home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



108

Грязный Человек проследил Порочную Мин до одного из укрытий, принадлежавших Маленькой Блондинке и ее другу. Сюда же здоровяки с Черной Орхидеей привели Доллара Дэна. На крысюков никто не обратил внимания.

Блондинка и ее приятель оставили Орхидию с раненой Мин, мальчишкой в ступоре и хромым стариком.

– Надеюсь, Орхидия очнется не в дурном настроении, – сказал я.

– Она очнуться прежде, в это место ее принести, – ответил Дэн. Не успел я задать вопрос, как он добавил: – Человек в отрубе пахнуть не так, иначе притворяшка.

– Полезно знать.

Когда-нибудь эта информация даже может пригодиться.

Паленая усмехнулась.

– Вы тоже пахнете по-другому, когда делаете вид, что спите.

Я часто прибегаю к этому трюку, если не хочу вылезать из постели.

– Понял. Это тоже полезно знать. – Тут я взвизгнул и подпрыгнул почти на ярд. – Что за чертовщина?

– Фейерверк. Кто-то поторопился. Сегодня же День мертвых. Как только взойдет луна, появятся ряженые.

В эту ночь всегда бывает огромная оранжевая полная луна, если погодные условия позволяют ее разглядеть. А ближе к полуночи начнутся фейерверки.

Да. Фейерверки. Но позже.

Морли озвучил мои мысли:

– Костюмы и фейерверки – отличное прикрытие для серьезного преступления.

Люди просто не обратят внимания. Нынешняя ночь предназначена для странных и необычных происшествий.

Метательница Теней предвидела это и предчувствовала, что затевается нечто таинственное.

Взлетела вторая ракета. Взорвалась, распустившись огромным шаром золотых и розовых искр. Собаки прижались ко мне, напуганные грохотом и треском вторичных взрывов.

Морли рассмеялся.

– Ты знаешь, в чем дело, верно?

– Конечно, знаю. Какой-то предприимчивый мальчонка пробрался в магазин фейерверков. И стянул те, что покрупнее. – Мальчишки каждый год этим занимаются. Это традиция. – За лето до того, как я отправился в тренировочный лагерь, мы с Майки стянули три ракеты.

Вот он я, размышляю о покойном брате вечером того дня, когда люди вспоминают о своих усопших. Тем летом мы с Майки отлично провели время, но тени будущего уже начали сгущаться. Я готовился отправиться в путь, который искалечил немало Гарретов.

Пока офицеры информационной службы не принесли маме новости вместе с медалями Майки, я даже не думал, что он станет следующим не вернувшимся Гарретом. Я был уверен, что именно меня ждет место в шести футах под землей в стране гигантских змей и пауков, если только прежде я не превращусь в крокодилье дерьмо.

Не знаю, почему я вдруг вспомнил о Майки. Конечно, это была та самая ночь, но на протяжении нескольких лет я спокойно переживал Дни мертвых и всех душ. Почему на этот раз все иначе?

– Следует ли нам задуматься о спасении Орхидии? – задал я общий вопрос. – Она может пригодиться, если дело закончится вальсом с магистром Церкви.

– Думать, она сама спасти себя, подходящая момент, – отозвался Доллар Дэн. – Может, спасти уже.

– Паленая, во имя всех богов, соври этому парню. Скажи, что выйдешь за него замуж. Или влюбись в него без памяти. Или сделай хоть что-нибудь, потому что я начинаю чувствовать себя неполноценным, настолько отчаянно он пытается продемонстрировать свои умности.

– Умности? Новое словечко на тот особый случай, когда представитель другой расы удивляет вас своим умением завязывать шнурки?

Это был завуалированный способ сказать, что как бы Доллар Дэн Справедливый ни старался, ему не удастся произвести впечатление на нее, неподражаемую Пулар Паленую. По ее мнению, он делал именно то, чего от него ожидали. Публично.

Но все же она была под впечатлением. Моя девочка. Паленая выросла в моем доме, и я знал ее лучше, чем кто-либо еще, за исключением, может, Покойника. Доллар Дэн брал ее измором.

Вскоре нас перехватил Джон Растяжка.

– По пути я заглянуть ваш дом. – Он обращался к Паленой, не ко мне. – Девочки злиться. Пенни считать, пропустить фейерверки. Другая девочка страдать, ей не мочь побыть с Гарретом, ведь она здесь только этого ради. – Он слегка повернулся в мою сторону. – Ваша надо уделять ей много внимания.

Как будто я понимал, что именно он имеет в виду и почему.

Я не понимал и попытался донести это до окружающих.

– Зачем? Она, конечно, милашка… Но это всего лишь очередная беспризорница…

Я сказал что-то не то. Понятия не имею, что конкретно, но все четыре псицы зарычали и оскалились. Прочие спутники наградили меня сердитыми, раздраженными взглядами.

– Проклятие! Скажите же мне!

Морли не принадлежал к числу разозлившихся. Он пожал плечами. Он тоже не понимал.

– Ну? – потребовал я от Паленой.

– Я не могу вам помочь. Не имею права. Так не получится.

– Кажется, я вот-вот потеряю терпение.

– Это одна из тех вещей, до которых вы должны додуматься самостоятельно, к добру или к худу. Моральный мост. Никто не может перейти его за вас, и никому не следует облегчать ваш путь. Это ваше дело. И ваше время на исходе.

– И терпение!

Истинная правда.

Я знал, что Паленая хочет помочь. Она мне обязана. Я дал ей возможность превратиться в чудо. Но рядом были свидетели.

Вполне возможно, что она не могла даже подсказать мне.

Я раздраженно представил, как Покойник отпускает язвительное замечание о том, что у меня уже есть все подсказки. Нужно только немного постараться.

О боги. Это напоминало одну из потасовок с моральным уклоном, которые так сильно затрудняют жизнь.

Готов спорить, у Белинды подобных проблем никогда не возникало. Она ни разу не сталкивалась с задачей, которую нельзя решить путем нанесения ущерба или убийства.

Полный отстой, чушь про «догадайся сам, иначе это лишится всякого смысла». На самом деле люди просто прикрывают свои задницы, чтобы их нельзя было обвинить, если ты ошибешься с выбором.

Да, я циник. Закоренелый и неисправимый.

– Когда-нибудь я до вас доберусь. Вы будете стоять под ливнем из говна. И умолять о стальном зонтике. А я буду сидеть в моем кресле-качалке и напевать «Боже, храни королеву».

Это особенно похабная застольная песня о трансвестите, прославившемся удивительными талантами к проституции, который часто попадает в неприятности, поскольку то, что он прячет под юбкой, обладает собственным разумом.

– Ваше преднамеренное сквернословие ничего не изменит.

Я почувствовал себя лучше, но ненамного.


предыдущая глава | Коварное бронзовое тщеславие | cледующая глава