home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVI

«...И ДВОРЦЫ, ГДЕ ПОКОЯТСЯ УМИРАЮЩИЕ КОРОЛИ»


Пока Дюма работал, блистал, путешествовал, знал «весь Париж» искусства и литературы, Катрин воспитывала сына, прививая ему восхищение отцом и уважение к нему. Мальчик был убеждён, что у него самый лучший, самый необыкновенный отец на свете.

Видя трюки бродячих акробатов, маленький Александр говорил:

   — Папа тоже так может!

   — Да, — отвечала мать, — если под ним матрац, твой отец способен на любые трюки.

Мать беспрестанно мыла, причёсывала и читала нотации маленькому Александру. «Не вози ногами по камням! Ты думаешь, что я могу покупать тебе новые башмаки каждые два дня? Высморкайся! Не горбись!..» С матерью жизнь мальчика превращалась в беспрерывную череду замечаний. Но как волшебно она преображалась, если приходил папа! Он появлялся, нагруженный пакетами, и оставлял их на столе; потом подхватывал сына на руки и, выйдя на лестничную площадку, подбрасывал его в воздух и ловил. Мать вскрикивала от страха, потому что её пугал зияющий пролёт лестницы, а малыш не боялся. Ему никогда не было страшно с таким большим и сильным отцом. А как радостно было раскрывать пакеты; в каждом из них таился какой-нибудь сюрприз, словно приход папы был днём Нового года! В пакетах были фрукты, дыни, куски мяса, рыба, иногда дичь... Пока мама прятала всё это в шкаф для провизии, папа вскрывал разноцветные бумажные мешочки, и на стол обрушивалась лавина драже, нуги, леденцов и, — правда, редко, — круглые цукаты из ананаса; по этому поводу папа рассказывал истории о далёких тропиках, где растут ананасы, об островах, которые всплывают из тёплого синего моря словно огромные зелёные жемчужины.

Какие чудесные истории рассказывал ему папа! Например, о том, как он охотился на кабана, который рычал «хрю-хрю-хрю». Папа умел подражать крикам всех животных. В первые семь лет жизни маленького Александра завораживали эти рассказы, и он неистово радовался каждому приходу отца. Иногда, правда, всё портила мама.

   — Разве сейчас время есть конфеты? — с раздражением спрашивала она. — Он ещё суп не доел.

   — Ты налила мне слишком много! — кричал маленький Александр.

   — Не тебе судить, сколько супа должен съедать маленький мальчик, — отвечала Катрин.

   — Разреши ему попробовать хоть одну конфетку, — просил Дюма.

   — Если впредь воспитывать его будешь ты, я буду молчать. Можешь пичкать его сладостями, но если он заболеет, виноват будешь ты.

   — Катрин, пожалуйста, не сердись. Каждый приход к вам — для меня минуты чистейшей радости.

   — Тебе лишь остаётся сделать эту радость постоянной. И сказать твоей матери о нашем существовании...

   — Умоляю тебя, дорогая, верь мне. Мы всё-таки создадим маленькую семью. Но знала бы ты, как тяжело больна моя мать... Не будем спорить, милая.

Если сладости раздражали Катрин, то игрушки, которые неизменно приносил Дюма, доводили её до белого каления.

   — Опять игрушка? — кричала она. — Любой не такой гениальный, как ты, подумал бы о квартирной плате. Любой менее одарённый, чем ты, обратил бы внимание на мои ботинки и поинтересовался бы, смогу ли я проходить зиму с дырявыми подмётками. Но Поэт считает, что нам нужна ещё одна игрушка. Если я потрясу эту игрушку, не выпадут ли из неё деньги? Достаточно денег, чтобы мы могли убраться с этого чердака, где ребёнок, которого ты обожаешь, не имеет никакой возможности вырасти здоровым, как это могло бы быть в залитой солнцем квартире твоей матери... Не бойся, Александр. Я и не подумаю вести твоего дорогого мальчика знакомиться с бабушкой; хотя иногда нам приходится проходить мимо её дома и у меня возникает подобная мысль...

   — Я не заслуживаю этих упрёков, Катрин, — возражал Дюма. — Потерпи. Поверь, я ничего не желаю так сильно, как видеть вас обоих живущими в прелестном домике за городом.

   — Было бы столь же прелестно, если бы у нас было чем расплатиться за эту мансарду. У тебя есть хотя бы луидор?

   — Ни одного су, Катрин. Последние франки я потратил на подарки вам.

   — Прекрасно, я буду забавляться этими игрушками в ожидании той минуты, когда судебный исполнитель вышвырнет нас на улицу.

И подобные сцены повторялись до бесконечности. Хотя он их не понимал, они внушали маленькому Александру страх, что отец больше не вернётся, потому что мать прогнала его.

Однако Александр обратил внимание на одно странное обстоятельство: хотя мать и не любила отца, но если ожидался приход папы, она всегда тщательно прихорашивалась, до блеска прибирала комнату, надевала самое красивое платье, а его наряжала в лучший костюмчик, тысячу раз наказывая быть послушным; поджидая отца, они вместе играли в лото. Но часто бывало так, что шли часы, а папа не появлялся, уже нельзя было разглядеть фишки; на другой стороне улицы в окнах зажигались огни... В конце концов приходилось смиряться с тем, что на этой неделе папа не придёт. Мама подавала на ужин хлеб с сыром и чашку молока; они снимали, тщательно его складывая, выходное платье и ложились спать. Часто, уже давно лёжа в постели, маленький Александр слышал, как его мать издаёт какие-то странные звуки и сморкается, и его охватывала ужасная грусть.


Глава XV НЕПОБЕДИМЫЙ ЖЕЛУДОК | Король Парижа | Глава XVII НОВАЯ РЕЛИГИЯ: ГРОТЕСК