёных. Они ввели тотальный контроль численности солдат расы и умерили масштаб генных изменений при разработке новых рюклов. Еще они внесли параграф о мире с людьми в свой закон. Полагаю, трёх тысяч лет достаточно, чтобы мудрецы вроде Чаппы нашли решение, делающее кодер негодным оружием. — Игль помолчал, тяжело вздохнул. — Это не важно. Вопрос прост: как объяснить хоть кому, а тем более законникам, что в сейфе тэй корпуса в научный сектор везли именно доклад? Часть его, черновики. Когда я узнал, то понял сразу: это равнозначно официальному объявлению войны. У рюкла Оберег есть все основания числиться людьми, но ведь они инсекты. В них, глубже подсознания, сидит базовый закон. При вероломном объявлении войны рюкл способен ликвидировать империум. Я телепат, Билли. Я сам проверял, Тиль мне разрешил. Скажу даже больше. Он получил данные о том, что инсекты расценили наше поведение как начало необъявленной войны, а это и есть приказ на ликвидацию… по сути. Тиль «слепой» приказ не выполнил. И выжил. Следовательно, он и правда, человек.

— Вот дерьмо… То есть люди опять проиграли, и снова одновременно с инсектами.

— Что еще я не имею права сказать? Но скажу… что пока мы были в гостях у Огги, вокруг крейсера вышли из портаторов настоящие боевые инсекты, убедились в том, что крейсер пуст и вооружение его неактивно — и ушли. Еще я скажу, как все началось. Корпус получил разрешение от членов империума и задействовал определённые экстренные ресурсы. Сейчас мы знаем доподлинно: недавно Огге пришло сообщение от человека, по статусу имеющего право послать именно прямое сообщение. В тексте было достаточно намёков про тот самый вскрытый сейф. В день, когда было отправлено сообщение, три члена империума добровольно покинули его состав. — Игль поморщился. — У нас, Билли, простой закон. Если перевести на ваш манер, получится: или власть, или деньги. Империум аскетичен. Покинувшие его безмерно успешны, но максимально удалены от прав влиять на решения. Игиолф, да будет тебе известно, отказник империума. Он богат и он вне империи навсегда. Теперь подумай: допустим, Тиль не человек. Им и его рюклом одномоментно устранён весь состав власти. Три отказника живы и скорбят. К кому в первый миг обратятся, чтобы избежать хаоса? На пороге войны, в тяжкий миг шока и отчаяния. Не понимая причин поведения коварных инсектов.

— Политика, волчьи игры, — буркнул Уильям. — А говорили, тут все взрослые.

— При современном уровне развития мы купируем значимые сбои в психике на ранних этапах, — назидательно сообщил Игль. — Любой тип мании, любой вариант фанатизма в том числе. Но эти ребята искренне стремились принести пользу человечеству. Каждый из них по отдельности не выродок. А вот вместе… Видишь ли, древние нас сочли взрослыми, когда мы научились сосуществовать. Потому что разнообразие есть основа развития. Именно признание права для людей и нелюдей быть разными остановило войну. Билли, я не хочу говорить умные слова, я и думать их не могу, я чертовски устал. Может, тебе не слышно, но я вслух оправдываюсь перед Хумом. И ничего у меня не выходит. Даже Тиль меня не слышит и не слушает. Даже сам я.

Игль сел и уткнулся лицом в ладони.

— Билли, никогда не бей телепата в челюсть, — сказал он иным, более вкрадчивым, тоном. — Сотрясение мозга нам вредно, влияет на способности. Тем более, в тебе еще сидит зюй.

— Оглох?

— Чуть не стал доу. Билли, я всю жизнь хочу оглохнуть, — грустно и почти честно, то есть в должной мере скорбно, добавил Игль.

Повисла тишина, Игль лёг и сделал вид, что устало дремлет. Мол — имей совесть, не добивай лежачего. Уильям примерился кулаком в живот. Телепат приоткрыл один глаз.

— Почему? Мне не нужна отмазка с политикой и историей. Мне не интересны твои попытки обозначить раскаяние. Мне нужен ответ. Четыре трупа хороших ребят на моей совести, на твоей тем более. Тиль под судом. Чаппа, ясное дело, за кого-то поручился, то ли за меня, то ли за тебя, что уж вовсе глупо с его стороны. Ему еще надавят на панцирь, так? Почему ты сунул всех нас в это варево вместо приправы, тощая лживая зараза?

Игль поморщился, сел и перестал изображать умирающего, ведь не зря лежак — медицинский, восстановление продвигается неплохо.

— У меня в голове был полный отчёт по расследованию, проведённому корпусом. У меня на крейсере сидели все три новых богатея, уже не часть империума и, значит, не под охраной Тиля, а под его конвоем. Послание этих уродов Огга, увы, прочёл. Меня или кого-либо еще из людей империи он читать и слушать отказался наотрез. В условиях возможной войны зюй ему нужен… насущно. Вот все вводные. Тиль знал, на что идёт. С Хумом и прочими я попрощался еще вчера. Чаппу никто не дёргал за лапы, он сам встрял. А ты должен был выжить, ты один из нас всех. Ты нейтрал, ничего не нарушил. И ты — главная часть моего плана. Огга никогда не верил во внутренний закон людей. Я полагал жизненно важным для всех нас, дурных гуманоидов, дать ему понять: мы достойны мирного сосуществования. И мы умеем жить, будучи сплошным сплетением противоречий, нас не давит в лепёшку груз ошибок. Самых непростительных. Если я хоть вот на столько прав, — Игль показал краешек ногтя, — то Огга возьмётся пересматривать закон. И тогда Чаппу выведет из-под удара именно рюкл законников, хотя прежде они были против него всеми голосующими лапами. Тиля тоже не тронут. Как ты там говоришь? Ад и пламя, Билли, ну ты и речь задвинул про атипичного солдата-инсекта!

Игль фыркнул. Уильям попробовал улыбнуться. Панорама за перилами балкона мигнула, звёзд стало мало. Крейсер прыгнул, оставив далеко позади не начатую новейшую межгалактическую войну.

— Погоди, а вот Альг, — нахмурился Уильям. — Тот казнённый тэй. Его-то кто грохнул? Люди трёх отставников?

— Да. Только не его. И не грохнул. В этой частной истории одного тэя мы, Билли, — вздохнул Игль, — ничего не понимаем вообще.

— А эта — Сэмми? Она что говорит? Нелепо вышло, я с ней даже не познакомился, так спешил свалив из Зу, никому не вдавив мозг в затылок.

— Я не знаю, что она говорит и думает, — огорчился Игль. — Я попробовал так запросто решить дело с этой как бы простушкой, что наворотил глупостей на два цикла вперёд. — Игль спустил ноги с лежака и сел ровно. — Габнор, а вы не хотели бы поработать с напарником? Передать опыт.

— Иди к черту.

— Я был у него, — вкрадчиво шепнул Игль. — Можно сказать, душу заложил, но добыл то, что ты молча загадал поутру. Меняю шикарную хреновину с богатым боезапасом на твоё прошение в адрес Чаппы. Билли, ты ведь знаешь, что девочка полезла воевать самого Игиолфа, а Олера считает личным врагом. Её надо оберегать и вразумлять. Я говорю это с самыми лучшими намерениями.

Уильям молча обмозговал услышанное. В целом все было здраво и по делу. Вот только душа… Неужели нашёлся в универсуме хоть один черт, до того тупой, чтобы принять заклад у честнейшего сун тэя?


История одиннадцатая Шлак и глоп | NZ /набор землянина/ (СИ) | История двенадцатая То, чего на свете нет